Текст книги "Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александра Шервинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 49 страниц)

Глава 20

«– Щас объясню, где тут хунд беграбен,

то есть собака зарыта!"

© «Покровские ворота»

Как ни странно, но до конца рабочего дня ничего не случилось, если не считать того, что я таки нашла телефонный аппарат. Обнаружился он в шкафу в том закутке, где стояли маленькая плитка и чайничек. Я, правда, пока не пользовалась ни тем, ни другим, так как предпочитала перекусывать или дома, или в кафе. А сейчас полезла посмотреть, что там, в шкафу, интересненького, и между коробкой с печеньем и банкой с чаем нашла телефон с аккуратно обмотанным вокруг корпуса проводом. Интересно, а почему я сюда его спрятала? Память Мэгги ответа на это вопрос не давала никакого, вот то есть вообще.

Отыскав розетку, я подключила аппарат, убедилась, что он работает, и, посмотрев на изрядно обшарпанный корпус, решила купить новый: пусть за свои деньги, но это же моё рабочее место, значит, на нём всё будет красиво. Вообще удивительно: в библиотеке было много всего, но вот уюта не ощущалось. Странно, вроде ведь Мэгги свою работу любила, так почему тут так уныло и… казённо, что ли? Или она чётко разделяла работу и дом? А впрочем, какая разница, ведь теперь это моя и только моя жизнь.

Оглядев рабочую зону библиотеки, я решила, что принесу из дома вазу и буду по возможности держать на столе живые цветы, тем более что мимо маленького цветочного магазинчика миссис Лоуренс я каждое утро иду на работу. И вообще – надо вспомнить, что интересного было в библиотеках того, прошлого мира. Я, правда, не так чтобы часто их посещала, но и в школе, и в университете они были очень достойные. Там всё время проводились всякие выставки, презентации и прочее.

Так что карнавал карнавалом, но можно параллельно сделать и что-то стационарное. Мне вдруг ужасно захотелось действительно сделать нашу библиотеку самой лучшей не только в округе, но и вообще. Может быть, это произошло потому что в прошлой жизни, которая не то что с каждым днём, а с каждым часом становилась всё более далёкой и призрачной, мне так и не удалось ничего добиться в карьерном плане. Да, в общем-то, если честно, то не очень-то и хотелось. А тут вдруг…

Ладно, сначала просто наведу порядок и добавлю помещению уюта, а там посмотрим, что можно сделать без ущерба для подготовки к карнавалу.

Я критически оглядела скучные однотонные занавески и решительно взялась за лестницу. Дома в одном из шкафов я совершенно точно видела очень симпатичные шторки в классическом шотландском стиле: в красно-зелёную клеточку. Они идеально вписались бы задуманный мной интерьер.

К счастью, и окна, и подоконники были чистыми, поэтому я спокойно сняла занавески и совсем уже собралась спуститься, но наступила на подол длинной юбки и упала бы, непременно что-нибудь себе сломав, если бы меня не поймали чьи-то сильные руки.

– Ну и зачем ты туда полезла, скажи на милость?

Голос Джастина Холмса показался мне лучшим, что можно было себе представить: ясно же, что кто-нибудь менее сильный мог бы и не удержать такое счастье, как я. То ли дело тренированный представитель полиции!

– Занавесочки снять, – чувствуя себя на удивление комфортно в столь неоднозначной ситуации, ответила я.

– Зачем?

– Чтобы другие повесить, – чистосердечно призналась я, – эти скучные.

– Да?

По голосу было слышно, что Джастин с трудом сдерживает смех, но при этом опускать меня на пол он почему-то не торопился.

– Поставь меня, – попросила я, представив, что сейчас кто-нибудь войдёт и увидит эту двусмысленную картину: устанешь объяснять.

– Ну, если ты настаиваешь…

Мне помогли принять вертикальное положение, и я дала себе слово, что на работу буду ходить исключительно в брюках. Потому что в следующий раз сержанта рядом может и не оказаться.

– Спасибо, – оправив коварную юбку, сказала я, – ты очень вовремя появился, но всё же спрошу: ты что тут забыл в это время?

– Констебль Генри Огден рассказал мне о том, что с тобой случилось утром, – строго глядя на меня, начал сержант Холмс, – и у меня вопрос, Маргарет. Почему ты не обратилась в полицию?

– Так ничего же не случилось, Джастин, – прикинувшись наивной простушкой, воскликнула я, – это наверняка был какой-то хулиган, скорее всего, даже не местный.

– Тем не менее ты могла пострадать, – не сдавался мистер Холмс, – отец Генри Огдена сказал, что тебя спасло настоящее чудо.

– Камешек в туфле меня спас, – проворчала я, – уж не знаю, насколько он может претендовать на звание чуда.

– Вполне может, – подумав, определился сержант, – и в свете этого я хочу пригласить тебя на выходных в кино, Мэгги. Как тебе такое предложение?

– В кино? – зачем-то переспросила я.

– Ну да, а что тут такого? Говорят, что будут показывать какой-то новый фильм про супер-агента, называется «Доктор Ноу».

Ух ты! А ведь здесь ещё не знают, что это первый фильм великой бондианы, в которой в итоге стало не то двадцать шесть, не то двадцать семь картин. В первой серии, если я правильно помнила, снимался изумительный Шон Коннери.

– С удовольствием, Джастин, спасибо, – легко согласилась я, кажется, слегка удивив сержанта тем, что меня не пришлось уговаривать, – я слышала об этом фильме в Хоуптоне от однокурсников.

– Отлично! Тогда на субботу ничего не планируй, хорошо?

– Договорились, Джастин, – кивнула я, – а теперь давай сначала выйдешь ты, а потом уже я. А то меня скоро обвинят в том, что я после Хоуптона стала совершенно безнравственной особой.

– А ты стала?

Вопрос прозвучал насмешливо, но глаза сержанта были очень серьёзными, словно от моего ответа зависело что-то важное.

– Это не тот вопрос, который воспитанный молодой человек может задать девушке, тебе не кажется?

– Кажется, – не стал спорить Джастин, – но я полицейский, так что мне можно даже то, чего другим нельзя.

– Нет, Хоуптон меня не испортил, если тебя так уж беспокоит вопрос моей нравственности, – чуть менее тепло, чем раньше, проговорила я, – я всё та же Маргарет Стюарт, библиотекарь. Ещё вопросы будут, мистер Холмс, помощник старшего констебля?

– Не обижайся, Мэгги, – попросил Джастин, поморщившись, но объяснить ничего не удосужился. – Тогда до субботы? Я загляну к тебе в пятницу и напомню, ладно?

– Хорошо, – по-прежнему подчёркнуто сдержанно ответила я, – а сейчас иди, Джастин, мне действительно ни к чему лишние сплетни.

– Доброго вечера, Мэгги, – виновато улыбнулся сержант и вышел из библиотеки.

– Дурдом какой-то… И чего им всем от меня надо?

Понимаю, что разговаривать вслух с собой – это не самая лучшая идея, но что делать, если больше пока не с кем?

Домой я пришла уставшая и как-то морально вымотанная: да оно и не мудрено. С утра покушение, затем беседа с Саймоном, потом визит дочки мэра и, в качестве вишенки на торте, мистер Холмс с его странными вопросами.

Но дела никто не отменял, поэтому я вытащила на середину комнаты уже знакомую коробку с документами, оставшимися после дяди Кевина, и погрузилась в их сортировку. Копия завещания нашлась там, где я её и видела: на самом дне, между договором на банковское обслуживание и расписанием автобусов «Блайзбери-Хоуптон».

Изучив ещё раз документ, я не увидела ничего нового, сколько ни всматривалась и ни вчитывалась. Но теперь я обратила внимание на фамилию нотариуса, заверившего завещание. Им оказался некий мистер Герберт Трондайк, контора которого находилась в Хоуптоне. Я на всякий случай старательно переписала адрес, в очередной раз пожалев об отсутствии интернета: сейчас вбила бы имя, и через минуту уже читала бы отзывы. Но интернета нет и в ближайшее время не предвидится, так что придётся рассчитывать исключительно на тайное оружие в лице Саймона Миллза.

Если рассуждать логически, узнать о наследстве загадочный мистер Смолл мог только от нотариуса, потому как здесь, судя по всему, не требовались ни свидетели, ни так называемый «исполнитель завещания», как в той Англии, которая осталась там, за исчезнувшим лесом. То есть в курсе были дядя Кевин и этот самый мистер Трондайк.

Что тогда у нас получается? Если – чисто гипотетически! – Дик Саммерс работает на мистера Александра Смолла, а Алекс Гилмер присматривает за мной по просьбе «коллег» дяди Кевина, то какова роль Джастина Холмса? По чьей просьбе или по чьему поручению он так старательно налаживает со мной контакт? Или это всё вообще – исключительно плод моего разыгравшегося воображения? Вряд ли… Столько совпадений просто не бывает…

А может, я и перенеслась сюда для того, чтобы как-то разрулить всю эту ситуацию, не позволить просто тупо угробить Мэгги? Может быть, моя плата за возможность начать новую жизнь как раз в этом и состоит? Ладно, посмотрим, что нароет Саймон… Почему-то мне очень не хочется, чтобы Алекс или Джастин оказались негодяями: они оба мне нравятся, пусть и совершенно по-разному.

Прав, конечно, Саймон: нужно спокойно жить дальше, решая ежедневные задачи и просто стараясь уцелеть.

Размышляя таким образом, я убрала коробку на место и залезла с ногами на диван, прихватив с тумбочки телефонный справочник. Нужно же как-то привыкать к этому элементу новой жизни. Сначала для интереса нашла свой номер, а то вдруг кто-нибудь спросит, а я знать не знаю. Память на цифры у меня всегда, несмотря на гуманитарный склад ума, была хорошая, так что шестизначное число я запомнила без проблем.

Отыскав номер Саймона, я посмотрела на часы и решила, что в такое время приятель, скорее всего, дома. Хотя, зная его непоседливую репортёрскую натуру, быть уверенной ни в чём нельзя.

Как ни странно, Саймон снял трубку буквально после третьего гудка. Судя по всему, он что-то жевал, так как ответ прозвучал достаточно невнятно.

– Саймон, прекрати жевать, – с притворной строгостью велела я, – это невежливо.

– А я вообще не слишком воспитанный парень, как ты могла заметить, – отозвался он, совершенно не смутившись, – а ты чего звонишь-то? Вспомнила о существовании телефона и теперь развлекаешься?

– Я нашла имя нотариуса, заверившего завещание дяди Кевина, – сказала я, подумав, что вряд ли мой телефон кто-нибудь прослушивает: я же не агент 007, фильм о котором я планирую в субботу посмотреть.

– Ну и кто это? – Саймон перестал жевать и явно заинтересовался.

– Некто мистер Герберт Трондайк, контора которого находится в Хоуптоне. Ридженс-сквер, 3.

Какое-то время трубка молчала, а потом я услышала слегка растерянный голос Саймона.

– Мэгги, ты уверена, что твой дядя заверил завещание именно у этого нотариуса?

– В смысле – уверена ли я? – изумилась я, старательно не обращая внимания на дурные предчувствия. – Ты можешь себе представить, что я придумала это? Я вообще до сегодняшнего дня не знала этого имени, да и о юристах Хоуптона имела крайне смутное представление. Я, конечно, предполагала, что они там есть… но не более того. А что с этим мистером Трондайком не так?

– Видишь ли, Мэгги, – начал Саймон, – мистер Герберт Трондайк – фигура, широко известная в узких кругах.

– Не тяни кота за самое дорогое, Саймон, – не выдержала я и услышала на том конце провода сдавленный кашель: видимо, приятель подавился тем, что потихоньку жевал. – Прости, но ты меня вынудил.

– Надеюсь, ты имела в виду хвост, – хихикнул пришедший в себя Саймон, – так вот насчёт мистера Трондайка… Он известен тем, что оказывает разного рода услуги людям, которые, скажем так, не всегда в ладах с законом. Понимаешь меня?

Дьявол! Дядя Кевин, ты что, не мог оформить завещание у какого-нибудь другого, обычного юриста?! Теперь Саймон вцепится в эту информацию, как питбуль – не отдерёшь. И непременно нароет что-нибудь лишнее, так сказать, порочащее светлый образ идеального джентльмена. Единственная надежда на то, что он не станет об этом распространяться.

– Мэгги, что могло связывать мистера Стюарта с этим человеком?

И куда только делась расслабленность, буквально только что сквозящая в каждом слове? Сейчас со мной разговаривал репортёр, вставший на след подобно охотничьей собаке. Хм… интересно, чего это у меня сплошные «собачьи» сравнения в адрес Саймона возникают?

– Откуда я могу это знать? Сам подумай: я имя этого мистера Трондайка сегодня услышала в первый раз, а дядя Кевин не обсуждал со мной подобные вопросы, как ты можешь догадаться.

– Это очень странно, Мэгги, – проговорил Саймон, – насколько я знаю, Трондайк никогда не работает с теми, кого не знает лично. Да, говорят, как профессионалу ему нет равных, он знает все лазейки, которые есть в законодательстве, и никто никогда не предъявлял ему претензий ни по какому поводу. Даже полиция не смогла ничего доказать, хотя все знают, что к Трондайку обращаются в основном не очень законопослушные граждане.

– Ты хочешь сказать, что дядя Кевин общался с юристом, работающим на бандитов?

– Ну… это слегка утрированно, но в целом верно, – подумав, вздохнул Саймон. – Ты не подумай, Мэгги, я не хочу сказать ничего такого про мистера Стюарта! Просто это очень странно, согласись.

– А мог он рассказать Александру Смоллу о завещании?

– Вообще-то, для таких, как он, репутация значит очень много… Но обстоятельства бывают разные, сама понимаешь.

– Я хочу с ним поговорить, – решительно заявила я, – на следующей неделе возьму день и съезжу в Хоуптон.

– Не спеши, Мэгги, давай я сначала попробую немного поузнавать по своим каналам, ладно?

– Хорошо, – согласилась я, – но мне кажется, что ничто не заменит личного общения.

– Дай мне неделю, – определился приятель и, торопливо попрощавшись, завершил разговор.

Глава 21

«– Бон джорно, Шеф!

– Ой, что было, Шеф, что было! Это было так интересно!»

© «Приключения капитана Врунгеля»

Следующие два дня прошли, как ни странно, относительно спокойно: днём я работала, постепенно делая своё рабочее место красивым и уютным, а вечерами разговаривала с Алексом Гилмером. Удивительное дело, но, судя по всему, ему действительно были интересны эти неторопливые беседы по телефону. Мы говорили обо всём: о карнавале, о погоде, о сортах чая и кофе, о книгах, о Лондоне, в котором Алекс часто бывал. Не касались мы только исключительно личных тем, за что я была мистеру Гилмеру чрезвычайно признательна.

Пару раз в библиотеку забегал Саймон, но ничего конкретного рассказать не мог, лишь многозначительно хмурился и делал вид, что вот-вот раскопает самую главную тайну Вселенной.

Поток желающих проголосовать стал меньше, но всё равно несколько человек в течение дня непременно заходили и опускали листочки в коробку.

Из важных событий можно было назвать только мою встречу с редактором «Новостей Блайзбери», мистером Льюисом Рейклингом. Как и велел Саймон, я пришла в редакцию через пару часов после начала рабочего дня, предварительно оставив на двери библиотеки сообщение о том, что ушла в администрацию по делам и скоро вернусь. И, между прочим, ни словом не соврала, так как редакция размещалась в здании администрации на последнем, третьем этаже.

Отыскав дверь с табличкой «Новости Блайзбери», я вежливо постучалась и услышала в ответ какое-то невнятное бормотание. Подождав на всякий случай немножко, я осторожно толкнула дверь и оказалась в большой комнате. К стенам жались несколько письменных столов, большая часть которых явно использовалась в качестве места для складирования хлама.

В углу разместился здоровенный стол, за которым сидел хмурый мужчина лет сорока пяти и мрачно смотрел на гору лежащих перед ним бумаг.

– Чего надо? – не поднимая головы, буркнул он.

Растерявшись от подобного приёма, я даже не сразу нашлась, что ответить, но потом очнулась и решительно направилась к столу.

– Мистер Рейклинг?

Услышав женский голос, редактор – а это наверняка был именно он – посмотрел на меня, вздохнул и даже поднялся из кресла.

– Чем могу?

Видимо, он настолько уставал от обилия слов в газете, что в жизни предпочитал короткие, на грани приличия, фразы. А с другой стороны, он в своём праве: не нравится – уходи.

– Здравствуйте, я Маргарет Стюарт, с вами по поводу меня договаривался Саймон Миллз.

Редактор смерил меня задумчивым взглядом, пожевал губами, пару раз вздохнул, но потом всё же указал мне на кресло возле своего стола.

Я присела, а мистер Рейклинг подпёр кулаком щёку и с выражением мученика ждал, что я ему скажу.

– Я хотела обсудить с вами возможность освещения в «Новостях Блайзбери» как самого литературного карнавала, который состоится в августе, так и этапов подготовки к нему.

– Например?

– Например, можно устроить лотерею, – начала я и заметила, как в глазах редактора мелькнула искорка интереса, – сейчас все голосуют за будущих членов жюри карнавала. Можно предложить угадать, кто войдёт в состав жюри, и тому, кто правильно назовёт хотя бы председателя и половину будущих судей, дать какой-нибудь небольшой приз. Уверена, люди захотят поучаствовать, даже те, кто обычно газету не покупает.

– Подробнее, – уже чуть более доброжелательно предложил мне мистер Рейклинг.

– Например, можно в газете напечатать таблицу, которую нужно вырезать и заполнить. А опустить её можно будет в ту же коробку для голосования. Так как это будет вырезка из газеты, мы точно не запутаемся.

– Любопытно, – мистер Рейклинг посмотрел на меня уже с неприкрытым интересом, – что ещё?

– Я договорилась с мистером Гилмером о том, что он станет главным спонсором нашего карнавала, и было бы здорово, если бы мы смогли опубликовать несколько статей по карнавальной тематике с ненавязчивым упоминанием мистера Гилмера. Думаю, он должным образом оценит подобную рекламу.

– И кто это будет писать?

Видимо, редактор заинтересовался, если уж соизволил произнести фразу аж из пяти слов.

– Саймон Миллз, конечно, – улыбнулась я, – он талантливый репортёр, и было бы здорово, если бы вы всю карнавальную тематику отдали ему. Так было бы проще и вам, и ему, и мне. Кстати, а вы уже проголосовали?

– За кого? – непритворно изумился редактор.

– За того, кого хотели бы видеть в жюри карнавала. Уверена, вы не захотите остаться в стороне от столь важного для города события. Даже не для города, а для округа, ведь мы ждём гостей из всех окрестных городов и даже из Хоуптона.

– Эксклюзив, – негромко, но как-то очень весомо проговорил мистер Рейклинг и даже слегка стукнул ладонью по столу, чуть не уронив какую-то стопку растрёпанных бумаг.

– Разумеется, – я поймала себя на том, что меня тоже неудержимо тянет начать разговаривать короткими отрывистыми фразами, – с остальными изданиями договариваться будете только вы, мистер Рейклинг. На ваших, – это слово я выделила голосом и, судя по довольно сверкнувшим глазам редактора, не ошиблась, – условиях.

– Договорились, – он перегнулся через стол и протянул мне руку, – подробности у Миллза.

Я ответила на рукопожатие и уточнила:

– А когда мы сможем разместить таблицу для лотереи? И объявление о голосовании? И статью о карнавале! И…

– Стоп, – негромко сказал редактор, но по столу стучать не стал, видимо, опасаясь крушения бумажных пирамид.

Я послушно замолчала, но вставать не торопилась, показывая, что не уйду, не получив ответа.

– Объявление завтра. Остальное – к Миллзу. Вопросы?

– Где подать объявление?

– Здесь.

– Сейчас можно?

– Да.

С этими словами он махнул рукой в сторону соседнего стола, где я, пусть и с определённым трудом, сумела найти чистый лист бумаги. Ручку, подумав, взяла со стола самого редактора, который на это самоуправство никак не отреагировал.

Объявление получилось таким: «Внимание! Газета «Новости Блайзбери» и организационный комитет Литературного карнавала объявляют лотерею! Нужно вырезать таблицу, которая появится в одном из ближайших выпусков газеты, заполнить её именами тех, кто, как вам кажется, войдёт в жюри карнавала и опустить в коробку для голосования в библиотеке. Таблица не анонимная, чтобы победитель получил свой выигрыш, который до подведения итогов будет оставаться сюрпризом. Не пропустите таблицу и свой шанс стать победителем!»

Мистер Рейклинг внимательно прочитал составленный мной текст, что-то поправил ручкой, но в итоге милостиво кивнул.

– Завтра.

– Спасибо, мистер Рейклинг! А всё остальное через Саймона Миллза, я правильно понимаю?

Редактор лишь кивнул, видимо, решив, что столь очевидный ответ не нуждается даже в одном слове. Поняв, что беседа подошла в своему логическому завершению, я попрощалась и вернулась в библиотеку.

В пятничном номере в газете действительно появилось объявление, и почти сразу же в библиотеку хлынули желающие принять участие в лотерее. Забежавший на минутку Саймон сказал, что мистер Рейклинг жутко доволен, хоть и не говорит об этом напрямую: нигде просто невозможно купить номер с таблицей, так что как бы не пришлось допечатывать.

К концу рабочего дня я заметила, что всё чаще поглядываю на дверь, так как во время последнего разговора Алекс сказал, что планирует вернуться в Блайзбери в районе обеда и непременно зайдёт в библиотеку, чтобы обсудить составленный его юристом договор.

Я как раз закончила регистрировать пришедшие сегодня газеты, когда дверь скрипнула. Но это оказался не мистер Гилмер, а сержант Холмс. Помощник старшего констебля ввиду жаркой погоды облачился в лёгкие светлые брюки и модную трикотажную рубашку с воротником «поло». Она обтягивала его широкие плечи и выгодно подчёркивала атлетическое телосложение.

– Мэгги, привет, отлично выглядишь!

Сержант протянул мне несколько веток очаровательных кустовых роз с мелкими алыми цветами.

– О, спасибо, Джастин, – я взяла цветы и, налив в вазу воды из большой бутыли, поставила букет на стол. – Какие чудесные!

– Красивой девушке – красивые цветы! – просияв безупречной улыбкой, ответил Джастин. – Я зашёл напомнить тебе, что завтра мы идём в кино, я уже взял билеты.

– Спасибо, это очень мило с твоей стороны, – улыбнулась я, параллельно пытаясь вспомнить, когда последний раз вообще была в кино, особенно с привлекательным молодым человеком, и поняла – никогда.

– Сеанс в пять часов, но я надеюсь, что перед ним ты не откажешься выпить со мной чашку чая в каком-нибудь симпатичном месте?

Я с трудом подавила нервное хихиканье, потому как за прошедшее время я успела засветиться в кафе со всеми: с Алексом, с Диком, с Саймоном… теперь вот с Джастином появлюсь. А с другой стороны – чего я переживаю? Девушка я свободная, обязательствами ни с кем не связанная, так почему бы мне и не присматриваться к самым разным молодым людям? Тем более что всё происходит строго в рамках приличий: придраться не к чему даже при большом желании. Все они холостяки, так что ни на чью собственность я не посягаю.

– Да, с удовольствием, – решилась я, махнув рукой на возможные сплетни, – тогда подходи завтра часика в три, Вестминстер-стрит, 19. Я к этому времени уже буду готова.

– Договорились, – снова сверкнул улыбкой сержант, – тогда до завтра, Мэгги!

– До завтра, Джастин, – я улыбнулась, и мистер Холмс покинул библиотеку.

Не успела я выдохнуть, как дверь снова скрипнула, и вошёл уставший, но явно довольный жизнью Алекс Гилмер.

– Привет, Мэгги, отлично выглядишь, – сообщил он, почти в точности повторив фразу сержанта Холмса, – как дела?

– Привет, – я тепло ему улыбнулась, в очередной раз подивившись его сходству с Шоном Бином. Было впечатление, что в библиотеку вошёл помолодевший лет на десять и аккуратно подстриженный Боромир из «Властелина колец». – Как добрался?

– Спокойно, – мистер Гилмер неожиданно поморщился, – голова только болит, но это от усталости. Было много работы, переговоры с подрядчиками и поставщиками.

– Тебе нужно отдохнуть, – абсолютно серьёзно сказала я, так как было видно, что Алекс не играет, а на самом деле очень устал. Интересно, чем он таким тяжёлым был занят? Или его переговоры так выматывают?

– Успею, – отмахнулся он и, положив на стол стильный портфель, извлёк из него тонкую папку. – Это наш договор по поводу моего участия в карнавале в качестве спонсора. Прочитай, пожалуйста, и если всё в порядке, то подпиши внизу. Ладно?

– Конечно, спасибо, Алекс! – искренне поблагодарила я. – Я уже договорилась в газете по поводу публикаций нескольких статей. Может быть, у тебя будут пожелания, на чём именно нужно сделать акцент?

Какое-то время мистер Гилмер молчал, изучающе всматриваясь в моё лицо, а потом недоверчиво улыбнулся:

– Вот скажи, Мэгги, как в тебе умудряются совмещаться детская наивность и непосредственность и деловая хватка? Я никогда не встречал девушек, похожих на тебя.

Ну, я, конечно, могла бы рассказать, как такое произошло, но, боюсь, даже Алекс Гилмер с его невозмутимостью, мне не поверил бы и счёл бы выдумщицей – и это в лучшем случае.

– Дядя Кевин многому меня научил, – нейтрально ответила я, – ну и Хоуптонский колледж – вполне достойное учебное заведение.

– Судя по тебе – более чем, – согласился Алекс. – У тебя завтра какие планы?

Я предвидела этот вопрос, поэтому совершенно спокойно ответила:

– Завтра я иду в кино с сержантом Холмсом, он меня пригласил. Говорят, какой-то шпионский фильм, «Доктор Ноу» называется.

С интересом ждала, что скажет мистер Гилмер, и понимала, что мне очень хочется, чтобы он отреагировал как-то эмоционально. Сама не смогла бы внятно объяснить, зачем мне это, но Алекс невозмутимо кивнул.

– Да, я слышал, что фильм интересный, жаль, что я не успел пригласить тебя на него раньше нашего шустрого сержанта. Но ничего, я исправлюсь, тем более что мы договорились не слишком шокировать консервативное население Блайзбери.

– Ты уж постарайся в следующий раз не опоздать, – неожиданно для себя самой брякнула я и тут же покраснела.

– Непременно приложу все силы, – мистер Гилмер по-мальчишески подмигнул мне, – пойдём на последний ряд, как гимназисты?

– Да ну тебя, – я сделала вид, что не поняла намёка и засмеялась, но, судя по бесенятам, плясавшим в серых глазах, обмануть мне никого не удалось. – Иди уже, мне пора закрываться. И не забудь проголосовать за членов жюри! А к понедельнику подумай насчёт статей, хорошо?

– Непременно, – Алекс прижал ладонь к груди, словно давая торжественную клятву. – А ты обязательно посмотри договор. Если что – мы всегда можем внести правки, мой юрист на них, можно сказать, собаку съел.

– Хорошо, сделаю, – пообещала я, и Алекс, попрощавшись, вышел из библиотеки.

А я, прежде чем положить договор в сумочку, зачем-то вытащила его из папки и посмотрела в самый конец. Почувствовав, что руки задрожали, я осторожно опустилась на стул: договор был заверен мистером Гербертом Трондайком.