Текст книги "Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александра Шервинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 49 страниц)

Глава 10

«Каждый человек способен на многое.

Но, к сожалению, не каждый знает,

на что он способен...»

© «Бриллиантовая рука»

Алекс, как и обещал, отвёз меня домой и пообещал приехать вечером, чтобы принять участие в обсуждении моей завтрашней встречи с МакКиллианом и заодно поздравить Джастина с получением звания инспектора.

Надо сказать, мы искренне радовались за нашего друга, как‑то совершенно не думая о том, что к настоящему помощнику старшего констебля он имеет очень отдалённое отношение. Но если разобраться, то настоящий Джастин Холмс должен быть благодарен нашему Джастину, так как вряд ли он сам умудрился бы сделать столь стремительный карьерный рывок.

Я же сразу по возвращении занялась печеньем, и это занятие позволило мне ненадолго забыть о предстоящей встрече в «Королевском дубе», а в том, что туда надо идти, у меня лично не было ни малейших сомнений.

Джастин с Саймоном заявились вместе, притащив с собой какое‑то совершенно нереальное количество еды.

– Надеюсь, вы не ограбили бедного мистера Ву? – на всякий случай уточнила я, глядя на то, как Саймон выкладывает на кухонный стол промасленные пакеты, источающие умопомрачительный аромат.

– Ты что, Мэгги! – возмутился свежеиспечённый инспектор Холмс. – Как ты могла о нас такое подумать?!

– О вас? Да запросто, – я пожала плечами и отправилась извлекать из духовки очередной противень с печеньем.

– Вот так вот и бывает, – печально заявил Джастин, ловко стащивший ещё горячую печеньку, – стараешься, ночей не спишь на службе, охраняешь покой граждан Соединённого Королевства, горишь, можно сказать, на работе… а тебя спокойненько так обвиняют в ограблении лавки, торгующей картошкой и рыбой. И где, спрашиваю я вас, справедливость?

– Где‑то наверняка есть, – оптимистично заявил Саймон, но потом уточнил, – ну, я так думаю. Должна же она хоть где‑нибудь быть, правильно?

Через полчаса приехал Алекс, и собрание нашей непростой, но неожиданно дружной компании можно было считать открытым.

– Ну что, за нового инспектора! – торжественно провозгласил Саймон, поднимая бокал с очень неплохим вином, которое принёс Алекс. – Уверен, что уже очень скоро мы будем отмечать твоё, Джастин, вступление в должность старшего констебля вместо старика Коннорса. Тогда я буду абсолютно спокоен за порядок и покой в Блайзбери, так как такого, – тут он сделал многозначительную паузу, – полицейского нет больше нигде!

– Это точно! – кивнул довольный Джастин, с улыбкой принимая поздравления. – Вот уж такого поворота в своей карьере я не мог предположить даже в самом лютом бреду, если честно. Я – и вдруг полицейский инспектор! Кому из старых приятелей рассказать – ни за что не поверят!

– Сложно было? – с искренним сочувствием спросила я.

– Да не так чтобы, – Джастин вздохнул, а потом широко улыбнулся, – хотя перед каждым экзаменом я думал, что вот сейчас войдут настоящие полицейские и скажут: «Ха! Мы всё знаем! Ты не тот, за кого себя выдаёшь!» Я ведь должен был на время экзаменов стать идеальным полицейским, чтобы никто, ни один чёртов проверяющий из Хоуптона, не заподозрил подвоха. С документами и тестами, которые я отправлял по почте, всё прошло гладко, я даже по одному тесту высший балл получил. Но были же и устные испытания... Это, если честно, просто кошмар какой‑то! Уголовное право, административная практика, основы криминалистики...

Он закатил глаза.

– Был там один тип, сержант Баркли. Настоящий цербер. Ходил слух, что он заваливает всех, кто ему просто не нравится, без объяснения причин. И вот он вызывает меня отвечать. «Сержант Холмс, – говорит, – опишите протокол задержания особо опасного преступника». А у меня в голове только мой личный опыт, который, как вы понимаете, не совсем подходит, ну и пара глав из учебника. Я стою, потею, вспоминаю всё, что знаю, и начинаю бубнить про права задержанного, составление акта... А Баркли смотрит на меня так, будто я умственно отсталый подросток, зачем‑то пришедший сдавать экзамен на чин инспектора, и задаёт контрольный вопрос, причём с издёвочкой так: «А если подозреваемый начнёт качать права? Угрожать связями?»

Джастин сделал драматическую паузу и отпил вина.

– И я, представляете, забыл напрочь, что я хороший парень. Сработала привычка, которая вытеснила славного сержанта Холмса и уступила место тому, с кем мало кто решался связываться. Я посмотрел на него внимательно, наклонился вперёд и очень тихо говорю: «Сержант, связи – это такая вещь… непостоянная. Сегодня они есть, а завтра человек случайно падает с лестницы, и никакие связи ему не помогут». И так, знаете, в аудитории тихо стало... Баркли побледнел, потом покраснел и молча поставил мне «удовлетворительно» в ведомость. Видимо, решил, что со мной лучше не связываться и что чем раньше я вернусь в Блайзбери, тем всем будет спокойнее.

– То, что ты вернулся, это просто замечательно, – согласилась я, – потому как у нас тут такие события происходят, что никакому Хоуптону даже не снились.

– Рассказывай, Мэгги, – моментально подобрался Джастин, мгновенно отбросивший всякое веселье, – что я пропустил?

– Чувствую, я тоже не до конца в курсе, – задумчиво протянул Саймон, отставляя бокал, – давай, Мэгги, излагай, во что ты успела вляпаться за те неполные сутки, что я тебя не видел.

Я обвела взглядом нашу компанию, и на моих губах сама собой появилась улыбка, потому как я осознала всю неоднозначность и, не побоюсь этого слова, уникальность ситуации.

Мне предстояла встреча с Юджином МакКиллианом – опасным, влиятельным и, судя по всему, безжалостным человеком из того мира, о существовании которого скромным библиотекарям вроде меня вообще знать не положено. Что бы он ни говорил, ни малейшей симпатии ко мне он не испытывает и постарается любой ценой добиться своей цели – получить карту. Другой вопрос, что отдавать её я ему не собираюсь, потому как, как говорится, «корова такая нужна самому». Поэтому мирно мы с мистером МакКиллианом вряд ли разойдёмся. И на кого я могу опереться в этой непростой ситуации?

На Алекса Гилмера, владельца торговой сети «Маунтин», бизнесмена, обладающего определёнными связями в самых разных кругах, эксперта по сокровищам и, в качестве бонуса, моего жениха.

На Саймона Миллза, безбашенного репортёра, чья главная суперсила заключалась в умении задавать неудобные вопросы и находить неприятности там, где их отродясь не было. Его преданность не вызывала сомнений, но его методы, скажем так, не всегда были традиционными и безопасными.

И на Джастина Холмса, который официально был инспектором полиции, но на самом деле являлся засланным казачком от мафии, любимчиком главы одной из крупных организаций, человеком, нарушавшим закон не раз, не два и даже не десять. Но при этом Джастин был моим настоящим другом, которому я была обязана жизнью.

Забавно, не правда ли? Я собиралась идти на встречу с одним хищником, прихватив с собой целую стаю других. И почему‑то эта мысль меня совершенно не пугала. Наоборот, она придавала мне уверенности.

Я улыбнулась своим мыслям и начала рассказ.

– Всё началось с того, что в наш тихий городок приехал гость из Лондона и снял целый этаж в «Королевском дубе»...

Рассказ получился долгим, так как я старалась не упустить ни единой детали: Джастин слышал всё в первый раз, а Алекс и Саймон восполняли пробелы. Я поведала внимательным слушателям о внезапной встрече с МакКиллианом в кафе, о его безупречном костюме и золотом зубе, о лживых историях про дружбу с дядей Кевином. Затем описала появление Трондайка, его ключ от библиотеки, слова о «секретном» сейфе и зловещее предупреждение не верить лондонскому гостю. Когда я дошла до момента, как подслушала разговор Алекса и Генри, в комнате стало так тихо, что было слышно, как шуршат листья за окном. Завершила я предложением МакКиллиана встретиться завтра в «Королевском дубе».

– МакКиллиан, – задумчиво протянул Джастин, – Мэгги, ты ведь позволишь воспользоваться твоим телефоном? Но, если можно, тем, где я смогу поговорить без свидетелей. Без обид, ладно? Просто…

– Можешь ничего не объяснять, – улыбнулась я ему, – второй телефонный аппарат стоит в кухне. Если ты плотно закроешь дверь, никто ничего не услышит, это совершенно точно. Передавай Ласло привет от нас всех.

– Спасибо, – очень серьёзно кивнул Джастин и, решительно поднявшись, ушёл звонить: мы услышали, как негромко щёлкнула, закрываясь, кухонная дверь.

– Наверняка узнает что‑то, что нам не понравится, – со знанием дела заявил Саймон, – я, кстати, порылся в своих архивных записях – там мистер МакКиллиан даже не упоминается, так что в плане информации я не помощник, к сожалению.

– Я тоже о нём практически ничего не знаю, – вздохнул Алекс, – так, пару раз мелькало имя, но не более того.

– Значит, будем ждать Джастина и посмотрим, что ему удастся выяснить, – сделала я вывод и, посмотрев на фотографии, стоящие на камине, добавила, – ну дядя Кевин, ну авантюрист!

– А ещё мне пришлось пригласить на осеннюю ярмарку двух своих деловых партнёров, – задумчиво проговорил Алекс, поворачиваясь к Саймону, – у тебя, дружище, будет уникальная возможность взять интервью у Леонарда Фитцджеральда.

– Да ладно! – Саймон даже бокал на стол поставил. – У того самого?!

– Естественно, – усмехнулся Алекс, – они с братом уже решили, что приедут на ярмарку, потому как давно, по их словам, об этом мечтали. Ну и с Мэгги хотят познакомиться. Так‑то мы собирались в Лондон на пару дней, но с учётом ситуации планы изменились. Так что не мы к Фитцджеральдам, а они к нам.

– Это невероятно! Ты же замолвишь за меня словечко, Гилмер, да? Сам Леонард Липкие Руки… Ой, в смысле – сам старший из братьев Фитцджеральд!

– А почему Липкие Руки? – тут же спросила я Саймона, но ответил Алекс.

– Это прозвище привязалось к Леонарду с тех пор, как он только начинал. Ему тогда удавалось абсолютно всё, что бы он ни задумал: деньги просто липли к нему, отсюда и пошло прозвище. Он его не очень любит, так что лучше сделать вид, что вы вообще не в курсе.

– Он считается одним из самых удачливых бизнесменов за всю историю, – присоединился к рассказу Саймон, – но интервью давать не любит, так что это шанс, которым я просто не могу не воспользоваться! Гилмер, я даже не предполагал, что у тебя такие связи!

А я подумала, что всё‑таки очень мало знаю о своём женихе. Как бы потом сюрпризы боком не вышли… Теперь вот выясняется, что он знаком, причём достаточно близко, с каким‑то чуть ли не легендарным бизнесменом, о котором даже Саймон слышал.

Додумать я не успела, так как вернулся Джастин, и, взглянув на его задумчивую физиономию, я поняла: ничего хорошего он нам не скажет.

– Всё плохо?

– Ну, не так чтобы совсем, – вздохнул Джастин, – в общем, Ласло сказал, что про МакКиллиана вообще мало кто чего знает, он всегда был одиночкой, в том смысле, что и работал всегда один, и ни в одну… группу не входил. Заказы брал всегда только солидные, сложные, но и выполнял практически всегда. Живёт обычно в поместье под Лондоном, в Кобэме.

– Он действительно был дружен с дядей Кевином?

– Ласло сказал, что они с мистером Стюартом терпеть друг друга не могли, – покачал головой Джастин, – и что МакКиллиан – последний, кому Кевин Стюарт мог что‑нибудь оставить или пообещать. Так что к карте он не может иметь никакого отношения. Это просто обычная попытка воспользоваться твоим незнанием ситуации, Мэгги. Он же не в курсе, что ты разобралась с ключом и дядиным посланием.

– Мне кажется, будет правильно, если он и дальше будет не в курсе, – проворчал Саймон, но Джастин отрицательно покачал головой.

– Нет, это не вариант, – возразил он, – МакКиллиан наверняка уже понял, что Мэгги не та простушка, которую он надеялся увидеть. К тому же она сама сказала, что карту ему не отдаст, значит, она в курсе, что карта есть. Думаю, завтра он начнёт торговаться, причём в ход пойдёт всё: лесть, шантаж, угрозы, подкуп…

– Мы же сами собрались за сокровищами, – снова встрял Саймон, – я, можно сказать, уже вещи собираю. Ну, те, которые могут понадобиться в джунглях или где там сокровища прячут обычно?

– Саймон, мне кажется, нам пока не до сокровищ, – попыталась я остановить друга, – нам бы пока с завтрашним днём определиться.

– Ласло посоветовал взять тайм‑аут, – сказал Джастин, – ему нужно время, чтобы разобраться в проблеме и подумать, как можно тебе помочь, Мэгги.

– Давайте попробуем отговориться осенней ярмаркой, – предложила я, – я согласилась возглавить организационный комитет, мне просто некогда будет заниматься другими делами. А после ярмарки видно будет, да? Месяца мистеру Надашди хватит?

– Да, примерно о таком сроке он и говорил, – кивнул Джастин, – но в любом случае будет лучше, если ты пойдёшь туда не одна.

– Я как раз хотела попросить тебя составить мне компанию, – тут же озвучила я свои планы, – ты из всех присутствующих лучше всего понимаешь, как с такими людьми надо разговаривать. К тому же за тобой так или иначе маячит фигура Ласло, и я не думаю, что МакКиллиан захочет обострять отношения с ним.

– Он не боится Ласло, но, полагаю, не заинтересован в нарушении давних соглашений, – не очень понятно сказал Джастин и кивнул, – конечно, я схожу с тобой, Мэгги.

Глава 11

«– Ты просишь меня помочь отношениям, основанным на лжи и недоверии?

– Да.

– Отлично! Когда и где?»

© «Доктор Хаус»

Мистеру МакКиллиану я позвонила утром, причём Джастин накануне долго крутил в руках визитку, потом вернул её мне и очень серьёзно сказал:

– Сохрани её, Мэгги, потому как никогда не знаешь, какой пустяк иногда может спасти твою жизнь. Не исключено, что однажды этот кусочек картона станет твоим выигрышным лотерейным билетом.

Забегая вперёд, скажу, что потом однажды именно так и произойдёт, но это будет уже совсем другая история.

На следующий день, без пяти минут два, я подошла к «Королевскому дубу» в сопровождении серьёзного Джастина, одетого, правда, не в форму, а в обычные брюки и куртку. Он шёл рядом, совершенно не скрываясь, чтобы тот, кто за нами наблюдает, а в наличии этого человека наш инспектор не сомневался ни на минуту, знал: я под надёжной охраной.

Но перед этим, за час до встречи, в моей гостиной развернулось настоящее сражение. После этого я поняла, что в куклы играть любят не только девочки, но и взрослые мальчики тоже, особенно если кукла живая.

Когда я спустилась в гостиную, там меня ждали все участники нашего маленького клуба по интересам в полном составе.

– Так, – критически оглядев меня, заявил Алекс, – Мэгги, ты не можешь пойти на встречу с МакКиллианом в этом.

– В чём «в этом»? – возмутилась я, оглядывая себя. Как по мне, так я выглядела более чем достойно, но в то же время скромно, не вызывающе: элегантное платье цвета морской волны, прекрасно гармонирующее с глазами и слегка загоревшей кожей, и удобные туфельки на небольшом каблучке. – Это, между прочим, один из моих лучших нарядов!

– Для библиотеки и для комитета ярмарки – да, – отрезал Алекс, не обращая ни малейшего внимания на моё недовольное сопение. – Но ты идёшь не в библиотеку и не на встречу с мисс Патридж. Ты идёшь на переговоры с хищником, и ты ни в коем случае не должна выглядеть как потенциальная добыча, понимаешь? Ты – Стюарт, а для МакКиллиана, кем бы он там ни был, это имя значит достаточно много.

Саймон согласно кивнул, поправляя очки.

– Гилмер дело говорит, Мэгги. МакКиллиан ожидает увидеть скромную библиотекаршу, пусть и не настолько трусиху, как он предполагал, но всё равно – провинциалку. Так что ты должна его удивить. Поэтому давай‑ка топай в свою гардеробную и отыщи там что‑нибудь достойное…

– Не вызывающее, но производящее впечатление, – внёс свою лепту в обсуждение Джастин.

Я обвела взглядом их трио: решительного Алекса, философски листающего последний выпуск «Блайзберских кумушек» Саймона и сосредоточенного Джастина. Они были так уверены в своей правоте, что спорить было бесполезно. К тому же в их словах был резон: я действительно не могу пойти туда как жертва. Я не напрашивалась на эту встречу и не собираюсь чувствовать себя слабой. Вообще‑то идеи феминизма мне глубоко чужды, но почему‑то именно мистер МакКиллиан вызывал во мне жгучее желание что‑то кому‑то доказать.

– Хорошо, – вздохнула я. – Я попробую что‑нибудь найти, но ничего не обещаю.

Я поднялась по лестнице и отправилась в гардеробную, где в задумчивости уставилась на ряды вешалок. Вот оно: вечная женская проблема под названием «и места нет, и надеть нечего». Настигла она меня и в этой жизни, видимо, существуя во всех реальностях и мирах, сколько их есть.

Критически осмотрев вешалки, я поняла, что друзья, как это ни печально, правы. Мои вещи, пусть и качественные, были достаточно элегантными, но скромными. Они демонстрировали респектабельность и хороший вкус, но в них не было той внутренней силы и сдержанного вызова, которые были мне нужны сейчас.

И тут мой взгляд упал на два больших бумажных пакета с логотипом мастерской миссис Аннелии Лавенли, которые я так и не успела разобрать. Мы с ней тогда долго обсуждали нюансы и подбирали вещи, которые можно было бы надеть и на ужин в каком‑нибудь пафосном месте, и на деловую встречу. В итоге мы отказались от платьев и сосредоточились на тех предметах, которые можно было бы комбинировать между собой, создавая капсульный гардероб. Кстати, этот термин появился именно в Англии в семидесятых годах двадцатого столетия благодаря некой Сьюзи Фокс.

Сначала я достала костюм‑двойку, строгий, но невероятно красивый, из плотной ткани цвета ночного неба. К нему прилагалась шёлковая блуза цвета слоновой кости. Я примерила его перед зеркалом. Жакет сел как влитой, подчёркивая талию, а юбка‑карандаш заставляла держать спину неестественно прямо. Это была не одежда, это была броня, но я, подумав, сняла его и аккуратно повесила в шкаф. Мне показалось, что в нём я выгляжу нарочито строго, словно пришла не на переговоры, а с требованием безоговорочной капитуляции.

А вот другой костюм подошёл просто идеально: широкие брюки и жилет мужского покроя в сочетании с шёлковой блузкой смотрелись просто шикарно и в то же время очень стильно. Брюки вместо юбки давали понять потенциальному собеседнику, что я – девушка современная, приятный мятный цвет костюма смягчал строгость линий, а лёгкая блузка добавляла образу лёгкости и даже воздушности. Я покрутилась перед зеркалом и осталась очень собой довольна: получилось одновременно элегантно, изящно, мягко и очень, очень женственно. Надев подходящие туфельки на среднем каблучке, я быстро причесалась, скрутив волосы в аккуратный низкий узел, не тугой, а такой, чуть свободный… Хотела надеть что‑нибудь из украшений, но передумала, оставив комплект, найденный в сейфе, и помолвочное кольцо.

Когда я спустилась в гостиную, там повисла оглушительная тишина. Алекс, который до этого что‑то тихо обсуждал с Саймоном, замер на полуслове. Сам репортёр так и остался стоять с открытым ртом. Джастин же медленно поднялся с кресла, и в его глазах помимо привычной дружеской теплоты и профессионального спокойствия сейчас было заметно чистое, незамутнённое восхищение. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Мэгги... – его голос прозвучал хрипло и непривычно низко. – Ты... ты просто невероятна! Вот теперь ты выглядишь не как жертва обстоятельств, а как женщина, которая знает себе цену. Настоящая Стюарт!

– Эй! Поаккуратнее! Это моя невеста! – театрально возмутился Алекс, но что‑то в его интонации намекало на то, что шутки шутками, но Джастину лучше воздержаться от откровенных восторгов.

– Да ладно тебе, Гилмер, – примирительно сказал Саймон, – чего тут и говорить, Мэгги, ты выглядишь совершенно офигительно! Так что я тоже повосхищаюсь, за компанию с Джастином.

На этом обсуждение моей внешности решили считать завершённым, и мы с инспектором Холмсом направились к «Королевскому дубу», оставив Саймона и Алекса у меня дома и пообещав стразу после переговоров вернуться на такси.

«Королевский дуб» был полной противоположностью чопорным и холодным лондонским отелям. Это было небольшое двухэтажное здание из красного кирпича, увитое плющом, который сейчас полыхал всеми оттенками осеннего багрянца. Над входом красовалась вывеска с изображением, собственно, дуба, древнего и могучего. Дверь была ему под стать: добротная, деревянная, с массивной латунной ручкой.

Входя в гостиницу, любой гость попадал сначала в маленький холл, где места хватало только на стойку регистрации и небольшой диванчик. Здесь же находились двери в «жилую» часть гостиницы и в кафе, которое вечерами превращалось в паб. Это было сердце «Королевского дуба» – место, где постояльцы и местные жители встречались за пинтой эля или чашкой чая.

Сейчас дверь туда была открыта, и можно было рассмотреть это потрясающее место. Первое, что бросалось в глаза, – это низкий деревянный потолок с массивными балками, потемневшими от времени. На них висели старые медные фонари и чучело какой‑то крупной рыбы, должно быть, пойманной кем‑то из прежних хозяев. Стены были обшиты дубовыми панелями, на которых в хаотичном порядке были развешаны черно‑белые фотографии в простых рамках: виды Блайзбери тридцатилетней давности, футбольная команда‑победитель местного чемпионата, портрет сурового джентльмена с роскошными усами – вероятно, основателя гостиницы. Я с удовольствием увидела в самом центре три фотографии с литературного карнавала, на одной из которых нынешний владелец, мистер Уолшир, нежно прижимал к себе диплом участника и какую‑то грамоту.

В дальнем углу весело потрескивал настоящий камин, облицованный подчёркнуто грубо обтёсанным камнем. Перед ним стояли два глубоких кресла, между которыми примостился низкий столик со стопкой старых журналов «Country Life», несколькими номерами местных газет и потускневшей медной пепельницей.

Барная стойка, за которой хозяйничал полный, добродушный мужчина в жилетке, тот самый мистер Уолшир, была сделана из темного, отполированного локтями дерева. За спиной хозяина на полках до самого потолка выстроилась целая армия бутылок, а пониже сверкали рукоятки пивных кранов. Воздух был густо пропитан ароматами: сладковатым дымом от камина, запахом старого дерева, свежесваренного кофе и, конечно же, солодовым духом хорошего эля.

В зале стоял негромкий, уютный гул: звяканье столовых приборов о фарфор, приглушенные разговоры посетителей и тихий скрип половиц под ногами официантки. Это было место вне времени, где каждый чувствовал себя не гостем, а старым другом. Провинциальная Англия во всей своей неторопливой, основательной красе.

За стойкой я увидела знакомую девушку, с которой пару раз пересекалась в ходе подготовки к карнавалу – она руководила волонтёрами, которые помогали миссис Доршер с цветами.

– Мэгги! – радостно воскликнула она, увидев меня. – Ты потрясающе выглядишь! Костюм просто шикарный! Это ты в Хоуптоне купила или в Лондоне?

– Здравствуй, Линда, – улыбнулась я, – нет, это чудо сшила миссис Лавенли, представляешь? Я, как увидела, так сразу в него влюбилась!

– Мисс Линда, – Джастин подошёл к стойке, и девушка сразу переключила внимание на него, – у Мэгги назначена встреча, а я – сопровождающее лицо. У вас ведь найдётся для меня чашка кофе и какой‑нибудь сандвич?

– Не у меня, а в пабе, – засмеялась Линда, – там, правда, сегодня народу много, но для вас, сержант…

– Инспектор! – гордо поправил её Джастин. – Вчера вернулся после успешной сдачи экзаменов.

– О! Поздравляю! – искренне обрадовалась Линда и повернулась ко мне. – Мэгги, это, конечно, не моё дело, но ты уверена, что мистер МакКиллиан – тот, с кем надо иметь дело? Я, как на него посмотрю, так мороз по коже, хотя вроде бы и вежливый, и щедрый…

– Он был дружен с дядей Кевином, – спокойно ответила я, – и хотел бы получить что‑нибудь из его вещей на память, вот мы и договорились встретиться и обсудить.

– Понятно, – кивнула Линда, которую вполне устроило это объяснение, – он ждёт тебя на втором этаже в малой гостиной. Найдёшь или тебя проводить?

– Думаю, что не заблужусь, – улыбнулась я и, поймав ободряющий взгляд Джастина, отправилась на переговоры.

На втором этаже было несколько дверей, но одна, самая дальняя, была гостеприимно приоткрыта. Туда я и направилась, через пару минут убедившись, что не ошиблась: это была та самая малая гостиная.

Здесь стояли два глубоких кресла у камина, в котором сейчас уютно потрескивал огонь, пара стульев, небольшой диванчик и круглый столик, на котором уже был сервирован чай: изящный фарфоровый чайник, две чашки, молочник и блюдо с маленькими пирожными.

Юджин МакКиллиан стоял у окна, глядя на улицу. Услышав звук открываемой двери, он обернулся, и по его задумчивому взгляду я поняла, что с костюмом попала в «десятку».

– Маргарет. Я рад, что вы пришли.

Он был одет так же безупречно, как и в прошлый раз, но гораздо более свободно, по‑домашнему: мягкие брюки, кардиган, под которым сверкала белоснежная рубашка. Он выглядел как радушный хозяин, принимающий дорогого гостя.

– Присаживайтесь. Чай? Это настоящий дарджилинг. Мне привозят из Индии, из Юнгпана, так что это самый что ни на есть чистый продукт, летний сбор. Я, правда, предпочитаю чай весеннего сбора, он более мягкий и свежий, но осенью, когда за окнами хмуро и порой дождливо, этот тёмно‑янтарный настой с лёгкой горчинкой, цветочными и пряными нюансами – как раз то, что необходимо.

Он опустился в одно из кресел у камина и жестом предложил мне занять второе. Я села, чувствуя себя немного не в своей тарелке из‑за этого внезапного перехода от угроз к почти домашней обстановке.

– Я не отниму у вас много времени, – начал он, разливая чай по чашкам. Его движения были плавными и выверенными. – Я понимаю вашу настороженность. И я ценю то, что вы пришли: это говорит о вашей рассудительности и готовности к переговорам.

Он поставил передо мной чашку с чаем и откинулся на спинку кресла.

– Давайте перейдём к делу. Я знаю о карте, и я знаю её истинную ценность. Я предлагаю вам сделку: вы получаете защиту от любых неприятностей и финансовую независимость до конца жизни. Взамен – карта.

Он замолчал, ожидая моего ответа и внимательно изучая мою реакцию из‑под полуопущенных век.

Я сделала маленький глоток чая, выигрывая время. В комнате было так тихо и тепло, за окном мирно шелестела начинающая желтеть листва. И посреди этой почти пасторальной картинки сидели два человека, ведущие переговоры о сокровище, стоимость которого, судя по всему, превышала все мои представления о богатстве.