Текст книги "Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александра Шервинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 49 страниц)

– Благодарю, у меня много помощников, – улыбнулась я, – но за предложение спасибо. А теперь нам, увы, пора идти: обеденный перерыв заканчивается.

– Неужели вы работаете? – изобразил удивление мистер МакКиллиан. – Разве у вас есть в этом необходимость? Я был уверен, что дядя оставил вам достаточно средств для того, чтобы вести безбедное существование.

– Я работаю потому что мне нравится то, чем я занимаюсь, – спокойно ответила я, не показывая, как меня напрягло то, что он так быстро затронул тему моего финансового положения и наследства. – Была рада с вами познакомиться, мистер МакКиллиан. Добро пожаловать в Блайзбери.

Попрощались с нашим внезапным собеседником, мы с Саймоном, не сговариваясь, направились в сторону библиотеки, хотя редакция располагалась в другой стороне. Мне показалось, что ветер, совсем недавно бывший тёплым и ласковым, стал намного резче и холоднее. Это, видимо, на меня так повлияла встреча с мистером МакКиллианом. Хотя вроде бы ничего плохого он и не сказал, и не сделал.

– Опасный тип, – негромко проговорил друг, останавливаясь возле крыльца библиотеки и прислоняясь к перилам, – я бы сказал, что не менее опасный, чем Ласло Надашди, а то и посерьёзнее. Как подсказывает мне моё репортёрское чутьё, за этим господином столько всего, что лучше нам даже близко не знать: целее будем. Ты зуб заметила?

– Ещё бы, – кивнула я, – как‑то он не вяжется со всем остальным обликом, не находишь?

– Угу, – кивнул Саймон, – мне всегда казалось, что такие бывают только у гангстеров из Чикаго, знаешь, типа Коломбо Белые Гетры или Джека Даймонда, помнишь? А он вроде совсем другого уровня, но этот зуб… И как ловко он перешёл на тему твоего наследства, а? Вроде как вскользь и ни на что не намекая, но тем не менее.

– Мне тоже этот момент очень не понравился, – согласилась я, – но во всяком случае, теперь у нас нет иллюзий по поводу причин его приезда.

– Знаешь, Мэгги, на всякий случай держись‑ка ты от этого мутного типа подальше, – очень серьёзно сказал Саймон, – может, конечно, мы зря гоним волну, и этот МакКиллиан вполне себе добропорядочный гражданин Соединённого Королевства, но лучше подстраховаться, пока мы с Джастином и Алексом не разберёмся.

– Знаешь, – я почувствовала, как к глазам подступили слёзы, – я так счастлива, что вы у меня есть! У меня ведь в последние годы не было никого, кто готов был бы разделить со мной мои проблемы, да и раньше… дядя Кевин заботился обо мне, поддерживал во всех начинаниях, но… мне сложно объяснить… понимаешь, он всё равно всегда был на расстоянии. Я не всем могла с ним поделиться просто потому что иногда он отмахнулся бы и сказал бы, что я забиваю голову всякой ерундой. Нет, я очень любила его, и он меня, но…

– Мэгги, не тарахти, – Саймон засмеялся, но совершенно не обидно, а по‑дружески, – я прекрасно понял, что ты хочешь сказать, и мне очень приятно это слышать. Я тоже, знаешь ли, раньше на тебя не слишком внимание обращал, потому как ты была, уж прости, ну мышь мышью. Оказалось, я просто невнимательно смотрел, и теперь тоже рад, что мы подружились, мисс Маргарет Стюарт. И не раскисай, справимся и с мистером МакКиллианом. В пятницу возвращается Гилмер, который за тебя любому глотку перегрызёт, в субботу – Джастин, который догрызёт то, что не успеет прикончить Гилмер, так что всё в порядке. Ты, главное, печенек побольше сделай, ладно?

– Ладно, – засмеялась я, сморгнув таки набежавшие слёзы, – будет вам целая гора печенек с шоколадной крошкой.

– Вот! – Саймон довольно погладил себя по животу и облизнулся. – А остальное просто мелочи, Мэгги. Так что иди себе спокойно занимайся книгами и ни о чём не беспокойся. Кстати, а Гилмер в курсе, что ты согласилась стать председателем ярмарочного комитета?

– Ещё бы! – я хихикнула и рассказала Саймону про лавину звонков в лондонский офис жениха.

– Блайзбери – это всегда Блайзбери! – отсмеявшись, подытожил Саймон и, попрощавшись со мной, отправился в редакцию.

Саймон ушёл, насвистывая себе под нос какой‑то весёлый мотивчик, а я осталась стоять на крыльце библиотеки. Его слова немного успокоили меня: в самом‑то деле, что может сделать один человек, пусть даже такой опасный, как Юджин МакКиллиан, против нас троих? А с Алексом – четверых. Я невольно улыбнулась, представив, как мой сдержанный и элегантный жених будет «грызть глотки» за меня. Почему‑то показалось, что мистер Гилмер непременно попросит жертву сначала тщательно протереть шею дезинфицирующими салфетками, чтобы не кусать не пойми что. Тряхнув головой, я отогнала бредовые мысли и решительно повернула в замке ключ: пора было возвращаться к привычной работе, ибо книги не каталогизируют себя самостоятельно. А жаль...

Внутри библиотеки было тихо и пахло старой бумагой и типографской краской новинок из Хоуптона. Я прошла к своему столу, на котором всё ещё лежали журнал учёта и карточка романа Барбары Картланд «Сладостное приключение», отложенного для мисс Патридж.

Я не сразу поняла, что привлекло моё внимание, а когда сообразила, то сделала несколько шагов назад. На гладкой поверхности стола, рядом с карточкой романа миссис Картланд, лежал маленький, сложенный вдвое листок бумаги. А ведь я совершенно точно помнила, что его там не было.

Медленно опустившись на стул, я, как загипнотизированная, смотрела на непонятно откуда взявшуюся записку. В том, что в ней содержится какая‑нибудь гадость, я даже не сомневалась: вряд ли это было любовное послание от таинственного поклонника.

Сначала я хотела взять записку и посмотреть, что там, но потом решила, что, пожалуй, позову Саймона. Логичнее всего было бы пригласить Джастина, но он был в Хоуптоне и вернуться планировал только в субботу утром. Алекс был ещё дальше, в Лондоне. Ну вот что за безобразие? То суетятся и постоянно лезут под руку, а как нужны – так ни одного, ни другого нет!

Обогнув стол по максимально широкой дуге, насколько позволяли размеры помещения, я подтянула к себе телефонный аппарат и набрала редакционный номер Саймона, очень надеясь, что он уже добрался до рабочего места, а не завис где‑нибудь по пути.

Мне повезло, и трубку сняли после второго гудка.

– Миллз, – представился Саймон, – «Новости Блайзбери».

– Это я, Саймон, – дрогнувшим голосом проговорила я, – ты можешь прийти? Вот прямо сейчас?

– Мэгги? Не сочти меня невежливым, но я вроде как только что ушёл, – задумчиво напомнил мне друг и тут же с энтузиазмом уточнил, – у тебя там что, очередной труп?

– Пока нет, – разочаровала я его, – у меня на столе записка, которой точно не было, когда я уходила. Я не понимаю, откуда она тут взялась, и я… я боюсь её трогать, Саймон. Давай ты придёшь, а?

– А что в записке?

– Откуда я знаю? Я боюсь одна её трогать, так что приходи скорее, ладно?

– Да куда ж я денусь, – проворчал Саймон и отключился, а я осталась ждать помощи, сидя на стуле и аккуратно сложив руки на коленях, как примерная гимназистка.

Глава 6

«– И тут я стал врать: что и иду‑то я за сахаром,

и что послала за ним меня мама.

И как всегда добавил: «Чес‑слово!»

© «Замок лгунов»

Саймон появился через десять минут, запыхавшийся и встрёпанный больше обычного. Не говоря ни слова, он окинул взглядом пустой зал библиотеки, затем посмотрел на меня, всё ещё сидевшую на почтительном расстоянии от злополучной записки.

– Так, – деловито произнёс он, подходя к столу, – абсолютно понятно, что ничего не понятно. Запертая комната, таинственное послание, дрожащий свидетель. Классика жанра.

– Даже спорить с тобой не буду, – кивнула я, заворачиваясь в палантин, висевший на спинке стула, – но мне всё равно очень не по себе. Я уже получала загадочные послания, и мне не понравилось, тем более что мы до сих пор не знаем, кто тогда не то пугал, не то предупреждал меня.

– Ой, брось, я уверен, что это была Лили Флеминг, что бы там кто ни говорил, – отмахнулся Саймон, – кстати, я слышал, что она выходит замуж за какого‑то лондонского чиновника и уезжает с ним в Бекенхэм.

– Ну и хорошо, я за неё рада, – почти искренне ответила я, подумав, что уехавшая далеко Лили будет нравиться мне гораздо больше, чем если бы она продолжала жить в Блайзбери и нервировала бы меня самим фактом своего присутствия. – Но я позвала тебя не для того, чтобы обсудить мисс Флеминг, хотя это тоже интересная тема, не спорю.

– Ну и ладно: не хочешь сплетничать, давай посмотрим, что тебя так испугало, – Саймон был раздражающе спокоен и даже жизнерадостен, – ты уверена, что её тут не было? Всё! Всё! Понял! Не надо на меня так кровожадно смотреть, Мэгги! Я уже запомнил: записки тут не было, а когда ты пришла, она появилась.

Саймон осторожно, двумя пальцами, взял листок за самый краешек. Он поднёс его к свету, прищурился, словно пытаясь найти на бумаге неведомые подсказки, понюхал, чуть ли не на зуб попробовал и только потом развернул.

В библиотеке повисла тишина. Закончив читать, Саймон медленно опустил руку и посмотрел на меня поверх очков.

– Ну говори уже, что там?!

– «Не верь ему, он лжёт», – с чувством продекламировал Саймон и уставился на меня.

– Что ты смотришь? Я знаю столько же, сколько и ты, а может, даже меньше, – сказала я, пытаясь понять, кто и зачем это написал.

Саймон снова взял записку и перечитал её, шевеля губами.

– «Не верь ему, он лжёт», – повторил он, и его брови сошлись на переносице. – Хм… Давай сначала попробуем понять, кого имеет в виду автор записки.

Саймон уселся верхом на стул, и в его глазах я заметила хорошо знакомый мне огонёк репортёрского азарта.

– Давай попробуем, – охотно согласилась я, – только пробовать будешь ты, у тебя точно лучше получится!

Друг даже не стал возражать и тут же начал перечислять, загибая пальцы.

– Подозреваемый номер один: наш лондонский гость. Он запросто мог солгать про дружбу с твоим дядей, чтобы втереться к тебе в доверие.

– Мог, – кивнула я, – я тоже сразу про него подумала, если честно.

– Подозреваемый номер два: Гилмер, – продолжил Саймон, – мы, конечно, ему верим, но мало ли что он может от нас скрывать, согласись?

– Мне не хочется его подозревать, – нахмурилась я.

– Мне тоже, а что делать? – Саймон пожал плечами. – Он твой жених и вообще вроде как нормальный парень, но что, если эта записка – предупреждение от кого‑то, кто знает о нём что‑то неприглядное? От кого‑то, кто хочет тебя защитить.

– Или навредить, – тихо добавила я, и от этой мысли стало не по себе.

– Верно, – кивнул Саймон. – Или навредить. Но это ещё не всё. Подозреваемый номер три: Джастин. Он, конечно, наш друг и всё такое, но мы‑то с тобой знаем, кто он на самом деле. Вдруг у него секретное задание войти в твой ближний круг, а потом выведать все секреты?

– Это вообще звучит... параноидально, – я обхватила себя руками за плечи.

– Расследование всегда начинается с паранойи, – отрезал Саймон. – И не забывай про самый главный вопрос: как эта записка сюда попала? Но тут мы, боюсь, без Джастина не разберёмся, так что его из числа сомнительных персон придётся убрать. Не может же он быть одновременно и следователем, и подозреваемым, правильно? Или может?

– Мне почему‑то кажется, что дело в МакКиллиане, – вздохнула я, – недаром же записка появилась именно в тот день, когда он решил со мной познакомиться.

– Я бы тоже поставил на него, – согласился Саймон, – уж больно всё одно к одному складывается. Знаешь, проверю‑ка я кое‑что по своим каналам осторожненько, ненавязчиво. В общем, Мэгги, делай вид, что ничего не произошло, но… будь внимательна и осторожна, хорошо? И давай я к тебе сегодня вечером загляну, проверю замки на окнах и на дверях, просто на всякий случай. Как‑то не очень хочется обнаружить у тебя ещё один труп, мне прошлого опыта вполне хватило.

– Не только тебе, знаешь ли, – я поёжилась от не самых приятных воспоминаний, – я до сих пор на ту кладовку без опасения смотреть не могу. Хоть и знаю, что там никого нет, а всё равно…

– Ладно, Мэгги, справимся и с этим, – оптимистично заявил друг и, прихватив с собой злополучную записку, испарился, напомнив, что заглянет вечером и совсем не будет возражать, если к этому времени у меня – совершенно случайно, разумеется – на кухне обнаружится что‑нибудь вкусненькое.

Когда я осталась в библиотеке одна, то вдруг поняла, что теперь даже привычный запах книг стал казаться мне тревожным. Я смотрела на запертую дверь и думала о том, что сказал Саймон.

«Подозреваемый номер два: Гилмер».

Слова друга эхом отдавались у меня в голове, но я категорически не желала в это верить. Я вспомнила наш последний разговор с Алексом по телефону, его шутки про звонки от комитета ярмарки. Он был таким лёгким, таким «своим»...

Нет. Я не могу так. Я не хочу жить в постоянном страхе, гадая, кто из моих близких что‑то от меня скрывает.

И вдруг я поняла, что это чувство мне до боли знакомо. Это липкое, холодное ощущение, будто кто‑то постоянно смотрит в спину, будто любой дружелюбный жест может скрывать предательство, а в каждом слове надо искать скрытый смысл... Я уже жила так. В той, прошлой жизни, о которой успела почти совсем забыть. Тогда каждый день был похож на прогулку по минному полю. Я не доверяла никому – ни брату, ни его друзьям, ни даже себе, потому что от постоянного напряжения порой начинала сомневаться в собственном рассудке.

Здесь я впервые за долгое время смогла дышать полной грудью, построила свою жизнь заново, на честности и доверии. Я доверилась Саймону и Джастину, Алексу и даже Ласло. И ни разу пока об этом не пожалела.

И вот теперь... теперь это мерзкое чувство снова хочет отравить мне жизнь?! Нет! Я не для того всё это начинала с нуля, чтобы опять жить в страхе.

«Не верь ему, он лжёт»...

Колокольчик над входной дверью тихо звякнул, отвлекая меня от не самых весёлых размышлений. Был уже почти конец рабочего дня, и я, в общем‑то, никого не ждала, хотя давно надо было бы привыкнуть к тому, что у меня вечно всё не как у нормальных людей.

На этот раз в библиотеку вошёл пожилой мужчина. Невысокого роста, абсолютно седой, но с удивительно живыми и цепкими карими глазами, которые, казалось, просвечивали насквозь любого собеседника. Короткая стрижка и аккуратно подстриженные усы делали его похожим на отставного военного, но почему‑то я сомневалась, что он им являлся. Было в незнакомце что‑то такое, что давало понять: если он и бывший военный, то в чине никак не меньше, чем генерал. На нём был дорогой, но слегка помятый твидовый пиджак, из нагрудного кармана которого небрежно свисала золотая цепочка часов. Он двигался медленно, опираясь на трость с серебряным набалдашником, но его осанке мог позавидовать любой здоровый.

– Мисс Стюарт, полагаю? – его голос был мягким, с чуть заметной хрипотцой, но в нём слышались властные нотки. – Мисс Маргарет Стюарт?

– Да, это я, – я встала, решив, что вежливость пока никто не отменял. – Чем могу быть полезна, мистер…

– Генри Трондайк, – он мило улыбнулся, но взгляд его оставался оценивающим и слегка настороженным, – нотариус из Хоуптона. Полагаю, вы слышали обо мне.

– Да, я видела вашу подпись на документах, которые оставил мне дядя, мистер Кевин Стюарт. И слышала о вас от мистера Гилмера, он советовался с вами по поводу договора.

Какое‑то время мистер Трондайк молча, ничуть не стесняясь, изучал мою скромную персону, а потом кивнул каким‑то своим мыслям.

– Может быть, вы присядете? – я решила, что до последнего буду вести себя так, словно ничего не случилось. – Я так понимаю, что вам не очень удобно стоять.

– Благодарю, мисс Стюарт, – он подошёл к креслу и опустился в него, явно стараясь беречь правую ногу. – Неудачно прокатился верхом и уже третий месяц вынужден чувствовать себя почти инвалидом. Очень неприятное ощущение, впрочем, я, как все люди моего возраста, могу говорить о своих болячках бесконечно. Я же прибыл в Блайзбери не для этого.

– Что‑нибудь не так с документами, оставленными дядей Кевином? – спросила я лишь бы что‑нибудь сказать, потому что и так было понятно, что с документами всё в порядке, а привело мистера Трондайка сюда из Хоуптона нечто совершенно иное.

– Нет, мисс Стюарт, с ними всё в полном порядке, можете не волноваться. Я пришёл, потому что должен извиниться. Это я оставил ту записку на вашем столе сегодня днём, пока вы обедали с мистером Миллзом.

Такого прямого признания я не ожидала, поэтому даже вид не стала делать, что не удивлена.

– Но зачем?! И как вы вошли? Библиотека же была заперта!

Мистер Трондайк снова усмехнулся и, к моему изумлению, достал из внутреннего кармана пиджака очень знакомый ключ на простом металлическом кольце.

– Ваш дядя Кевин иногда пользовался этим местом не только по прямому, так сказать, назначению, – спокойно пояснил он, вертя ключ в неожиданно тонких и чутких пальцах. – У него здесь был сейф. За панелью вон в той стене, – он кивком указал на стеллаж с энциклопедиями. – Доверял он немногим, но я был одним из них. Иногда он просил меня забрать или положить туда кое‑какие документы. У меня остался дубликат ключа. Привычка, знаете ли, это вторая натура.

– Но почему вы сначала оставили записку, а потом пришли лично?

– Хороший вопрос, мисс Стюарт, – во взгляде нотариуса мелькнуло одобрение, – я сначала не хотел афишировать своё участие, но потом подумал, что записка подразумевает слишком много толкований и может вызвать у вас безосновательные подозрения в адрес непричастных.

– Так и получилось, – вздохнув, призналась я, – я про кого только не подумала!

– Я увидел, как этот хлыщ, МакКиллиан, увивается вокруг вас. И решил, что пришло время вмешаться. Видите ли, юная леди, я был другом вашего дяди. Настоящим другом. И я дал ему одно обещание незадолго до его смерти: присматривать за вами, если дело примет дурной оборот.

Нотариус подался вперёд, и его живые глаза стали серьёзными, как никогда.

– Не верьте ни единому слову Юджина МакКиллиана. Он лжёт. Они с Кевином Стюартом никогда не были друзьями, их даже приятелями назвать было бы сложно. Скорее, они были конкурентами. Вы ведь нашли письмо, адресованное лично вам и хранившееся в домашнем сейфе?

– Откуда вы знаете?

– Я вижу кольцо на вашей руке, – улыбнулся он, – оно было там же, где и письмо. Раз кольцо и серьги у вас, значит, вы нашли и послание. Следовательно, я могу говорить достаточно откровенно. Поверьте старику, мисс Стюарт, такие люди, как МакКиллиан, ничего не забывают и не прощают. Он приехал сюда за тем, что всегда считал своим. Будьте осторожны, мисс Стюарт. И никому не доверяйте, особенно тем, кто внезапно станет относиться к вам иначе, нежели раньше.

– Думаете, такие будут? – спросила я, совершенно неожиданно почувствовав к этому пожилому и, несомненно, мудрому человеку, странное доверие.

– Вне всякого сомнения, – кивнул он, – и, прошу вас, мисс Стюарт, постарайтесь свести своё общение с мистером МакКиллианом к минимуму, это будет самое разумное решение.

– А что конкретно ему от меня надо?

– Не могу знать, мисс Стюарт, – пожал плечами нотариус, – у меня есть лишь догадки, но я не стану их озвучивать, дабы не смущать вас и не направить случайно по ложному пути.

– А скажите, мистер Трондайк, – я смутилась, но решительно продолжила, – Алекс Гилмер. Я могу ему доверять?

– Мистер Гилмер – непростой человек, мисс Стюарт, но у него есть его собственный кодекс чести, от которого он ни за что не отступит, – помолчав, проговорил нотариус, – и если он назвал вас своим другом, то можете его не опасаться. Мистер Александр далёк от идеала, но он никогда не был замечен в предательстве тех, кого назвал своими друзьями.

С этими словами мистер Трондайк тяжело поднялся, развернулся и, не сказав больше ни слова, покинул библиотеку так же неспешно, как и вошёл, оставив меня сидеть в оглушительной тишине.

Глава 7

«– Другие царства живут себе поживают,

а у нас вечно... если не одно, так обязательно другое!»

© «Иван Царевич и Серый волк‑2»

До дома я добралась в абсолютном душевном раздрае, вызванном, с одной стороны, появлением в Блайзбери мистера МакКиллиана, а с другой – разговором с мистером Трондайком. А ведь я так надеялась, что хотя бы какое‑то время смогу пожить относительно спокойно. Понятно, что неоднозначное наследство, оставленное мне родителями и дядей Кевином, рано или поздно потребует моего внимания, но сейчас так хотелось просто пожить и ни о чём не беспокоиться! Готовиться к ярмарке, выбирать рецепт тыквенного пирога, решать, в каких ещё конкурсах можно поучаствовать с учётом того, что я согласилась стать председателем организационного комитета…

Чтобы хоть как‑то успокоиться, я решила заняться ужином, так как голодный мистер Миллз – это практически стихийное бедствие, а оно мне надо? К тому же, что может быть более успокаивающим и умиротворяющим, чем приготовление простой и сытной еды?

Я достала из холодильника миску с фаршем, который предусмотрительно сделала ещё вчера, добавила в него все необходимые ингредиенты и быстренько налепила десятка две крупных фрикаделек. Поставила на плиту сковородку с толстым дном, мимоходом отстранённо подумав, что если такой посудиной огреть злоумышленника по голове, то никакое другое оружие уже не понадобится.

Быстро обжарила мясные шарики, добавила к ним овощей, накрыла крышкой и оставила на минимальном огне. Отварила картошки, сделала пюре и вдруг поняла, что успокоилась: ужин был готов, он был простым, но сытным и домашним. Настроение улучшилось, и, когда пришёл Саймон, я уже была в полном порядке.

– Мэгги, – принюхиваясь, спросил друг, – а чем это у тебя так вкусно пахнет? Ты что, действительно приготовила ужин?

– Представь себе, я тоже иногда ужинаю, – насмешливо фыркнула я, ставя на стол тарелки и доставая из ящика приборы, – так что я просто сделала побольше, чтобы хватило даже такому проглоту, как ты.

– Я не проглот, – возмутился Саймон, – я просто люблю вкусно поесть, а ты хорошо готовишь. Слушай, если Гилмер окажется дураком и ты передумаешь выходить за него замуж, я готов предложить свою кандидатуру.

– Лучше намекни Салли, что очень высоко ценишь домашнюю еду, – посоветовала я, – и я тебя уверяю, что скоро ты получишь приглашение на ужин.

И пусть кто‑нибудь мне скажет, что путь к сердцу мужчины лежит не через желудок! Да, все остальные части мужского организма тоже, несомненно, принимают участие в обсуждении, но желудок главенствует, это я вам совершенно точно могу сказать.

– Саймон, – начала я, когда друг утолил первый голод и уже был способен воспринимать информацию, – сегодня, когда ты ушёл, в библиотеке был ещё один ну очень неожиданный посетитель.

И я рассказала ему всё: о внезапном появлении мистера Трондайка, о его ключе от библиотеки, о «секретном» сейфе дяди Кевина и, естественно, о предупреждении нотариуса насчёт Юджина МакКиллиана.

Саймон слушал молча, иногда кивая каким‑то своим мыслям, и даже ни разу меня не перебил, что уже наводило на определённые размышления.

– Ты как‑то говорил, что знаешь мистера Трондайка, – напомнила я ему, – помнишь, я у тебя спрашивала? Это же он заверял официальное завещание дяди Кевина. А потом он же участвовал в составлении нашего с Алексом договора по поводу карнавала.

– Конечно, помню, – кивнул друг, – не могу сказать, что я вот прям хорошо его знаю, но в своё время имел возможность познакомиться лично.

– Его, судя по всему, неплохо знают и Алекс, и Джастин, – вспомнила я, – думаю, они не откажутся поделиться с нами информацией, как думаешь? Если уж Алекс называет его «мой юрист», а Джастин зовёт просто Генри… А сейчас, пока их нет, выкладывай всё, что ты о нём знаешь.

– Это было пару лет назад, – начал Саймон, вставая и самостоятельно перекладывая на свою тарелку остаток фрикаделек, – я тогда работал над материалом о теневой стороне строительного бизнеса в нашем графстве. Это было самое настоящее журналистское расследование, между прочим. Мне удалось выяснить, что часть сделок была проведена с нарушениями законодательства, но не напрямую, а очень хитрым образом, так, что сразу и не сообразишь, что не так. Значительная часть ниточек вела в Хоуптон, в частности, к одному очень известному и уважаемому нотариусу.

– Генри Трондайку...

– Именно. Так‑то он ничего и нигде не нарушал, просто на наиболее запутанных документах стояла именно его подпись. Я пытался к нему подобраться: просил дать интервью, пытался изобразить клиента, следил за его конторой... В общем, делал всё, что положено делать настырному репортёру. В итоге он сам меня нашёл. Пригласил на чашку чая и очень вежливо объяснил, что если я не хочу, чтобы моя карьера в «Новостях Блайзбери» бесславно закончилась из‑за нелепого несчастного случая на ночной дороге, мне стоит переключиться на светскую хронику и прогноз погоды.

Я ахнула.

– Он тебе угрожал?!

– Ну, это была очень вежливое предупреждение очень воспитанного человека, – хмыкнул Саймон. – Но суть от этого не меняется. Да, он хитрый лис. Он знает все грязные тайны этого графства и умело ими торгует. Он скользкий тип с репутацией человека, который может достать для клиента что угодно: от чистого паспорта до разрешения на строительство в заповедной зоне.

– Звучит не очень обнадёживающе.

– Подожди, – Саймон поднял руку. – Но при всём при этом он по‑своему порядочен. У него есть свой кодекс чести, если можно так сказать. Он никогда не подставит клиента, с которым заключил договор, никогда не выдаст секретную информацию и никогда не возьмётся за дело, в результате которого могут пострадать невинные люди, особенно женщины или дети. Генри Трондайк тесно связан с криминалом, но сам никогда ни в чём не был замешан. Как ему удаётся балансировать на грани – не знаю. Могу только искренне восхищаться высочайшим профессионализмом.

Саймон посмотрел мне прямо в глаза.

– Мэгги, если Генри Трондайк пришёл к тебе сам и предупредил об опасности, значит, дело действительно серьёзное. И если он говорит, что МакКиллиану нельзя верить – значит, он знает что‑то такое, чего не знаем мы.

– Думаю, будет правильно, если мы ещё раз обсудим всё это вместе с Джастином и Алексом. Что‑то подсказывает мне, что это дело мы с тобой вдвоём просто не вывезем.

– Боюсь, что ты права, – согласился друг, – тем более что ждать осталось совсем немного. Гилмер возвращается завтра вечером, а наш друг инспектор – послезавтра утром. Надеюсь, за это время ничего серьёзного не случится, просто не успеет.

Разговор с Саймоном оставил после себя странное послевкусие: смесь облегчения от того, что у нас может появиться ещё один неожиданный союзник, и гнетущей тревоги от осознания, что враг действительно серьёзен.

Решив, что никаких серьёзных шагов мы с Саймоном до разговора с друзьями предпринимать не будем, я с головой ушла в работу в библиотеке, стараясь не вздрагивать от каждого шороха и не искать в каждом посетителе скрытую угрозу. Я заставляла себя верить, что записка была единичным инцидентом, хотя внутренний голос шептал, что это лишь затишье перед бурей. И я оказалась права, хотя предпочла бы ошибиться. Но кто ж меня спрашивает‑то?

Вечером пятницы я возвращалась из библиотеки домой, мысленно составляя план дел, касающихся предстоящей ярмарки. Размышляя о том, кто мог бы возглавить жюри спортивных конкурсов, я сошла с тротуара, чтобы перейти Вестминстер‑стрит напротив своего дома.

Внезапно из‑за угла на бешеной скорости вылетел блестящий чёрный мотоцикл. Я даже не успела вскрикнуть – так быстро всё произошло. Мотоциклист резко затормозил, подняв облако пыли, и сорвал с головы шлем.

– Святые угодники! – воскликнул он с неподдельным испугом. – Мисс! Вы в порядке? Я вас не задел? Я такой идиот! Засмотрелся на дома и совершенно потерял голову!

– О нет, это я... я задумалась и не смотрела по сторонам, – поспешила я успокоить его, хотя руки дрожали, а сердце колотилось где‑то в горле. Сразу вспомнился зловещий автомобиль, который чуть не сбил меня в те кошмарные дни, когда на меня покушался Дик Саммерс.

– Мисс Маргарет, вы в порядке?! – ко мне подбежал Эд, парнишка‑курьер, как раз проходивший мимо. – Испугались?!

– Есть немного, – призналась я и наконец‑то посмотрела на того, кто чуть не размазал меня по дороге, и повторила его же слова. – Святые угодники...

Передо мной стоял молодой человек такой невозможной красоты, что я несколько раз моргнула: такому парню место исключительно в Лондоне, на подиуме и на обложке глянцевого журнала, но никак не в Блайзбери. Ему было не больше двадцати пяти лет. Идеально подстриженные светлые волосы были слегка растрепаны, а ясные голубые глаза смотрели на меня с искренним раскаянием и лёгким смущением. Он был одет в дорогой кожаный гоночный костюм, который сидел на нём так, словно его шили по фигуре лучшие лондонские портные. Впрочем, очень может быть, что так оно и было.

– Нет‑нет, это целиком и полностью моя вина! – он обезоруживающе улыбнулся, и на щеках появились обворожительные ямочки. Улыбка молодого человека была открытой, искренней и совершенно очаровательной. – Я готов искупить свою вину. Кстати, меня зовут Кристофер. Кристофер Эшворт. А вас – Маргарет? Я правильно услышал? Прекрасное имя для прекрасной девушки!

– Очень приятно, Кристофер, – ответила я, всё ещё пытаясь унять дрожь в коленях. – Уже всё в полном порядке, не стоит за меня волноваться.

– И мне очень приятно, Маргарет, – с удовольствием повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Какое чудесное, уютное имя. Оно вам очень идёт.

Он продолжал улыбаться, и любой другой на моём месте уже растаял бы от этого сияющего взгляда и очаровательных ямочек на щеках. Судя по всему, именно на такой эффект молодой человек и рассчитывал.

Я же стояла, смотрела на это воплощение мужской красоты и чувствовала, как внутри нарастает необъяснимая, иррациональная неприязнь. Слишком он был... правильный. И слишком вовремя появился.

– Вы проездом в Блайзбери, мистер Эшворт? – вежливо спросила я, так как воспитанная барышня именно так и сделала бы.

– Да, я направляюсь из Хоуптона в Гейтсхед, – с удовольствием поддержал беседу молодой человек, – и, прошу вас, зовите меня просто Кристофер.

«Засмотрелся на дома», – сказал он. Я бросила быстрый взгляд на его мотоцикл. На отполированном до зеркального блеска бензобаке «Нортона» не было ни пылинки. Ни единого пятнышка грязи от езды по просёлочным дорогам. Я тут же вспомнила Джастина с его кабриолетом и с трудом удержалась от насмешливой улыбки.

Значит, этот идеальный мистер Само Совершенство врёт, причём нагло и абсолютно не стесняясь. Неужели он полагает, что его ослепительная внешность действительно лишает окружающих способности логически мыслить? И эта безупречная, отрепетированная улыбка... Она была красивой, но какой‑то пластиковой, как у манекена в витрине дорогого магазина.