Текст книги "Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александра Шервинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 49 страниц)

Глава 26

«– Не волнуйся, рано или поздно мы этих свидетелей откопаем.

– Именно это вам и придётся сделать – откопать их!»

© «В джазе только девушки»

… – очаровательная Люсиль! – я заглянула в шатёр, где проводились состязания животных: отдельно сельскохозяйственных, отдельно – домашних.

Оказалось, что Люсиль – это корова, которая флегматично смотрела на жюри и на зрителей печальными карими глазами и тяжело вздыхала. Комиссия, возглавляемая мистером Райли, к которому я относилась с особой нежностью, так как именно он был первым человеком, которого я встретила, попав в Блайзбери, тщательно осматривала каждое животное, заполняя какие‑то огромные таблицы.

– О, мисс Мэгги, – заметив меня, мистер Райли вышел из загона и направился в мою сторону, – как ваши дела? Эта ярмарка – лучшая, что я видел в жизни, а я их повидал немало, уж можете мне поверить!

– Спасибо, мистер Райли, – поблагодарила я и поинтересовалась, – есть уже победители?

– Есть, – кивнул он, – среди свиней приз однозначно уходит в Брафордшир, тамошнему фермеру, Мэтту Норбутсу, тут уж не поспоришь: хороша! Зато по козам и коровам мы явно впереди! Вот хотя бы Люсиль – просто образец! Хоть в Лондон, на любой выставке приз возьмёт. К награждению‑то подойдёте? Людям приятно будет, если вы призы вручите, мисс Мэгги.

– Конечно, обязательно буду, – заверила я фермера и отправилась дальше, а мистер Райли вернулся к членам комиссии, которые давно уже бросали в нашу сторону нетерпеливые взгляды.

На сегодняшний вечер у меня было запланировано чрезвычайно важное дело: мы с Нэнси договорились, что она придёт ко мне, и мы займёмся тыквенным пирогом. И зачем я заявилась на этот конкурс?! Где была моя голова?! Ведь я же прекрасно понимала, что мне будет элементарно некогда этим заниматься! Но чего уж теперь: списки участников никто и никогда не менял, и не мне нарушать эту традицию. К тому же Нэнси так радовалась, что может как‑то мне помочь, что у меня просто не хватило бы нахальства отказать ей. Ладно уж, испечём мы этот пирог, пусть я никакого места и не займу.

Надо только будет забежать в кондитерскую к тётушке Салли, она обещала подготовить для меня необходимые специи, а тыква, сахар, мука и прочие стандартные ингредиенты у меня были.

– Мэгги! Мэгги!!

Я повернулась, чтобы с некоторым удивлением увидеть идущую ко мне миссис Пауэр. В руках соседка держала корзинку, полную продуктов, явно купленных на прилавках приехавших на ярмарку окрестных фермеров.

– Здравствуйте, миссис Аннабель, – вежливо поздоровалась я, искренне жалея о том, что рядом нет ни Алекса, ни Джастина, которые обладали уникальным талантом как‑то влиять на миссис Пауэр.

– Прости, что отвлекаю тебя от дел, – торопливо проговорила соседка, ставя на землю явно тяжёлую корзину, – но мне надо сказать тебе что‑то очень важное, Мэгги. И давай поговорим там, где нас никто не услышит…

После этих слов я вообще перестала понимать, что происходит, так как миссис Пауэр обычно старалась привлечь как можно больше слушателей, а не вести секретные беседы.

– Может быть, вам помочь донести корзинку, если вы идёте домой? – предложила я. – Судя по всему, она достаточно тяжёлая.

– О, Мэгги, это было бы чудесно! – воскликнула соседка. – Я как‑то, знаешь ли, не рассчитала свои силы, а на прилавках всё было такое свежее, такое привлекательное! Нет, ты не подумай, меня у мистера Огдена всё устраивает, но тут столько всего!

Я улыбнулась и взяла корзинку, которая действительно оказалась более чем увесистой.

– Мэгги, ты куда? – окликнул меня пробегавший мимо Саймон.

– Я скоро вернусь, – успокоила я его, – только помогу миссис Аннабель донести покупки.

– А, тогда ладно, – кивнул друг и умчался по своим, несомненно, крайне важным делам.

– Прости, что создаю тебе некоторые сложности, – бросив на меня чуть ли не виноватый взгляд, начала миссис Пауэр, – но, знаешь, Мэгги, я ведь помню тебя совсем крошкой, когда мистер Стюарт начал привозить тебя к себе сначала на лето, а потом и в другое время. Он всегда так заботился о тебе!

– Да, – я совершенно искренне вздохнула, – дядя Кевин был чудесным человеком!

А то, чем он занимался и чем зарабатывал на безбедное существование, – это ведь исключительно наше семейное дело, верно?

– Но я хотела поговорить с тобой не об этом, дорогая, – миссис Пауэр внимательно на меня посмотрела, и в душе шевельнулось дурное предчувствие, – помнишь, я тебе сказала, что мистер Гилмер, тот, который отец мистера Алекса, кого‑то мне напоминает. Кого‑то, кого я видела раньше?

– Конечно, помню, – кивнула я, и предчувствие очередных неприятностей взвыло дурным голосом, – вы вспомнили, кого именно?

– В том‑то и дело, что теперь я абсолютно уверена, что видела именно мистера Гилмера, а не кого‑то похожего на него, – решительно заявила миссис Пауэр, – вчера, когда я посмотрела на него во время открытия ярмарки, я совершенно чётко вспомнила, что уже видела его раньше.

– Здесь, в Блайзбери?! – изумилась я, изо всех сил стискивая плетёную ручку корзины.

– И не просто в Блайзбери, – торжествующе подняла палец соседка, – а возле дома мистера Стюарта!

– Этого не может быть, – решительно заявила я, – мистер Кайл говорил, что никогда раньше не бывал в нашем городе, так что он никак не мог…

– Мэгги, скажи, я хоть раз ошибалась? – миссис Пауэр строго посмотрела на меня из‑под вуали на шляпке.

– Нет, – обречённо вздохнула я, – во всяком случае, я такого не припомню.

– Поэтому раз я говорю, что видела мистера Кайла Гилмера, значит, так оно и было!

– И когда это случилось? – негромко спросила я, чувствуя непреодолимое желание бросить корзину и отправиться выяснять отношения с Кайлом.

– Точно тебе не скажу, – задумчиво проговорила соседка, – пожалуй, за год до смерти мистера Стюарта, да примет Господь его душу!

– А почему тогда я этого не помню? – нахмурилась я. – Я ведь к этому времени уже окончательно перебралась в Блайзбери.

– Кажется, ты как раз уезжала в Хоуптон по учёбе, – вспомнила миссис Аннабель, – да, именно так, у тебя были какие‑то промежуточные экзамены или что‑то такое. Я помню, что мистер Стюарт гордился тем, что ты всё сдала на высший балл.

– И мистер Гилмер, или тот, кого вы за него приняли, приезжал именно в то время, когда дядя Кевин оставался один?

– Да‑да, Мэгги, именно так! Знаешь, чем дальше, тем лучше я вспоминаю тот вечер, и теперь уже не сомневаюсь, что видела именно мистера Гилмера. Он пришёл в сумерках, я как раз поливала цветы на окне, и ушёл часа через два, не больше. Мистер Стюарт проводил его до калитки и, кажется, даже обнял на прощание. В общем, у меня сложилось впечатление, что они очень хорошо знакомы. Он, наверное, просто забыл тебе об этом рассказать, дорогая! Ведь он же приезжал к мистеру Стюарту, а не к тебе.

– Действительно, – я заставила себя мило улыбнуться миссис Пауэр, – наверное, он присматривал место для торгового центра Алекса и вспомнил, что когда‑то был знаком с дядей Кевином. И решил уточнить подробности.

– Конечно, скорее всего так и было, – подумав, согласилась соседка, – это же серьёзное дело – такое вложение капитала! Надо рассмотреть со всех сторон. А кто может лучше рассказать о каком‑нибудь месте, чем человек, который прожил там всю жизнь?

– Спасибо вам, миссис Пауэр, что прояснили этот момент, – поблагодарила я наблюдательную – увы, иногда слишком! – женщину. – Наверняка мистер Гилмер просто не счёл нужным рассказывать мне о таком пустяке. Вы будете завтра на конкурсе пирогов?

Я чувствовала необходимость перевести тему разговора на что угодно, лишь бы не думать о том, что Кайл, Нэнси и, главное, Алекс меня обманули. Эта мысль причиняла неожиданно сильную боль, такую, что я с трудом сдерживала слёзы.

– Непременно буду, дорогая, – оживилась миссис Пауэр, – я слышала, ты тоже принимаешь участие?

– Да, мы с миссис Гилмер сегодня как раз планируем заняться пирогом, – судя по тому, что соседка вела себя совершенно спокойно, мне удалось «сохранить лицо», и это не могло не радовать. – Она захотела поделиться со мной старинным фирменным рецептом Гилмеров, и я не стала отказываться.

– Хорошая будет у тебя свекровь, Мэгги, – одобрительно кивнула миссис Аннабель, – мир между свекровью и невесткой – залог счастливой семейной жизни, уж я‑то знаю! Матушка моего мужа, мир её праху, была женщиной суровой и строгой, так что уж доставалось мне в первые годы не приведи Господь… А потом ничего, притерпелись, привыкли, да и сроднились с годами.

– Ещё раз большое спасибо, миссис Аннабель, – поблагодарила я, ставя корзину на скамеечку возле двери миссис Пауэр, – простите, но мне нужно вернуться на ярмарку, чтобы вручить награды победителям конкурса животных, я обещала мистеру Райли.

– Ну конечно, Мэгги! – соседка прижала к груди затянутые в тонкие перчатки руки, – огромное тебе спасибо, деточка! Кстати, знаешь, сегодня утром, когда ты уже ушла, к твоему дому подъезжала большая машина, но не та, в которой ездят строгие молодые люди из Хоуптона, а совершенно незнакомая. Но, – тут миссис Пауэр сделала большую многозначительную паузу, – помня о той задаче, которую перед тобой поставил инспектор Холмс… я записала номер.

– О! – я так растерялась, что кроме этого восклицания ничего не смогла сказать. К счастью, соседке мой ответ и не требовался.

– Вот, возьми, – миссис Пауэр протянула мне небольшой листок бумаги, на котором карандашом было нацарапано «CTR60А», – может быть, это как‑то поможет нашему красавчику инспектору.

– Спасибо, миссис Аннабель! – прочувствованно произнесла я. – Уверена, мистер Джастин будет вам очень признателен!

Попрощавшись с бдительной миссис Пауэр, я чуть ли не бегом направилась к полю, где и наткнулась на чрезвычайно довольного жизнью Кайла Гилмера. Он был почему‑то один и с аппетитом уплетал витую булочку с корицей, запивая её молоком прямо из бутылки.

– Мэгги! – радостно воскликнул он. – Слушай, это просто невероятно, божественно вкусно! Хочешь кусочек?

Я молча смотрела на него, ничего не говоря, и веселье потихоньку сбежало с лица моего будущего родственника.

– Мэгги, что‑нибудь случилось? – встревоженно спросил мистер Гилмер, и я готова была поклясться, что его беспокойство было абсолютно искренним.

– Значит, ты никогда раньше не бывал в Блайзбери, да? – тихо начала я, чувствуя, как в душе поднимаются обида и злость. – Ты был едва знаком с дядей Кевином, да? И решение Алекса открыть торговый центр именно здесь – это просто стечение обстоятельств, да?!

С каждой фразой я делала шаг вперёд, а Кайл, напротив, отступал, досадливо морщась и с сожалением посматривая на недоеденную булочку.

– И в нашем доме ты тоже никогда не бывал, да?! Кайл! Да, я молодая, может быть, не обладаю достаточным жизненным опытом, но я не сделала тебе ничего дурного. За что ты так со мной? К чему это нагромождение лжи? Как мне теперь верить тебе, Нэнси, Алексу? Ты был здесь, в Блайзбери, за год до смерти дяди Кевина, специально выбрав момент, когда меня не будет в городе. Что ты хотел от него? Ты тоже охотишься за картой? Бог свидетель, Кайл, ещё немного – и я просто выброшу ключ в Селлсайд, пусть эта карта так и лежит там, где её никто не отыщет. Я достаточно чётко выражаюсь? И ещё… знаешь, я не хочу тебя видеть…

Сказав это, я круто развернулась и пошла в сторону шатра, где уже всё было готово к награждению победителей конкурса животных. Спиной я чувствовала пристальный взгляд мистера Гилмера, но, к счастью, он не стал меня останавливать и что‑либо объяснять, видимо, поняв, что сейчас – не лучший момент.

А ещё я вдруг ощутила, как устала от всего этого: от семейных секретов и тайн, от необходимости принимать важные решения, от лежащих где‑то в Швейцарии миллионов и от спрятанных непонятно где сокровищ, от перспективы что‑то решать со свадьбой, от трупов в кладовке и постоянно ошивающихся где‑то поблизости бандитов всех уровней, от новоявленных родственников и даже от друзей. А ведь где‑то был ещё таинственный кукловод, который, в отличие от меня, не устал и твёрдо намерен получить свою долю наследства, а то и всё наследство целиком.

Натянув на лицо улыбку, я подошла к столу, за которым расположилась гордая комиссия и, как во сне, вручила ленты и медали победителям во всех номинациях. Говорила какие‑то правильные и красивые слова, фотографировалась и обещала непременно заехать в гости. Потом, когда‑нибудь, через годик… или полтора…

Несколько раз я ловила на себе внимательные взгляды Саймона и Алекса, причём в глазах жениха всё чётче просматривалась тревога.

– Мэгги, что случилось? – спросил он, как только толпа вокруг столов немного поредела, а народ массово отправился смотреть на другие конкурсы и лакомиться горячей выпечкой.

– Думаю, тебе лучше спросить об этом у Кайла, – ровно ответила я, – потому что, что бы ты ни сказал, я тебе не поверю, Алекс.

Глава 27

«– Вы слыхали о Дэйви Джонсе, да? Морская косточка! Славная душа!

Но как‑то наткнулся на камень преткновения всех мужчин.

– Что это за камень?

– И правда... Что это?

– Море?

– Алгебра?

– Дихотомия добра и зла?

– Бабы...»

© «Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца»

– Что он натворил? – нахмурился Алекс. – Ведь ещё утром всё было в порядке, Мэгги!

– В порядке? Ах, в порядке… – я чувствовала, что ещё немного, и меня, как говорится, понесёт по кочкам, и я обязательно наговорю много лишнего, потому как остановиться уже не смогу. Потом наверняка пожалею, только вот будет уже поздно. Поэтому я постаралась взять себя в руки и загнать зарождающуюся истерику поглубже. – Тогда у тебя, наверное, есть внятное объяснение того факта, что твой отец был здесь, в Блайзбери, за год до смерти дяди Кевина и явно состоял с ним в гораздо более дружеских отношениях, чем рассказывал мне. В соответствии с этим у меня вопрос: к чему был весь этот спектакль под названием «Мы впервые в Блайзбери»? Да, я с определённым трудом, но, пожалуй, могу поверить, что он не знал, что я племянница того самого Кевина Стюарта, хотя теперь я ни в чём не уверена, знаешь ли.

– Он не знал, Мэгги! – горячо воскликнул Алекс. – Я не могу объяснить, зачем он скрывал, что бывал в Блайзбери раньше, но, клянусь, Мэгги, когда мы выбирали место для торгового центра в этих краях, он просто упомянул мистера Стюарта как человека, у которого можно спросить совета по каким‑то местным вопросам. Но я справился сам, а вскоре после моего приезда мистера Стюарта не стало, так что я, можно сказать, его вовсе не знал. И когда я сказал, что девушку, которой я предложил руку и сердце, зовут Маргарет Стюарт, отец никак не отреагировал на имя. Ну вот как мне тебя убедить, Мэгги?!

– Я не знаю…

Я в отчаянии стиснула руки, потому что мне ужасно, до какой‑то совершенно запредельной степени хотелось ему поверить. Если я перестану доверять тем, кто рядом и кто всегда готов прийти на помощь, то какой смысл вообще во всём остальном? Так можно начать подозревать всех подряд и медленно, но неизбежно сойти с ума.

– Мэгги, я составлю у Трондайка бумагу, что никогда и ни при каких условиях не буду претендовать ни на пенни из тех денег, что достались тебе от дяди Кевина. Ни тех, что уже есть на счетах, ни тех, которые можно отыскать с помощью карты. Эти деньги всегда будут принадлежать только тебе и… нашим детям.

– Детям? Каким детям? – растерянно переспросила я, сбитая с толку предложением жениха.

– Ну, – Алекс слегка приобнял меня, прижав к себе, – в браке, как правило, появляются дети, Мэгги. Рождество, после которого ты обещала дать мне окончательный ответ, приближается, и я очень рассчитываю услышать «да». Следовательно, потом у нас появятся дети, может быть, не сразу, это уж как мы с тобой договоримся… Если ты решишь отправиться в Швейцарию или захочешь стать кем‑то вроде Леонсии Солано из романа мистера Джека Лондона, то, конечно, с детьми придётся повременить… Но тут ж как ты решишь, Мэгги. Я постараюсь принять любое твоё решение, даже если оно будет не очень мне по душе. Но я очень тебя прошу: поверь мне! Я не могу говорить за отца, но я совершенно точно приехал в Блайзбери не в надежде подобраться к тебе или к карте. И мои чувства к тебе никак не связаны с твоим наследством. Скорее, я предпочёл бы, чтобы его вообще не было: тогда тебе не в чем было бы меня подозревать.

– Алекс действительно ничего не знал, – раздалось у меня за спиной, и я, вздрогнув, резко обернулась, чтобы встретиться взглядами с Кайлом Гилмером, который стоял, засунув руки в карманы своего щегольского пальто. – Свои вопросы и… хм… претензии ты можешь адресовать только мне, Мэгги. Но перед этим очень хорошо подумай, нужна ли тебе эта правда. Ведь, видишь ли, какая штука, правду мало узнать. С ней ведь что‑то надо делать, понимаешь? Как‑то использовать, как‑то встроить в свою уже сложившуюся систему мироздания, а это, уверяю тебя, совсем непросто.

– Я хочу знать правду, – твёрдо сказала я, – моя жизнь и без того не так чтобы проста и понятна, а если вдобавок ко всему я начну сомневаться в каждом слове окружающих меня людей… нет, я так не хочу, Кайл.

– Тогда, быть может, мы встретимся сегодня вечером? Нэнси ведь всё равно собиралась к тебе помогать с пирогом, не так ли? – мистер Гилмер мягко улыбнулся. – Мы с Алексом могли бы составить ей компанию и, пока пироги будут печься, спокойно обо всём поговорить.

– Хорошо, – кивнула я, – давайте тогда около пяти, потому что к восьми непременно явятся Джастин и Саймон, а я не уверена, что им надо слышать всё, что ты скажешь.

– Я тоже так думаю, – склонил голову Кайл, – это наше внутреннее семейное дело, да? Значит, договорились? И не волнуйся, Мэгги, никто из нас никогда не желал тебе зла. А что всей правды не говорили, так нужно же было понять, стоит ли доверять её тебе. Не обижайся, девочка, это самая обычная предосторожность.

Остаток ярмарочного дня прошёл в суете, корректировке планов и подготовке мероприятий. А вечером ко мне пришла Нэнси, и мы погрузились в обсуждение тонкостей создания тыквенного пирога, такого, какого никто в Блайзбери никогда даже не пробовал. Не то чтобы мне прямо так уж была необходима победа в этом конкурсе, скорее, срабатывал «комплекс отличницы». Не знаю, был ли здесь конкретно этот термин, но он лучше всего характеризовал моё состояние.

– Корица, имбирь, кардамон, гвоздика, коричневый сахар… – Нэнси внимательно рассматривала баночки со специями, открывала некоторые, принюхивалась, одобрительно кивала и продолжала изучать составляющие нашего будущего кулинарного шедевра.

Я молча просеивала муку и пыталась хоть как‑то подготовиться к предстоящему разговору с Кайлом. Его слова о том, что не всякую правду нужно знать, не давали мне покоя.

С одной стороны, я очень хотела знать всё: как и насколько серьёзно были связаны Кайл Гилмер и дядя Кевин, были ли у них общие дела, как в этом замешаны мои родители, просил ли дядя Кевин Кайла о чём‑то по отношению ко мне, зачем на самом деле Кайл приехал в Блайзбери и, главное, насколько был в курсе Алекс.

А с другой стороны… Даже если выяснится, что у дяди Кевина и Кайла были общие дела, что это изменит? Любить дядю я меньше точно не стану, он для меня так и останется лучшим из всех людей, кого я знала. Наверное, если бы я лучше помнила родителей, приоритеты были бы расставлены иначе, а так именно Кевин Стюарт вырастил и воспитал меня. Стану ли я хуже относиться к Кайлу? Не знаю, скорее всего, нет, потому что я могу его понять: прежде чем откровенничать с неизвестной девицей, к ней надо как следует присмотреться. Кто ж знал, что девица окажется не в меру шустрой? Никто!

Могло быть так, что Алекс не был в курсе отцовских планов в отношении меня? Да запросто: Кайл тот ещё хитровыдуманный господин! И совершенно не обязательно, что он посвящал в свои замыслы Алекса. Или это я пытаюсь притянуть объяснения, как говорится, за уши, потому что мне очень хочется, чтобы Алекс оказался не причастен?

– Мэгги… Мэгги!

Я вздрогнула, когда Нэнси осторожно прикоснулась к моей руке, и чуть не уронила сито, через которое просеивала муку.

– Ты так глубоко о чём‑то задумалась, что дважды просыпала муку мимо миски и даже не заметила этого. Что тебя так беспокоит, дорогая? Ты спокойно можешь поделиться со мной и быть уверенной, что кроме нас двоих об этом никто не узнает. За тридцать пять лет совместной жизни с Кайлом если я чему и научилась – так это хранить чужие секреты.

И я не выдержала: шлёпнулась на стул рядом с кухонным столом и, всхлипывая и размазывая по лицу слёзы пополам с мукой, выплеснула на внимательно слушавшую меня Нэнси всё, что накопилось в сердце. Все свои сомнения, подозрения, опасения, надежды и страхи. Минут через двадцать я выдохлась, прерывисто вздохнула, вытерла мокрое лицо кухонным полотенцем и посмотрела на будущую свекровь.

– Ты считаешь меня истеричкой?

Я впервые обратилась к Нэнси на «ты», потому что раньше мне что‑то мешало: наверное, мать Алекса казалась мне слишком аристократичной, поэтому я всё время сбивалась на вежливое «вы». А тут, после всего, что я на неё вывалила, официоз выглядел бы как минимум странно.

– Нет, детка, что ты, – она ласково мне улыбнулась, – на тебя столько свалилось, что не каждый закалённый взрослый выдержит, а ты всё‑таки пока ещё очень молода, Мэгги. И мне, наверное, как никому другому понятны твои сомнения. Знаешь, когда я выходила замуж за Кайла, я не знала, чем он зарабатывает на жизнь, считая его просто достаточно успешным галеристом. Тогда у него была своя небольшая галерея в Манчестере. Потом я, конечно, узнала, что он эксперт, причём большинство его клиентов, мягко говоря, не в ладах с законом. И тогда я оказалась примерно в такой же ситуации, как ты: мне нужно было выбрать, и я приняла решение, о котором по большому счёту ни разу не пожалела. Мелкие раздоры и ссоры неизбежны, но в остальном…

– Ты простила его за то, что он сразу не сказал, что связан с криминалом?

– Да, – просто ответила Нэнси, – может быть, я не права, но я выбрала человека, который ради семьи готов на всё. Кайл поклялся здоровьем наших сыновей, что на его руках нет крови. Ни в прямом, ни в переносном значении, а с остальным я смогла примириться. Кайл – один из крупнейших экспертов, Алекс пошёл по его стопам и в чём‑то даже превзошёл его. Мы много лет жили в Южной Африке, там Кайл и научил мальчиков разбираться в драгоценных камнях.

– Мальчиков? Алекс упоминал, что у него есть младший брат Уильям, но он крайне редкого вспоминает его. Почему?

Нэнси тяжело вздохнула и посмотрела на меня, словно решая, говорить или нет.

– Уильям большую часть времени проводит в своём имении неподалёку от Кейптауна, у него там бизнес. Он владеет акциями нескольких алмазодобывающих шахт. Алекс или Кайл часто летают к нему, если возникает необходимость оценить тот или иной камень. Уилл не любит Европу, ему в Африке комфортнее. К тому же… ему тут были бы не слишком рады. Точнее, рады, но не все.

– Он в розыске? – решила я проявить чудеса сообразительности.

– Скажем так: у полиции к нему есть ряд вопросов, на которые он не готов ответить, – проговорила Нэнси, – поэтому он старается не приезжать, чтобы не портить репутацию старшего брата. Что же касается Алекса и его секретов… Тебе и только тебе решать, Мэгги, насколько ты готова принять его таким, какой он есть. Заранее согласиться с тем, что у него всегда будут от тебя тайны, касающиеся деловой части его жизни, но не потому что он хочет тебя обмануть, а потому что хочет защитить. Принять тот факт, что далеко не всех его знакомых и приятелей можно пригласить в гости на Рождество. Но при этом твёрдо знать, что семья для него всегда будет на первом месте, несмотря ни на что. Знаешь, я долго опасалась, что сердце Алекса так и останется холодным: он с юности всегда был крайне рассудочным и прагматичным. Но я смотрю на то, каким он становится рядом с тобой, и понимаю, что ты сотворила чудо. Он научился улыбаться, радоваться мелочам, заботиться о ком‑то кроме себя.

– Зачем на самом деле вы с Кайлом приехали в Блайзбери? – тихо спросила я, глядя на Нэнси.

– Познакомиться с тобой и взглянуть на племянницу Кевина Стюарта, – помолчав, ответила Нэнси, – тогда мы ещё не знали, что это одна и та же девушка, честное слово, Мэгги! Во всяком случае, я точно не знала. За Кайла не поручусь, но мне кажется, что это и для него стало сюрпризом.

– Кайл знал про карту?

– Да, – не стала отрицать Нэнси, – но его интерес, скорее, умозрительный. Ему не нужно то, что спрятал Кевин, как ты можешь догадаться, мы достаточно состоятельные люди. Но его интерес коллекционера и человека, беззаветно любящего хорошие камни, достаточно велик. Он принял тебя в семью, Мэгги, а для такого человека, как Кайл Гилмер, это не пустые слова. Теперь он будет защищать тебя от проблем так же, как защищал бы меня или кого‑то из мальчиков.

– Алекс сказал, что напишет официальный отказ от всего, что завещал мне дядя Кевин и что может быть найдено ещё, – сказала я, – как ты думаешь, мне согласиться?

– Конечно, – не раздумывая, ответила Нэнси, – так всем будет спокойнее, и прежде всего Алексу, которому не нужно будет постоянно доказывать, что он любит именно тебя, а не твои деньги.

– Любит? – я почему‑то смутилась.

– Очень, – улыбнулась Нэнси, – уж я‑то своего сына знаю, дорогая. И очень надеюсь, что и ты сможешь полюбить его.

– Я не знаю, что чувствую, – призналась я, – мне плохо без него, я за него волнуюсь, переживаю, но я не знаю, как понять – любовь ли это. Я… очень боюсь снова ошибиться.

Надо отдать должное Нэнси, она сделала вид, что не услышала слова «снова», и мне не пришлось ничего придумывать. Не рассказывать же ей историю моего появления в Блайзбери. Эта тайна останется со мной и только со мной.

– Не торопись, детка, – Нэнси обняла меня, – судьба мудра и порой лучше нас знает, что и как нужно сделать. Давай положимся на неё.

– Хорошо, – я вдруг поняла, что приняла решение, и чуть не застонала от облегчения, – спасибо тебе, Нэнси! Ты просто не представляешь, как много сделала для меня…

– Вот и замечательно, – она подмигнула мне и посмотрела на стол, – а теперь давай вернёмся к пирогу и покажем всем, что такое настоящее тыквенное чудо!