Текст книги "Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Александра Шервинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 49 страниц)

– Чёрт побери этот ваш блайзберский консерватизм с его идиотскими правилами, – с трудом оторвавшись от меня, прошептал Алекс, тяжело дыша, – Мэгги, я не выдержу до Рождества, честно! Давай ты меня пожалеешь, а?

– Выдержишь, я в тебя верю, – засмеялась я, – а теперь иди, я и правда еле на ногах держусь.

– Я точно не соблазню тебя расслабляющим массажем или ещё чем‑нибудь столь же привлекательным? – без особой надежды уточнил мистер Гилмер, вздохнув, открыл дверь и шагнул на крыльцо, которое внезапно оказалось мокрым.

– Дождь, – озвучил Алекс очевидный факт, – Мэгги, у тебя в хозяйстве найдётся лишний зонт?

– Посмотри возле двери в стойке, там было несколько штук, – отозвалась я, ошеломлённая очередной догадкой, – среди них, кажется, был мужской.

– О, нашёл, спасибо, – мистер Гилмер продемонстрировал мне не очень новый, но на вид крепкий зонт. Пройдусь… Уже и не помню, когда я в последний раз гулял под дождём. Наверное, лет десять назад, а может, и больше…

– Алекс, – негромко окликнула я его, – ты работаешь под прикрытием, да? Ты полицейский из специального отдела и в Блайзбери прибыл в поисках какого‑нибудь нарушителя закона?

Мистер Гилмер повернулся ко мне, наверное, чуть медленнее, чем это сделал бы человек, удивлённый услышанным, и мягко улыбнулся.

– Мэгги, видимо, я был совершенно прав, когда говорил, что ты сегодня слишком устала, – он покачал головой, – это надо же такое придумать!

– Так да или нет?!

– Дорогая, отдыхай, – Алекс подошёл и снова нежно поцеловал меня, – и не забивай свою прелестную головку такими странными предположениями, хорошо? Полицейские не занимаются серьёзным бизнесом, им просто некогда. Так что секретный агент из меня получился бы так себе, я бы сказал, некондиционный. И ещё… знаешь, Мэгги, почему я до сих пор не сказал тебе тех главных слов, которые ждёт от своего мужчины любая женщина?

– Почему?

– Потому что я хочу в ответ услышать «и я тебя тоже», а пока ты не перестанешь подозревать меня во всех смертных грехах, мне это не светит.

Сказав это, он подмигнул мне, раскрыл зонт и бодро зашагал в сторону центра.

Глава 10

«Ты если чё конкретно предложить хочешь,

так говори, а ежели так языком чешешь,

то слазь с бочки, не дури людям головы!»

© «Алёша Попович и Тугарин Змей»

Я была практически уверена, что не смогу заснуть, так как от такого количества событий просто голова шла кругом. Но, к собственному глубочайшему изумлению, отключилась, как только голова коснулась подушки, а может, даже раньше, и открыла глаза только утром, когда солнце уже было достаточно высоко. Полежав немного, я подняла руку и задумчиво посмотрела на кольцо, которое бодро сверкало и, в отличие от меня, явно не усложняло себе существование никакими проблемами. Хорошо, наверное, быть кольцом: все тебя любят, никому от тебя ничего не надо, все просто любуются и всё.

Через пару минут, осознав, насколько бредовыми были мои мысли, я выбралась из‑под одеяла и прошлёпала в ванную. Зеркало послушно отразило мою встрёпанную сонную персону и намекнуло, что неплохо бы привести себя хотя бы в относительный порядок.

– Я начала разговаривать с предметами, – пожаловалась я непонятно кому, – так‑то ничего страшного, наверное, но симптом тревожный. Ещё немного, и они начнут мне отвечать…

После умывания и чашки кофе я наконец‑то снова смогла мыслить адекватно и несколько раз прокрутила про себя вчерашний разговор с Алексом, точнее, его финальную часть. Вот правильно говорит народная мудрость: никогда не задавай вопроса, если не готова услышать любой ответ. Ну спросила я… и что дальше? Алекс с завидным самообладанием просто проигнорировал вопрос, так и не сказав ни «да», ни «нет». Впрочем, иногда отсутствие ответа – это тоже своего рода ответ. То, что мой жених что‑то скрывает, теперь не вызывает вообще никаких сомнений. Но что‑то подсказывает мне, что пока он сам не захочет сказать правду, я могу хоть наизнанку вывернуться – всё равно ничего не узнаю.

Можно, конечно, пойти на принцип и пригрозить расторжением помолвки, но кому от этого станет хуже? Сейчас мне с поддержкой в лице Алекса намного спокойнее, себе‑то можно не врать. Ну да, эгоистично, но, как говорится, не мы такие – жизнь такая.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, тем более что уже имеющихся – более чем достаточно. Несмотря на слова Джастина о том, что письмо – это просто чья‑то глупая шутка, мне было не по себе. И очень хотелось знать, что выяснили мужчины по этому поводу. Ради такого дела я даже готова была потерпеть их в очередной раз на своей кухне, хотя у меня действительно начинало складываться впечатление, что они у себя дома бывают реже, чем у меня.

Первым, как и следовало ожидать, появился Алекс, притащивший два здоровенных пакета с выпечкой от тётушка Салли. Судя по всему, она получила в лице мистера Гилмера верного почитателя своих кулинарных талантов.

– Я предложил тётушке Салли интересный вариант, – начал рассказывать Алекс, пока я раскладывала невероятно ароматную выпечку на больших тарелках, – как думаешь, она в итоге согласится? Если тебе интересно, я коротко опишу свою идею.

– Конечно, интересно, зачем ты спрашиваешь?

Я понимала, что таким образом он хочет подчеркнуть, что видит во мне девушку, способную не только вести домашнее хозяйство, но и оценить бизнес‑проект. Кроме того, общие интересы и дела здорово сближают, это тоже ни для кого не секрет.

– Я хочу организовать в будущем центре помимо торговых отделов несколько точек, в которых людям будет комфортно общаться, совмещая решение каких‑то вопросов с приятным времяпрепровождением. Например, там можно будет купить газету или журнал, прочитать и параллельно выпить чашку кофе или съесть что‑нибудь вкусное, например, вот такой восхитительный скон. И я предложил тётушке Салли открыть там вторую кондитерскую, с сохранением названия, официальным договором и так далее. По поводу арендной платы договоримся, это всегда обсуждается. Для меня это возможность привлечь дополнительных покупателей, а для неё это возможность показать свою продукцию жителям правого берега, которые нечасто забредают сюда.

– И что она тебе ответила?

– Что подумает и, возможно, эту кондитерскую отдаст дочери, а туда отправится сама, или наоборот, поручит дочери завоёвывать любовь новых покупателей.

– Это действительно очень интересная мысль, Алекс, – подумав, одобрила я, – ходить по магазинам порой так утомительно, а если будет возможность в перерывах между покупками не идти никуда специально, а перекусить прямо там, это многим понравится, я уверена.

– В Лондоне такое есть почти во всех торговых центрах, а вот в провинции я почему‑то этого не встречал. И я не исключение: в моих двух лондонских центрах есть кафе, в Манчестере тоже, а вот в Хоуптоне уже нет, хотя я и сам не понимаю – почему.

Алекс продолжал говорить, а я вдруг подумала, что мне очень нравится вот так вот сидеть с ним на кухне и обсуждать перспективы развития его бизнеса. Было в этом что‑то такое, что напомнило мне мою прошлую жизнь и те времена, когда всё ещё было хорошо, и мы точно так же делились друг с другом планами, идеями и надеждами. От этих воспоминаний защипало глаза, а в горле возник комок, который я с трудом проглотила.

– Мэгги, всё в порядке?

Встревоженный голос Алекса донёсся словно откуда‑то издалека, и я, тряхнув головой, заставила себя вернуться в день сегодняшний.

– Да, извини, просто накатило, – улыбнулась я, искренне надеясь на то, что выглядело это достаточно убедительно. – Иногда вдруг вспоминаю родителей, дядю Кевина… А твои родители живы?

Неожиданно я поняла, что почти ничего не знаю о своём женихе: ни о его семье, ни об увлечениях, ни о прошлом… Да уж, Маргоша, это ты молодец! Обручиться с мужчиной, о котором ничегошеньки не знаешь – это суметь надо!

– Да, мои родители, к счастью, живы и наслаждаются жизнью в Борнмуте, – спокойно ответил Алекс, а я почему‑то удивилась. Мне казалось, что он сейчас скажет, что их давно нет в живых, чтобы избежать лишних вопросов. – Они, кстати, в курсе нашей помолвки, я им звонил, но приглашать не стал, пообещав, что мы непременно к ним приедем. Они очень рады, заранее от тебя в восторге и мечтают поскорее с тобой познакомиться, дорогая. Как ты смотришь на то, чтобы после осенней ярмарки съездить к ним на недельку? Мы могли бы на поезде добраться до Лондона, а там всего часа три на машине.

– Да, конечно, – я улыбнулась, – я тоже очень буду рада с ними познакомиться. А у тебя есть ещё родственники?

– Да, – в голосе Алекса послышались по‑настоящему тёплые нотки, – у меня есть младший брат Уильям и куча всяких дядюшек, тётушек и прочих родичей. Со временем ты непременно со всеми познакомишься. Хотя скажу честно: иногда мне кажется, что их как‑то слишком много!

– Ну, так как у меня никого нет, то, если разделить количество твоих родственников на двоих, получится в самый раз, – засмеялась я.

Продолжить нам не дал стук в дверь, но ледяной ком, мешавший мне всё это время, стал чуть меньше.

– Что ты узнал по поводу письма, Гилмер? – отвалившись от стола и сыто отдуваясь, спросил Джастин примерно через полчаса. – Удалось заглянуть на почту?

– Конечно, – Алекс задумчиво посмотрел на коробку с печеньем, но в итоге решил воздержаться, – я сказал, что давно жду заказное письмо из Лондона, но оно всё никак не приходит. Мне посоветовали обратиться к сотруднику, который занимается вопросами писем, заказных в том числе, и милейший мистер Лайн подробно рассказал мне, что происходит с письмами, предназначенными для отправки в Блайзбери, Брафордшир или Меймерд. Оказывается, ничего удивительного в том, что письмо пришло без штампа, нет, как бы странно это ни звучало. У них там стоит большая коробка, куда складывают письма, вынутые из всех почтовых ящиков, он их сортирует по месту отправки и, соответственно, раскладывает ещё по нескольким коробкам, уже поменьше размером. Туда же отправляются заказные письма, на них ставится штамп «заказное».

– И где стоят эти коробки? – уточнил помрачневший Джастин.

– Правильно мыслишь, – кивнул Алекс, – они стоят у мистера Лайна на столе, там же находится подставка со штампами.

– То есть любой человек мог войти, отыскать стол мистера Лайна, поставить штамп на свой конверт и положить его в нужную коробку, так, что ли? – искренне удивился Саймон.

– Ну, не совсем так уж просто, – возразил ему Алекс. – Для этого нужно было как‑то отвлечь мистера Лайна, чтобы он отлучился хотя бы на пять минут.

– И кто его отвлёк в четверг? – Джастин соображал быстрее нас всех, во всяком случае, точно быстрее меня.

– Именно, – одобрительно взглянул на него Алекс, – мистер Лайн не сразу, но вспомнил, что действительно отлучался в четверг минут на десять, не больше. Ему срочно позвонили из лондонского офиса и сообщили, что его ждёт внеплановая переаттестация. Телефон находится не в общем зале, а в соседней комнате отдыха, поэтому ему пришлось отойти. Но посетителей не было, да и стоит его стол не на самом видном месте.

– А кто позвал его к телефону?

– Девушка, которая как раз уходила на обеденный перерыв, они там это делают по очереди.

– То есть на какое‑то время из сотрудников в зале никого не было. Господи, край непуганых… почтальонов, честное слово! Ладно здесь, в Блайзбери, но в Хоуптоне‑то должен быть порядок! – схватился за голову Саймон.

– Но для этого нужно было всё спланировать, продумать и просчитать, – высказала свои соображения я, – то есть это осознанная акция, а не сиюминутный порыв.

– Ну, это и так было понятно, – удивлённо посмотрел на меня Джастин, – Мэгги, ты казалась мне более сообразительной. Сама подумай: надо же было вырезать буквы, наклеить, поехать в Хоуптон, продумать, как и когда отвлечь мистера Лайна… Это хорошо спланированная и качественно выполненная акция, в которой задействованы как минимум двое.

– Вам не кажется, что это слишком сложно? Не получилось бы так, что мы сейчас сами напридумываем всякого, чего и близко не было, – задумчиво посмотрел на нас Алекс. – Сейчас вот вам проговаривал и понял, что с подсовыванием письма в Хоуптоне много риска и скользких моментов, слишком длинная цепочка. Дилетантам такое не провернуть. А что говорит Эд?

– Ничего существенного, – тут же откликнулся Саймон, – он забирает письма, как и остальную корреспонденцию, в почтовом отделении у своего отца, мистера Невилла. Тот получает их от хоуптонского курьера, сортирует и складывает на столе, откуда их потом забирает Эд. Специально за ними никто не присматривает, потому как на фиг они кому нужны. В тот день Эд, конечно, удивился, что на заказном письме нет штампов, но решил, что это не принципиально и не стал ничего у отца спрашивать, только прихватил тетрадь, где адресаты расписываются в получении. На мой вопрос, мог ли кто‑нибудь просто зайти в почтовое отделение здесь, в Блайзбери, и потихоньку положить конверт в стопку с письмами, он ответил, что запросто.

– Нужно попробовать ненавязчиво узнать у мистера Невилла, не происходило ли в четверг чего‑нибудь странного, – негромко проговорил Джастин, – а пока попробую подвести итог. Вариантов у нас два. Первый: если письмо подсунули в Хоуптоне, то мы имеем дело не с дилетантами, как я утверждал, а с профессионалами. Второй: если конверт подложили в Блайзбери, то тогда это, скорее всего, кто‑то из своих, так сказать.

– Мне больше нравится второй вариант, – тут же сказала я, – не надо мне тут профессионалов с угрозами.

– Второй вариант для всех предпочтительнее, – согласился Алекс, – но и совсем сбрасывать со счетов Хоуптон не следует. Сделаем так: постараемся выяснить у мистера Невилла насчёт странных событий или необычных посетителей. Если тут ничего не обнаружим, то всерьёз займёмся хоуптонским вариантом.

– Так и поступим, – согласился с ним Джастин, а Саймон просто кивнул.

– Ты договорился насчёт объявления о волонтёрах? – вдруг вспомнила я и повернулась к нашему журналисту. – И мы ещё хотели список организационного комитета опубликовать.

– Да, мистер Рейклинг предсказуемо согласился и велел впредь его по подобным пустякам не беспокоить, – фыркнул Саймон, – так что всё будет. И что‑то подсказывает мне, Мэгги, что уже в понедельник к тебе начнут приходить будущие волонтёры, так что я на твоём месте заранее озаботился бы списком того, что ты готова им поручить.

– Хорошо, Саймон, – я понимала, что он прав, но голова уже начинала раскалываться от всего, что я старательно пыталась в неё запихать. – Я сделаю, как ты говоришь.

– Тогда я пошёл, у меня в планах визит в старику Барбиджу, тем более что я ему обещал, – приятель выбрался из‑за стола, – знаешь, Мэгги, это очень хорошо, что ты поехала тогда на три недели в Хоуптон и что Дик Саммерс пытался тебя убить. Если бы не это, нам было бы ужасно скучно жить, но благодаря тебе и твоей способности притягивать к себе всё странное и интересное, теперь в Блайзбери стало вполне себе неплохо!

Глава 11

«Как советовать, так все чатлане, а как работать…»

© «Кин‑дза‑дза»

Понедельничный выпуск «Блайзберских кумушек», по словам мистера Липмана, был раскуплен жителями левого берега ещё до того, как он успел выложить газету на прилавок. Ещё бы! На первой странице красовались два больших объявления: одно представляло собой список тех, кто вошёл в организационный комитет литературного карнавала, второе – призыв к будущим волонтёрам. А на следующей странице разместилась большая статья с фотографиями, рассказывающая всем желающим о «помолвке года».

Как ни странно, на фотографиях я получилась очень даже неплохо. Не знаю, то ли Салли действительно оказалась талантливым фотографом, то ли Мэгги, в отличие от Маргоши, была девушкой фотогеничной. В любом случае, результат впечатлял: Алекс выглядел воплощением брутальной элегантности, а я выглядела на удивление изящной и какой‑то невесомой. В общем, снимками я осталась довольна, в отличие от статьи.

Саймон явно перестарался, рассказывая о том, как наши с Алексом лица светились от счастья, а присутствующие в «Долли» жители Блайзбери просто рыдали от умиления. Особенно «обрадовало» обещание репортёра непременно рассказать читателям о свадьбе, которая обязательно рано или поздно произойдёт. С другой стороны, я что, много понимаю в местной журналистике? Может, так надо, и Саймон просто написал в соответствии с канонами и законами жанра?

Зато объявление для волонтёров, как по мне, так было просто идеальным! В нём говорилось о том, что любой житель Блайзбери может внести свой вклад в организацию карнавала и, как говорится, оставить свой небольшой след в истории. Каждый, кто чувствует в себе силы и желание помочь, может обратиться к мисс Маргарет Стюарт, председателю организационного комитета, и ознакомиться с направлениями, в которых нужна помощь. Подходить можно в библиотеку в будний день с пяти до шести вечера. Волонтёрам обещали – помимо большого человеческого спасибо – грамоту, особо отличившимся – небольшие памятные мелочи, ну и, естественно, упоминание в газете. Саймон сообщал, что он лично будет следить за тем, кто и какую помощь окажет, и составит свой персональный рейтинг.

Алекс, как и собирался, сегодня утром убыл в Хоуптон, а оттуда дневным поездом планировал отправиться в Лондон. Он клятвенно пообещал вернуться самое позднее в следующий вторник и тогда уже посвятить всё своё время мне: помочь с карнавалом, постараться выяснить всё же, кто отправил мне это странное письмо, ну и так… по мелочи. Пообещав, что будет по‑прежнему созваниваться со мной около десяти вечера, Алекс загрузился в машину, не забыв нежно поцеловать меня. Я помахала мистеру Гилмеру ручкой и занялась наконец‑то делами.

Джастин, воспользовавшись оказией, отправился в Хоуптон вместе с Алексом, хотя совещание, на котором он должен собирался присутствовать вместо старшего констебля Коннорса, было только во вторник. Но наш сержант разумно решил, что он лучше поедет в понедельник с Гилмером на роскошной машине, чем во вторник на стареньком автобусе.

В общем, все были заняты делом…

Посмотрев в очередной раз на календарь и осознав, что до карнавала осталось всего пять недель, я взяла несколько листов бумаги и засела за понедельный список дел. Больше всего их, конечно же, пришлось на последнюю неделю, но и остальные тоже обещали такую весёлую жизнь, что просто ужас!

И ведь при этом никто не отменял мою обычную работу: выдавать книги, заполнять карточки и подшивать прессу, вести весь положенный документооборот.

К тому же общественность, к которой даже Алекс теперь относился с определённым уважением, жаждала подробностей.

Первой, разумеется, явилась миссис Чапмен под предлогом поиска книги, название которой она забыла, но зато точно помнила, что там шла речь о какой‑то девушке, удачно вышедшей замуж на богача и потом жутко в нём разочаровавшейся.

– Ты наверняка читала эту книгу, Мэгги, – убеждала меня миссис Фиона, пристально всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь отыскать там признаки уже посетившего меня разочарования. – Она такая толстая, в синем переплёте, кажется.

– Может быть, вы вспомните хотя бы часть названия? – вежливо уточняла я, прекрасно понимая, что никакая книга миссис Фионе не нужна. – Или имя какого‑нибудь героя? Мне так будет легче вам помочь.

– Ах, дорогая моя, если бы я помнила, я непременно сказала бы тебе! Кстати, Мэгги, а когда ты собираешься вскрыть коробку с голосованием за жюри? Это ответственная работа, к ней нужно успеть подготовиться, ты же понимаешь, правда?

Судя по словам миссис Чапмен, она даже не сомневалась, что не только войдёт в жюри, но и, скорее всего, станет его председателем. Я, правда, в этом сильно сомневалась, так как миссис Фиона не пользовалась особой любовью жителей Блайзбери, потому как сплетни, до которых она была большой охотницей, не всегда были безобидными. Уверена, нашлось бы как минимум пять человек, которые с удовольствием прикопали бы разговорчивую аптекаршу где‑нибудь в безлюдном месте. Дядя Кевин, кстати, тоже терпеть её не мог. И у него, я полагаю, были для этого веские основания.

– За две недели до карнавала, то есть первого августа, – ответила я, мило улыбаясь, – об этом было сказано во всех объявлениях, миссис Фиона.

– То есть ещё через три недели? – возмутилась она. – Но, дорогая, как же быть тому, кто рассчитывает попасть в жюри и поэтому не готовит костюм? А вдруг он, – аптекарша явно имела в виду не себя, в своём успехе она даже не сомневалась, – не попадёт, но и костюм приготовить не успеет?

– Я затрудняюсь с ответом, миссис Чапмен, – я пожала плечами, – но мне кажется, что если человек хочет участвовать в карнавале, он в любом случае готовит костюм. А если он вдруг попадёт в жюри, он может принять участие в шествии и чтении отрывков вне конкурса, просто чтобы получить удовольствие самому и порадовать зрителей.

– Хм, любопытная мысль, – миссис Фиона одобрительно взглянула на меня, – очень здравая и необычная. А ты тоже будешь участвовать, Мэгги?

– Разумеется, – я улыбнулась как можно беззаботнее, – это же была моя идея, так что я с удовольствием приму участие, но, как организатор, естественно, вне конкурса.

– А твой жених?

– Конечно, – уверенно сказала я, даже не представляя пока, как буду уговаривать Алекса принять участие в карнавале, – он же такой же житель Блайзбери, как и мы с вами, миссис Фиона.

– Ах, Мэгги, мистер Гилмер – это очень удачная партия!

Миссис Чапмен наконец‑то перешла к тому вопросу, ради которого, собственно, и явилась в библиотеку, и мне следовало быть очень осторожной и осмотрительной, чтобы не подставить ни себя, ни Алекса.

– Он замечательный человек, – согласилась я, лихорадочно придумывая предлог, под которым могла бы спровадить любопытную аптекаршу. И Джастин, как на зло, уехал: это у него есть манера всегда появляться в нужный момент.

– Да, дорогая, и красив, и успешен, и богат – всё при нём! Но всё произошло так быстро! Мы все были уверены, что ты решила дать шанс Дику Саммерсу, но оказалось, что он только прикидывался влюблённым! Это, наверное, так неприятно – узнать, что мужчина лишь изображал чувства!

– Наверное, миссис Фиона, – согласилась я, – но так как я принимала ухаживания мистера Саммерса только для того, чтобы не обижать его, то никакой трагедии со мной не произошло, могу вам сказать совершенно точно.

– Но как же ты так быстро ответила на предложение мистера Гилмера?! Вы ведь даже не общались раньше!

– Мистер Гилмер умеет быть очень настойчивым и обходительным, – «доверительно» сообщила я и слегка смущённо улыбнулась, – к тому же одинокой девушке порой так сложно в этом мире, понимаете, миссис Фиона? Когда рядом есть надёжное мужское плечо, всё становится гораздо проще.

– Это, конечно, так, тут не поспоришь, – вынуждена была согласиться аптекарша, – но поговаривали, что он собирался сделать предложение дочери мэра, Лили Флеминг…

– Мне кажется, об этом вам лучше спросить самого мистера Гилмера, – невозмутимо сказала я, – он сможет дать вам более чёткий ответ.

Видимо, миссис Чапмен, как и я, прекрасно представляла, что именно ответит ей Алекс, поэтому она недовольно поджала губы и стала лихорадочно думать, о чём бы меня ещё спросить. Но тут, на моё счастье, в библиотеку вошли две девушки, одну из которых я знала: она работала в парикмахерской неподалёку от здания администрации. Вторую я пару раз видела, но кто она – была не в курсе.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

Я с улыбкой повернулась к девушкам, готовая помочь им в чём угодно, лишь бы они избавили меня от миссис Чапмен. Так как расспрашивать меня дальше в присутствии посторонних было бы уже совсем верхом неприличия, то главная сплетница Блайзбери была вынуждена попрощаться и покинуть библиотеку.

– Уф, – невольно выдохнула я, когда за миссис Фионой закрылась дверь, – неужели?

Девушки переглянулись и синхронно фыркнули.

– Когда она приближается, моя хозяйка, мисс Харпер, прячется в своём кабинете, – доверительно сообщила мне одна из посетительниц, – а мы с Энни кидаем монетку, кому оставаться в зале. Кто проиграл – тот и остаётся.

– Так чем я могу помочь? – повторила я вопрос, доброжелательно глядя на девушек. – Вы за книгой, журналом или по какому‑то вопросу?

– Видите ли, мисс Стюарт, – начала одна из них, но я её остановила.

– Просто Мэгги, ладно?

– Хорошо, – радостно улыбнулась она, – я Линда, парикмахер из салона мисс Харпер, а это Кейт, она работает медсестрой в клинике. Мы прочитали, что по вопросам волонтёрства надо приходить вечером, но у нас обеих вторая смена, и мы как раз были неподалёку… Может быть, ты могла бы поговорить с нами сейчас? Но если нет, мы придём в другой день, ничего страшного!

– Конечно, – я махнула рукой, – время мы указали, чтобы мне было проще успевать с остальной работой, но на сегодня я уже все срочные дела закончила, так что спокойно можем поговорить. Вы хотите стать волонтёрами?

– Да, – девушки дружно кивнули, – сейчас лето, мы заняты немного меньше, к тому же в конкурсах мы участвовать не собирались. А вот помочь можем, если для нас найдётся работа.

– Ещё бы она не нашлась, – вздохнула я, – тут человек на тридцать, если не больше… Может быть, у вас есть какие‑нибудь пожелания?

– Особых нет, – они переглянулись, – но было бы здорово, если бы мы могли работать вместе. Мы с детства дружим и привыкли всё делить на двоих.

– Вообще без проблем, – я вытащила лист со списком направлений для волонтёров, который закончила как раз сегодня утром, – ну вот смотрите… Охрану, безопасность и тяжёлый физический труд сразу убираем, туда нужны мужчины. Остаются: продавцы, распорядители, цветочники, уборщицы, курьеры…

– А что значит – распорядители? – спросила Кейт.

– Это такие люди, к которым любой сможет обратиться с вопросом по празднику. Например, где можно перекусить или выпить кофе, куда выбросить мусор, где найти кого‑то из организаторов, где получить медицинскую помощь, где переодеться, куда повесить костюм, чтобы он не помялся и не пропал, как пройти к тому или иному месту. То есть спросить могут обо всём, о чём угодно. И таких распорядителей нужно будет достаточно много, человек восемь, не меньше.

– Пожалуй, с этим мы бы справились, – переглянулись подруги, – нам же предоставят всю нужную информацию?

– Да, к тому же, если получится, мы сделаем листовки с указателями, но я не уверена, что у нас на это хватит времени и сил, – призналась я, – пока приходится хвататься за миллион дел одновременно, и если бы не сержант Холмс и мистер Миллз, я вообще пропала бы.

– Так может, тебе ещё в чём‑то помочь? – с сочувствием посмотрели на меня девушки. – Если что‑то не очень сложное, мы могли бы после работы что‑нибудь делать.

– Правда?!

Я и не подумала отказываться от такого щедрого предложения и, договорившись с подружками о том, что они завтра после работы забегут ко мне, стала с чуть большим оптимизмом смотреть в будущее.

А после пяти люди пошли один за другим. Я даже не предполагала, что в Блайзбери столько отзывчивых жителей. Приходили люди самых разных возрастов: от подростков, которые с удовольствием разобрали «вакансии» курьеров, до весьма немолодых горожан типа мистера и миссис Эллингтон, пожилой супружеской пары, жившей в трёх домах от меня на Вестминстер‑стрит. Они с радостью взяли на себя раздачу номерков участникам. Мы договорились, что поставим им стол и удобные стулья, и они должны будут выдавать номерки всем, кто к ним подойдёт. Мистер Джон будет выдавать номер, написанный на картоне, и булавку, чтобы его можно было закрепить на одежде, а миссис Сара будет записывать фамилию участника и выданный ему номер. Заранее оговорили, что если – особенно в начале – народу будет слишком много, они не станут геройствовать, а просто попросят поддержку.

После того, как ушёл последний доброволец, я выдохнула и, закрыв библиотеку, пешком направилась домой. Но уж лучше бы я осталась на работе…