Текст книги "В лапах страха (СИ)"

Автор книги: Александр Юрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)

– Почему она сама ничего не говорит? – хриплым голосом спросил Григорий Викторович и в последний раз взглянул на Олега. – Боится?

Мальчик отрицательно качнул головой.

– Ей что-то не позволяет открыть правду.

– Идиот! – воскликнула Женя. – Ну кто тебя просил?! Это твоё, что ли, дело? Чего ты, вообще, тогда с цветами припёрся?! Ухажёр хренов! Пожалеть опять хотел? Урод моральный!

Девочка отпихнула прочь опешившего Севу и побежала, звонко цокая каблучками по мокрому асфальту.

Григорий Викторович молча наблюдал за её крохотной фигуркой, искаженной вращающейся пеленой тумана, и не мог понять, что такое происходит... Окружающее пространство вдруг вспыхнуло ярким светом. В глазах зарябило, а над пустынным двором что-то дико взревело, будто из земных недр лез сам сатана со всей своей злобной сворой.

Откуда-то со стороны свалки налетел нечеловеческий визг, который стремительно возрос, обдав Григория Викторовича запахом выхлопа и жжёной резины. Свет немного поубавился, а вокруг началась хаотичная свистопляска вращающихся теней, линий, клякс, завихрений – словно где-то поблизости бушевал разноцветный торнадо. Казалось, что сама реальность с чем-то упорно борется, не желая уступать занятых позиций. Борется насмерть, так как исходом битвы непременно станет жизнь. Однако отчаянное сопротивление на деле не чинило особого вреда тому, что так упорно рвалось из неизвестности. Более того, это нечто настырно продвигалось вперёд, всё тщательнее навязывая окружающему пространству собственные правила. Реальность завизжала, словно укушенная хищником дичь, затем хлопнула, наподобие лопнувшего воздушного шарика, и стремительно понеслась прочь, изредка оглядываясь на застывших в нерешительности людей красными от негодования зрачками.

От прежнего мира остался лишь ночной антропогенный ландшафт, подёрнутый зыбкой пеленой тумана.

Свет окончательно померк, а Григорий Викторович долго ещё смотрел на крохотный бугорок, оставшийся от убегавшей девочки, не в силах поверить в реальность произошедшего.

– Ах ты, сука! – заорал пришедший в себя Сева. – Он её сбил! – Парень на полусогнутых подбежал к тому месту, где распласталось Женино тело и схватился трясущимися пальцами за собственный подбородок, не зная, что делать.

Олег вскинул голову; ноги решительно проседали, так и норовя опрокинуть наземь. Мальчик кое-как двинулся с места, однако икры задервенели уже настолько, что он сам не заметил, как очутился на коленях.

– Номер запомнил? – Григорий Викторович подбежал к не находящему себе места Севе и склонился над телом девочки. – Жива?!

Женя открыла блестящие от слёз глаза, неуверенно кивнула.

– К маме... хочу, – с трудом прохрипела она, и тут же захлебнулась потоками крови, хлынувшими из горла.

– Нет... – прошептал одними губами Григорий Викторович, распахивая на девочке куртку. – Не нужно так.

– Ты чё такое творишь?! – заорал Сева срывающимся голосом и попытался оттолкнуть следака от хрипящей подруги. – Я те щас руки переломаю! А ну отошёл от неё, паскуда!

– Убери его, – Григорий Викторович посмотрел на молчаливого Кирьяна; парень тут же отпустил дрожащую Лизу, двинулся к Севе.

– Что с ней?.. Она умрёт?.. Что с ней?.. Она умрёт?.. – без выражения и без устали шептала Лиза, скача безумным взором по заторможенным фигурам друзей. – Почему вы все молчите? Что с ней? Она...

– Успокойся, – холодно приказал Кирьян, хватая Севу за руку.

– Ты чего, заодно с ним?! – заорал Сева и попытался двинуть другу в нос.

Кирьян ловко увернулся, словно знал все приёмы приятеля, и принялся молча крутить того в бараний рог.

– Я тя щас урою! Слышишь?! Пусти, я сказал!

Кирьян так же молча обнял друга, прижав руки вдоль тела, чем практически свёл на нет какое-либо сопротивление.

– Сева, успокойся. Щас пургу гонишь!

Но Сева, такое ощущение, потерял всякую способность здраво мыслить и по-прежнему не прекращал попыток высвободиться из объятий друга.

– Номер запомнил? Марку хотя бы? – снова спросил Григорий Викторович, попутно пытаясь определить состояние бьющейся в конвульсиях девочки. – И в скорую звоните, у кого телефон есть! Ну, живо, ребятки! А то потеряем!

Кирьян оттащил Севу подальше от распростёртой на асфальте Жени и отпихнул в сторону.

– Хорош тупить! Чё за «тачка» была?

– Я те щас её покажу, – зашипел Сева, вновь бросаясь с кулаками на друга.

Кирьян припал на левое колено и смачно саданул ничего не соображающего приятеля ребром ладони по кадыку. Сева оступился, словно попал в воздушную яму. Схватился обеими руками за шею, в попытке унять нестерпимую боль, но тут же захлебнулся надсадным кашлем и рухнул как подкошенный.

– Ребята, вы чего?.. – шептала ошарашенная Лиза. – Что с Женей?

– На фига ты ему по горлу? – спросил пришедший в себя Олег. – Он же теперь сказать ничего не сможет.

– А он и так не мог, – Кирьян сплюнул, потирая ушибленную кисть. – Пускай остынет лучше. Психопат.

Олег только махнул рукой, решительно вернулся к Жене и следаку.

– Что с ней?

– Рёбра переломаны, – ответил Григорий Викторович, почёсывая подбородок. – Вот суки! – Он глянул на трясущегося Олега. – Телефон есть, сынок?

Олег нервно кивнул.

– Звони ноль три.

Олег снова кивнул, принялся спешно рыться в карманах куртки.

Женя переборола дурноту и попыталась подняться.

Григорий Викторович пытался удержать девочку на месте, но та явно была в шоке и ничего не воспринимала.

– Ну же, лапонька, потерпи немного, – успокаивал он девочку: – Сейчас доктора приедут и к мамке тебя отвезут. Знаешь, как она рада будет! Что всё обошлось. Ну же, милая, успокойся. Просто лежи и смотри на меня. А я буду с тобой разговаривать. И ничего не бойся – мы все тут, рядом, и мы тебя не отпустим. Всё будет хорошо. Ну же... – Григорий Викторович умолкал, но лишь для того, чтобы осмотреть другие повреждения, которых было ну слишком много. Будто сегодняшним вечером тёмные небеса были настроены как никогда решительно – девочка была нужна им позарез, и они не собирались отдавать её просто так!

А Григорий Викторович продолжал успокаивать умирающего ребёнка и дальше, в душе желая, чтобы эти треклятые небеса поскорее раскололись пополам!

– Она ведь выживет?.. – всхлипывала поблизости Лиза. – Почему вы все ничего не говорите?

Григорий Викторович смотрел на Женю и медленно осознавал, что ангелы сегодня и впрямь пребывали совершенно в другом месте – до жизни девочки им не было никакого дела.

«Судя по количеству крови, рёбра проткнули лёгкое... а может и оба. Особенно если учесть, как тяжело девочка дышит, изрыгая кипящую кровь. Плюс переломанные ноги и разбитая голова. Даже если не из-за рассечённых лёгких, то от потери крови. Умрёт. Определённо».

Женя уронила голову на асфальт, с трудом посмотрела на Григория Викторовича.

– К маме!.. – Произошёл спазм, отчего грудная клетка девочки резко сократилась.

В Григория Викторовича полетела пузырящаяся кровь, а глаза Жени мгновенно остекленели.

– Хочу, – прошептали окровавленные губы, и девочка окончательно затихла.

Лиза осела.

«Не выдержала, – пронеслось в голове следака. – Ещё бы – сам на пределе!»

Кирьян бросил отхаркивающего кровь Севу и поспешил к подруге.

Григорий Викторович продолжал склоняться над Женей; он осторожно счищал с её личика густую кровь, одновременно, свободной рукой, стараясь нащупать пульс, которого не было.

– Всё плохо? – хрипло спросил Олег.

Григорий Викторович вздрогнул, резко обернулся.

– До скорой дозвонился?

Олег отрицательно качнул головой, покосился на сжимаемый в пальцах мобильник.

– Сети нет. Наверное, из-за погоды.

Григорий Викторович схватился за голову. Он старательно соображал, что можно ещё предпринять, но сознание лишь надсадно гудело, отдаваясь стальным молотом в районе висков. Мыслей не было, словно и те умчались вслед за реальностью, спасаясь от так внезапно объявившегося кошмара.

– Надо что-то делать, – прошептал Олег, с содроганием смотря на недвижимую одноклассницу. – Она ведь умирает.

Григорий Викторович стиснул зубы.

«Ну почему именно так? Кому это всё нужно?! Или чему...»

К реальности следака вернул жуткий скрип – челюсти буквально свело, а на языке чувствовалась крошка от эмали.

Григорий Викторович резко выдохнул. Вдохнул заново осеннюю промозглость. Повременил, прислушиваясь к тому, как клокочет в груди спрессованный мышцами воздух, с трудом ухватил за хвост промелькнувшую перед самым носом одинокую мысль.

– Беги по квартирам! Наверняка кто-нибудь дома уже!

Олег в очередной раз кивнул.

– А вы?.. Вы ведь ей поможете? Вы же милиционер! Вы должны!

– Я всё сделаю, – кивнул в ответ Григорий Викторович. – Всё что в моих силах. Я тебе обещаю, сынок. Ну, с богом...

Грохнула дверь подъезда.

Где-то поблизости запищала автомобильная сигнализация.

– Батюшки-светы! – причитала на бегу всклокоченная Алла Борисовна. – Ироды – убили! Ребёнка убили! Господи, вы ж подумайте, что такое творится!

– Консьержка! – воскликнул Олег. – У неё в каморке телефон есть!

– Живее! – поторопил Григорий Викторович, продолжая искать пульсирующую жилку на окровавленной шее девочки.

Олег было дёрнулся навстречу консьержке, но тут же застыл в нерешительности.

– Что ещё? – устало спросил Григорий Викторович.

Мальчик склонился рядом с Женей, как-то жутко улыбнулся, после чего вложил в бесчувственные пальцы девочки потрёпанный букет.

– Он ей понравился, – прошептал Олег, с трудом сдерживая слёзы. – Очень.

– Парень! – взорвался Григорий Викторович. – Время!

– Я сделаю, – кивнул Кирьян, отстраняясь от бесчувственной Лизы. – Пускай он лучше тут побудет. Мало ли что...

Олег благодарно кивнул, тут же обхватил руками голову. Затрясся, силясь справиться с чувствами.

Кирьян живо направился навстречу спешащей Алле Борисовне.

– Надо искусственное дыхание делать, – неуверенно пролепетал Олег, растирая по щекам слёзы.

– Нет. Нельзя.

– Но почему?! Она ведь не продержится до приезда скорой! Вы разве сами не видите?

– Парень, у неё все рёбра переломаны. К девочке до прибытия врачей лучше вообще не прикасаться, уж поверь мне.

– Но так ведь нельзя! – Олег уже не сдерживал слёз. – Я... я не могу так! Я не могу сидеть, сложив руки, и смотреть как!.. Как она умирает.

Григорий Викторович помассировал виски.

– Прости, сынок. Но я, правда, не знаю, что ещё можно сделать. Остаётся только молиться.

«Только, вот, кому или чему... Непонятно».

Олег взял одноклассницу за свободную руку.

– Женька... Прости меня. Прости нас всех! Мы больше не будем... смеяться над тобой. Честно. Ну, же... открой глаза.

Сзади на четвереньках подполз Сева, тупо уставился на объект своего недавнего вожделения.

Лиза пришла в себя и наматывала на указательный палец локон мокрых волос.

Начался дождь. Крупные капли стремительно падали вниз, смывая со щёк Жени косметику, кровь, уличную грязь. Они скатывались по распущенным волосам, возвращали блеск посиневшим губам, навечно застывали в широко раскрытых глазах.

Женя незаметно покидала реальный мир, растворяясь в оседающем под натиском дождя тумане. Она ничего не чувствовала и всё крепче сжимала мёртвыми пальцами подаренный букет.

20.

Вячеслав Сергеевич проводил ребят до дверей лифта, после чего снова вернулся в квартиру. Признаться, подобного он не ожидал. Да, девочки уже давно перестали быть сознательными малышками, вроде тех, о которых ещё в своё время писал Николай Носов, но то, что их несмышлёные головки уже на столь ранней стадии будут целиком и полностью заняты взаимоотношениями с взрослыми мальчиками, – как-то не по-детски настораживало. А если приплюсовать сюда ещё и распитие спиртного, а так же то, как они ставят себя по отношению к взрослым – и вовсе шокировало! Хотя, с другой стороны, данность всецело оставалась сопоставимой с нынешним временем и морально-нравственными устоями. Оголтелое поколение «next», – чтоб ему пусто было! – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Оставалось только гадать, куда именно закатится мир, постулируемый рекламными слоганами, пошлыми идеалами и аморфными стереотипами.

Занятый мыслями, Вячеслав Сергеевич машинально свернул на кухню.

Светка как раз заканчивала притирать: она быстро поднялась и, скомкав почерневшее полотенце, брезгливо сунула в мусорное ведро.

Вячеслав Сергеевич присел на табурет, посмотрел на замершую в нерешительности девочку.

– Вы со мной будете разговаривать? – испуганно спросила Светка, не зная, куда деть руки. – Или родителей подождёте?

– Ну, судя по размаху вечеринки, родителей ты с минуту на минуту точно не ждала.

Светка понурила голову.

– Извините.

– Да ничего страшного, – улыбнулся Вячеслав Сергеевич, рассматривая собственные ладони. – В гостиной осталась тара из-под спиртного, не забудь вынести.

Светка покраснела пуще переваренного рака. Сейчас ей хотелось улететь, как никогда раньше, но куда уж там – настала пора сложить крылья и платить по счетам. Хватит всякий раз ускользать от расплаты. Если совесть не в состоянии наставить на путь истинный, так внимай постороннюю волю.

Вячеслав Сергеевич бросил изучать руки, глянул на сгорающую от стыда девочку.

– Ты ведь не пила?

Светка отрицательно мотнула головой.

– Хорошо. Зачем же тогда пускать в квартиру весь этот сброд?

– Они ведь друзья, – Светка открыто посмотрела в глаза учителю – в этом она не сомневалась.

«Ой, а так ли уж и не сомневалась?! Опять ты в принципы, подруга!»

Вячеслав Сергеевич кивнул.

– Друзья – это, конечно, хорошо. Но неужели ты не понимаешь, из-за чего именно они с тобой дружат?

– Я не дура. Я всё понимаю.

– И что же ты сама думаешь по этому поводу?

Светка злобно повела плечом.

– Вы об этом хотели со мной поговорить?!

Вячеслав Сергеевич смутился.

«Действительно, – нехотя заворочалось в голове, – чего это ты такое несёшь? С кем именно дружить – это личное право девочки. Какое ей дело до чужого мнения. Тем более, мнения учителя. Сейчас, вот, замкнется, как они любят это делать, – тогда всё, пиши-пропало!»

– Нет, – сказал вслух Вячеслав Сергеевич. – Прости. Это, конечно, не моё дело, чем ты занимаешься в свободное от учёбы время и с кем водишь дружбу. Но всё равно, согласись, то, что я здесь увидел, не в какие рамки не лезет. К тому же сегодня вечером вы должны были веселиться совершенно в другом месте. Я надеюсь, ты меня понимаешь... Не разгони я так вовремя этот ваш сабантуйчик – прости, не знаю, как выразиться помягче, – ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. А знаешь, кто бы остался крайним, случись что?

Светка пожала плечами:

– А чего бы ТАКОГО могло случиться?

– Светлана, ты ведь сознательная девочка и прекрасно понимаешь, что именно я имею в виду. Дружба с взрослыми мальчиками в твоём возрасте ещё никого до добра не доводила. А если привлечь сюда пустую квартиру, спиртное, а так же, отсутствие всяческого контроля со стороны взрослых, – то сама подумай, во что бы могла перерасти эта ваша, так и быть, вечеринка. А спросили бы, естественно, с меня – потому что не доглядел.

Светка неумело насупилась.

– Может, тогда ошейник сразу наденете?

– Так или иначе, как именно себя вести – решать тебе. Я могу только посоветовать. А вот прислушиваться к моему мнению или нет – это уже твоё личное право, – Вячеслав Сергеевич помолчал. – Пообещай мне только одно: что ничего подобного больше не повторится. Никогда. Ты очень хорошая девушка, и я бы не хотел, чтобы ты наделала непоправимых ошибок уже сейчас. Тем более, пытаясь выделиться в глазах друзей.

Светка неловко кивнула.

– Обещаю.

– Что ж, хорошо. Думаю, с этим мы всё же разобрались, – Вячеслав Сергеевич улыбнулся. – Теперь основное, ради чего я, так сказать, и пришёл. Присядь. Кстати, где твой брат?

– В своей комнате, рисует.

Светка с трудом оторвалась от раковины, перешагнула через любопытного Умку, двинулась к столу, который, в свете последних событий, превратился в некое подобие исповедальни.

Вячеслав Сергеевич внимательно следил за перемещением девочки, отмечая про себя, что та держится довольно сносно.

«Особенно если учесть, что она наверняка догадывается, о чём именно пойдёт речь».

Медленно качнулась юбка, и на голой коленке обозначились следы крови.

Вячеслав Сергеевич глупо моргнул, машинально потёр переносицу.

«Что это? Просто обман зрения или очередная реальность?..»

Светка села на стул напротив и, будто прочитав мысли учителя, натянула юбку на колени.

Алое пятнышко пропало.

«А было ли оно?..»

Вячеслав Сергеевич с трудом оторвал взгляд от угловатых коленей девочки и попытался вглядеться в лицо ученицы.

Светка смотрела прямо перед собой, словно преступник на допросе у следователя, не желая выдавать эмоций.

– Светлана, родители никогда не прикасались к тебе? – в открытую спросил Вячеслав Сергеевич, сам не понимая, откуда взялась столь бесшабашная уверенность.

Лицо девочки сохранило завидное спокойствие, словно ей бросили стандартное: «Как дома дела обстоят?» Она только жалобно посмотрела на замершего в ожидании учителя и еле слышно произнесла:

– Почему?

Вячеслав Сергеевич растерялся – от былой уверенности не осталось и следа.

– Что – почему, Светлана?

– Почему вы все пристаёте с одним и тем же? Какое вы имеете право?! – Светка говорила всё громче и выразительнее, словно перед нею возвышался пюпитр с нотной грамматикой, где каждая новая страница громогласно взывала: «Быстрее, быстрее... и ещё быстрее!»

– Светлана, успокойся. Я не знаю, почему поставил вопрос именно так. Прости меня, – Вячеслав Сергеевич помедлил, пытаясь подыскать нужные слова. – Но мне всё равно необходимо услышать на него ответ. Именно от тебя.

– Зачем? – Светка вновь осела в минор.

– Я просто хочу понять, как складываются взаимоотношения между тобой и родителями, – Вячеслав Сергеевич заглянул в глаза девочки, но там читалась только явная неприязнь ко всему живому.

– Вы совсем другое спросили!

– Да... Это я поспешил. Ещё раз прошу меня извинить, – Вячеслав Сергеевич понял, что нужна пауза, иначе столь необходимая беседа закончится так и не успев начаться. Однако вслух он сказал совершенно иное: – Просто даже невооружённым взглядом заметно, что у вас не всё благополучно.

Светку затрясло.

– У папы брат разбился, – о каком благополучии вы рассуждаете?!

Вячеслав Сергеевич шумно выдохнул – на горизонте действительности явственно маячил тупик. Сложившаяся ситуация грозила самым настоящим обвалом, под руинами которого оборвётся последняя ниточка, при помощи которой пока ещё можно наладить взаимопонимание. Хотя чего-то иного ждать просто не приходилось.

– Светлана, ты хочешь сказать, что дело только в этом?

Светка надула губы, решительно кивнула.

– Да уж... – Вячеслав Сергеевич тёр подбородок и думал, с какого бока ещё подступиться к обиженному подростковому сознанию. – Значит, на контакт идти отказываешься. Что ж... А вот твои друзья считают, что дело не только в гибели твоего дяди.

– Что? – насторожилась Светка. – А они тут причём?

– Притом. Причём практически все, – соврал Вячеслав Сергеевич и принялся внимательно следить за реакцией девочки.

Светка обмякла, сжалась в бесформенный куль: за спиной вздулись остренькие лопатки, плечики скосились, головка опала на трясущиеся ладошки. Перед изумлённым Вячеславом Сергеевичем возникло существо из иного мира. Чужой, прибывший из зазеркалья, а может с неизведанных высот. До этого момента он искусно маскировался под молчаливую девочку-подростка, а как поставили перед лицом голых фактов, принял истинный облик.

– За что они так со мной?.. – прошептала чуть слышно Светка и заглянула в глаза учителю.

– Родители? – машинально переспросил Вячеслав Сергеевич, вновь утрачивая контроль над ситуацией.

– Друзья! Ведь я им отродясь ничего плохого не делала! Ещё и себя сегодня целый день пеняла, что слишком холодно ко всем отношусь, – Светка шмыгнула носом и тут же прикрыла пальцами дрожащие губы. – Уроды! Твари бессердечные! Надо было их вообще послать куда подальше и не думать! Одной всегда проще... прожить.

– Светлана, – Вячеслав Сергеевич окончательно растерялся. Хотя кроме себя, винить во всём происходящем он никого не мог – сам довёл разговор до критического градуса, вот и влип в историю, как муха с пауком. Теперь вся надежда на сознательность самой девочки.

«Хотя какое ей до меня дело. Тем более до того, ради чего я пытаюсь из неё всё это вытянуть».

Вячеслав Сергеевич снова пошёл на попятную.

– Светлана, прошу тебя, успокойся. На то они и друзья, чтобы при случае заступиться или как-то посодействовать. Настоящий друг, потому и друг, что никогда не останется безучастным. Что бы ни происходило и как бы ни было при этом нелегко ему самому.

– Настоящий друг – сначала спросит, нужна ли его помощь. А уж потом, полезет со своими советами... да и то, если позволят.

– Так ты только из-за этого и дружишь со всяческим отрепьем? – Вячеслав Сергеевич наконец всё понял – надо признать: лучше поздно, чем никогда. – Ведь они тебе ничего не советуют.

Светка вздрогнула.

«Сегодня – явно было неправильным днём».

Она хотела было отмахнуться от навязчивых мыслей, но вдруг поняла, что не может этого сделать. Сегодня друзья ей советовали. На протяжении всего дня, будто в их взаимоотношениях что-то поменялось. Это выглядело странным. Но куда более странным было то, что и сама она прислушивалась к тому, что ей говорили, казалось бы, чужие люди. Да они и были чужими: всё это время, на протяжении опостылевшего взросления! Однако сегодня всё изменилось.

«Что же произошло?»

– Я... я не знаю, – промямлила Светка, пряча глаза. – Я, кажется, запуталась.

– Светлана, успокойся. Всё происходящее, лишь перипетии судьбы – испытания, что посылает нам Господь, силясь проследить за тем, во что выльется человеческий путь.

Светка проглотила слёзы.

– Даже страшно представить, на что он похож, этот путь.

Вячеслав Сергеевич невольно вспомнил недавний разговор с Олегом... и давний с дядей Ваней, а так же собственные потаённые мысли в пустом школьном коридоре.

«Странно как-то выходит. В различных жизненных ситуациях, я веду себя по-разному. Прихожу к противоположным выводам. Пытаюсь обмозговать итог... и начинаю всё заново, будто страшусь уже свершившегося. Страшусь обретённых знаний! Бессмыслица какая-то выходит».

– Путь – это вектор, – вслух сказал Вячеслав Сергеевич. – Ты ведь знаешь, что такое вектор...

– Это стрелка-отрезок, указывающая направление совершаемого перемещения.

– Ну-ну!.. – усмехнулся учитель. – Мы же не на уроке. Я к слову просто. Все мы движемся по прямой, от начала в конец. Чем не похоже на заданный вектор?

Светка невольно улыбнулась.

– Рад, что ты ещё способна на эмоции, – Вячеслав Сергеевич задумался и снова посерьёзнел. – Однако мы так и не разобрались, как именно всё обстоит на деле, – и он исподлобья глянул на осунувшееся личико девочки.

Светка мгновенно помрачнела, от мимолётной улыбки не осталось и следа.

– У меня всё хорошо, – тихо сказала она. – Правда. Прошу вас, не мучайте меня своими вопросами. Да, у меня есть кое-какие проблемы, – а у кого их нет? – но я разберусь с ними сама.

– Что ж, рад, что всё именно так. Но пообещай мне, что будешь внимательно относиться к происходящему внутри вашей семьи. Иначе... – Вячеслав Сергеевич умолк и принялся снова над чем-то усиленно размышлять.

– Иначе – что? – безразлично спросила Светка.

Вячеслав Сергеевич подался вперёд.

– Скажи, почему тебе всё равно?

Светка обречённо вздохнула.

– Тут ЧТО-ТО есть, – прошептала она. – В квартире. И ОНО не уйдёт. Потому что мы принесли ЭТО с собой. Марина думает, что ЕГО нужно выбивать, иначе ОНО завладеет всем. А ещё ЭТОМУ нужен корм. И кровь – самое то. А всё остальное – не имеет смысла. Это суета, первичная жизнь материи.

Вячеслав Сергеевич отшатнулся. Девочка явно была неадекватной, а он заметил это только сейчас, под конец разговора.

Для полноты эффекта Светка жутко улыбнулась.

В этот момент за окном раздался визг и крики.

21.

Светка сама не помнила, как слетела вниз по лестнице с десятого этажа, позабыв про лифт, Вячеслава Сергеевича, Юрку, проблемы – вообще про всё! В голове перемешивалась густая каша, а сердце щекотливо замирало после каждого совершённого шага, предчувствуя беду. Ступеньки мелькали перед глазами в каком-то умопомрачительном танце, тени от мерцающих ламп хищно извивались под ногами, силясь сыграть хвостом и повалить. Пару раз Светке даже приходилась хвататься пальцами за перила, дабы сохранить равновесие и не полететь вниз головой.

Где-то в районе третьего этажа появились первые осознанные мысли: резко, будто в черепной коробке замкнулся искрящий контакт, и собравшаяся цепь за доли секунды стабилизировал все мыслительные интерфейсы. Светка не понимала, чего именно она так сильно страшится, но, в то же время, она была уверена, что случилось что-то ужасное. К тому же и её саму давно не били, не вышибали из головы обосновавшуюся там нежить, и, похоже, тьма, в остервенении, принялась за друзей, которые так бессознательно открыли ей свою душу.

«Да разве это осознанные мысли?! Как же... Зато теперь понятно, почему я ото всех отвернулась. Ради них же самих! Чтобы тварь не добралась до них!»

В сознании полыхнуло кровавое облако. Оно набухло, принялось пульсировать, словно далёкая звёздная туманность. Затем клякса преобразовалась в красный шар. Под действием гравитации пелена обрела земную твердь. Именно на неё и налетела Светка, задохнувшись от сковавших душу чувств, сразу и не поняв, что врезалась в дверь лестничной клетки.

«ОНО до кого-то добралось!»

Девочка отпихнула прочь железную створку и, не щадя сил, помчалась к выходу. У двери она налетела на запыхавшуюся Аллу Борисовну; та страшно вращала глазами и бормотала всякую несуразицу, совсем как блаженная.

Светка с трудом затормозила, чуть было не сбив консьержку с ног. Но Алла Борисовна даже не обратила на неё внимания.

«Когда такое было?»

Светка удивлённо присела, поспешила ретироваться в сторону; она собиралась уже спросить, что именно произошло – даже рот разинула, как дура, – но вопрос отчего-то так и не прозвучал.

Алла Борисовна, тяжело сопя, словно оставшийся без тормоза паровоз, промчалась мимо в свою крошечную коморку и чем-то там загремела.

Светка перевела дух, медленно двинулась в сторону дверного проёма. Казалось, что эти врата ведут в иной мир, а опостылевшая планета Земля осталась где-то далеко позади, под завесой тайн, обид, боли. Впереди всецело властвовала страна-фантазия, и населена она была отнюдь не сказочными зверушками, а чем-то злобным и хищным, прибывшим извне с давно знакомой целью: чтобы насытиться, причинив страдания.

Внезапно на фоне тусклого света возникла кособокая тень.

Остатки Светкиной души рухнули в пятки. Под левой лопаткой неприятно защемило. В глазах потемнело.

– Тсс... – Кирьян прижал указательный палец к губам и покачал головой, явно призывая к тишине. – Зря мы всё это затеяли. Зря – они все были против, – парень бесцеремонно отодвинул Светку с пути, закачался в направлении коморки Аллы Борисовны, из которой по-прежнему доносился грохот, вперемешку с бессвязным бормотанием на пороге слышимости.

Светка поняла, что сходит с ума, а вездесущий ужас решительно оттолкнул прочь створку двери. Девочка сжалась под леденящим порывом ветра, метившим в район солнечного сплетения, и шагнула под дождь.

Женя лежала метрах в тридцати от подъезда, укутанная молочной пеленой тумана, как покрывалом, в какой-то неестественной позе – раскидав ноги и руки по сторонам на вроде сломанной куклы. Пальцы правой руки сжимали ТЕ САМЫЕ ЦВЕТЫ, юбка чрезмерно задралась – из-под неё выглядывали белые трусики, – а голова оказалась запрокинутой под неимоверным углом. Живому так лежать неудобно, неживому же – всё равно.

«Нет... Этого не может быть! Это ведь сон. Я должна поскорее проснуться! Я просто обязана это сделать, пока кошмар не завладел реальностью! Иначе ничего уже не изменить! Не прорваться сквозь грань, обратно!»

Женя и впрямь походила на разодранную тряпичную куклу, которой вдоволь наигрались и попросту отшвырнули прочь. С единственной лишь разницей: из-под одёжки подружки сыпались далеко не опилки, а сквозь порезы на руках и ногах торчала вовсе не вата.

Светка пошатнулась, стала медленно оседать; она больно приложилась коленками о мокрый бетон и закрыла лицо дрожащими ладонями. В глазах снова неприятно кололо, а от стремительно нахлынувших чувств дыхание окончательно перехватило. Светка лишь открывала рот, точно лежащая на берегу рыба, и издавала непонятные булькающие звуки, которые совсем ничего не значили. Не значили для горстки людей, склонившихся над бездыханным телом. А вот в сознании девочки слова обретали не двоякий смысл, от которого хотелось волком выть. Но она всё же не проронила ни звука, словно и это ей запретили. В очередной раз, наперекор воле. Просто потому что сегодня так было нужно.

В какой-то момент Светка почувствовала, что теряет сознание – она могла только вдыхать, выдыхать почему-то не получалось. А совсем скоро перестало получаться и первое. В лёгких запылал огонь, грудную клетку сдавил чудовищный спазм, а к горлу подкатил твёрдый ком слизи. Перед глазами всё плыло, как в сюрреалистичном кино. Девочка с трудом поборола рвотный позыв, что есть мочи выдохнула... с хрустом запрокинула голову.

Сознание тут же прояснилось, в лицо ударили иглы ледяного дождя, пламя в груди угасло.

Светка вздрогнула, принялась отчаянно тереть влажные веки. Окружающая реальность больше походила на синильную кислоту, запущенную по венам наперекор жизни, а единственное, чего хотелось в данную секунду – это чтобы всё поскорее закончилось.

ВСЁ.

Щёки загорелось; девочка даже не сразу поняла, что её лупят по лицу, силясь привести в чувства.

Светка открыла глаза и увидела перед собой бледное лицо Олега.

– Свет, ты как?.. В норме? – спросил он и осторожным движением откинул с мокрого лба девочки непокорную чёлку.

Светка лишь неопределённо повела плечом, пытаясь заново определить, что произошло. Однако забвение было недолгим, а накатившие воспоминания тут же расставили всё по местам. Светка решительно поднялась. Коленки нестерпимо болели, но двигаться она могла. Шатаясь, словно после глубокой комы, девочка медленно обошла Олега и направилась к тому месту, где Григорий Викторович и Сева склонились над лежащей Женей. Лиза сидела на асфальте чуть поодаль и безумно дёргала себя за грязный локон; что-то бубнила под нос.

Туман медленно оседал, вынося на общественный суд плоды своей безумной фантазии. Однако никто не реагировал. Точнее реагировал, но совсем не так.

– Что с Женькой? – прохрипела Светка, отчётливо воспринимая действительность, но не узнавая собственного голоса.

Олег промолчал, попытался снова дотронуться до личика подружки.