Текст книги "В лапах страха (СИ)"

Автор книги: Александр Юрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)

Перед глазами ползли оранжевые слизни.

– Ну уж нет! – прошипел Григорий Викторович как мог злобно, отчего опутавшие его голову сети тут же исчезли. – Следователь, майор юстиции, отличник боевой – и чтобы вот так, даже ни разу не приласкав противника по-настоящему! Да не бывать такому никогда!»

Григорий Викторович разлепил ресницы и с лютой ненавистью взглянул на рычащее чудовище; в глазах следака то и впрямь казался самим сатаной, явившимся из подогретого вечным пламенем чистилища за порцией свежих душ.

Григорий Викторович неловко приподнялся, стараясь, по возможности, не обращать внимания на полученные увечья, и, упершись спиной в стену, протиснул кисть здоровой руки в карман плаща. Пальцы коснулись чего-то холодного, и Григорий Викторович только сейчас осознал, что нож вовсе не вылетал из его пальцев в момент первой атаки злобной твари. Нет, когда всё только началось, он машинально сунул нож в карман плаща, а в заварившейся потом кутерьме просто забыл про это неосознанное движение руки. Фатальная ошибка, – которая стала роковой и стоила жизни, – принесла на алтарь извечного зла очередную глупую жертву. Однако сокрушаться, обвиняя себя в оголтелой несостоятельности было поздно, да и не к месту; и Григорий Викторович постарался не зацикливаться на этом. Он прожил долгую жизнь и теперь желал лишь одного: чтобы рядом с его бездыханным телом лежал холодный труп его поверженного противника, чем бы тот ни был и откуда бы ни явился!

Григорий Викторович подождал, пока существо не приблизится на расстояние вытянутой руки и, как только это произошло, резко выбросил кисть с зажатым в пальцах ножом. Он особо не рассчитывал на удачный исход выпада, однако лезвие всё же прочертило по шкуре противника... а окружающее пространство затмилось душераздирающим воем, по сравнению с которым недавний рык, слышимый им с лестничной площадки, казался писком милого котёнка.

Затуманенным взором Григорий Викторович продолжал следить за безумными метаниями чудовища по кухне. Вернее это было не совсем чудовище – прежнее размытое пятно белого цвета, которое сновало по стенам, перескакивало через вентиляционные вытяжки и с разбегу налетало на запертое окно. Зрелище завораживало своим неистовством, и не будь Григорий Викторович практически при смерти, он бы наверняка не на шутку испугался. Но сейчас ему было всё равно, как совсем недавно было всё равно сбитой девочке, которая умирала на его руках и так хотела к маме...

Григорий Викторович не помнил свою маму – она умерла, когда он был ещё школьником, и именно от этого он и почувствовал боль. Спустя много десятилетий, впервые с тех самых пор, как потерял самое дорогое, что даётся по эту грань, помимо собственной жизни.

«Принимается в дар, но не ценится, пока не подкрадывается бездна. А смысл... Он как всегда выше».

После той утраты, его жизнь охватили сумерки, населённые жуткими тварями, которые скрывались под человеческой личиной, а самое страшное, что одной из таких тварей был он сам. Пребывая во всём этом подвижном хаосе, он так и не разобрался, в чём именно заключается истинный смысл. Ответ пришёл только сейчас: жизнь постороннего человека. Не родного, не знакомого, а простого встречного, имени которого ты даже не знаешь. На своём веку Григорий Викторович повидал множество смертей, но так ничего и не уяснил, а потому сегодня бездна пришла за ним, чтобы на секунду приоткрыть глаза, которыми человечество упорно не желает пользоваться. Такова задумка кого-то стоящего свыше: открывать дорогу к знаниям через смерть.

Уже проваливаясь в небытие, Григорий Викторович не почувствовал, как взбешённый монстр подскочил к его всё ещё вытянутой руке с зажатым в бесчувственных пальцах ножом и, одним движением мощных челюстей, оторвал кисть чуть выше запястья. Из раны выступила кровь, а существо недовольно фыркнуло, отскочило в сторону и озлобленно швырнуло откушенную конечность прочь.

Звон ножа о пол заглушил громкий детский крик.

7.

Светка в ужасе прикрыла рот окровавленными пальцами, силясь приглушить собственный вопль, а попутно, подавить рвотный позыв от увиденного. Понимая, что сейчас непременно отключится, девочка всё же оторвала пальцы от липкого подбородка и попыталась опереться о край подоконника, но тот почему-то оказался совершенно в другой стороне, нежели она думала. Светка оступилась и рухнула, будто подкошенная, раскидав по сторонам бесчувственные от страха конечности.

Оказавшись на полу, девочка поджала коленки к подбородку, обхватила их грязными руками и, не обращая внимания на возросшую во всём теле боль, просто зажмурилась. Однако отмахнуться от кромешного ужаса было не так-то просто – она по-прежнему оставалась на холодной лоджии, истерзанная обезумевшим монстром, который, в придачу ко всему, разорвал на клочки её маленького брата! Юрку, с которым они только воссоединились заново! Юрку, который вовсе не был тупым имбецилом, каким она сама считала его все эти годы! Юрку, который всё это время оставался самым обыкновенным малышом, стойко противостоявшим страшному СПИНОГРЫЗУ, прибывшему из мрака бездны, чтобы карать!

Светка вскочила.

«Нет! Это вовсе не Юрка! Юрка намного умнее – твари его так просто не поймать! Но брату всё равно нужна помощь!»

Светка решительно двинулась к оконной раме. На то, кого именно разорвало существо, ей было плевать. Сейчас она была уверена в одном: это ни брат и ни родители.

«Если бы тварь могла причинить им вред, причинила бы уже давно. А раз не причинила, значит, она зависит от них! Брат и родители зачем-то ЭТОМУ нужны! Возможно, чтобы выпустить ЕГО на свободу...»

Девочка осторожно прикоснулась к стеклу, заглянула во мрак комнаты. Оторванная конечность исчезла, оставив на подоконнике уродливое пятно, как свидетельство того, что всё было взаправду. Светка сглотнула, силясь совладать с чувствами.

Во тьме что-то промелькнуло и бросилось на застывшую в нерешительности Светку. Девочка завизжала, только сейчас окончательно осознав, что окно не закрыто, а её саму и существо разделяют считанные метры. Ужас в голове многократно возрос, а от столкновения чудовища с оконной рамой, Светка окончательно утратила былую решительность.

Девочка машинально попятилась, не в силах отвести взгляда от окровавленного монстра, из мощных челюстей которого свисала та самая кисть!

Существо кивком головы проглотило оторванную конечность, в один прыжок вскочило на подоконник и принялось обнюхивать дрожащую раму.

Светка наблюдала страшную картину, позабыв обо всём на свете.

Монстр сообразил, что окно не заперто: он неуклюже вертелся на подоконнике, пытаясь подцепить лапой раскачивающуюся на сквозняке створку. Первая попытка не удалась, однако было ясно, что проникновение твари на лоджию – вопрос времени.

Светка кое-как стряхнула с себя оцепенение, отступила ещё на шаг. Она спотыкалась на картошке, но по-прежнему не могла заставить себя отвести взор от занятого своими делами существа; одна из лап чудовища уже скребла изогнутыми когтями по наружной части подоконника. От душераздирающего скрипа Светка всё же пришла в себя и зачем-то потянулась здоровой рукой к клубню картошки.

– Нет... – шептала Светка трясущимися губами. – Этого не может быть. Собаки ведь не умеют открывать окна. Не умеют!

Но то, что уже не было Умкой открыло и, не дожидаясь пока жертва осознает данность, прыгнуло! В последний момент девочка всё же увернулась, больно ударившись коленками об твёрдый пол. Монстр пронёсся над головой, словно стратегический бомбардировщик, и, отскочив на противоположную часть лоджии, забарахтался в поваленных москитных сетках. Светка проглотила очередной вопль, кинулась к балконной двери – бежать на кухню она не посмела, понимая, что хотя та и ближе всего, однако шансов вынести царящий там ужас практически нет.

Тварь раскидала сетки, медленно поднялась.

Светка незримой тенью метнулась к двери, принялась отчаянно теребить неподдающуюся ручку. За спиной хрипели и явно приближались. Светка попыталась просто выдавить неподдающуюся створку весом собственного тела. Одновременно она не понимала, отчего всё именно так: вроде бы вот, она, надежда на спасение, за узенькой щёлкой. Близко, а не ухватиться!

За спиной замерли хищные шаги. Светка стремительно обернулась. Они уставились друг на друга: охотник и жертва.

Светка продолжала машинально толкать спиной неприступную дверь, надеясь на чудо.

Существо повёло головой со слипшейся шерстью, недобро оскалилось, обнажив огромные клыки. Из глотки донёсся злобный рык, а в замершую Светку полетели клочки вязкой слюны.

Охотник сделал шаг в сторону жертвы и... оступился, припав на левую лапу.

Светка не поверила собственным глазам – тут же поспешила зажмуриться! Однако атаки так и не последовало, а вместо прежнего рыка до слуха девочки донеслось жалобное поскуливание.

Светка в недоумении открыла глаза. Лишь сейчас заметила, что бок пса под левой лопаткой основательно рассечён чем-то острым, а на полу темнеет кровавый след, начинающийся от кухонного окна и теряющийся под грудой москитных сеток. Рана, по всей видимости, на какое-то время отвлекла внимание животного: пёс старательно зализывал рассечённый бок, не обращая на Светку никакого внимания.

Монстр исчез, но лишь на время.

«Видимо тот, кого растерзали на кухне, оказался вовсе не беспомощным! Но как он проник в квартиру?.. – Светка покосилась на дверную ручку. – Замок!!! Вот ведь дурёха!»

Она на ощупь, трясущимися пальцами, повернула защёлку, не дыша, толкнула дверь. Та щёлкнула и отворилась. Опора за спиной тут же пропала и Светка, сама не понимая, что происходит, кувырнулась назад, больно приложившись поясницей о порог. На мгновение захватило дух, а в голове поселилась лёгкая бессмыслица: понятия вверх, вниз, вправо, влево – на миг канули в небытие.

На лоджии недовольно заворчали. Светка с испугу брыкнула пустоту. Оказалось, что очень вовремя: зверь попытался протиснуться следом, но ноги девочки упёрлись в дверь, и та попросту придавила рвущегося внутрь преследователя.

Светка чувствовала, как под ногами содрогается дверь и с неимоверным трудом сдерживалась, чтобы не отдёрнуться прочь: она прекрасно понимала, что попытка к бегству ничего не решит, лишь обозначит конец преследования! Несмотря на рану, охотник был быстрее неё.

Девочка отмахнулась от навязчивых мыслей, совладала с болью и, отперевшись на здоровый локоть, попыталась надавить сильнее.

Зверь взвыл – видимо дверь прищемила больной бок, – принялся судорожно дрыгаться из стороны в сторону. Острые клыки раз за разом клацали в непосредственной близости от ног девочки, однако той безудержно везло. Пока.

Светка понимала, что долго так продолжаться не может. А окончательно осознала данность, лишь когда почувствовала в правой стопе нестерпимую боль, – пёс вывернул шею и, хрипя кровавой слюной, попытался вцепиться в ногу жертвы.

Девочка завизжала и, недолго думая, метнула в зверя бережно сохранённую картофелину! Корнеплод отскочил от головы пса и тут же скрылся в темноте. Скалящаяся морда так же исчезла, а дверь со скрипом села на место. Светка молниеносно вскочила и, невзирая на боль в прокушенной ноге, одним движением заперла замок. Затем попятилась, нерешительно глянула сквозь стекло. Пёс оскалился, резко бросился вперёд, однако дверь снова была в союзниках, приняв на себя отчаянную атаку. Светка отдернулась, кое-как сохранила равновесие, не понимая, откуда в её теле берутся резервы дополнительных сил, а сознание всё ещё способно здраво мыслить.

Пёс злобно посмотрел на девочку, для порядка зарычал, после чего молниеносно растворился в сумраке.

«Господи, сколько ненависти в этих глазах! Сколько смысла!.. Это снова не зверь! Кухня!!!»

Светка нездорово замычала, бросилась на ватных ногах в глубину комнаты.

Она понятия не имела, что делать дальше! Прежний план был явно несостоятелен и требовал кардинальных дополнений.

«А что это за дополнения?! Какие именно?.. Что нужно менять?!»

«Да всё, дурья твоя башка!!!»

Светка бесшумной мышью выскочила в прихожую. Хотела было ринуться к выходу, но в этот момент на кухне жутко взвыли.

В голове щёлкнуло:

«Бежать нельзя! Сначала Юрка! Что бы ни происходило в стенах этой проклятой квартиры – перво-наперво, необходимо найти брата!»

В этом план изменений не претерпевал, ни в какой редакции!

«К тому же я просто не успею пробежать прихожую, открыть дверь и выскочить на площадку – ОНО непременно настигнет! Не тут, так на лестничной клетке! Догонит и разорвёт в клочья! Потом проглотит, как ту руку!»

Из кухни что-то выскочило – хотя Светка особо и не сомневалась, чем именно ЭТО было в действительности.

«Охотник, обозлённый затянувшейся игрой с жертвой, раненный, а оттого ещё более опасный!»

Светка проглотила очередной вопль, который уже повис на кончике языка, со всех ног бросилась в сторону детской. В голове на стремительной карусели прокручивались жуткие картинки того, что может поджидать её за порогом комнаты. Боль во всём теле немного приглушала эмоции, однако особо легче от этого не становилось.

«Просто постарайся ни о чём не думать – тем более, не загадывать раньше времени! Всё так, как есть, и не в твоих силах изменить хоть что-нибудь, если это что-нибудь уже произошло. Вспомни Женьку...»

Занятая мыслями, Светка на всём ходу врезалась в дверь, да так, что за шиворот посыпалась штукатурка с потолка! Девочка на секунду зажмурилась и, не дожидаясь пока поблекнут хвосты летящих из глаз комет, оттолкнула дверь в сторону.

Сзади послышался нарастающий шорох.

Светка в ужасе обернулась. Всего в нескольких шагах от неё во мраке прихожей мерцали два красноватых уголька.

«Уже не мерцают, а несутся по коридору сломя голову!»

– Юрка! – Светка ворвалась в комнату и тут же попыталась заблокировать дверь собственным телом. – Юрка, ты где?! Отвечай! Хватит прятаться!!!

От мощнейшего удара Светка чуть было не отлетела на середину комнаты. Перед глазами вспыхнул оранжевый болид и тут же умчался куда-то вверх, оставив после себя переливчатый инверсионный след.

Светка тряхнула головой, силясь упорядочить ход мыслей. Плечо прострелило, будто в сустав вонзилась индейская стрела. Девочка глянула вниз, ожидая и впрямь увидеть торчащее из плоти оперение, но увидела лишь обилие крови, отчего затряслись коленки.

От очередного удара Светка забыла и про плечо, и про кровь, и даже про то, как всё плохо. На глаза навернулись слёзы, и это были слёзы обиды. Потому что ничего нельзя поделать! Чудовище сильнее, как ни крути! Куда ей тягаться с живым воплощением ужаса! Кто она такая? Всего лишь мелкая дурёха, обозлившаяся на весь мир только из-за того, что тот открыл ей глаза на очевидное...

«Потому-то СПИНОГРЫЗ так и жаждет убить меня! Чтобы я не выдала ЕГО!»

Светка всхлипнула и ещё раз позвала брата по имени:

– Юрка! Ну где же ты?

Дверь содрогнулась от очередного удара. Тонкий ДВП выгнулся, а у самого пола образовалась узкая щель, в которую тут же протиснулась окровавленная морда. Монстр шумно вдохнул, неестественно вывернул шею и щёлкнул клыками у коленки девочки.

Светка вскрикнула, со всех сил навалилась на хлипкую дверь.

«Со всех сил? Вот ведь абсурд – я же на ногах еле держусь!»

Существо видимо так же понимало, что жертва основательно измотана, а потому рвалось в щель с двойным упорством. Светка не устояла на ногах и отлетела в сторону; сразу же, невзирая на боль, перекатилась на бок. Она успела лишь выставить перед собой обмотанную Марининой блузкой руку, как в ту же секунду, на неё налетел неистовый ураган и принялся рвать окровавленную ткань в клочья!

Светка таращилась на взбешённое существо, не в силах что-либо поделать.

Чудовище мотнуло головой, отчего девочка уткнулась носом в пол, почувствовав, как с хрустом выворачивается её заломленное за спину запястье. Кисть мгновенно онемела, а вверх по руке пронёсся сгусток боли, от которого у девочки окончательно помутился рассудок.

Светка с трудом соображала, что происходит и не верила в то, что до сих пор жива. Она никак не могла взять в толк, что пропитанная кровью блузка целиком завладела сознанием кровожадного монстра, который в данный момент был просто не в силах отвлечься на что-то другое. Кроме того, ткань сдерживала клыки, не позволяя рассечь жизненно важные артерии или попросту откусить руку, – тварь могла только злобно трясти головой, мотая наполовину бесчувственную девочку из стороны в сторону.

Светка толком не поняла, как спаслась. Она смутно различала скачущие во тьме предметы, даже не осознавая, что металась по воле монстра она сама. В голове изнывала одинокая мысль: «Когда же всё, наконец, закончится?» – потому что сил для сопротивления у неё попросту не осталось.

Меркнущее пространство вспорол детский крик:

– Пусти её, козявка!

Неистовая скачка тут же прекратилась.

Со стороны шкафа к рычащему чудищу бросилась маленькая фигурка.

В ужасе, Светка прошептала:

– Юрка, нет.

Брат не послушался и ухватил тварь за хвост.

Светка ошалело уставилась на разыгрывающуюся перед её взором пантомиму; потом опомнилась и закричала так, что аж уши заложило:

– Юрка, беги!

– Нет, – всхлипнул малыш, мелко тряся головой. – Мне нельзя без тебя.

Светке с трудом сдержалась, чтобы не наорать на брата; на миг ей показалось, что в ладошках Юрки что-то блеснуло.

Существо взвыло, словно разгадало нехитрый замысел малыша.

Внезапно Светка поняла, что её больше ничто не держит, и скорее поползла прочь. К руке постепенно возвращалась потерянная чувствительность, неся с собой умопомрачительную боль, от которой сводило скулы. Но Светка была этому только рада – уж теперь сознание точно не покинет её. Девочка уткнулась спиной в кровать и безумно уставилась на нависшее над братом чудовище.

Да-да, ей казалось именно так!

Светка попыталась вскочить на ноги, но боль не позволила сделать этого. Девочка охнула и снова осела на пол, кусая от отчаяния губы.

Юрка отпустил хвост и решительно двинулся на рычащее существо, сжимая в вытянутой руке кухонный нож.

8.

Олег не знал, как долго пробыл без чувств.

Он очнулся от нестерпимой боли во всём теле и какое-то время просто лежал в темноте, не понимая, что с ним случилось. Сильнее всего ныла поясница. Ног мальчик не чувствовал вообще. От последовавшей догадки похолодело в груди.

«Наверное, сломана спина!»

Олег с трудом приоткрыл тяжёлые веки и понял, что всему виной неудобная поза, в которой он отключился: ноги были согнуты в коленях, так что голени оказались зажатыми под телом, а бёдра разведёнными в стороны, что, по всей видимости, и раздражало ноющую поясницу, которая напоминала о себе всё решительнее.

Стоная, Олег перевалился на бок, попытался разогнуть затёкшие конечности. Однако ничего не вышло: ноги были тяжёлыми и неповоротливыми, словно налились свинцом. Мальчик тут же попытался повторить неудавшуюся попытку, помогая себе руками, но снова безрезультатно. Сил не было даже не то, чтобы просто пошевелиться.

Олег закусил губу и, в отчаянии, откинулся на спину; только сейчас он вспомнил Палита и жуткую битву не на жизнь, а на смерть. От нахлынувших воспоминаний в груди заколотилось сердце. Мальчик опасливо огляделся, пытаясь определить местоположение своего недавнего противника.

«Или давнего... Интересно, сколько я пробыл без сознания?»

Палит застыл возле скамьи, на том самом месте, где всё и закончилось. Парень безучастно созерцал пустыми глазницами чёрное небо, никак не реагируя ни на Олега, ни на продолжавший хлестать дождь, ни на догорающую в стороне «шестёрку». Поза одноклассника была неестественной, будто тот проглотил аршин, который не позволял его безжизненному телу повалиться наземь, сохраняя видимость, теплящейся жизни.

– Бред, – Олег снова откинулся на спину, потеряв к мёртвому Палиту всяческий интерес.

В паху нестерпимо жгло. Мальчик заставлял себя не думать, сколько крови вытекло из пореза за время его отключки. Нестерпимо хотелось снова уснуть, чтобы хоть как-то отгородиться от неприятных ощущений. Ещё было холодно, а открытые участки тела неприятно зудели, памятуя о недавнем соприкосновении с раскалённой плазмой.

Дождь продолжал сдобно поливать парк, но былая рубка шипящих капель сошла на нет – стихия словно проглотила бушующее пламя и тем самым насытилась.

Внутренний голос упорно твердил, что нужно двигаться – иначе конец. До утра в парк вряд ли кто-нибудь заглянет, тем более, по такой погоде. А это означает одно из двух: либо смерть от потери крови, либо – от переохлаждения. Альтернативы как таковой не было. Вернее она была, но для её реализации требовались силы, которых-то как раз и не было.

Олег приподнялся, уселся в грязи, принялся усердно растирать пальцами бесчувственные голени. Сил совсем не осталось, мышцы то и дело сводила судорога. Мальчику приходилось то и дело опираться на руки, чтобы снова не повалиться наземь.

Спустя пару минут икры закололо: сперва чуть заметно, словно мириадами тонюсеньких иголочек, затем всё сильнее и сильнее, пока ниже колен не раскинулось кипящее море боли, в котором Олег начал буквально тонуть... Стараясь окончательно не отгрызть нижнюю губу, которая обвисла точно переспелая слива, он суматошно тёр бедра, хлопал себя по локтям, мотал головой – одним словом, пытался удержать внутри себя рвущееся наружу безумие.

Наконец полегчало.

Олег стиснул зубы, попытался подняться одним рывком. Задуманное, в целом, получилось, однако от резких движений кровотечение из паха заметно усилилось. Мальчик выругался, заставил себя проглотить страх и с трудом сделал первый шаг.

Он постоял у бездыханного тела Палита. В душе царили двоякие чувства по отношению к бывшему однокласснику. Психика ещё явно не отошла от шока, изредка стреляя искрами обжигающей ненависти, но здравый рассудок намекал на то, что он совершил что-то ужасное, с чем теперь будет не так-то просто свыкнуться. Если, вообще, возможно.

В данный момент Олег видел в Палите некое недоразумение, которое просто не заслуживает прощения! Мальчик его просто презирал. И делал он это совершенно осознанно. Безнаказанному злу нет места на планете! И если понадобится повторить недавнюю битву ещё миллион раз – он будет заканчивать её всякий раз точно так же: выдавливая из гнилой башки безумца всё самое гадкое и мерзкое, что попыталось прорваться сквозь горизонт сознания, желая подчинить себе заблудшее на задворках Вселенной человечество. Именно так, дабы обосновавшееся на Земле зло больше никогда и никому не причинило страданий!

Олег в последний раз глянул на неподвижного Палита. Потом просто отвернулся.

К обгорелой «шестёрке» мальчик даже не подошёл – не было ни смысла, ни желания. Он на ходу окинул взором искорёженный передок автомобиля и ещё раз удостоверился в том, что поступил правильно. Подобной НЕЖИТИ – не место в мире живых, а вот в адском пекле – самое то!

Олег сплюнул кровь и медленно захромал в сторону Братиславской, прислушиваясь к успокаивающему внутреннему голосу...

9.

«Фред» остановился на пересечении трассы М-5, Куйбышевского шоссе и Южной Окружной дороги.

– Спасибо, – неловко проронила Марина, изучая содержимое собственных карманов и, одновременно, толкая мужа локтем в бок.

Глеб вздрогнул, тоже принялся торопливо шарить по карманам.

– Чёрт! – выругался он, изучая горсть монеток на ладони. – У меня бумажник в куртке остался.

– А у меня и не было ничего, – вздохнула Марина. – Сумочка в конторе до сих пор лежит, – она с сожалением посмотрела на дрожащую зубочистку.

– Чего это вы?.. – не понял водила.

– У нас денег нет. Совсем, – Марина заломила руки.

– Денег? – Дальнобойщик наморщил лоб и долго смотрел через широкое лобовое стекло на крупные капли дождя, будто осмысливая только что услышанное; затем почесал затылок и громко рассмеялся. – А, так это вы мне за доставку заплатить, что ль, хотите?

Глеб с Мариной переглянулись, утвердительно кивнули.

– Нам, правда, очень жаль, – выдавил из себя Глеб и тут же добавил: – Вы, если можете, свои реквизиты оставьте, я вам обязательно вышлю. Завтра же.

Водила усмехнулся; зубочистка в его зубах описала полукруг над верхней губой.

– Эх вы, пижоны городские! – Он хлопнул ладонью по засаленным трико и засмеялся пуще прежнего. – Заплатить они, видишь ли, хотели... Ишь ты, какие находчивые выискались!

Глеб с Мариной окончательно смутились.

– Ну да, – пожал плечами Глеб. – А чего в этом такого смешного?

Дальнобойщик отмахнулся.

– Эх, вот если бы не спешил – обязательно бы рассказал, в чём вся соль! Хотя... Ладно, так и быть, всё равно уже к утру не успею добраться.

Марина неловко потупила взор.

– Дело в том, что не берёт наш брат денег с попутчиков. Потому что завтра и мы с ним без колёс остаться можем, как вот вы сегодня, – ведь, по сути, пути Господни неисповедимы. Вся наша жизнь – Путь. Кто-то считает, что игра... Но нет, они не правы. В жизнь нельзя играть – иначе так и не повзрослеешь. А сидеть в песочнице веки вечные – согласитесь, глупо, да и скучно. К тому же всякая ерунда в голову полезет, от которой не так-то просто избавиться. Нужен пример? Да просто оглянитесь вокруг! Вот к чему приведет топтание на месте, возведённое в ранг общественного идеала. А потому, необходимо двигаться вперёд, чтобы не утратить смысла и что-то для себя открыть. Потому-то и колесим мы с братом по свету – идём, так сказать, по Пути, – а следом за нами ползёт судьба в образе змия. И не дай бог остановиться... Проглотит, паскуда, – водила хрустнул шеей, указал пальцем на затёртый образок в углу кабины. – А чего я тогда ему при встрече скажу? Как нуждающихся обирал? Или над чужим горем глумился... Хм... Нет, деньги – это всё приходящее, а там, куда уходит человек в последний путь – все равны.

Глеб отвёл взгляд.

– Спасибо, – хрипло сказала Марина, дивясь услышанному. – Вы не представляете, как нас выручили.

– Да будет вам! – отмахнулся водитель, как-то странно ощупывая руками затылок. – А вам точно сюда? До дома-то доберётесь?

Марина кивнула.

– Всё в порядке, попробуем такси поймать.

– Какое такси? У вас же денег нет.

– Может, кто-нибудь такой же отзывчивый попадётся, – неумело пошутил Глеб. – По крайней мере, на слово поверит и до дома довезёт. А там уж расплачусь.

Водила молча открыл бардачок, порылся в нём волосатой пятернёй, выудил замусоленную пятисотку, протянул ошарашенной Марине.

– Вот. Держи.

– Нет-нет, что вы! – Марина попыталась отстраниться от купюры, но водила настоял.

– Бери! Бери, говорю же, пока не передумал! – Он лукаво подмигнул. – А то совесть покоя не даст, если знать буду, что так вот, без денег высадил. Ну же! – И он сунул купюру в карман рубашки ничего не понимающего Глеба.

– Я даже не знаю, как вас и благодарить... – пролепетала Марина.

– Давайте, удачно добраться! – Водила козырнул.

– И вам, всего хорошего! – поблагодарил Глеб. – Деньги я всё равно вышлю. По номеру найду.

«Фред» благородно рыкнул, выплюнул из хромированных труб клубы едкого дыма, и медленно пополз вдоль Южной Окружной дороги, временами насвистывая себе под нос что-то заунывное.

Марина подождала, пока за пеленой дождя не скроются маячки габаритных фонарей, после чего решительно направилась в сторону притихшего города.

Глеб зашагал следом.

В головах обоих крутились слова дальнобойщика:

«Нужен пример? Да просто оглянитесь вокруг!..»

10.

Юрка и не знал, что обыкновенный страх может так образцово подтолкнуть к решительным действиям. Раньше он думал, что когда страшно, можно только сидеть и, зажмурившись, ждать пока всё не прекратится само собой. Или это всё не прекратит кто-нибудь посторонний. Желательно взрослый. Сейчас же, малыш, позабыв про всё, бросился на злобного спиногрыза, которого боялся больше всего на свете, особо не заботясь о последствиях!

...Юрка увидел сквозь щель в дверях шкафа, как монстр вцепился в руку сестры и принялся мотать её из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Малышу сделалось не по себе – в груди заломило, а снести острую душевную боль оказалось не так-то просто. Юрка понимал, что не приди он на выручку прямо сейчас, то лишится самого дорогого в жизни. Он лишится вновь обретённой сестры. Лишится светлой половины. И окажется истинным виновником случившегося! Ведь это именно он приютил за своими плечами злобное чудище, которое теперь осмелело настолько, что принялось чинить боль родным и близким.

Юрка выскочил из шкафа, точно чёртик из табакерки, и вцепился в первое, что мелькнуло под руками – в хвост. В темноте зловеще блеснули два глаза-уголька, отчего Юрку чуть было не парализовало. Затем прозвучал недобрый рык, явно предупреждающий о последствиях столь опрометчивого поступка. Юрка почувствовал, как вниз по лодыжкам потекло что-то тёплое... Однако он не отпустил! Не отпустил, не смотря ни на что! Не отпустил, даже когда услышал возглас сестры. Та воскликнула: «Юрка, нет!»

Осознание того, что сестра жива, поприбавило уверенности. Хотя Юрка тут же понял, что ни о какой уверенности речи и не идёт, особенно, если против тебя выступает НЕЧТО потустороннее. Единственное, что движет организмом в подобной ситуации – это инстинкт выживания.

Юрка отчаянно затряс головой, силясь поскорее избавиться от непонятных мыслей – они только отвлекали. Малыш шмыгнул носом, проглотил здравый рассудок и, не дожидаясь пока тот снова выглянет наружу, выхватил из-за пояса спрятанный ножик – про хвост он и думать забыл, понимая, что пёс лишь оболочка, какой совсем недавно был он сам, и что победить истинное воплощение ужаса можно только причинив вред самому носителю.

«Наверное, именно поэтому сестра и хотела меня придушить!»

Нет, его сестра такого никогда не хотела! Но тогда, получается, что и внутри неё...

Юрка не успел додумать мысль; спиногрыз заметил движение малыша, злобно зарычал, тут же позабыв про прежнюю жертву.

Светка потеряла единственную опору и тут же провалилась во тьму.

Юрка выпучил глаза от вида окровавленной морды чудовища, а огромные клыки и капающая с них слюна – и вовсе повергли малыша в смятение, так что он, сам того не желая, попятился обратно к спасительному шкафу. Ноги то и дело подкашивались, отчего мальчик больше походил на деревянную куклу из мультика, что только учится ходить.

Однако спиногрыз словно не замечал испуганного Юрку, сосредоточившись лишь на зажатом в его пальчиках ноже, – существо будто уже имело неосторожность познакомиться с оружием значительно ближе. Челюсти монстра раздвинулись шире, с острых клыков буквально потекло, из глотки донёсся нарастающий рык.

Юрка кое-как совладал с непослушными ногами, ткнул ножом в обозлённую морду. Монстр отдёрнулся, а малыша буквально обдало потоком негатива, в котором смешалось вся гамма эмоциональной палитры инородного организма. Юрку внезапно осенило: против него выступает вовсе не бездушное существо, как он предполагал изначально. Нет, чудище явно не было лишено чувств, – более того, оно боялось!!! – а это значило лишь одно: не смотря ни на что, его можно победить.