Текст книги "В лапах страха (СИ)"

Автор книги: Александр Юрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)

– Переходный возраст, – Глеб попытался улыбнуться.

– Ага, чтоб ему пусто было! Ладно, удачи, – таксист козырнул и укатил в облаке розового марева.

– И вам всех благ, – прошептал Глеб, отыскивая взором жену.

Однако Марины нигде не было.

Глеб оглянулся. Жена застыла буквально в двух шагах. Она присела на корточки и пристально всматривалась в тёмный асфальт.

– Ты чего?

Марина не откликнулась.

Глеб присел рядом. Положил руку жене на плечо; та тряслась мелкой дрожью.

– Да что с тобой такое? – Но тут он и сам всё увидел.

На мокром асфальте явно угадывались следы крови, которые был не в силах смыть даже непрекращающийся дождь. Однако самое страшное обозначили частички мела, которые своей ужасной геометрией повторяли очертания распростёртого навзничь тела. Чуть поодаль валялся затоптанный букет, отчего и без того трагичная обстановка становилась по истине угнетающей.

– Что это? – спросил Глеб, чувствуя спиной первобытный ужас.

– Господи, дай мне сил, – шептала Марина, сложив ладони ковшиком у груди. – Дай сил.

Она вдруг вскочила и побежала к подъезду, раскачиваясь из стороны в сторону, будто пьяная.

– Марина! Ты ведь не думаешь... – Глеб не договорил. Он быстро выпрямился, скользнул взглядом по тёмным окнам, силясь отыскать лоджию их квартиры.

«Нет, слишком далеко. Досюда просто не достать!»

Глеб ещё раз посмотрел на крупицы мела и бросился за женой.

«Если дочь сама шагнула с балкона – на то должны быть веские причины! Точнее всего одна причина!»

И Глеб был уверен, что знает её.

– Марина, стой! Не ходи туда одна! Слышишь?! – Но было поздно – женщина уже скрылась за массивной дверью, никак не реагируя на предостережения мужа.

Глеб выругался, сорвался с места, стараясь не думать о самом страшном.

Он нагнал жену у дверей лифта. Попутно отметил про себя, что Аллы Борисовны нет на месте.

«Странно... Очень странно. Просто невообразимо!»

Глеб, не церемонясь, схватил Марину за руку, отчего та болезненно поморщилась.

– Марина, ты должна понимать, что туда опасно подниматься просто так!

Женщина брезгливо отстранилась от мужа.

– Что ты такое несёшь? Там, наверху, наши дети! И им сейчас нужна помощь родителей! Ты хоть это понимаешь?!

– Но... сама пойми. Там ведь не только дети.

– И что с того? Предлагаешь оставить всё как есть и просто стоять тут до утра?!

– Я не о том. Зачем сломя голову ломиться навстречу невесть чему? Тут есть телефон, можно вызвать...

– Кого вызвать?! – Марина чуть было не вцепилась мужу в лицо. – СОБР? ОМОН? Военных?.. Или, может, всех вместе?! Знаешь что... Иди к чёрту! Мы сами притащил в квартиру эту жуть. По нашей вине она осталась наедине с нашими детьми! И поверь, я вовсе не о собаке говорю.

Глеб напрягся. Он собирался что-то ответить, но жена его уже не воспринимала.

– Где же этот чёртов лифт! – Марина снова и снова стучала по кнопке, но указатель упорно застыл напротив цифры 71...

Марина зажмурилась.

«Этого не может быть, в доме всего десять этажей!

Она снова открыла глаза и уставилась на светодиодное полотно, на котором тускло мерцала цифра 10.

– ОНО его не пускает, – прошептала Марина и, недолго думая, бросилась к лестнице.

18.

Марина неслась вверх по лестнице, с трудом различая мелькающие под ногами ступеньки, врезаясь во внезапно появляющиеся на пути стены, цепляясь бесчувственными от страха пальцами за несущиеся навстречу перила. Да, она так и не решила, чего страшится в большей мере: вступить в борьбу с вырвавшимся из бездны средоточием зла или же оказаться свидетелем последствий его кровавой жатвы.

Марина пулей взлетела на 10-й этаж, невольно замерла на предпоследней ступеньке – она увидела чьих-то окровавленных детей.

Марина хотела было спросить детей, что с ними произошло, и не знают ли они, случаем, Свету и Юру из 71-й...

Но так и не спросила, потому что внезапно поняла – это и есть Света и Юра из 71-й.

Марина ухватилась за стену, не в силах снести увиденного. Она попыталась что-то сказать, но с губ слетало лишь невнятное мычание. Связки сдавило, мысли не слушались, воздуха катастрофически не хватало!

Марина ощутила за плечами апатическую жуть: та обвила шею холодным хвостом и вцепилась в сознание острыми зубами, не позволяя нормально мыслить. В мозгу проигрывалось немое слайд-шоу. Безумный Юрка в лужи крови – своей или чужой? – упиравшийся спиной в дверь квартиры, а ногами в выступ стены... Торчащая из лифта нога, на которую то и дело натыкаются створки автоматических дверей, после чего вновь исчезают внутри стен... Жуткое мерцание ламп дневного света под потолком... Запах чего-то тяжёлого и сладковатого, так похожего на дух явившейся с погоста смерти...

Именно последний и привёл чувства в норму – Марина вспомнила, что именно так пахла перемешанная с кровью вишня!

Далёкое воспоминание вернуло в русло действительности. Жуть ослабила хватку и вскоре свалилась на пол. На сознание надавил гул неисправного трансформатора.

Сзади налетел Глеб. Схватился за подбородок.

– Господи... – прошептал он, решительно обходя жену. – Юрка, что всё это значит?!

Малыш вздрогнул, уставился на родителей, будто только что заметил их.

Глеб попытался приподнять сына, но тот завизжал на весь подъезд, не желая двигаться с места.

– Юрка, да что с тобой?! Кто всё это сделал?

«А то ты сам не знаешь!»

Юрка опасливо огляделся, и впрямь не узнавая родителей, а как узнал, только ещё сильнее упёрся ногами в стену.

– СПИНОГРЫЗ... Это всё ОН! Но я ЕГО не выпустил! ОН всё ещё там!.. Внутри... Во мне!

Глебу сделалось по-настоящему страшно, и он отступил.

Юрка смотрел на родителей влажными глазами.

– Где вы были?! Почему так долго не приезжали?! Светка!.. ОН её!.. – Малыш окончательно захлебнулся слезами и мог только указывать трясущимся пальчиком в сторону лифта.

Глеб проследил жест сына и побледнел. Дочь была изуродована до не узнаваемости, а на полу рядом с её поникшим телом растекалась лужа крови. Глеб попытался заставить непослушные ноги двигаться вперёд, но в этот самый момент в дверь за спиной Юрки зловеще заскребли.

Малыш вздрогнул, натянулся, словно струна.

– Скорее, бегите! Пока ОН не вырвался! – пищал Юрка, стараясь раздвинуть ноги как можно шире, чтобы было удобнее сдерживать рвущееся наружу чудовище. – ОН всех вас убьёт! С НИМ нельзя ничего сделать, потому что ОН... ОН... ОН сам приходит, чтобы наказывать!

Марина пихнула Глеба к выгнувшейся двери.

– Да сделай же хоть что-нибудь! – А сама решительно бросилась в лифт.

Глеб вновь потянулся к Юрке и именно в этот момент в дверь ударили с неимоверной силой, так что малыш чуть было не отлетел к противоположной стене! Глеб бросился на помощь, попутно роясь в карманах брюк.

– Юрка, держи крепче, я сейчас его закрою! – Он не успел самую малость; дверь зашаталась, и в узкую щель рядом с Юркиным локотком просунулась скалящаяся морда.

Глеб уставился на окровавленные клыки, что медленно тянулись к малышу. На плечи вскарабкалось оброненное Мариной оцепенение. Юрка дико завизжал, тут же попытался отстраниться прочь, но вовремя спохватился и лишь поскорее отдёрнул локоть от клацающих клыков, оставшись при этом на месте. Глеб кое-как поборол ступор, попытался навалиться на дверь, однако ничего не получилось: зверь заблокировал проход собственным телом и всё решительнее тянулся к орущему мальчику.

Марина склонилась над дочерью, попыталась аккуратно её растормошить. Девочка была ледяной и никак не реагировала на прикосновения. Марина испугалась. Сама не понимая, что делает, она принялась суматошно хлестать дочь ладонями по окровавленным щекам. Пальцы зазвенели, но Марина не обратила на это внимания, продолжив отчаянные попытки привести девочку в чувства. Она била до тех пор, пока плоть не потеряла чувствительность, а мышцы не свела судорога. Затем немного передохнула и принялась бить заново. И так снова и снова, не понимая, откуда берутся силы.

На лбу выступила испарина, перед взором раскачивалась кровавая пелена. Сквозь пот и слёзы Марина всё же увидела, как порозовели Светкины щёки, обозначив места ударов. На руинах обречённости воцарилась крохотная надежда! Марина схватила дочь за грудки и принялась трясти, словно желая выбить из сознания девочки весь потусторонний холод, что собрался обосноваться в теле ребёнка навечно. Светка открыла глаза и, ничего не понимая, уставилась на Марину. Затем предприняла попытку подняться, но лишь безвольно откинулась головой на металлическую стену.

– Мама...

Марина с трудом удержалась на ногах, прижала всхлипывающую дочь к груди, словно до этого в их жизни не было ничего из того, что было. Она пыталась сдержать слёзы, но ничего не получалось... и она не стала их сдерживать.

Светка неуклюже обняла мать, снова зашептала:

– Мама, забери меня отсюда! Только не на лифте. ОНИ не отпустят... на лифте.

Марина тут же отстранилась от дочери, заглянула в заплывшие глаза – там царило безумие.

– Да-да, конечно, я уведу тебя отсюда, но... ты ведь даже подняться не можешь.

Светка мотнула головой.

– Смогу. Ты мне только помоги.

– Но почему не на лифте? Я не понимаю...

– На лифте мы все умрём, – Светка с трудом сглотнула, снова попыталась подняться.

Марина и впрямь ничего не понимала, более того, от слов дочери ей сделалось по-настоящему страшно. Намного страшнее, нежели было до этого.

За спиной прозвучал металлический скрежет, затем последовал душераздирающий вопль Юрки. Марина резко обернулась. Она увидела жуть: огромное окровавленное чудовище, со слипшейся шерстью, хищным взором и пузырящейся на клыках пеной.

«Нет, это не пёс. Псы такими не бывают, даже те, которые бешеные. Это ОНО!»

Снова застонала Светка. Марина обернулась и поняла, что девочка сходит с ума от вида своего мучителя: дочь вжалась спиной в стену лифта и дрыгала ногами, словно силясь пройти сквозь металл.

– Тише. Мы выберемся, я тебе обещаю.

Светка страшно изогнула шею – было непонятно, воспринимает ли она хоть что-нибудь, кроме чудовища.

Марина снова обернулась. Юрка куда-то делся – кажется, мелькнул между перил лестницы,– а на неё пятился Глеб, разведя руки в стороны, словно пытаясь обхватить ими всё пространство лестничной клетки.

Марина машинально ткнула пальцем кнопку первого этажа, но лифт даже не дрогнул.

– Чтоб тебя! – выругалась Марина и принялась жать, подряд, все кнопки. Ничего.

Светка уже просто выла, не в силах лицезреть надвигающееся исчадие ада, от которого просто не было спасения.

Глеб бросил через плечо взгляд на Марину.

– Чего ещё там?!

– Не работает! – Марина уже просто долбила кулаком по щитку управления, но тот лишь ощетинился красными огоньками и по-прежнему бездействовал. – Сделай хоть что-нибудь! – заорала Марина не своим голосом и бросилась поднимать скребущую металл дочь.

– Да что я могу сделать?! – Глеб отступил от рычащего ужаса. – Погладить его, что ли!

– Откуда мне знать! – Марина кое-как подняла Светку на шатающиеся ноги; мать и дочь молча обнялись, после чего вжались в угол, наблюдая надвигающуюся смерть.

Глеб почувствовал, что площадка кончается и вновь оглянулся. Догадка происходящего обожгла мозг похлеще серной кислоты!

«Я отступаю прямиком в неработающий лифт, ведя монстра за собой к жене и полуживой дочери!»

Однако что-то предпринимать было уже поздно, тем более что и обозлённый хищник наверняка почувствовал запах добычи, отчего остановить его теперь вряд ли сможет даже крупнокалиберный пулемёт.

«Разве что напасть первым... Ведь это моя семья, и я в ответе за каждого её члена. Действительно, нужно хотя бы раз поступить по ситуации, а не выжидать, как оно станется само по себе. Нужно ударить в лоб! Пусть даже это сродни безумию».

Глеб размышлял до тех пор, пока не почувствовал под лопатками непреступный металл. Он оглянулся на возникшую за спиной стену, а потом перевёл испуганный взгляд на Марину, укрывавшую своим телом всхлипывающую дочь.

Чудовище замерло на пороге. Казалось, оно наслаждается жалким видом своих беспомощных пленников.

– Юрка убежал, – спокойно сказала Марина, будто лишь констатируя данность.

Глеб кивнул, продолжая смотреть на жену и дочь. Светка уже просто редко дышала, видимо не понимая, зачем её вообще заново вернули к жизни. Марина была спокойна, словно зверь её особо не беспокоил, и только всё крепче сжимала ладонь дрожащей девочки.

Чудовище протиснулось в лифт – именно так показалось всем! – и снова замерло.

Глеб не понимал, что происходит.

Клыкастая морда опустилась к полу, раздутые ноздри жадно втянули спёртый воздух.

Внезапно Глебу показалось, что он видит под существом какое-то пятнышко, бог знает как уцелевшее в общем скоплении крови и грязи.

«Ну конечно, это тоже кровь! Отпечаток детской ладошки...»

Монстр на какое-то время оторвал взгляд от замерших людей, припал к полу и обнюхал кровавый след. Затем вздрогнул, словно что-то припоминая, и – Глеб мог бы поклясться! – из чудовищной глотки раздалось жалобное поскуливание.

Понимая, что это может быть последний шанс, Глеб откинул в сторону все сомнения и страхи, и с грозным рыком набросился на замершее существо. То присело на задних лапах и ринулось в ответную атаку.

Марина мялась в нерешительности всего лишь пару секунд – именно столько человек и тварь неслись навстречу друг другу, – после чего резко потянула безвольную дочь за собой вдоль стены.

– Живее! – прохрипел Глеб, силясь перехватить тянущиеся к горлу клыки и, по возможности, откатиться вместе с чудовищем в противоположный угол лифта.

Марина ничего не ответила и только с ещё большей решительностью потащила дочь к выходу.

Глеб прижал существо коленом к стене и попытался свернуть шею, но противник каким-то непостижимым образом вывернулся и молниеносно взбрыкнул задними лапами, исполосовав человеку руки и грудь. Глеб сплюнул кровь, попытался заново откинуть шипящего гада в сторону, однако тот вцепился в штанину и потянул за собой вглубь лифта.

Марина дотянула Светку до лестницы, вложила в её руки перила и подтолкнула вниз. Откуда не возьмись, прискакал Юрка и угодливо подставил плечико.

– Вниз! Живо! – скомандовала Марина и, не дожидаясь ответной реакции детей, кинулась на выручку мужу.

Однако на прежнем месте уже ничего не было – только сомкнувшиеся створки дверей лифта, из-за которых слышались звуки борьбы.

– Глеб! – закричала Марина и принялась что есть сил стучать по непреступному металлу. Потом попыталась разжать створки – всё без толку, будто сваркой заварили!

Марина уже просто царапала металл, не зная, что ещё можно предпринять.

– Ну же!.. Открывай, чёртова железяка! – Женщина передохнула, собралась с мыслями, прокричала в узкую щель: – Там аварийный «стоп» должен быть! Нажми! Слышишь?! Глеб?..

«Сомнительно, что удастся, тем более, в противостоянии с тварью! Но всё равно нужно попытаться!»

Марина продолжала колотить бесчувственными ладонями по дверям, так что даже не сразу почувствовала, что её робко теребят за кофточку, силясь привлечь внимание. Женщина резко обернулась, и какое-то время просто смотрела на сжавшегося от испуга малыша, не узнавая в том сына.

– Юрка?.. Что ты тут делаешь?! Я же сказала – вниз! Живо!

Малыш вздрогнул от леденящего негатива, бившего из глаз матери, но с места не сдвинулся; лишь озабоченно покосился на распахнутую дверь квартиры.

– Ну чего ещё?

– Там... дома... – залепетал Юрка и вдруг решительно проговорил, смотря Марине прямо в глаза: – Мы газ открыли. Давно уже. Там даже задохнуться можно.

Не помня себя от страха, Марина схватила сына под руку и понеслась вниз по лестнице. Опомнилась, только уткнувшись в спину дочери.

– Это правда – про газ?

Девочка кивнула, тут же заторопилась, как могла.

Но они всё равно не успели.

В щитке напротив квартиры сработало реле в приводе лифта. Щёлкнул контакт, породив на свет божий одинокую искру. С потолка спустилась огромная луна.

19.

Марина с детьми находилась в районе пятого этажа – она вроде как пыталась считать на бегу, – когда их накрыло чудовищной ударной волной. Свет померк, а оглушительный рёв, пронёсшийся вниз по лестнице, заглушил ритм сердца в ушах. Могучая сила разметала всё на своём пути. Марина почувствовала, как на голову валятся кирпичи, шпаклёвка, бетонная крошка – и стремительно вскинула руки. Вовремя. Откуда-то сверху прилетели перила.

«Возможно, именно с нашего этажа!»

Покорёженный металл легко подмял под себя, не позволяя даже толком вздохнуть. Марина услышала, как хрустят её собственные кости. Она стиснула зубы до звона в ушах и попыталась высвободиться. Тщетно.

Откуда-то из темноты возник Юрка. Он был белый с головы до ног, словно нарочно вывалялся в побелке.

– Мама! – пропищал малыш и принялся загнанно озираться по сторонам.

– Я тут!.. – прохрипела Марина из-под завала. – Юрка, помоги мне! Скорее!

Юрка тут же шмыгнул на звук голоса, натужно засопел над переплетением металлических труб, придавивших Марину.

– Где сестра?

– Ниже!

– Живая?

– Да!

Короткий диалог прервал жуткий скрежет: вниз по шахте лифта промчалось что-то массивное и с душераздирающим грохотом врезалось в цокольный этаж.

Марина почувствовала, как внутри у неё всё оборвалось.

– Что это? – насторожился Юрка, принявшись снова оглядываться по сторонам.

Марина проглотила застывший в горле ужас и с трудом проговорила:

– Не знаю. Наверное, ещё один обвал.

Юрка кивнул, принялся снова сражаться с металлом.

– А как же папа? С ним всё в порядке? – вдруг спросил он и попытался отыскать взглядом Марину. – Мама. Ты плачешь?

Марина набрала в лёгкие побольше воздуха и процедила сквозь зубы:

– С ним всё в порядке. Мне просто очень больно, – пришлось соврать, но Марина не знала, как быть иначе. Впрочем, ложью была лишь первая фраза.

А больно?.. Ей и впрямь СЕЙЧАС БЫЛО БОЛЬНО! Очень!!!

Высвободившись из металлического плена, Марина просто взяла Юрку за руку и, раскачиваясь на ватных ногах, побрела вниз. Этажом ниже они обнаружили Светку: девочка вжалась в полуразрушенную стену и ничего не воспринимала. Марина хотела приободрить дочь, однако увидев свежую кровь, тонкой струйкой стекающую из ушей, не стала этого делать. Она просто отпустила сына и, прошептав тому на ушко: «Давай, сам», – взяла девочку на руки и пошла вслед за то и дело оглядывающимся малышом.

Светка что-то бормотала. Марина старалась не прислушиваться к бессвязной речи дочери, потому что та несла самую настоящую ахинею про сговорившихся безумие и лицемерие, что не желают отпускать её обратно, в мир живых.

Марина не помнила, как оказалась на улице – до сего момента она пребывала в каком-то странном состоянии, сродни каматозу.

Было прохладно, под ногами дымилась вынесенная с петлями дверь. Суставчатая лапа гидравлического амортизатора походила на обугленную человеческую кисть. Дождь закончился, а высоко в небе сияли яркие звёзды.

Где-то за Альдебараном скрылось безумие.

В голове впервые в жизни наступила полнейшая ясность.

– Верю ли я во всё это? – спросила сама себя Марина и посмотрела на оглянувшегося сына. – Ведь всё закончилось?

Малыш потупил взор, пожал плечиками.

– СПИНОГРЫЗА нельзя убить, – прошептал он. – Потому что ОН придуманный. Нами.

Марина почувствовала, как от напряжения у неё дёргается глаз.

Юрка уставился на ощерившийся подъезд, стал медленно пятиться прочь от матери. Его личико снова исказила маска жути, которую Марина уже видела на лестничной клетке, когда малыш пытался не подпустить бездну к сестре.

Понимая, что ничего не закончилось, – да и не закончится никогда!!! – Марина медленно обернулась и уставилась на безликий хаос, который сроду никуда и не делся.

ОНО припадало на переднюю лапу, задние волочило, из боков торчали переломанные ребра, всклокоченная шерсть местами отсутствовала, а голову, такое ощущение, обработали наждачной бумагой, отчего наружу торчала белая кость.

Спиногрыз со свистом выдохнул и уставился красными от ненависти глазами на женщину и детей. Открылась огромная пасть, усеянная острыми клыками; на асфальт закапала бордовая слизь.

Марина закачалась, но всё же устояла на ногах. Она, конечно, понимала, что вокруг царит безумие, но выжить после падения в лифте с десятого этажа не могло ничто на этой планете!

«Только НЕЧТО, прибывшее извне, что и впрямь, скорее всего, невозможно убить. Ни одним из доступных на планете способов! Разве что превратиться в такого же монстра... Но если тварь и впрямь выдуманная, тогда получается... Стоп! Если ОНО ненастоящее, каким образом ОНО объявилось в реальности?! Ведь страхи нематериальны, они просто сидят в голове, под надзором сознания, до тех пор, пока не возникает трещина! О, господи...»

Марина попятилась, наблюдая за тем, как монстр, хрипя и содрогаясь, ползёт в её сторону.

– Юрка, беги.

– Нет.

– Я сказала, марш отсюда! Живо!!!

По лужам зашлёпали босые пятки.

Чудовище взревело, попыталось прыгнуть на отступающую женщину, однако задние лапы всё же подвели, и клыкастая пасть уткнулась в асфальт.

Марине показалось, что дождевая вода в лужах закипела от соприкосновения со слюной внеземного гада.

«Нет, это ОНО просто выдохнуло через нос, подняв в воздух снопы обжигающих холодом брызг!»

– Что ТЫ такое? – спросила Марина, продолжая отступать. – Откуда ТЫ явилось? Зачем?

Чудовище взревело, словно вопрос женщины совсем ему не понравился. Огромные зрачки в изуродованных глазницах принялись безумно вращаться, словно в попытке загипнотизировать жертву.

Марина с трудом подавила желание просто развернуться и убежать. Она прекрасно понимала, что с раненной дочерью на руках у неё не получится оторваться даже от столь сомнительного преследователя. И словно подтверждая все её опасения, спиногрыз на одних передних лапах дёрнулся вперёд и вцепился в голень чуть ниже колена. Марина вскрикнула от неожиданности и села на асфальт, не в силах преодолеть жуткую боль. Оказавшись нос к носу со злобным существом, Марина сразу же склонилась над ничего не понимающей дочерью и попыталась укрыть ту собственным телом. Сознание обдало запахом псины, прозвучал победоносный вой, за шиворот полилось...

Марина зажмурилась и, что есть сил, прижала дочь к груди, молясь, чтобы всё побыстрее закончилось.

«Ну неужели никто ничего не слышит? Ни взрыва, ни криков, ни этого жуткого рёва!»

Внезапно всё стихло, и Марина открыла глаза.

У её окровавленных коленей лежала расплющенная голова монстра, а рядом стоял тот самый «хлыст», – кажется Олег, – что регулярно наведывался к Светке. Парень был чёрен, будто только что вернулся из огненной преисподней. Джинсы взбухли не то от воды, не то от крови, из обгорелой куртки торчала изодранная подкладка, а на лице парня горели глаза. Именно горели – Марина могла поклясться! – отчего ей сделалось окончательно не по себе. Складывалось впечатление, что рядом с ней стоял сам Люцифер.

Олег смотрел на недвижимую Светку, распластавшуюся на коленях матери и плакал. Затем поднял руки над головой, и Марина увидела в его обгорелых пальцах что-то тёмное и массивное, что на секунду вновь заслонило далёкие звёзды. Марина зажмурилась, ожидая, что сейчас ляжет рядом с монстром, потому что сама была не многим лучше того.

Земля ощутимо вздрогнула. Марина снова открыла глаза и поняла, что парень лупит мусорным баком по голове мёртвого пса. Снова и снова, будто не осознавая, что всё действительно закончилось.

– Тебя можно убить! – приговаривал Олег, основательно впечатывая мозг существа в асфальт. – Всех нас можно убить! Я вколочу тебя так глубоко, откуда просто не выбраться!

Марина сглотнула подкативший к горлу ком и поспешила отползти прочь – парень явно был не совсем адекватен, и в подобном состоянии мог начудить ещё много всего.

Светка открыла глаза.

– Мама, всё закончилось?

Марина кивнула.

– Оно ведь вернётся?

– Если только мы сами допустим это.

– А мы ведь не допустим?

Марина заплакала и уткнулась в волосы дочери.

От девочки пахло фиалками.

ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ.

Кафе на Полетаева, напротив конторки «Видикон», по-прежнему работало. Естественно, сменилась куча владельцев, но рецепт того экзотического салатика с трудно произносимым названием забыт не был.

Марина сидела за столиком у широкого окна и читала Донцову. Писательнице было уже далеко за семьдесят, но она всё никак не могла остановиться, продолжая выпускать из-под пера очередные похождения бальзаковских дам, возомнивших себя мисс Марпл, и студенток-феминисток, способных заварить такую кашу, что просто мама не горюй! Не смотря ни на что, проза оставалась лёгкой, не располагающей к особой мыслительной деятельности. Развязка наступала в самом конце произведений и оказывалась довольно интригующей. Одним словом, книжки напоминали сытный обед, на протяжении которого, гости с нетерпением ожидают обещанного десерта, забвенно поглощая всё подряд.

Марина улыбнулась и посмотрела в окно. Собственно, она и читала подобные книжки, чтобы не думать. А сейчас, вот, сама того не желая, задумалась.

С тех пор, как от взрыва из-за утечки бытового газа погиб муж, а её саму лишили родительских прав, якобы, за издевательство над собственными детьми, Марина старалась ни о чём не думать. Воспоминания чинили душевную боль, а понимание того, что ничего нельзя изменить провоцировало сознание на поиски лежащего в столе рецепта...

Она больше не принимала алпразолам. И не придавалась размышлениям, чтобы вдруг, чего доброго, и впрямь не реанимировать былой ужас.

Нет, тогда, пятнадцать лет назад, она пообещала дочери, что не допустит повторения кошмара, что сплёлся в единое целое с реальностью, породив на свет божий бесовское отродье, – и она не допустит, чего бы ей это не стоило!

Сегодня Светка дописала статью и весь вечер свободна. Сейчас Марина её дождётся, и они поужинают. Потом помотаются по вечернему городу, наслаждаясь апрельской прохладой. Может быть, прошвырнуться по бутикам и торговым центрам. А может, поедут на Маринину квартиру и посидят при свете абажура. В общем, будет всё то, что бывает обычно, когда они, вот так, встречаются.

«Мать, вспомнившая, что у неё есть дочь, и дочь, так внезапно обретшая мать».

Только и впрямь, какую цену они заплатили им всем, чтобы данность существовала?

На тенистую парковку за окном заехал синий «форд-фокус». Светка захлопнула дверцу и по обыкновению помахала рукой – хотя окна с внешней стороны были зеркальными, она знала, где именно сидит мама.

Марина отложила Донцову, прекрасно понимая, какой фейерверк эмоций вызовет у дочери эта «фабрика по производству отхожей литературы», и принялась ждать.

Дочь, по привычке, подкралась сзади и закрыла ладонями глаза.

«Совсем как давным-давно погибшая подружка...»

Стоп!

– Даже не знаю, кто бы это мог быть... – улыбнулась Марина, касаясь запястий дочери и скользя по ним выше.

– А ты предположи, – Светка нырнула под крыло матери и, поёрзав, благоговейно замерла. – А ты разве ещё кого-то ждала?

Марина обняла дочь.

– Да навязывался тут один... Но, наверное, уже не придёт. Видимо, я просто устарела. Шучу-шучу.

– Да хватит, а! – Светка хлопнула мать по коленке, состроила недовольную рожицу. – Тоже мне, старость великая, расселась тут!

Марина улыбнулась.

– Вину осознала. Каюсь. Как день? Сильно устала?

– Да нет.

– Любимая фраза журналиста...

Светка отмахнулась.

– Знаешь, когда целый день в этот «ворд» на работе пялишься, пардон, к вечеру уже штампами разговаривать начинаешь! Хочется обычной живой речи... и побольше «разговорников» и слов-паразитов! Поэтому: да нет – и по фиг, что утрачивается деловой стиль!

Марина снова засмеялась.

– Куда больше эти пробки допекли.

– И то верно, – Марина кивнула. – Сколько уже лет...

Повисла пауза. Светка, пользуясь моментом, набросилась на салат. Марина смотрела на жующую дочь и улыбалась.

– Знаешь, – сказала она, когда Светка уничтожила экзотику и стирала салфеткой остатки майонеза с губ, – на этой неделе кое-что случилось.

– Что именно?

Марина помолчала. Потом сказала в полголоса:

– Тот парень, Олег... Ты же помнишь его?

Светка потупила взор. Кивнула.

– Что с ним?

– Я слышала, что его собираются выписывать из психиатрической клиники.

Светка вздохнула.

– Я понимаю, за что он убил тех двоих, – Марина снова помолчала. – Так же как и знаю, из-за кого, в первую очередь.

Она посмотрела на дочь, но та молчала, нервно теребя в пальцах салфетку.

– Я думаю, что и ты это прекрасно понимаешь.

Светка затрясла головой.

– Нет! Он не должен был становиться монстром! Да, я в чём-то виновата. Виновата, что допустила, а потом, не смогла предотвратить. Но он всё равно не имел никакого права чинить смерть!

Марина кивнула.

– Допустим. А как ты думаешь, смог бы он тогда убить ЭТО?

Светка вздрогнула.

– Я... Я не знаю. О чём ты?..

Марина вздохнула.

– Ладно, не будем о грустном, – она посмотрела в окно. – Я просто подумала, что лучше бы тебе быть в курсе того, что он скоро снова будет среди нас. Как бы ты к нему не относилась по прошествии всех этих лет.

– Спасибо, – Светка тоже уставилась в окно.

Весенний ветер гнул к земле тощие каштаны, которые всё никак не могли отойти от зимней спячки. По парковке скакали воробьи. Изредка проходили прохожие.

– Как Юрка? – спросила Светка.

– Ох, и не спрашивай! – Марина засмеялась, явно припоминая что-то занимательное.

– Чего он там, на биологическом, учудил? Уже препарировать, кого успел из преподов?

Они посмялись на пару, стараясь изничтожить в памяти недавний разговор о прошлом.

– Уж лучше бы так! А если серьёзно... Знаешь, мне кажется, у Юрки появилась девочка.

– Ничего себе! Очень интересно. Он сам проболтался?

– Кто, Юрка? Ага, как же! – Марина отмахнулась. – Он при мне только про этих своих зелёных тварей может болтать! Часами! Какие у них усики, крылышки, ножки... хваталки, зубалки... Брр!

– Жуть, – согласилась Светка. – А как же ты прознала?

– Я на днях ему звонила, а ответил женский голос. Видимо, я там, у него, как-то не так подписана, вот мадмуазель и прогорела.

– И что ты?

– Как что! – усмехнулась Марина. – А то ты меня не знаешь! Устроила Юрке допрос с пристрастием!

– Ну ты, мамка, даёшь! – восхитилась Светка, с ногами забираясь на диванчик.

– Нет, а чего скрываться-то, как дети малые?.. Нет никого – так нет никого. А если есть – так и скажи! Чего в прятки играть?

– Ну да... Ты права, наверное, – Светка почесала кончик носа. – И как она тебе?

Марина качнула головой.

– Как тебе сказать... Аспирантка. Умная, наверное, до жути! Я когда сама с ней ещё разговаривала, ничего толком не поняла. Думала, преподаватель, какой, у Юрки телефон на лекции отобрал и теперь мне нотации читает. А я, хоть убей, ничего не понимаю!

Светка покатилась со смеху.

– Нет, правда, – кивнула Марина, с трудом сдерживая смех. – Непонятная она какая-то у него.

– Да Юрка и сам, кому хочешь, фору даст! Уж если и есть на планете странные люди – так он превыше их всех! Особенно, если его ещё мелким вспомнить...