Текст книги "В лапах страха (СИ)"

Автор книги: Александр Юрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц)

Светка не успела и рта раскрыть, как Женя её опередила:

– А Светка-то наша того... взрослая теперь. Не пристало ей с нами из одной пачки.

– Как взросла? – не понял Жендос и глупо уставился на оторопевшую Светку. – Ты чё, залетела, что ли?

У Светки аж дыхание перехватило; она попыталась хоть что-то возразить, но вместо членораздельной речи из глотки вылетали лишь непонятные созвучия, которые тут же унеслись сквозняком вместе с дымом в узкие прорези вентиляционной решётки, оставив девочку совершенно безоружной.

Женька снова покатилась, стала медленно сползать вниз по раковине.

– Ну ты и отливаешь, тёзка! – Она постучала себя кулачком по груди и выпрямилась. – Крупнокалиберно, я бы сказала!

– А чё, опять, что ли, прикалываешься?

– Да нет. На этот раз всё же ты приколол!

Светка наконец обрела дар речи, покрутила пальцем у виска:

– Совсем съехали, ручники тупоголовые?

– Да ладно, Свет, извини. Кто ж знал?..

Светка лишь отмахнулась – ну чего с дураков взять?

– Она предохраняется. Её так просто не обрюхатишь, – Женьку, такое ощущение, прорвало. Только, как всегда, не к месту.

– Жень, может, и впрямь хватит?!

– Молчу-молчу, – покорно улыбнулась девочка и добавила, обращаясь уже к Жендосу: – Это просто она так Олегу своему понравиться хочет. Он-то, святоша, добрых дел мастер, не курит.

– А, понял, – кивнул Жендос, скалясь. – Я, вот, некурящую найду и тоже брошу, – он кивнул ещё раз, довольный подобным умозаключением.

– Ну-ну, ищи... – Женя напоказ закатила глаза. – Только сам не потеряйся, смотри.

– Светка, а чего дышишь тогда? – спохватился Жендос. – Шла бы, чего тут дымиться с нами.

– Вот тебя только не спросили! – Женя раздражённо топнула ножкой. – У нас разговор серьёзный, может, намечался, пока ты не припёрся! Вали, давай, к своим опоссумам за стенку! Я вообще думала, что это кто из преподов скребётся – поржать хотела как следует. А тут недоразумение какое-то нарисовалось.

Женя выставила перед собой руки и мелко затрясла пальцами, показывая, как ей мерзко от того, что пришлось касаться этого самого недоразумения.

– Как же я с сигаретой-то выйду?.. – Жендос, такое ощущение, пропустил все предназначавшиеся ему колкости мимо ушей, оставшись озабоченным одной единственной проблемой.

– У тебя вирус в башке, что ли? – подивилась Женя. – А, хотя ты по жизни забагованный, чего удивляться. Затуши, а там снова прикуришь: у тебя-то жига есть! Тормоз-фантормаз!

– Ну да! – радостно кивнул Жендос, медленно осознавая сказанное Женей. – Не засиживайтесь тут, девочки. На диско увидимся!

– На диско увидимся, – передразнила Женя и отсалютовала жестом вымуштрованного морпеха.

Светка отодвинулась в сторону, пропуская сгорбившегося Жендоса, а когда за тем захлопнулась дверь, накинулась на подругу.

– Ты чего, без своих глупых шуточек совсем не можешь?! Обязательно всю эту чушь собирать? Он ведь ни фига толком не понял! Сейчас домыслы свои озвучит кому, так мне потом с крыши, что ли прыгать, чтобы ваших тупорылых шуточек не слышать?!

Женя, явно не ожидавшая подобной реакции, упёрлась спиной в раковину, позабыв про тлеющую в пальцах сигарету.

– Ты чего это? – тихо спросила она, смотря в глаза подруге. – Фигню какую-то несёшь.

– Для тебя может и фигня, а для меня вовсе нет!

– Да ты в голову не бери, – встрепенулась Женя. – Он от отцовского тарена последнее время ни хрена ничего не помнит, а если и помнит, то только собственные глюки. Его и слушать-то никто не будет, – девочка убедительно кивнула и тут же вскрикнула, обожжённая угольком сигареты. – Блин, вот засада-то!

– А ты думаешь, мне приятно слушать всё это? – уже более сдержанно спросила Светка, сочувственно смотря на обожжённый палец подруги.

Женя ничего не ответила: только, громко сопя, тёрла вздувшийся волдырь.

– К чёрту этого неадеквата! – свирепо воскликнула она спустя пару секунд, стреляя бычком в сторону кабинок. – Пошли отсюда, пока я ещё чего себе не прижгла!

Светка только кивнула и еле успела отскочить в сторону, пропуская расстроенную Женю. Однако та тут же шарахнулась обратно, даже не успев толком приоткрыть дверь. Светка почувствовала, как каблуки подружки болезненно впиваются в её стопы. Мягкие кеды совсем не защищали, а потому Светка уже было собралась бесцеремонно отпихнуть Женю... но так и не успела.

– И кто это у нас тут снова надымил? – спросил знакомый голос Вячеслава Сергеевича, физика и, в придачу, классного руководителя.

«Чтоб уж до кучи!»

Женька быстро отвела глаза, недовольно надула губки.

– Это из пацанского туалета так несёт, – тут же нашлась она. – Сами чуть не задохнулись. С этим надо что-то делать.

– Ну-ну, Филимошкина, я и не сомневался тебя тут застать.

– Что, следите? – зло прошипела девочка, вскидывая подбородок.

Светка хорошо знала этот отрепетированный жест подруги, после которого ту обычно несло похлеще потоков сели – накроет с головой, как пить дать! Так случилось и сейчас.

– Я вот маме скажу, что вы мне прохода не даёте, а Светка подтвердит!

Светка покраснела пуще переваренного рака. Нестерпимо захотелось исчезнуть. Однако не получилось.

Вячеслав Сергеевич сделал вид, что не расслышал сказанного нерадивой ученицей и только разочарованно покачал головой.

– Евгения, ты ведь девушка, причём не такая плохая, какой упорно себя выставляешь. Неужели этот гонор тебе настолько необходим? Я имею в виду: дерзить, неповиноваться, игнорировать учёбу. Неужели нельзя самовыражаться как-то иначе?

– Началось... – Женя выпустила остатки воздуха из лёгких и уткнула взгляд в потолок.

Светка смотрела в никуда: тупо перед собой, как зомби в ожидании команды.

– Ну, вот видишь, – развёл руками Вячеслав Сергеевич, – о чём я и говорю: ты даже не прислушиваешься к моим замечаниям.

– Да я устала уже всех вас слушать! – вскипела Женя. – На уроках – слушай, на переменах – слушай, потом ещё домой явитесь – и там вас слушай! Как будто мне предков не хватает...

Вячеслав Сергеевич улыбнулся.

– Значит, на контакт идти отказываешься.

– Я чего, жертва уфолога, чтобы на контакт идти?

– Оригинально, ничего не скажешь, – Вячеслав Сергеевич покачал головой, после чего мгновенно сделался серьёзным.

Светка поняла, что это конец, а Женя только озвучила её немые домыслы:

– Что, предков завтра в школу тащить?

– И не только, – растянуто проговорил Вячеслав Сергеевич. – Судя по твоему поведению, ситуация требует более действенных мер. Скажем так, точечного удара.

У Светки внутри всё оборвалось.

«И за каким дьяволом я попёрлась за этой дурой! Да, сегодня вечером пронесёт, однако о том, что подкараулит завтра, не хочется даже думать!»

– Думаю, правильнее будет, не только вызвать родителей, но и, в придачу, отстранить кое-кого от сегодняшнего мероприятия, – сыграть по вашим же правилам. Как ты на это смотришь, Евгения? – Вячеслав Сергеевич сухо откашлялся; по выражению его лица невозможно было определить, говорит ли он всерьёз или просто запугивает, как это случалось и раньше.

Лицо Жени побагровело от неподдельной злобы.

– Да в гробу я эти ваши вечера видела! Чего я, в деревне, что ли живу, или мне пойти больше некуда?! Всё равно не дадите и шагу ступить: будите из всех щелей «пасти», не дай бог, кто чего не так сделает!

– Замолчи! – резко сказал Вячеслав Сергеевич.

Светка мельком глянула на учителя. Странно, но на секунду ей показалось, что тот покраснел. Это было самым гадким из всей, творящейся на планете Земля дурноты: видеть взрослого человека, доведённого глупым ребёнком до крайности.

– Я думал, хотя бы это подействует. Но ты уже настолько обнаглела, Евгения, что, похоже, утратила всяческое чувство сознательности!

Светка пребывала в таком состоянии, что уже смутно понимала, о чём идёт речь, однако продолжала отчаянно хвататься за обрывки фраз, силясь уловить хотя бы интонацию, по которой можно было бы судить о том, насколько далеко всё зашло. А что зашло дальше некуда – это вне сомнений!

Колобок в сказке ведь тоже покатился. Он надерзил Деду и Бабке, смылся из дома и действительно докатился! Да так, что даже жизни лишился. А всё потому, что был чересчур самоуверенным, невзирая на совершённые ошибки и никак не реагируя на происходящее вокруг, – иначе, мог бы догадаться, с какой целью всё так стремительно закручивается. Однако этот глупыш, так ничего и не понял, как сейчас упорно не желала ничего понимать упёртая Женька.

Светка мотнула головой, гоня прочь глупые мысли, смахивающие на откровенный бред. Она попыталась заставить себя вновь вернуться к реальности. Но та оказалась ничуть не лучше вымысла.

– Значит так, – Вячеслав Сергеевич вновь принял подчёркнуто-непроницательное выражение, будто и не было недавней перепалки с нахальной ученицей. – Сейчас вдвоём идёте на урок и без фокусов. Если остаток учебного дня пройдёт тихо-мирно, ограничимся вызовом родителей в школу. В противном случае, меры будут намного радикальнее. Я не зверь, каким сейчас выгляжу в ваших глазах. Поверьте, мне совсем не хочется усугублять сложившуюся ситуацию. Но и вы должны меня понять: происходящий беспредел только увеличивает и без того нарастающий в школе беспорядок. И не мне говорить вам, что произойдёт, когда этот беспорядок обернётся хаосом. Лучше почитайте учебник физики, вдумайтесь во Второй закон термодинамики... Сознательность – вот что может уберечь всех нас от коллапса. И именно на вашу сознательность я уповаю в данный момент.

Женя только нерадиво хмыкнула; она развязно обошла учителя и вышла, грохнув дверью.

Светка собиралась уже превратиться в незримую тень, дабы было проще сгинуть с глаз долой, однако Вячеслав Сергеевич предупредил метаморфозу:

– Смирнова, удели мне минутку.

Светке сделалось не по себе, но бежать она не посмела: аккуратно прикрыла за собой и учителем дверь, покорно пошла рядом.

Вячеслав Сергеевич пристально осмотрел девочку. Осторожно дотронулся до её плеча.

Светка вздрогнула.

– Светлана, если честно, не ожидал застать тебя в такой компании. И как только ты её терпишь? Ведь вы такие разные.

– Так и терплю, – сипло ответила Светка. – Женька моя подруга. Вам всё равно не понять.

– Да уж куда мне, с моими-то принципами.

Светке показалось, что учитель шутит; она осторожно покосилась на своего конвоира.

– Светлана, я хотел тебя совсем о другом спросить.

Девочка невольно насторожилась.

– Как у тебя обстоят дела дома? С родителями не ссоришься?

Светка замерла; сдуру глянула в глаза следившего за её реакцией Вячеслава Сергеевича – додумалась ведь!

– Почему? – тихо спросила она.

– Что почему?

– Почему вы это спрашиваете? – Светка старалась унять дрожь собственного голоса, но ничего не получалось.

Вячеслав Сергеевич задумался, на его лбу явственно проступили три ряда ровных борозд, обрамлённых густыми кудряшками волос. Если бы не круглая лысина на затылке, учитель выглядел бы довольно моложаво, а так: ни то, ни сё...

Светка поняла, что мысленно снова куда-то проваливается, – будто аэроплан в воздушную яму – и, что есть сил, сжала кулачки. Боль от впившихся в кожу ногтей слегка привела в чувства.

– Я педагог, а потому должен интересоваться взаимоотношениями учеников с их родными и близкими. Особенно в свете недавних школьных событий. Надеюсь, ты меня понимаешь...

Светка понуро кивнула.

– Зачем это вам? Копаться в чужом... В чужих головах.

Вячеслав Сергеевич явно смутился.

– Видишь ли, так получилось, что с одной из твоих одноклассниц случилось... кхм... Как бы точнее выразиться... Несчастье. И причина была явно в родителях.

«Ещё бы! – воскликнула про себя Светка, которая и без того уже прекрасно знала, о чём именно пойдёт речь. – Бедную Ленку изнасиловал собственный папаша, а вы только и можете, что по сортирам инспекции наводить да лекции с умным видом читать! Педагогики несчастные! Не те приоритеты возносите, господа!»

Светка не могла понять, что именно её так взвело, а, тем временем, сдерживать беснующийся гнев и дальше становилось всё труднее.

– И что же?.. Вы намекаете, что следующей жертвой стану я? – злобно прошипела она, заставив учителя вздрогнуть.

Вячеслав Сергеевич явно не ожидал подобного откровения, а потому, невольно покраснел.

– Я ничего такого не намекаю... Что ты.

– Но ведь зачем-то вы завели этот разговор, – сказала Светка.

Вячеслав Сергеевич выдохнул.

– Светлана, я представляю, чего ты сейчас себе нафантазировала. Но дело не в этом. Просто мы не можем допустить подобного ещё раз. Ты меня понимаешь?

– Я не понимаю, причём тут я!

– Я знаю, что произошло в вашей семье.

Светка напряглась.

– Смерть родственников всегда накладывает отпечаток на взаимоотношение взрослых и детей. Родители, сами того не ведая, начинают путаться в собственных мыслях. Они пытаются разобраться в произошедшем, определить, что послужило причиной наведавшегося в дом несчастья, понять, как жить дальше, отчего, порой, могут не совсем верно трактовать поступки собственных чад. Не специально. Без какого бы то ни было злого умысла. Просто потому, что не знают, как быть дальше. А оттого, простая детская шалость в их затуманенных взорах, может показаться серьёзным проступком. Соответственно и наказание будет под стать. Светлана, ты меня понимаешь?

– У нас всё отлично, – как могла безразлично ответила Светка. – И, вообще, моя семья самая лучшая на свете! – Это была даже не ложь, а что-то, в буквальном смысле, стоящее за гранью!

– Что ж, это хорошо, – задумчиво проговорил Вячеслав Сергеевич. – Это очень хорошо, – он положил руку на плечо девочки и улыбнулся: – Что ж, беги на урок.

Светка не смогла определить по выражению лица учителя, почувствовал ли тот сквозь одежду дрожь её тела; девочка поскорее высвободилась, и направилась прочь, но слова Вячеслава Сергеевича пригвоздили её к месту.

– Светлана, позволь тебя кое о чём попросить: не рассказывай ИМ о нашей сегодняшней беседе. Хорошо?

Светка машинально кивнула, даже не успев толком осознать, суть вопроса.

– Как и не стоит говорить, об этом неприятном инциденте.

– Но вы же сказали, что вызовете Марину... Маму.

– Думаю, не стоит. Ведь это было простое недоразумение, которое больше никогда не повторится. Я ничего не путаю?

Происходящее напоминало разговор мартышки с удавом, отчего Светка чувствовала себя полностью проглоченной, но ещё не до конца переваренной.

– Правда, – неуверенно кивнула сбитая с толку девочка. – Значит, мне ничего не говорить родителям? Вы их не вызываете?

– Нет, – улыбнулся Вячеслав Сергеевич. – Но я хотел бы зайти к вам сегодня вечером.

Светка округлила глаза.

– Зачем?! – Она понимала, что подобным возгласом только лишний раз наводит на себя подозрения, но эмоция просто вырвалась наружу, проломив рамки сознания.

– Мне всё же хотелось бы поговорить с твоими родителями с глазу на глаз, – уклончиво ответил Вячеслав Сергеевич, продолжая пристально следить за реакцией ученицы. – Не беспокойся, сегодняшний инцидент не имеет никакого отношения к моему визиту – разговор состоялся бы и без него: рано или поздно.

Светка вконец отчаялась, но тут же спохватилась и быстро заговорила:

– Как хотите, но ничего нового вы всё равно не узнаете.

– Это всего лишь плановая проверка: я не собираюсь ничего выведывать. Я обхожу семьи всех учеников подшефного мне класса.

«Тогда чего же все молчат, раз так!»

– Родителей сегодня не будет до самой ночи, – Светка продолжала упорно цепляться за всё подряд, как потенциальный утопленник. – Можно я уже пойду? – Она ещё ни разу в жизни так не ждала звонка на урок!

– Конечно-конечно, не смею больше задерживать, – спохватился Вячеслав Сергеевич. – И часто ты остаёшься, вот так, одна?

«Вот ведь привязался! Клещ не додавленный! Тебя бы в головку к мелкому Юрке – там бы ты не выжил – это уж точно! Нет, где угодно, но только не в этом плотоядном термитнике!»

– Я не одна, а с братом, – как никогда уверенно сказала Светка и отвернулась. – А родители на похоронах дяди Сергея. Его сбил поезд. Но это для вас, как я понимаю, не новость.

Девочка быстро зашагала по залитому ярко-белым светом коридору, не дожидаясь пока её настигнет очередной вопрос, которых на неё сегодня и без того обрушилось сверх меры.

«Впредь нужно быть осторожнее, иначе можно запросто расколоться!»

Так ведь она и раскололась!

Светка прижала липкие ладони к подбородку, ощущая, как от небывалого напряжения, сковавшего грудную клетку, содрогается вся её хрупкая сущность.

Окончательно утратив контроль над собой, Светка решительно потянула на себя ручку двери и обречённо уставилась в Женькины глаза, словно ища в тех утешение от опостылевших вселенских невзгод.

– Ты чего такая? – прогромыхало со всех сторон, отчего сердце сжалось в пульсирующий комок страха. – Чего этот м<...>ак тебе наговорил?

Женя трясла подругу за плечи, однако та лишь отрешённо озиралась по сторонам, будто напрочь утратила связь с миром живых.

– Да очнись же ты, дурёха! – Женька зарядила подруге пощёчину, отчего в классе повисла невиданная тишина. – А это что?..

– Ну ни хрена себе! – воскликнул подкравшийся Палит и молниеносно схватил Светку за руку. – Это же кровь! И на подбородке тоже! Чё за хрень?! В готки подалась? Или ты вампир?.. Во круть!

– Да отстань от неё, придурок! – вскипела, и без того взведённая Женька, продолжая всматриваться в безумные глаза подруги.

– Сама хлебало завали, всемдавалка! – парировал Палит.

Женька тут же забыла про Светку и кинулась с кулаками на обидчика. Палит ловко увернулся, отчего девочка пролетела мимо, собирая вслед за собой парты и стулья.

– Палит, хорош: не смешно уже, – проронил кто-то из толпы одноклассников.

– А чего я-то?.. Она сама на меня набросилась! Неуравновешенная.

Палит отвернулся, но с его стороны это была грубейшая ошибка. Женя выбралась из-под завала и, недолго думая, швырнула в обидчика увесистым стулом.

Светка наблюдала за происходящим, пребывая, как бы во сне; она вновь и вновь водила трясущимися пальцами по подбородку, растирая липкую кровь. Громкие крики и пыл военных действий всё же растормошили заколоченное в небытие сознание, позволив Светке вновь ступить на одну из троп планеты Земля.

Палит, тем временем, попытался подняться, однако манёвр не удался. Судя по всему, удар стулом пришёлся куда надо: парня шатало, мотало и водило из стороны в сторону, будто тот получил серьёзную оплеуху от профессионального боксёра.

– Филимошкина, да ты ему башку разбила! – истерично взвизгнула одна из одноклассниц – кто именно, не понять, – явно из последних сил пытаясь сдержать рвотные позывы.

– Будет знать, как со мной связываться! – послышался в ответ немного надменный голос Женьки, которая, не смотря ни на что, пыталась пробраться к подбитому противнику, дабы завершить начатое.

– Да угомонись ты, действительно! – резко окрикнул Антон Мороз – разрядник по боксу – и одной левой откинул разошедшуюся Женьку подальше от эпицентра событий. – Остынь, слышишь? А то вломлю, не посмотрю что баба.

– А не переломишься вламывать?! – Женька уже задыхалась от негодования, но отступать упорно не желала.

– Хочешь проверить?.. – Антон сделал вид, что тянется к неугомонной бунтарке, однако та только кивком головы откинула с глаз чёлку и встала в боевую стойку, смешно выпятив губки и по-боксёрски сжимая миниатюрные кулачки.

– Ну же, смелее! – подзадоривала она. – Сделай это. Давай, не очкуй! Или дыхло – только орать, а как чё делать – сдулось?!

– Женька, хватит! – воскликнула окончательно пришедшая в себя Светка, с ужасом наблюдая за творящимся в классе бардаком.

«Где же спасительный коллапс?!»

– Вот-вот, – Антон кивнул, теряя к противнице всяческий интерес. Резко обернулся к Светке. – Угомони её. Ведь из-за тебя всё началось. Не тупила бы – ничего бы не было.

– Из-за меня?.. – не поняла Светка и только сейчас заметила, что является объектом всеобщего внимания.

Снова повисла тишина. С потолка спустился люминесцентный король. Светка отчаянно боролась с кровью на ладонях и подбородке.

Над Палитом склонились близнецы – Саша и Маша Ковалёвы, – возле парты которых парень окончательно скопытился, не в состоянии даже сидеть. Остальные одноклассники, казалось, напрочь позабыли о кровавой битве, будто только и ждали момента, когда Светка всё же вернётся.

– Но я же ничего не сделала...

– Оно и видно, – Антон тоже разошёлся: видимо склока с Женей только ещё больше подлила масла в огонь и разогнала кровь в его огромном как коллайдер теле. – Нанюхаетесь в сортире всякой дряни, а потом чудите на пару!

– Но мы же только разговаривали, – Светка была готова очутиться под колёсами стремительно несущегося поезда, в затопленной субмарине или пикирующем лайнере, – да где угодно, лишь бы не сгорать от стыда под этими пытливыми взорами, пытающимися продырявить её трепещущую сущность насквозь!

– Разговаривали!.. – передразнил Антон. – Да ты на неё посмотри – она же неадекватная! – Парень указал кивком головы на всклокоченную Женьку, которая лишь озлобленно перекосила губы. – Ещё раз накуритесь – вот этими руками отфигачу, раз попочка не в силах отшлёпать!

Светка содрогнулась. В животе обозначилась неприятная пустота. Казалось, её куда-то засасывает... Точнее внутрь чего-то.

«Сговорились они, что ли, все? Нет, так не пойдёт! Только не в этом логичном мире! Хотя, с другой, стороны, как раз самое то! Пора уже об самое дно! Там явно заждались».

– А тебя, вообще, в минтуру сдам! – Антон кивнул Женьке и улыбнулся. – Вот помяни моё слово.

– Ага, давай, беги. Только смотри не споткнись, а то стучать нечем будет!

– Да иди ты, – Антон потерял к кривляющейся однокласснице всякий интерес, направился к мычащему Палиту.

– Надо, наверное, в медпункт его... – нерешительно предположил Саша Ковалёв.

– Да, а то он совсем встать не может, – вторила брату Ковалёва Маша.

– Тут сотрясение, по любому, – заключил Антон с видом знатока и почесал бритый затылок. – Давайте, сажайте его на место.

– Может всё же скорую вызвать? – несмело предложил кто-то из девочек.

– Ага, сейчас! – усмехнулся Антон. – Тогда никакой дискотеки не будет! Этих дур в ментовку заберут, а нас на приём к следакам запишут! Оно нам надо?..

Все промолчали.

– Вот и я думаю, что не надо. А этот сам виноват. Пускай теперь сидит до конца дня, и размышляет на тему, как я чуть было всех не подставил!

Палит снова замычал. Девочки осторожно перешёптывались.

– Так нельзя, – решительно произнёс Олег; он посмотрел на раскачивающуюся Светку, затем перевёл взгляд на Антона. Тот усмехнулся.

– А как можно?

– А если у него там перелом какой или гематома?

– И чего? – ухмыльнулся Мороз. – Прелом-то у него, а не у тебя! Какие твои проблемы?.. Ну и не засирай мозг попусту!

– Всё равно, так нельзя!

– Хорошо. И что ты предлагаешь?

– Скорую вызвать и рассказать всё как есть.

– Ты чего, так и не понял, что тогда с нашим классом будет?

– Мне всё равно, – Олег демонстративно отвернулся.

Антон помолчал. Затем сухо заговорил:

– Конечно, тебя кроме этой полоумной дурёхи больше никто не волнует. Чего нам интересы класса, друзей, репутация школы и всё такое – мы же изнываем от чувств. Хм, от их переизбытка.

– Ты глупости сейчас говоришь! – Олег осуждающе посмотрел на застывшую Светку. – И не называй её так больше, а то...

– А то что?.. – Антон насмешливо уставился на одноклассника. – Не суйся, а! Я против тебя ничего не имею, даже уважаю, сам знаешь. Но это только до поры до времени, а уж коли язык не умеешь за зубами держать, так не обессудь.

Олег поморщился.

– Знаешь, где я видел такое уважение?..

– Чего? – прогудел Антон и попытался дотянуться до Олега.

За дверью прозвенел звонок.

– Ну наконец-то, – прошептала Светка, стремительно направляясь к своему месту.

– Ладно, живи пока... – недовольно просипел Мороз.

Олег ничего не ответил: лишь оправил одежду и устремился к своей парте.

– Спасибо, – шепнула Светка, когда мальчик проходил мимо неё.

– Не за что, – сухо ответил тот, не оборачиваясь.

Светка принялась спешно искать косметичку.

6.

Оставшись совсем один, Умка долго слонялся по кухне, прислушиваясь к незнакомым запахам и настороженно осязая тёмные углы злокачественной многоэтажки. Иногда он замирал возле закрытой двери, пристально всматривался в мутную поверхность стекла, недовольно порыкивал, будто чуя, как за ним наблюдают чьи-то осторожные глаза, выискивая незримые проходы, чтобы подкрасться и напасть. Однако чёрно-белое зрение Умки, преломлённое мутной поверхностью стекла, было не в силах проникнуть за грань, оставляя её невидимых обитателей в выигрышном положении. Это совершенно не нравилось псу, отчего посиделки у двери становились всё длительнее, а вместо негромкого визга из пасти бультерьера доносился вполне дееспособный рык, способный напугать даже взрослого человека. Но тот, кто таился в темноте, упорно не отступал, словно ему были неведомы ни страх, ни ужас, ни какое бы то ни было, другое рациональное проявление чувства опасности. А это значило одно: то было не животное.

Когда становилось совсем невмоготу, Умка взбирался передними лапами на подоконник и подолгу смотрел наружу. Десятый этаж открывал его взору лишь серое осеннее небо да далёкий горизонт, утыканный редкими деревцами. Порывы ветра то и дело налетали на балконный стеклопакет, стараясь выдавить его внутрь, однако силы были явно неравны: рамы содрогались, собирали на себе мозаику грязных капель и равнодушно переносили буйство стихии. Умка поскуливал, соскальзывал с подоконника, неуклюже семенил к двери, в предвкушении перемен. Но всё оставалось без изменений. В квартире что-то таилось.

От невозможности хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию, Умка отчаянно взвыл.

Стоявшая на площадке Алла Борисовна вздрогнула, испуганно отстранилась от железной двери, к поверхности которой, она вот уже битый час пристраивалась чутким ухом, силясь уловить хоть какие-нибудь посторонние звуки. До поры до времени в квартире царила идеальная тишина, однако Алла Борисовна была обстрелянным бойцом – как-никак, консьержка в третьем поколении, – а свободного времени и терпения у неё и вовсе имелось сверх меры. Что-то будет – она была в этом просто уверена.

Периодически Алла Борисовна бросала своё важное занятие и принималась за уборку лестничной площадки. Может быть и не стоило относиться к вчерашнему инциденту с подобным пристрастием, а если и идти на поводу у принципов, так действовать иными методами, не ища каких-то компрометирующих фактов, дабы доказать что-то, в первую очередь, самой себе, а уж затем, по долгу службы, вынести полученную информацию на общественный суд. Просто выдать желаемое за действительное, тем более что за нерадивых хозяев и вступиться некому – дом-то ещё практически не заселён. Однако Алла Борисовна была старушкой принципиальной – как-никак, консьержка со стажем! – и не в её интересах было снисходить до откровенной клеветы. Свободного времени и терпения, как уже упоминалось, у неё было в избытке, тем более что и сопутствующие дела не стопорились, как можно было бы предположить, а медленно, но верно делались. Обидно лишь, что до сих пор она так ничего и не уловила своим не по годам чутким слухом.

Алла Борисовна вздрогнула и на кривых ногах попятилась от двери.

– Господи! Ты поди ж как надрывается, ирод! – Консьержка ненароком опрокинула ведро, но даже не заметила этого. – Никак меня учуял, вурдалак проклятый!

Алла Борисовна почитывала на досуге «жёлтую прессу», а посему была в курсе новостей о всяческой канализационной нежити и того, какие проблемы можно нажить, столкнись с ней лицом к лицу. Или что там у этих бесовский отродий вместо лиц... Рыла, морды, или и того похлеще! Чего и говорить, на кровожадной нечисти Алла Борисовна была просто помешана. Как, впрочем, и на многом другом, не от мира сего.

– Ну, погоди, вражина! Вот вернуться хозяева, ты у меня быстро отсюда вылетишь! – Алла Борисовна на ощупь подобрала опрокинутое ведро и неуклюже попятилась к лифту. – А то ишь ты какой выискался!.. На порядочных людей рычать удумал. Упырёнок волосатый! Крыса-переросток! Нет, и откуда только таких кабанов везут? Жрёт, небось, больше телёнка! Такому ведь и человека загрызть, что медведю ельник разворочать! – Алла Борисовна много чего ещё собирала, пока с опаской ожидала лифт, искоса поглядывая на дверь ненавистной квартиры, за которой, как ей казалось, притаился злобный монстр.

Да нет: она была в этом просто уверена.

Прибыл лифт, и Алла Борисовна, прежде чем исчезнуть, на всякий случай перекрестилась.

ДНЁМ.

1.

Юрка сидел за квадратным столом и брезгливо выбирал из супа противную капусту. В саду действовали садистские законы: пока не доешь первое, второе не получишь – так как последнее накладывается в тарелку из-под первого, дабы меньше посуды потом мыть. Если у молоденькой и не опытной Оксаны Григорьевны ещё можно было вызвать сострадание, то прокатить этот номер с остальными престарелыми бабками-Ёжками – даже пытаться не стоило. Ещё раскричатся, чего доброго, или возьмутся кормить насильно – тогда поминай, как звали! Уж лучше самому, пока никто не видит, – что-то в рот, что-то под стол, а совсем гадостное можно размазать по рукам или спустить по салфетке... Естественно, не похвалят, но и обратно в рот пихать не заставят.

Наконец показался вожделенный гномик на дне тарелки, который в сознании Юрки отождествлялся с этаким бездушным троллем, который лишь безучастно лицезреет его мучения, хотя может в любую секунду выбраться из кислой тарелки и запросто сожрать всех этих бесчувственных надзирателей! Пускай сидят в малюсенькой глотке и медленно перевариваются.

Юрка с неимоверным усилием проглотил последнюю ложку супа и отодвинул тарелку с капустой по краям прочь.

– Так, Юра, это никуда не годится, – Зинаида Прокопьевна, больше похожая на лысеющий одуванчик, нежели на обычную старушенцию, возникла, словно из-под земли, и принялась отточенными жестами вытирать мальчику щёки. – Вот мама придёт, обязательно ей всё расскажу. И про то, как не играешь ни с кем, и что есть отказываешься.

– Мама сегодня не придёт, – вздохнул Юрка, мысленно представляя, что его ждёт вечером дома.

– Как это, не придёт? – насторожилась воспитательница, но тут же опомнилась и хлопнула руками о подол халата. – Ну конечно, с вами и не такое позабудешь! Тогда сестре расскажу, а уж она, потом, маме передаст, будь уверен.

Юрка в очередной раз покорно вздохнул и надул блестящие губы.

– Ну что это такое? – продолжила назидать Зинаида Прокопьевна. – Посмотри сам: насвинячил, будто поросёнок и только! Вон, Вадик всё доел и наверняка сейчас добавки попросит. Правда, Вадик?

Пухлый Вадик, сидящий напротив, довольно вытер лоснящиеся от жира ладони о подложенную под воротничок салфетку и показал Юрке язык. Нет, это был вовсе не язык, а какой-то ненасытный слизень!