Текст книги "Бледное солнце Сиверии"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 45 страниц)

В памяти у Лузги навсегда осталось то, что и его отец, и его тихая заботливая мать, всю жизнь тяжело трудились. Лишней копейки в доме не было, но семья не голодала.

Вырос Прохор достаточно грамотным, и ко всему прочему был послушным и усердным малым. Отец прочил ему тёплое местечко у какого-то купца из соседнего квартала. Будущее уже было расписано до самой старости: честная работа, потом (всё зависит от усердия) и свой домик (небольшой, но уютный). Следующий шаг, как водится, добропорядочная жена и трое или четверо детей…

Надо сказать, что Старая Липа был городком со строгими благочинными нравами. Все его жители, словно посуда на полках: у каждого своё место, своя жизнь. Никто не скачет вверх, и мало кто падает вниз. Все сословия на своих насестах: дворяне, купечество, разночинцы, мещане и прочие, прочие, прочие…

Ульяна… Да, действительно милая озорная девчушка. Дочка бывшего полковника, а ныне именитого гражданина города – Топоркова Кирилла Афанасьевича.

Было начало лета. Вечером в городе становилось по-праздничному весело и шумно. На Брашной площади только-только установили помост для танцев. Обычно его сооружали именно к лету. Как раз и дни становятся длиннее, и горожане начинают дольше гулять.

Девушка стояла сама, подружки где-то затерялись среди многочисленных лавок. Прохор сразу выделил её из толпы.

Во-первых, она сильно контрастировала на всеобщем фоне. В тот момент Прохор сравнил Ульяну с цветком, одиноко растущем среди сухой блёклой травы в бескрайней степи. А во-вторых… во-вторых, такой нежной и беззащитной красоты он ещё никогда не видел. Как всякого мужчину его просто тянуло «спасти и защитить» этот чудо-цветок.

Он смотрел на неё во все глаза, отчего девушка смущённо улыбнулась. Её носик смешно сморщился.

– Ты так глядишь на меня, – сказала она Прохору, – что скоро прожжёшь дыру в платье.

Смех Ульяны был звонким, как у маленького колокольчика…

Потом были ухаживания, танцы, прогулки по Липовой улочке.

– Эй, молодые люди! – окликнул парочку лавочник возле винокурни с единорогами на воротах. – Не хотите ли попробовать… эльфийский напиток? Напиток любви!

– Какой? – улыбалась Ульяна, чуть смущаясь.

– Ликёр, – подняв палец кверху, сказал лавочник. – Бесподобная вещь! И только для вас двоих я сегодня припас бенедектин… О! Вы знаете, что в его приготовлении использовали двадцать семь особых трав?

– Нет, – честно признался Прохор.

Он видел по глазам Ульяны, что она хочет его отведать и полез в карман, тут же вспоминая, что там пусто.

– А-а, – отмахнулся продавец, – я сегодня угощаю! Не надо никаких денег… Глядя на вас… эх! Где мои молодые годы?

Лавочник протянул небольшие стеклянные рюмочки, наполненные эльфийским напитком с приятным волшебным запахом каких-то цветов.

– Ликёр… бенедектин… что значит «Благословенный», – сказал улыбающийся лавочник.

Потом были поцелуи в тихих местах. Нашёптывания, признания в любви… планы.

Ох, сколько же было планов! Даже не думалось и не представлялось, что всё может быть как-то по-иному. Кто знал, что через несколько месяцев Прохору придётся бежать… и бежать без оглядки…

Н-да, кто же не был молод! Кто не влюблялся до безумства, так чтобы душу разрывало от чувств! В такие дни и солнце светит ярче. И по ночам дышится сладко.

Однажды (это было по осени) к Прохору на улице подъехал старший брат Ульяны со своими друзьями.

– Вот что, любезный, – без всяких предисловий начал он, придерживая жеребца, – советую тебе быть поскромнее. Не про тебя кобылка-то. Ты какого роду-племени?

Прохор молчал, глядя исподлобья на масляные рожи сотоварищей брата Ульяны.

– Ты оглох, что ли? – спросил последний.

– Да он язык проглотил, – пробасил один из друзей.

– А, может, и говорить-то не умеет, – в шутку предположил второй.

– Да, он по-нашему не понимает. Может, по козлиному? Ме-е-е… Дошло?

Прохор снова промолчал, но поглядел так, что даже слепому станет ясно.

– Давай-ка повторю, – язвительно улыбаясь, проговорил брат. – У Ульяны есть и жених, и будущее её уже определенно. Смекаешь?

Прохор кивнул.

Нет, он не испугался. Ему вдруг стало обидно…

Его род, может, не такой знаменитый, как Топорковы. Но и он, и его мать с отцом, да и все его предки всегда считались честными и достойными людьми. А что до денег, так это дело наживное. Вон, и сами Топорковы разве сразу стали богатыми? Кирилл Афанасьевич воевал, на том и скопил золота да серебра.

Сказано всё это было прямо и открыто.

– Что? – лицо брата побагровело. Таких речей ему ещё слышать не приходилось. – Ты нас ровняешь друг с другом? – прохрипел он.

– Разве я сказал неправду?

В ответ просвистела плётка и на широкой спине Прохора тут же проступила длинная кровавая полоса. Рубаха лопнула, обнажая разрубленную кожу.

Маленький «шаг» – он решил всё. Можно было бы стерпеть, пусть бы ехали себе дальше, довольные, что проучили «сего пройдоху». Но свалившийся на одно колено Прохор нащупал в земле полузарытый камень.

Всегда спокойный, всегда обдумывающий свои действия наперёд, а сейчас Прохора прямо-таки подменили. Мысль, ясная как день. Она заполнила собой всё. Теряя трезвость рассудка, Прохор выпрямился и швырнул булыжник. И надо же, чтобы он попал именно в висок. Вот только не брату Ульяны… а сыну местного воеводы. Вот он тот злополучный «шаг»…

Лузга одним махом выпил зубровку и протянул кружку Бору.

– Давай последнюю, – сердито прохрипел он. – И спать! Хотя бы часок подремим…

Северянин выполнил его просьбу. Лузга посмотрел куда-то вверх в предутреннее небо, и напоследок бросил:

– Эх, думы, мои думы…

14

Только к обеду следующего дня удалось наткнуться на общий лагерь. Позже выяснилось, что таких заблудившихся в тумане, как мы, набралось немало.

Меня встретил Первосвет и Бернар.

– Живой, нихазов сын! – улыбался гигант. – Как тот кот! Всегда извернётся… Я же говорил тебе, Бернар.

Эльф тоже улыбнулся и кивнул головой. Первосвет, меж тем, нехорошо покосился на Фрола и Лузгу, молча прошествовавших мимо нас.

– Живые, – негромко бросил он.

– Успокойся, брат, – сказал я.

Вечером было решено провести общий совет, на котором решить, что дальше делать. Прыти, честно говоря, у многих поубавилось, но и Фредерик ди Грандер, и Фрол настояли на том, чтобы идти к Синим горам.

Мы несколько раз обсудили наши дальнейшие действия, прежде чем соглашаться идти на юг к Синим горам, а потом оттуда к восточному побережью.

– Если верить картам, – держал слово Фредерик ди Грандер, – то таким образом мы пройдём мимо Свирьского озера.

– Да оно замерзло! – бросил Бернар. – Чего такой крюк делать? Прямо по льду…

– Не замерзло, – огрызнулся судебный пристав. – Оно тем и славится, что даже в зиму на нём нет и льдинки. Почитайте работы…

– А оттуда? – перебил я пустой эльфийский спор.

– Оттуда к Храму. Он почти у берега стоит, – тут пристав снова обратился к капеллану: – Я, уважаемый Бернар ди При, специально изучал сей край…

– Да что вы говорите? А мне думалось, вас сюда отправили за магистром, а не за…

– А ну тихо! – раздалась команда Фрола. – Можно подумать, что вы тут за старших.

– Ничего себе! – в один голос сказали эльфы.

Я с Первосветом и ратниками лишь переглядывался. Лузга, стоявший в стороне, тихо посмеивался, глядя на эту перепалку.

– Значит так! – гаркнул я, пока все не распалились добела. – Прежде, чем вы решите выбрать, кто тут главный, давайте разберемся, зачем мы вообще идём?

– За магистром, – несколько удивлённо сказал Фредерик.

– Ну да, – поддержал его Бернар.

Фрол тоже кивнул, что согласен с такой трактовкой дела, но при этом он даже не глянул в мою сторону. То, что эти его уверения ложь, мне и так было понятно, особенно после того разговора с распитием зубровки.

– Вот и отлично, – улыбнулся я. – Вы все трое тут по одному делу. А остальные, то бишь я, Лузга и ратники – для оказания помощи. Верно? Так вот, если вы трое будете по-прежнему переругиваться как малые дети, пытаясь разобраться, кто главнее… умнее… храбрее… то мы с ребятами скажем вам до свидания и тоже пойдём… назад в порт.

– Но…

– Никаких «но». Подобные разбирательства только вредят делу… Согласны?

Эльфы и Фрол некоторое время что-то обдумывали, но потом кивнули головами.

– Замечательно. А теперь по существу дела: Фредерик прав. Про озеро я тоже слышал от острожников. Обойдём его с юга, а от побережья двинемся к Храму. Там мы ещё и избежим случайной встречи с той армией нежити… Или, по крайней мере, с большей её частью. И это не обсуждается. Всё!

Когда мы стали собираться в путь, Первосвет, улучив минуту, прошептал:

– А они тебя послушались. Ей-ей! Ты видели их лица?

– Ещё бы. Тут никакой хитрости, брат. Эти троим легче свыкнуться с мыслью, что командовать будет кто-то четвёртый, а не кто-то из них.

– Ну, ты, нихазов сын! Хитрый, что лиса. А не боишься, что они тебя будут натравливать друг на друга?

– Конечно, будут. А придёт время, и мы снова увидим их ссору.

Первосвет улыбнулся и хлопнул меня по плечу. Через несколько минут мы пошли к виднеющимся на горизонте горным вершинам.

На второй день, наконец, к вечеру мы достигли подножия скал. Лагерь разбили возле небольшой ниши. Пока все обустраивались, я решил осмотреться…

Признаюсь честно, что в последние полчаса, как мы поднялись на это плато, меня не покидало странное чувство тревоги. В таких случаях говорят, что сердце не на месте.

Солнце достигло края земли и уже готовилось идти на покой. Я поднялся ещё выше и очутился на длинной площадке, с которой хорошо просматривалась местность: восточная низменность с её болотами и глубоким незамерзающим Свирьским озером. Горы тянулись до самого астрального моря, отрезая эту часть Сиверии от Темоводья.

– Ты чего тут сам? – услышал я голос Бернара.

– Отдыхаю от вашей постоянной ругани…

– Ты обиделся? Я тебя обидел? – эльф, наконец, приблизился ко мне.

– Бернар, я тебя что-то в последнее время не узнаю. Всегда такой рассудительный… Мы с тобой не виделись всю зиму, и ты так сильно изменился!

Эльф посерьёзнел, и «парировал» в ответ:

– Ты тоже, Бор.

– Согласен… Но своего отношения к тебе я не менял. Мы ведь по-прежнему друзья?

Эльф кивнул.

– Ты извини, если ненароком я тебя обидел, – сказал тот. – Когда-нибудь расскажу, что да к чему…

– Чего не сейчас?

Эльф подошёл к краю площадки и глянул вниз. Мне показалось, что он собирается прыгнуть.

– Знал бы ты, что сейчас на Тенебре происходит…

Бернар обернулся ко мне. Взгляд эльфа стал каким-то колючим, неприятным.

Мне, конечно, и так стало понятно, что его изнутри съедают какие-то противоречивые чувства, что он никак не может разобраться в них.

– Тяжело служить всем, – как будто поняв мои мысли, говорил эльф. – В конце концов, наступает время сделать выбор в чью-то пользу. А выбор этот, ох, как не прост.

– Понимаю.

– Понимаешь? – как-то недоверчиво спросил Бернар.

Он внимательно вглядывался в мои глаза, а потом вдруг резко повернулся в сторону уходящего солнца и заметил:

– Тихий сегодня вечер, как раз для откровенных бесед… Пройдёмся, а?

Я пожал плечами.

– Мне эта «святая миссия» нужна была лишь для одного: найти Карла ди Дусера, – признался чуть позже Бернар. – Думаешь, я так пекусь о благе Церкви?.. Семья – вот что действительно ценно. Клемент ди Дазирэ, который дал мне приют в годы гонения, об этом говорил не раз. Ему было не по душе то, что я стал ди При. Вроде, как предал… Понимаешь?

– Насколько я знаю, ваши Дома – ди Дусеры и ди Дазирэ, постоянно враждовали. Верно?

– В некотором роде…

Бернар остановился.

– Анклав посылает своих охотничьих псов. Этих… этих… Взять Фредерика ди Грандера. Уж очень рвётся выслужиться. Он, дай ему волю, не будет гнушаться никакими методами.

– Мне он таким не показался.

Бернар усмехнулся.

– Уж поверь, это так…

– Прекрасный вечер. Не так ли?

Мы с Бернаром вздрогнули: справа от нас стояла высокая фигура какого-то эльфа. И тут я понял, отчего меня вновь грызло чувство тревоги и опасности. За эльфом находился громадный дольмен, вроде того, что я видел на Костяной равнине.

Бернар остановился и сделал знак мне, чтобы и я оставался на месте. Дальше, эльфы, молча, кивнули друг другу.

– Здравствуй, Бернар! – голос эльфа был приятным на слух, но в нём сквозила неприязнь. Да и по лицу было видно, что он нам тут не особо рад.

– Здравствуй, Карл!

– Давно же мы не виделись… Верно мне говорили, что ты стал служителем Света. Я не верил, но теперь сам вижу.

– Про тебя тоже немало рассказывали.

Магистр Дома ди Дусер (а это был он) усмехнулся.

– Твой друг? – спросил он, кивая на меня. – Или охранник?

Бернар сощурился, но так и не ответил. Я стоял в полной готовности к бою. Правая рука поглаживала оперение зачарованной стрелы, левая сжимала лук.

Сердце замерло. Вот это мы влипли!

Я старался никак не выдать своего беспокойства, но сам ежесекундно ожидал появления целой армии нежити.

– Твоё лицо мне кажется знакомым, – сказал эльф, обращаясь ко мне. – Чего бы это?

– Возможно…

Я облизал пересохшие губы и добавил:

– Но тогда моё тело лежало в саркофаге… Восставших.

Карл нахмурился, но всё равно не вспомнил. Магистр по-прежнему неприязненно глядел на мою персону. А особенно пристально на оружие.

– Охотник? – спросил ди Дусер.

– Не совсем. Хотя, если посмотреть, то с другой стороны – охотник. За головами!

Беседа не складывалась. Напряжённость, висевшая в воздухе, становилась всё явственней.

– Не будем ходить вокруг да около, – предложил я, поскольку Бернар отчего-то молчал. – Мы разыскиваем именно вас, магистр.

– Вижу, – снова усмехнулся Карл.

– Может, пригласишь нас в дом? – заговорил мой товарищ. – Неприлично встречать гостей на дворе.

– Это можно.

Не скажу, что ди Дусер выглядел напряжённым. Скорее, даже наоборот. Его не пугал ни вооружённый человек, ни Бернар, а, следовательно, у магистра было что-то припасено для нас. И, надеюсь, это не отряды нежити.

– Следуйте за мной, – проговорил Карл, направляясь к дольмену.

Первым пошёл Бернар. Он поравнялся с магистром, но при этом даже не глядел в его сторону, словно ему был не интересен этот эльф. Я плёлся сзади, одновременно убирая лук и готовясь в случае чего к рукопашной.

Эльфы достигли входа в дольмен. Карл, как хозяин, пропустил Бернара внутрь. Тот сделал шаг и… исчез.

Я ошарашено остановился, глядя на магистра. Тот сделал шаг на встречу, быстро дотронулся моего лба. Небольшое головокружение и через мгновение я очутился в огромной сухой и светлой комнате.

– Вы её с собой в кармане носите, что ли? – спросил я, не надеясь на ответ.

15

Выполнено жилище было в типичном эльфийском стиле: посредине высился янтарный фонарь, ярко освещающий пространство вокруг, у стен лежали разноцветные подушки, стояли несколько ажурных столиков с питьём и яствами, тут же стопками высились толстые фолианты. На стенах картины с изумительными пейзажами, статуэтки.

– Да, – проговорил Бернар. – Ты верно сильный маг, что скрывать.

– Было, у кого учиться, – натянуто улыбнулся Карл.

Эльфы кивнули друг другу в знак уважения.

– Располагайтесь, – предложил хозяин.

Первым оправился Бернар. Он подошёл к подушкам и спокойно примостился на них. При этом эльф вытянул трубку и стал неспешно набивать её табаком.

Я чуть замешкался, но потом проследовал за Бернаром и присел недалеко от него.

Ди Дусер направился к одному из столиков и стал разливать из высокого хрустального графина вино.

– Итак, – начал Карл, – вы пришли за мной? Или, может, ко мне?

Каламбур мы с Бернаром не оценили. Магистр хмыкнул и вскоре поднёс нам бокалы.

– Угощайтесь, – проговорил он. – Вино не отравлено.

– Смешно, – бросил я.

Магистр вернулся к столу и взял свой бокал. Потом расположился напротив нас, но на безопасном расстоянии.

– Вы, видно, очень шутить любите, – сказал я. – Вон какую «кашу» заварили в Сиверии. Обхохочешься.

Карл вопросительно глянул то на меня, а затем перевел взгляд на Бернара.

– Что-то, дорогие мои гости, мне не совсем понятен ход ваших мыслей.

– Не надо лукавить, Карл, – отвечал Бернар. – То, что мы с тобой по разные стороны, по-моему, очевидно…

– К чему ты всё это говоришь? – не понял ди Дусер.

– Я говорю о твоих тёмных делишках.

Карл потупил взор и закусил губу. Было видно, что ему неприятно слушать об этом.

– Твоя проблема, Бернар, что слишком категоричен. Вернулся, так сказать, в лоно Дома ди При…

– А ты, Карл, слишком исполнительный. Твоя якобы забота о Доме ди Дусер вышла тебе же боком.

– Не будем обвинять друг друга в том, что нам не подвластно.

– Ты первый начал, – совсем по-детски заявил Бернар.

Магистр добро улыбнулся. Сейчас он походил на старшего брата, который уступает в споре младшему, но не из-за того, что тот прав, а больше от житейской мудрости, ведь подобная грызня до добра не приводит.

– Знаешь, отчего я скрываюсь тут? – спросил Карл.

Ответил я (честно скажу, что из вредности):

– Вы из опального Дома ди Дусер, а этим, думаю, всё и сказано.

Карл нахмурился. Ему явно не понравилось, что в разговор опять встрял человек.

– Да, – кивнул он головой, – моя семья, можно сказать, нарушила условия Большой Игры, потому большинство из нас вне закона. Но некоторые (тут магистр красноречиво перевёл взгляд на Бернара) или перешли на сторону иных Домов, или вовсе отказались от родовой фамилии. Верно?.. кузен…

Ах, вот оно что! Теперь ясно, отчего Бернар так защищал Карла на том сборище. Магистр приходился ему близким родственником. Вот отчего он взъелся на Фредерика ди Грандера.

– Гм! – Бернар облизал пересохшие губы. – Надо честно глядеть правде в глаза: ди Дусеры играли не по правилам.

– Мы… мы (ещё раз повторился магистр, и как мне показалось намеренно) играли не по правилам. И я тоже… Приходилось, поскольку долг семье – превыше всего иного. Помнишь ли ты, Бернар, это?

В ответ мой товарищ криво усмехнулся:

– Не думай, что твои слова способны выдавить из меня слезу.

– Мне это не надо, – парировал Карл, а потом, чтобы избежать ответного «укола», заявил: – Сразу скажу, что мне нравилось то, что я делал… Были моменты, когда меня вынуждали, но всё одно мне нравилось быть кому-то нужным… Это уж лучше, нежели бежать от опасности.

– Ты меня в чём-то обвиняешь?

– Каждый из нас в душе ди Дусер, – примирительно начал магистр. – Ты выбрал один путь служения своему роду, я – другой. И идеальных среди них нет. Согласен?

Бернар молчал. Он сильно переживал, я это видел. Желваки у него заходили ходуном, как меха на кузне. Бокал в руке был зажат так крепко, что будь это чья-то шея, то давно бы хрустнула.

– Понятно, – высказался я и за себя, и за Бернара, допивая вино.

В жилище ди Дусера было тепло. Даже жарко в сравнении с тем, какая погода была снаружи.

Я чуть припустил ремешки и завязки. А Бернар, меж тем, продолжал с мрачным видом смаковать вино. Он упорно молчал, а его ноздри вздувались до неимоверных размеров.

От Карла, признаюсь не таясь, не веяло опасностью, однако расслабляться не стоило. То, что он не нападал на нас, ещё ничего не значило. А все эти «душеизлияния» могут быть лишь отвлекающим манёвром. Типа, видишь какой я честный.

Надо не забывать, какую «кашу» он тут заварил. Для этого надо было быть на всю голову повёрнутым.

А эльфийское коварство уже и в поговорку вошло. Так что, Бор, спиной к этому типу лучше не поворачиваться.

Но чтобы как-то разрядить обстановку, я заявил:

– Я не против Дома ди Дусеров. На ваши эльфийские разборки мне начхать. Извините, конечно, за грубость.

Карл рассмеялся.

– Я тебя вспомнил! – прозвучало неожиданное его заявление.

Эльф резко наклонился вперёд и ещё пристальней уставился на меня.

– Вспомнил! – повторился он. – Но этого не может быть!

– Чего именно? – напрягся я.

– Или просто похож… Давненько это было… Ну да! – хлопнул себя по колену магистр. – Показалось. Иначе, как бы ты оказался среди эльфов… Показалось. Как, говоришь, тебя зовут?

– Бор.

Карл задумался. Он украдкой бросил косой взгляд на меня, потом на Бернара.

– Говорите, что разыскиваете меня? – спросил он. – Или… или кто-то… кому вы служите, ищет меня?

Бернар поднял глаза на своего соплеменника.

– Вас разыскивает Фредерик ди Грандер – судебный пристав с Тенебры, – сообщил я.

– Это верно? – спрашивал магистр у Бернара.

– Верно, – кивнул тот головой.

Не скажу, что на лице Карла проявилось некое облегчение, но к этому было близко. Эльф долго смотрел на меня.

– Ты что-то говорил про саркофаг, – сказал он мне. – Значит ты… ты должен знать Негуса Хатхара.

– Хатхара? Даже не знаю, кто это такой.

Вот тут эльф удивился:

– Не знаешь? Или скрываешь?

– Я не знаю никакого Хатхара.

– Как же ты очутился у эльфов?

– Что? Почему, у эльфов? – не понимал я, ища взглядом поддержки у Бернара. Но и тот, похоже, мало что понимал.

– Ты меня специально дразнишь? – нахмурился Карл.

– Дразню? Господин магистр, вы меня неверно истолковываете. Те мои слова, про саркофаг, про то, что мы заочно с вами знакомы, в некотором роде мой «финт»…

– Ты соврал?

– Это лишь отрывки каких-то старых воспоминаний. Они, как сон, марево…

– Ты что память потерял?

Бернар густо покраснел и сердито глянул на меня. А я, меж тем, решился на рисковый шаг, и чуть открылся магистру. В конце концов, дело касалось моей прошлой жизни, и надо было постараться хоть что-то выудить из ди Дусера.

– Так вышло, что судьба забросила меня на аллод Клемента ди Дазирэ. В его башне на меня обвалился потолок и… и, как следствие, действительно потеря памяти.

Карл явно сомневался в моих словах.

– Просто не верится! Так гладко… И чтобы Негус Хатхар за просто так выпустил из своих рук такое… такое… тебя…

– Кто этот ваш Негус Хатхар? Тот Восставший, к которому вы приходили за распоряжениями?

После последних слов Карл побледнел. Он отставил в сторону полупустой бокал.

– А это, значит, ты помнишь? – со скептицизмом спросил эльф.

– Говорю же, что отрывками… Всё туманно, обще… никакой определённости.

Магистр сощурился.

– Потеря памяти, – пробурчал он, уставившись отчего-то на Бернара.

– Так и есть, – кивнул тот.

Тут же вдруг у меня мелькнула мысль, что может, я зря ему сознался в своём беспамятстве.

– А ты ничем не хочешь с нами поделиться? – вдруг спросил Бернар, обращаясь к магистру. – Что общего у тебя с Восставшими?

Магистр уклонился от ответа. Он пробурчал что-то о том, как славно, что судебные приставы добрались до его укрытия.

– Думаю, что это своего рода знак… Уверен – это знак! – глаза магистра возбуждённо блеснули. – Возвращайся в лагерь и сообщи, что я сдамся… Но не им. Не хочу, чтобы ди Грандерам зачлась поимка одного из «злобных Дусеров». Я сам отправлюсь на Тенебру. Пусть Анклав решает мою судьбу.

Сказано всё это было с такой горячностью, что можно было и поверить. Но я по-прежнему сомневался.

– Что такое? – приподнял брови в вопросе Карл.

– Где гарантии? – прямо спросил я у него. – Что если вслед за нашим уходом, вы или сбежите отсюда, или устроите очередную свою пакость?

– Послушай, Бор, ты же говорил, что тебе лично начхать на наши свары… Или тебе посулили награду? – Карл явно принимал меня за наёмника.

– Вообще-то нет. Просто в последние месяцы мне… да, в прочем, всем тут в Сиверии приходится расхлёбывать вашу «кашу».

Эльф смотрел на мои руки, опустившиеся на эфесы клинков. Края его губ тронула лёгкая ухмылка. Его не пугал ни я, ни моё оружие.

– «Кашу»? Ты в сотый раз мне на это намекаешь… А-а, я, кажется, смутно начинаю понимать, о чём ты говоришь… Догадываюсь… И поверьте мне, что именно тут, в Сиверии, я ни к чему не причастен. Вижу сомнения в ваших глазах.

– Это обычное дело, отнекиваться от своих тёмных делишек, – сообщил Бернар. – Давайте мы просто пройдёмся к лагерю. Там встретишься с приставом и…

– Нет уж, дорогой мой Бернар. Я не настолько глуп. Да и не хочу, чтобы мне приписывали лишнее… События в Сиверии напрямую связаны с Проклятым Храмом. Там и ищите все ответы.

Мы с Бернаром переглянулись.

Неужели все теории касательно Карла ди Дусера и той нежити, заполонившей этот аллод, были ошибочны? Нет, этого не может быть! Слишком просто.

Но магистр говорил так уверенно… Да ещё прятался в Синих горах, а не в Проклятом Храме.

– Поясни, – потребовал Бернар.

– Чего мне пояснять. Сходите в Мен-Хаттон и сами проверьте. Неужели вам это в голову даже не взбрело?

– А вы пробовали к Храму подойти? – возмутился я. – Там целая армия нежити. Шага не сделаешь…

– Ещё бы! Это же одна из Пирамид Тэпа! В ней, судя по всему, Искр хватит, чтобы пробудить к жизни всех Восставших, покоящихся в могильниках Сиверии.

– И кто там хозяйничает?

– Тэп его знает, – сострил Карл.

Бернар отставил свой бокал, наклонился вперёд и негромко начал:

– Не смотря ни на что, Карл, я уважительно отношусь к тебе. Думаю, что ты это итак знаешь.

Магистр кивнул.

– То, что ты сам отправишься на Тенебру, лишь делает честь…

– Бернар, перестань! А то я сильно возгоржусь.

– Я серьёзно. Доведись мне находиться на твоём месте… В общем, мы с Бором не станем тебе препятствовать. Я сам поговорю с Фредериком ди Грандером о том, чтобы он отступил. Не надо ни лишней крови. Этот пристав не блещет ни магическим таланом, ни каким иным, потому, мне думается, он согласиться на твои условия.

Карл снова кивнул, принимая слова Бернара.

– Если Фредерика это потешит, передай ему мой жезл. Как люди там говорят: «С козла хоть клок шерсти»?

Магистр засмеялся и протянул Бернару какую-то клюку.

А мне подумалось, что последний всё же торопится. Может это из-за своих родственных воспоминаний. Может ему Карл и видится несколько в ином свете, но я бы не стал так безоговорочно доверять этому магистру.

– А ты сильно изменился, – сказал Бернар. – Я тебя помню совсем иным.

– Да, учителя были суровые. Ты тоже, гляжу изменился. Перешёл на иную стезю? Или… нет? Не хочешь поговорить?

– Зачем тебе это?

– Я должен знать…

– Судьба нашего Дома, не смотря ни на что, меня очень волнует. Знал бы ты, что мне пришлось пережить с того момента, как ди Дусеров объявили вне закона.

– Каждому из нас есть о чём порассказать, – отвечал магистр.

– Ты, говорят, связался с Восставшими Зэм. Зачем?

– Так вышло… Большей частью мне приходилось быть своеобразным передаточным звеном. Поручителем… А вот про тебя, кузен, рассказывают не менее забавные истории. Ты вообще ходил в любимчиках Клемента ди Дазирэ.

– Любимчиках? – вспыхнул Бернар, но покосившись в мою сторону, успокоился. – Какой бы Клемент ни был, но он великая личность! И если ты будешь о нём говорить непочтительно…

– Да брось ты! Давай говорить спокойней… Я погорячился, ты кипятишься…

Карл раскинул руки, словно собирался обнимать Бернара.

– Хорошо, давай успокоимся, – сказал тот.

– Я слышал, что случилось с Клементом. Мне очень жаль, что он погиб. Я согласен – он был не только Великим Магом, но и примечательной личностью. К нему тянулись не только эльфы, но и люди, и гибберлинги. Что там произошло?

– А ты не знаешь? – сердито спросил Бернар.

– Кузен, мы же договорились!

– Извини…

Бернар вздохнул и кратко рассказал о события на том аллоде.

– Тень? – переспросил ди Дусер. – Я не ослышался?

– Подобную Тень мы с Бором встретили в пещерах на… на одном острове.

Я вспомнил и о третьей Тени в башне Айденуса, но решил промолчать.

– Да, – бросил Карл, сжимая челюсти. – Я о Тенях вам мог бы поведать кое-что интересное…

– За чем же дело стало? – поинтересовался я.

Магистр вопрошающе посмотрел на своего кузена. Бернар кивком подтвердил заинтересованность, и Карл начал:

– То, что я сейчас расскажу, мне самому видеть не приходилось, но то, кто это говорил, заслуживает доверия. Дело было в землях, принадлежащих Империи. Один охотник из числа орков отправился в степь. Всё, что мне известно, он там погиб. Случайно ли, намеренно – не в этом суть. Другому охотнику, его другу, стали снится сны, в которых его товарищ, погибший орк, приходил с одной и той же целью – с просьбой, чтобы его спасли и освободили.

Я напрягся. Сказанное Карлом стало в чём-то напоминать ситуацию со Стояной.

– Товарищ отправился на поиски и нашёл тело орка-охотника. По идее, Искра должна была бы вернуться в тело погибшего, благо, что оно не особо пострадало. Но этого отчего-то не происходило.

– И в чём причина? – спросил Бернар.

– Над этой загадкой поработало немало народу… Опущу утомительные подробности. Жрецы Триединой Церкви отметили, что поток искр иссяк. Практически никто не возвращается назад.

– Эка, удивил! – бросил я. – На аллодах Лиги такое отмечено почти повсеместно.

– А знает ли кто-то на «аллодах Лиги», отчего это происходит?

Я промолчал, Бернар тоже.

– Сначала, – рассказывал Карл, – думали, что всему виной Тени!

– И что это? – не выдержал я.

– Их природа мне не известна, – отрицательно замотал головой магистр.

– Допустим. А что же такое они делали, что теперь никто не воскресал?

– Всё дело в камне Тэпа. Мне приходилось его видеть: огромный абсолютно чёрный обелиск. Стоишь рядом с ним и ощущаешь прямо-таки, как бежит мороз по коже… От него так и веяло магией… магией Смерти. И ещё: вокруг кружило много-много чёрных Теней…

Лицо Карла вытянулось. Кажется, он действительно был впечатлён увиденным тогда.

– Что это за камень такой? – задал вопрос Бернар. – Никогда о таком не слышал.

– Я тоже, – улыбнулся магистр. – Но кое-кто из людей Зэм мне рассказал, что ещё где-то лет пятьдесят их учёные занимались блуждающими огоньками. Они утверждают, что это – проклятые Искры, которые не смогли найти своего тела. Но если раньше в качестве причины появления блуждающих огоньков принимался тот факт, что тело утрачено, то теперь…

– Теперь, вроде, и тела есть, – добавил я.

– Верно, – Карл как-то странно посмотрел на меня. – Верно… Камень Тэпа – общее название тех черных обелисков, которые частенько находят в местах обитания древних Зэм. Они каким-то образом ослабляют магию Света, а именно влияют на Дар Тенсеса… Там, на острове Клемента, кто-то (не думаю, что именно обезглавленный Бором Арсен ди Дусер, ведь я его помню – не очень сильный маг) очевидно использовал камень Тэпа, вызвал могучую Тень, может и самого…

Тут Карл осёкся и сжал губы.

– Чего ты замолчал? – спросил Бернар.

Взгляды эльфов встретились. Я почувствовал, как они заискрились, словно боевые клинки. Секунда-другая и Карл должен был назвать чьё-то имя. Бернар ждал, наклонившись вперёд.

– Гм! Я не думаю, что целью нападавших была гибель аллода, – сухо проговорил магистр. – Что-то пошло не так… да ты и сам говорил о том, что Арсену пришлось бежать с командой на корабле… да ещё та нежить… Ну, конечно! Вы все ошибаетесь, приписывая нападение лишь мятежным Дусерам и Северским. За ними есть куда более могучие силы…

Бернар, так и не дождавшись прямого ответа, сердито сжал челюсти.

Он в последнее время уж часто нервничал. Неужто дело только в том, что он так болезненно реагирует на обвинения в сторону семьи ди Дусер?