Текст книги "Бледное солнце Сиверии"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 45 страниц)

10

До самого вечера я приводил себя в порядок. Помыться толком не вышло, но кое-как с этим справился. Благо ещё, что не подхватил всякой мелкой живности, а то без бани бы намаялся.

Раздобыл нитки да иголки, зашил прорехи в одежде. Почистил её да и снова накинул на тело.

Потом пересмотрел свои мечи да тетиву на луке… В общем дел переделал немало.

Острожники расползлись по порту, обосновались, кто, где смог или захотел. Я по-прежнему расположился в «мастерской», устроившись на соломе в уголке, недалеко от печи.

Кончалось одиннадцатое число месяца Святого Хоса. Пару неделек и в Светолесье начнётся весна. Лёд на Белом озере начнёт таять, на лесных проталинах будут пробиваться подснежники… А ещё представилось радостное весеннее солнышко, щебечущие птички.

А тут? Хорошо, если весна наступит через пару месяцев.

Я прилёг на самодельную постель и закрыл глаза. Долго ещё перед внутренним взором мелькали образы весенней природы. Опять стало тоскливо. Тут ещё ветер волком завывал за стеной.

Утром для разнообразия решил пройтись по порту, оглядеться. Который день тут, а до сих пор этого не сделал.

Домов да прочих сооружений тут было очень мало. Сказывалась удалённость от путей-дорог, да иных мест. Горы не близко, лес и того дальше, торговля не налажена. Да и что здесь «искать»? Мне до сих пор не понятно, что тут забыли те немногочисленные купцы, прибывшие с последними кораблями.

Я дошёл до крайней восточной точки порта, остановился у покосившихся зубьев частокола и снова огляделся. Моё внимание привлёк один человек, за которым лениво брёл небольшой медведь. Люди вокруг старались обходить стороной эту личность, а то и вовсе не замечать.

Человек остановился, скинул с головы на спину меховой наголовник. Обмотанные вокруг шеи уши-лопасти не дали тому совсем свалиться наземь.

Это был друид. Как пить дать друид.

Он вдруг повернулся вправо, явно ощущая, что кто-то на него пялится. Секундное раздумье и человек направился прямо ко мне. Его медведь сердито буркнул и, склонив голову к самой земле, поплёлся следом за хозяином.

Друид приблизился и поздоровался кивком.

– Скажи, мил человек, – начал мужчина приятным голосом, – где тут найти…

– Простите, но я тут в таком же положении, как и вы.

– То есть.

– То есть – не местный.

Друид понимающе улыбнулся.

– Прибыли на эльфийском судне? – уточнил он. – А я на «Рассекающем»…

– И по что судьба сюда привела?

На самом деле мне было всё равно. Спрашивал всё больше из вежливости, да и чтобы время убить.

– Я люблю посещать чужие края.

– Путешественник?

– Можно и так сказать. А вы?

– По службе. Посылают то в одно место, то в другое, – расплывчато отвечал друиду.

Медведь за его спиной смешно присел на задницу, раскинул задние лапы в стороны и, понурив большую лохматую голову, поглядывал наземь.

– А вы в этих одеждах очень похожи на местного, – продолжал друид. – Меня, кстати, зовут Фёдором. Прозвище – Ветер.

– Я – Бор. Прозвищ много… смотря, где нахожусь.

– Бор? Интересное имя… редкое. Сейчас так практически никого не называют. Откуда вы родом?

– С Ингоса.

– А-а, теперь ясно… Северяне ещё помнят, а некоторые ещё и чтят древние традиции.

– Что вам до моего имени? Ничего особенного.

Друид как-то странно пожал плечами.

– Ну, раз вы так считаете.

– Послушайте, Фёдор, вы бы загадками не говорили. Я человек прямой: есть что сказать, так валяйте!

– Сие слово на одном древнем наречии означает «рождённый». Так звали прародителя великого племени аро, от которого пошли мы – канийцы.

– Никогда не слышал о таком.

– Это не удивительно… Кстати, так его прозывают только на Ингосе. Правильнее говорить Бёрр.

– Как?

– Бёрр, а что?

И только друид это сказал, как я тут же вспомнил один момент, когда мне, вернее Сверру, старый наставник Гуннар, как обычно вечером у костра, рассказывал древние сказки да былины:

– Ростом Бёрр выше самого высокого кедра. У него могучая стать, как у умойрских кряжистых дубов. А волосы длинные-предлинные, словно берёзовые косы. Он носил густую бороду, гуще мха; плащ из серебряных ниток. Бёрр, женился на женщине, которую звали Вестла. Она была дочерью инеистого великана Вёльтирна. И родился у Бёрра и Вестлы сын, имя которому Воттан…

– Верно, – кивнул головой друид. – Верно. А говорите, что не знаете.

Я удивлённо посмотрел на Фёдора, с трудом понимая, что только что вслух рассказал повествование Гуннара.

– От Воттана идёт династия Валиров, – добавил друид. – Говорю, чтоб вы понимали. А также Видаров, Гермодов и Бальдуров…

– Глупости! – резко заявил кто-то.

Мы с друидом обернулись: оказывается, что к нам незаметно подошёл Бернар. По его лицу сразу стало понятно, что он ни в чём не согласен с друидом.

– Любая династия, будь то Валиры, Видары да прочие, всегда мнили себя потомками перволюдей.

– А джуны? – спросил я. – Они откуда?

Ветер с любопытством уставился на эльфа, мол, коли умный – отвечай. Тот совсем не скрывал своей надменности и, как следствия, превосходства над друидом.

– У нас на Тенебре есть поговорка: джуны пришли с юга, эльфа с запада, люди с севера, а орки – с востока.

– А остальные? – чуть улыбнулся Фёдор.

Бернар не стал отвечать. Ветер быстро смекнул, что эльф в некотором роде гонит его прочь, и, уже было стал откланиваться, чтобы уходить, как вдруг его внимание сосредоточилось на моих мечах:

– У вас, Бор, весьма занимательные клинки.

А вот это уже мне не особо понравилось. Совсем не понравилось.

Друид проигнорировал мой красноречивый взгляд. Он продолжал разглядывать оружие, при этом даже чуть наклонился.

– Ха! – простота Ветра, конечно, в чём-то подкупала, но уж если выбирать, с кем общаться, то уж лучше с эльфами. Они хотя бы тактичны. А у нас, северян, в чужой огород не лазают. – Знакомы с рунами?

– Что? – не понял я, поглядывая на своё оружие.

– Говорю, вы должно быть знакомы с рунной магией.

– Впервые слышу. Что это?

Бернар сощурился, но пока помалкивал. Он явно ждал продолжения от друида.

А Ветер не очень удивился. Скорее всего, он и так понимал, что оружие не моё. Фёдор ещё раз кинул взгляд на эфесы клинков, а потом проговорил:

– Не ваше оружие? Купили?

Я оскалился, но всё же ответил:

– Теперь моё. Достались от одного эльфа. А как они очутились у него – не знаю.

– Понятно, – друид явно относился к говорливым людям. Таким дай волю, будут болтать до бесконечности. Этот Ветер уже начинал утомлять. – Если хотите, то я кое-что поведаю о вашем оружии.

– Любопытно было бы, – хотя, если честно, то не очень. Разумнее было бы уйти прочь.

А Бернар по-прежнему молчал.

– Судя по клейму, – начал Фёдор, – делал их один и тот же мастер. Скорее всего, эльф.

Эка удивил! Ну, сейчас ему проясню:

– Это Братья Вороны. Вот этот клинок, фальшион, зовут Поющим. Сакс – Неистовым. Кошкодёр – сестрицей Лютой. И тут вы правы: все эти клинки выковал Эдельмир ди Дусер. Говорят, по заказу Валиров.

И лицо Ветра, и лицо Бернара вмиг преобразилось. Они даже стали в чём-то похожи.

– Ух, ты! – как-то странно обрадовался друид. – Ну, друг, скажу без преувеличений, что это несказанная удача. Эдельмир – знаток своего дела. Он великий маг…

– Ещё бы! – ухмыльнулся Бернар. Видно было, что ему не очень хотелось соглашаться, а всё ж приходилось.

Друид зацокал языком, при этом что-то бормоча себе под нос. Люди, проходившие рядом, странно косились то на него, то на меня, то на священника-эльфа. Медведь уже начинал подрёмывать, продолжая сидеть на задних лапах. При этом друидский питомец чуть похрапывал.

– И видите ли, по старой, очень древней, теперь уже полузабытой, традиции в каждый такой клинок вкладывали магические камни. Их сейчас называют рунами…

– О, это настолько забытая традиция, – язвительно начал Бернар, – что восходит, пожалуй, к тем временам, когда вы, люди, ещё относились к диким варварским племенам и поклонялись силам природы…

– Конечно, – кивнул друид. – А вы, эльфы, вроде считается, что познали все таинства сего мира. А о рунах – ни полслова. Пока не встретились с перволюдьми. И, между прочим, – продолжал Ветер, – говорят, что Бёрр – первый кто обрёл знание о рунной магии. Их ему поведал инеистый великан Вёльтирн, отец Вестлы, после обряда Прозрения. Потом эти знания Бёрр поведал своему сыну Воттану, а тот передал их своим сыновьям. И таким образом они дошли и до нас.

– А эльфы что? – спросил я, поглядывая на сердитого Бернара.

Давно мне не приходилось его видеть таким. Что не говори, а за последние полгода он сильно изменился. На острове Безымянного эльф казался совсем иным.

– Про эльфов мне ничего не ведомо. Да они и сами о себе мало знают. Только нам могут заливать…

– Спокойней, ребята, – поднял я руку. – Не надо так друг на друга смотреть, как будто вы триста лет женаты.

Эльф и друид тут же сердито уставились друг на друга.

– Продолжайте, прошу, – наигранно махнул эльф, обращаясь к Ветру. – Моему другу это интересно. Он балаганные выступления любит.

– А вам?

– Я не соединяю воедино магию Света и варварские верования. Уровень низковат…

– Хорошо, хоть шарлатаном не назвали… А известно ли вам, что каждый такой камень наделён силой одного из Покровителей? У клинков Бора это Арг, Серебряный Маг…

– Постой. Я не совсем понял, – эльф вроде как обрадовался.

Мне даже подумалось, что я прочитал его мысли: «Ты, друид, ври, да меру знай! Ишь, как распелся!»

– Что именно? – спросил Ветер.

– Как же в те далёкие времена могли знать, о том, что в рунах скрыта сила Великомучеников? Покровители… появились позже. Значительно позже.

– Естественно, – отбивался Ветер. – Вы, господин капеллан, не задумывались над тем, что каждому из Святых Великомучеников соответствует какой-то элемент? Аргу – серебро, Капру – медь, Пламу – свинец… И уж понятно, что сим элементам поклонялись раньше, нежели появились Покровители. Улавливаете связь?

– Ну-у…

– Эти магические камни связывали с некоторыми элементами: золотом, серебром, железом, медью, ртутью… А уж позже и с Покровителями. Люди совершали ритуалы, поклоняясь стихиям. Потом лишь силу рун стали использовать осознано. Но, эта древняя магия, уже почти забыта. Я слышал, что в Новограде есть семья гибберлингов, которая ещё её практикует.

– А что эти руны дают? – спросил я.

– Силу, – откинув в сторону улыбку, вполне серьёзно сказал Фёдор.

– Силу?

Друид нахмурился.

– Это трудно для понимания…

Подобной фразой Ветер напомнил мне Бернара. Уж, не у него ли заразился.

– Для этого вам необходимо Прозрение. А этому не научишь. Надеюсь, Бор, вы не обиделись?

– Понимаю. Каждому даётся что-то своё: кому сила, кому магия.

Друид чуть смущённо улыбнулся.

– Я вижу, что вы приняли своего Покровителя. И эти клинки – его дар. Но в них есть пока ещё дремлющая сила, разбудив которую, вы сможете… сможете…

Мне видно было, что Ветер не в состоянии объяснить всех аспектов этой Силы Покровителей. С минуту Фёдор бекал-мекал, а эльф не скрывая ухмылки, покачивал головой. Я же решился прямо спросить:

– К чему вы мне всё это рассказываете?

Друид удивился:

– Мне подумалось, что вам интересно. Теперь редко встретишь рунную магию…

– Сейчас вообще редко что встретишь.

– Да, тут согласен. Ещё признаюсь, что мне несколько… неприятно… вернее, я расстроен, что вы не используете всю мощь вашего оружия. А ведь могли.

Я вдруг подумал, что наша с друидом встреча не случайна. Правы… правы гибберлинги. Все мы Нити на Ткани Сарнаута. Плетёмся, плетёмся… узор выходит дивный. Но кому о нём судить? Нам ли?

И ведь верно, что в жизни, если быть честным, мало случайностей. Взять этого Ветра… Вот уж точное прозвище! Забросило же человека в такой далёкий край, в строящийся порт, находящийся в безжизненной тундре. Это же, сколько надо было сюда добираться?..

«Стоп! А зачем? – спросил у самого себя. – Неужели, только затем, чтобы поведать мне о рунной магии моих клинков? Не много ли чести для тебя, Бор?»

«Не много! Ты лучше вспомни тех замёрзших Восставших. Не попади тебе в руки их рог… Разве не он ли помог тебе справиться с ледовиками? Удача на твоей стороне.»

«Справиться? Не сильно ли могучее слово? Инеистые великаны лишь рассыпались, как снежная туча. Но они не пропали! Согласен, что тебе, Бор, крупно повезло. Иначе – несдобровать!»

– И что нужно для того, чтобы усилить мощь моего оружия? – решился я на вопрос.

Бернар сделал круглые глаза, мол, Бор, ты разве хочешь попробовать?

Но вот друид, то ли ждал моего вопроса, то ли по какой иной причине, но, в общем, он несколько обрадовался.

– Прозрение, – начал он. – Это опасный обряд… Он, конечно, не тот, что прошёл Бёрр, но и сейчас священники культа Света сочтут его кровавым и жестоким варварским обычаем…

– Бор! – тронул меня за рукав эльф. – Оставь ты эти штуки… И, между прочим, я к тебе по делу.

Сейчас Бернар напоминал ревнивого мужа, у которого отбивают жену-красавицу.

Я кивнул друиду и попрощался:

– Извините, Фёдор. Как-нибудь в другой раз…

– Если захотите разобраться, то найдёте меня в порту. И хотите совет?

– Не откажусь.

– Ничего не бывает лишним. Всякому плоду свой час…

Бернар силой подхватил меня под руку и увёл в сторону.

– Чего ты с ним связался? – шипел эльф. – Я же тебя когда-то предупреждал насчёт друидов. Они, может, с виду и нормальные, но только с виду.

– Да ладно тебе… Чего ты хотел? Какое дело?

11

Поход в Проклятый Храм. Не скажу, что меня это удивило. Скорее, я подобного ожидал, но чуть позже, а не на следующий день после доклада. Видно припекло.

Бернар кратко рассказал, что было ещё одно собрание, на котором все сошлись на том, что необходим рейд к Проклятому Храму.

– Видно, ты очень «понравился» Фролу Яроземному, – закончил свой рассказ эльф.

Хотя, нет. Я многое опустил, то что поначалу не показалось важным.

Начал эльф совсем с другого, более пространного, а не с простого заявления о походе в Мен-Хаттон.

– Веришь ли, – вполне серьёзно говорил Бернар, – порой, глядя на иных (тут надо понимать он говорил о судьбах других людей, эльфов да прочих), в голову приходит такое прозрение: наша жизнь сплошная череда неслучайных случайностей. Они валятся друг на друга, как… как…

– Как снежный ком, – подсказал я.

– Да-да… Вот, казалось бы, есть возможность сделать шаг в сторонку, или просто остановиться да обождать, а нет же: из-за этих мелочей… в сущности ведь мелочей… верно говорю?.. из-за них-то и переворачивается вся наша жизнь. Да что там жизнь! Из таких вот «шажков» и строится судьба! Я ведь не ханжа! То же живой… то же могу ошибаться… но…

– К чему ты всё это тут наговорил, Бернар?

– К чему? – эльф хмуро поглядел куда-то в сторону. Собравшись мыслями, он заявил: – Мы все идём в Проклятый Храм!

– И что тут такого?

Объяснения не последовало. Но позже всё стало на свои места.

Никто не шёл в Проклятый Храм на борьбу со злом. Пафосно звучит, понимаю, но такова истина. Все планировали решать свои собственные вопросы.

Почему же возмущался эльф? А тем, что один из тех «шагов», о которых он рассказывал, сделал я. Мой рассказа об «сиверийской каше» взбаламутил умы собравшихся.

«Разбирайтесь сами», – сказал я тогда всем, намереваясь уходить восвояси, но добился тем самым эффекта растревоженного «пчелиного роя».

И вот Бернар говорит:

– Видно, ты очень «понравился» Фролу Яроземному.

– Не понял.

– Он тебя так «расхвалил», что будь я твоим врагом, то, пожалуй, забился бы в дальний угол какой-нибудь норы. И год бы носа не показывал.

– Ты шутишь? – скривился я.

– Почти… Такого «отъявленного головореза»… Это, кстати, слова экспедитора. Так вот, такого «головореза» ему ещё видеть не приходилось. Жестокий, хладнокровный и беспринципный – это те эпитеты, которыми он тебя успел наградить во время свой речи.

– Замечательно, – усмехнулся я. – На хрена такой в походе?

Бернар чуть улыбнулся.

– Не скажу, но Фрол захотел взять тебя в свою команду.

– И что сказали остальные?

– Настоятельница особо возмущалась. Она, оказывается, про тебя ни сном ни духом, а тут такое!.. В общем, большинство выказало удивление, что тебя не схватили до сих пор и не казнили…

– Серьёзно?

– Ну да. Кое-кто припомнил о нападении в Башне Айденуса. Фрол, правда, продемонстрировал высочайший указ о том, что об этом случае в столице уже «позабыли»…

– Так! Очень интересно!..

Признаюсь честно, что чуть позже, я встретился с экспедитором, и после разговора с ним, мне стало ясно, зачем ему и я, и поход к Мен-Хаттону.

– Я ознакомился с бумагами Крюкова, – Фрол откинулся назад. – Он планировал совершить вылазку в Проклятый Храм. Там, по его данным, было немало сокровищ… золота…

Мне не особо понравился тот блеск в глазах экспедитора. Его лицо снова приобрело волчьи очертания.

– Если оно там действительно есть, – начал Фрол делиться своими мыслями, – то было бы неплохо забрать его.

– Зачем?

– Зачем? – брови у экспедитора чуть приподнялись. – Наивный ты, Бор. Такой наивный… А говорят, что…

Фрол не закончил и усмехнулся.

– Пусть это золото, – говорил он, – послужит на благо… Надо же ликвидировать последствия восстания.

Прозвучало это фальшиво.

– Пусть, – кивнул я. – А мне-то что до этого?

– Будешь помогать, – хмыкнул экспедитор. – Ты действительно такой наивный, или притворяешься?

Думается мне, что Фрол и в столицу не сообщал ни о бумагах, ни о корабле Крюкова. Вон как в глазах золото заблестело! То-то его наёмнички, особенно Лузга, такие довольные предстоящим походом, аж со штанов выпрыгивают, «рвутся в бой».

– Моя помощь, – заявил я, – дорого стоит. Учти на будущее.

– Сочтёмся… Думаю, там на всех хватит. С лихвой…

Так-с, интересненько! – я снова отметил нехороший блеск в глазах экспедитора. – С эти надо ухо держать востро. И спину не подставлять.

На этом я посчитал разговор оконченным и вышел вон…

Потом была встреча с командором. (Между прочим, вполне закономерный ход с моей стороны.) Тот неохотно согласился побеседовать (спасибо Фролу за «хвалу» в мою сторону).

– Что тебе? – сухо спросил он, отягощённый насущными проблемами.

Необходимо отметить, что Мен-Хаттон для него был той красной тряпкой, которой машут перед носом рассерженного быка. То, что командор выделял людей, говорило не об его заботе о благе предстоящего дела, а о том, что в нужное время в нужном месте он не преминет воспользоваться данным фактом, чтобы не выбить себе более благоприятного места, чем порт в дикой Сиверии.

– Дайте приказ, чтобы я смог взять харчей да прочей амуниции…

– Зачем? – отрываясь от бумаг, спросил командор.

Ну и наглость, – читалось в его лице.

– Готовлюсь к походу.

– Ты сам идёшь, что ли? Ведь вас целая прорва отправляется…

– Не люблю быть от кого-то зависимым.

Мы встретились взглядами с командором порта. Ему стала подозрительным моя просьба. Не объяснять же ему про Фрола и блеск золота в его глазах.

– Н-да! – после моего заявления он точно уверился в том, что я «головорез ещё тот». – Не любишь быть зависимым… Ну, оно и понятно. Человеку с такой репутацией и «работой» по другому нельзя. Так ведь? – едкая ухмылка растеклась по лицу Зубова. – Видно, верно пишут в святых книгах: «В тёмные времена злу надо противоставить другое зло, чтобы оно само себя истребило»… Проклятый Храм то ещё местечко! Но с тобой бы я, пожалуй, не пошёл ни туда, ни куда ещё.

Но, не смотря на всё сказанное, он дал разрешение.

– Такое на моей памяти впервые, – бурчал старый обозник, отпирая громадный замок склада. – Сам Зубов приказывает такое… Ох-ох-ох! Да кто ж ты: брат или племянник? Заходи, смотри чего надобно.

А мне ничего особого и не требовалось. Сложив в мешок кое-какую провизию, я также набрал наконечников для стрел (свои почти закончились), запасную тетиву для лука, а ещё новое огниво, крепкую бечёвку (локтей пятьдесят), иголку с нитками (свои где-то потерял в Багульниковой пустоши, а пользоваться чужими как-то не удобно) и топор сиверийского типа.

– И всё? – брови старика приподнялись кверху. – Не густо ты, брат…

– А это что? – я кивнул на несколько громадных зелёных бутылей.

– Настойка с Умойра, – нехотя проговорил мне обозник. Он тяжко вздохнул и добавил: – Зубровка.

Я откупорил одну из ёмкостей и втянул носом воздух, ощущая характерный душистый аромат этой лесной травы.

– Крепкая? Отлей-ка мне во флягу…

Вечером я увиделся с Первосветом.

– Иду вместе с вами, – пробасил гигант. – Еле-еле упросил.

– Разве командор не даёт ратников? Я же слышал, что он посылает около трёх десятков…

– Так-то оно так, но меня ведь хотят оставить в этом растреклятом порту. Будь он неладен!

Я понимающе кивнул и отправился в «мастерскую». До самого вечера затачивал свои клинки, доводя их остроту до невозможного. Людишки вокруг хмуро поглядывали на мою персону и у меня вдруг сложилось такое впечатление, что уже все в порту Туманном знают о моём «лихом прошлом».

В голове медленно варились мыслишки. Думалось и о Фроле, и о будущем походе, об опасностях, таящихся в тундре, о нежити, турзах-элементалях, блуждающих огоньках… Потом все мысли заняла Зая… Ждёт меня, поди. А я тут застрял, как… как…

Вдруг перед глазами встала Рута Снегова из Молотовки. Они с Заей такие разные и меж тем…

Стоп! Бор, как тебе в голову вообще могла забрести подобная мысль о сравнении этих двух женщин?

«Домострой», он, конечно, толково обо всём разъясняет. Нарушать его уставы дело паскудное, но вины я не ощутил ни перед Рутой, ни перед своей женой, хотя некая гадкая частичка меня едко заметила: «Сволочь ты, Бор. И предатель!»

И вдруг на меня накатил такой стыд… Так в детстве бывает: сотворил какую-то пакость, и знаешь об этом, и от того становится вдруг неимоверно стыдно. Краснеешь, тупишь взор, молчишь, будто в рот воды набрал…

Я аж остановился и перестал затачивать сакс.

Скажи, Бор, много ли женщинам надо? Простого счастья… чтоб муж верный, честный… любящий… деток мал-мала (можно чтоб и шалопаи, лишь бы здоровые)… достаток в доме…

Что я принёс своим женщинам? Их и так жизнь потрепала… обоих…

Глазам стало больно… до нестерпимого больно, будто жгло изнутри.

Эх-эх-эх! Борушка… И вроде не пропойца, как бывший муж Руты… работящий, настоящая опора для любой подруги.

И всё же что-то да не так.

О, Сарн, как же стыдно… Хотя, за что? Не я сам себя таким создал, верно? Конечно, мудрый человек сказал бы, что-то типа: «А изменить самого себя ты в состоянии»… А не выходит… не получается…

Рута, Зая… судьбы у них тяжкие. И тут ещё и я! Подарок ещё тот!

Утерев выступившие в краешка глаз слезинки, и, засунув сакс в ножны, я стал протирать лук.

Ход мыслей перескочил к Стояне-призраку, потом к козням Карла ди Дусера…

Вот накрутил тут в Сиверии! Сколько погибло людей, гибберлингов… гоблинов, водяников… орков…

Для себя я точно решил, что коли мне подвернётся случай, то магистру не сносить головы. Никакой жалости!

Весь этот сумбур «варился» в голове до самого вечера. Едва я покончил с оружием, как тут же решил выйти подышать свежим воздухом.

Сегодня ночь обещала быть тихой и морозной. В небе наконец-то за столько дней появилась желтоватая луна.

В порту было тихо. Люди разбрелись по своим «норам», только стражники дежурили у ворот. Под ногами громко похрустывала ледяная корка, сковавшая снег.

Я добрался до берега и направился вдоль хозяйственных построек на восток. Невдалеке виднелись тёмно-серые громадины кораблей. Ярко-оранжевые фонари, тускло освещали палубу.

Тихо… только ветерок чуть поддувает. Заманчивым светом мерцает астральное море.

Может, прокрасться на корабль, – мелькнула вдруг совершенно дикая мысль, – где-то спрятаться. Судно придёт в Новоград (а я был уверен, что именно туда), начнёт выгружаться. И я осторожно выберусь…

– Доброго вам вечера, – раздался чей-то голос.

Я вздрогнул и обернулся. У горы из ящиков расположился Фёдор Ветер со своим питомцем. Медведь недовольно заворчал и накрыл лапой нос.

– Всё-таки, Бор, вы пришли.

Я никак не думал, что наткнусь на друида. От неожиданности зачем-то кивнул головой в знак утверждения.

Ветер поднялся на ноги и довольно заулыбался: «Пойдём?»

Я снова кивнул и опять будто помимо своей воли.

Мы отошли довольно далеко от стен порта. Слева раскинулось бесконечное астральное море. В его фиолетовой дымке мерцали неясные огоньки, загадочно манившие путников.

– Стойте! – поднял руку Ветер. – Дальше мы пока не пойдём. Видите тот выступ?

– Вижу. И что?

Фёдор развернулся ко мне и подошёл довольно близко. Его медведь тут же сел на задние лапы и безразлично уставился вниз.

– Чтобы обрести Силу…

– Извините, а что за Сила такая?

Друид запнулся, явно подбирая слова.

– Чтобы тебе не говорили эльфы, а особенно священники культа Света, запомни одно: в нашем мире существует множество поистине великих сил… Извини, конечно, за повторение. Но все мы используем только несколько из них.

– Почему?

– Не всё ещё нам подвластно. А сейчас и мало кто стремится познать большее. Даже те знания, которые накопились с древних времён, утрачиваются.

– О какой же Силе говорите вы?

– О Силе Света.

Глядя на моё удивлённое лицо, Ветер чуть улыбнулся и продолжил:

– Я понимаю твои чувства. Но о этом явлении мы, друиды, знали гораздо раньше ваших священников. Тенсес лишь внёс сие понятие в повседневный обиход. Однако, отмечу вполне серьёзно, даже не все священнослужители до конца понимают с чем сталкиваются.

– А вы, значит, понимаете?

– Возможно, – уклончиво отвечал Ветер. – У тебя уже есть свой Покровитель. Это Арг Серебряный, так?

– Вроде бы…

Друид усмехнулся.

– Чтобы обрести Силу Света, ты должен пройти обряд Прозрения.

– Всего лишь!

– Это не так смешно, Бор, – очень серьёзно сказал Ветер.

Но меня это ещё больше развеселило. Может, от того, что я не особо верил во все эти магические россказни. А, может, это было нервное.

– А к чему тут руны? – поинтересовался я.

– Я тебе уже говорил, что это такие магические камни, которые наделены силой одного из Покровителей.

– Ну, это я помню.

– Как там вас учат церковники? Для того чтобы получить благосклонность своего Покровителя, следует упорно молится, воскуривать благовония у святых образов и прочее, прочее, прочее…

– Вы так говорите, будто всё это неверно.

– Эльфы бы назвали подобное полным примитивом.

– Но они же сами этим занимаются!

– Занимаются, согласен. Но это лишь показуха, возведённая до статуса беспрекословного ритуала: столько-то раз освятить себя знамением, столько-то раз прочитать такую-то молитву, зажечь энное количество свечей у такого-то образа… Показуха! Красивая, не спорю… но показуха.

Фёдор загадочно заулыбался.

– Сила есть во всём и везде. Но только в разной мере… Итак, ты обрёл своего Покровителя. Сам того не ведая, ты получил от него весьма ценные «подарки».

– Оружие?

– Да. Вот эти мечи, зачарованный колчан… Неужели, ты никогда не задумывался над всем этим?

– Как-то в голову не приходило.

– Вот и ответ! – не понятно о чём сказал друид. – Если бы ты открылся Силе, ты бы давно это понял.

– Понял что?

Фёдор удивлённо смотрел на меня.

– Неужели ты не чувствуешь свою «неполноту»? Нет? Представь себе, что у тебя в руках светильник, а наверху, над головой, солнце. И ты… будто его не замечаешь. Освещаешь путь только этим светильником.

– Ничего себе! Послушать вас, так я слепец.

– Так оно и есть, мой друг! Пройди обряд Прозрения, и ты увидишь «солнце».

Мы оба замолчали, обдумывая каждый своё. Медведь снова задремал, прикрыв лапой нос.

– Что надо делать? – решился я.

– Возьми это, – друид вытянул небольшой кожаный мешочек. – Тут астральная пыль. Ступай вон на тот уступ, поднимись на холм и развей её на ветру.

– И всё?

– Как сказать? Обряд Прозрения проходит у каждого по-своему.

Я протянул руку к мешочку, но друид вдруг меня остановил:

– Запомни ещё то, что некоторые из тех, кто пытался пройти обряд, погибали. Ну, так как? Не передумал ещё?

Я замер с протянутой рукой, глядя в улыбающиеся глаза Фёдора.

– Испугался? – не понятно, зачем подначивал меня друид.

Мешочек я всё же взял.

– Не готов, – сделал заключение Ветер. – Это не страшно. Для такого дела спешка не нужна… Вот если бы ты сломя голову направился на уступ, я бы понял, что ты не только слепец, но и глупец. Истинный воин должен подготовиться.

Я по-прежнему молчал.

– Мне и самому когда-то приходилось делать подобное, – сказал друид. – Пугать не буду, но…

Он не договорил, а лишь закивал головой.

Мешочек был весьма тяжеловат. Я пару раз подбросил его в руке и снова посмотрел на друида.

– Прощай, Бор, – сказал тот. – Возможно, мы больше не свидимся. Поутру я ухожу на юг. Направлюсь к Великанам.

Ветер повернулся и пошёл к порту. Медведь тут же отреагировал: он резко вскочил и засеменил за своим хозяином.

Я ещё долго стоял у берега, поглядывая то на уступ, то на Астрал, то на мешочек с пылью в ладони.

– Готов? Или нет?

Не знаю, может, почудилось, но мне вдруг послышался тихий-тихий шёпот: «Ещё нет». Осмотревшись, но так и никого не найдя, я решил списать всё на завывания ветра в ветвях кустарника…