Текст книги "Бледное солнце Сиверии"

Автор книги: Александр Меньшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 45 страниц)

Нерешительность в бою – вот, пожалуй, главная причина поражения имперских судов. Занятый разработкой плана десантирования для стремительного захвата Вороньей горы, контр-адмирал Саранг Ма не желал напрасно рисковать ни кораблями, ни своими людьми и потому всячески уклонялся от сражения. Ведь зачем бессмысленно гробить свои силы, когда можно было почти без труда расправиться с жалкими лигийскими войсками и флотом, высадившись на противоположном склоне горной гряды, разместить там пушки и катапульты, а затем разбить врага в пух и прах, или заставив капитулировать.

После сражения у мыса Терпения, о Крюкове заговорили в восхваляющих тонах. Правда, всю победу приписали Косову, повысив его до контр-адмирала, а Назару же доверили «Валир»… В Адмиралтействе за ним навсегда закрепилась стойкая слава весьма рискового парня…

– Что, ужин будет сегодня? – спросил Назар у зевающего старпома.

В этот момент тихо отворилась дверь и в каюту, словно тень вошла чья-то фигура. Это был человек среднего роста с висками, бритыми по северной традиции. Светлые волосы, короткая заснеженная бородка… Но Крюкова больше поразили глаза: чистые, большие… и ещё безумный взгляд…

Человек оглядел обоих человек, стоящих перед ним. Назара выдавало его капитанское платье.

– Где Касьян Молотов? – хрипло спросил незнакомец, обращаясь к Крюкову.

– А ты кто таков? – бросил Назар.

– Я – гнев богов…

То, что этот человек смог незаметно миновать стражников, указывало отменную сноровку. Перед капитаном и старпомом был настоящий профессионал. Таких в Сиверии днём с огнём не сыщешь. Наверняка, пришлый наёмник. А раз ещё интересуется Касьяном, то вот тебе и последнее доказательство.

Крюков выпустил очередное колечко дыма, сощурился и демонстративно опустил свою ладонь на меч.

Виктор в два счета подскочил к вошедшему, но в ту же секунду, едва он приблизился, как стал странно заваливаться на левую сторону, а потом и вовсе рухнул на пол.

Северянин вытер клинок о рукав полушубка и снова спросил:

– Где Касьян Молотов?

– Внизу… Только тебе это вряд ли поможет…

Незнакомец покосился на стол, где лежала связка ключей, ларец с письмами от «БВ» и донесениями из Светолесья, и усмехнулся.

«Нихаз меня дери! – чуть испугался Крюков. – Какая беспечность! Это надо же, чтобы я выложил все карты на стол, а в рукаве ничего не припрятал, даже завалявшегося козыря».

Северянин вытянул ещё и сакс. Он сделал пару шагов и почти без подготовки вступил в бой.

Крюков вдруг почувствовал что-то холодное, легко проникающее в грудь. Он непонимающе опустился на колени, попытался вздохнуть, но просто не смог.

Последнее, что отметил его угасающий разум, так это мерное сияние астрала. Сегодня он как никогда был прекрасен… Он манил, звал за собой… манил… манил…

Свет последней разумной мысли быстро угас в вечной тьме… И в ней не было никакого чистилища…

10

Касьян уже смирился с тем, что его жизнь кончилась. Запертый в тесной каюте внутри трюма, он безразлично смотрел на тоненький язычок пламени масляной лампадки, единственного источника света за последние месяцы.

В этом грязном немытом человеке с выбитыми зубами, опухшим от побоев лицом, было не узнать некогда красивого статного парня. Изорванная одежда, немытое тело, искусанное вшами, перебитые пальцы на левой руке, распухшие до уродливых размеров.

– Бросили… Никому не нужен. Сдохну тут, и никто не узнает о моих мучениях, – слёзы собственного бессилия душили Касьяна. Такой боли и таких страданий он сейчас не пожелал бы и собственному врагу.

Поначалу он ещё пытался возмущаться, ругался со своей стражей, но ежедневные побои довольно быстро угомонили его петушиный нрав. Кормили тут какими-то помоями, вода воняла тухлятиной.

Солому на полу меняли очень редко. Ведро с экскрементами в углу поначалу сильно пованивало, но и к этому запаху Касьян со временем привык.

Человек наедине с самим собой тоже не всегда бывает честным. Только со временем, часто размышляя над собственной судьбой, над своими ошибками и промахами, начинаешь к чему-то приходить. Сначала жалуешься на несправедливую судьбу, потом молишь богов о пощаде, мол, всё уразумел. И, наконец, просто смиряешься и опускаешь руки.

Касьяну частенько стали вспоминаться слова его брата Демьяна:

– За всё надо платить.

«Вот и моя цена всему тому раздолью», – горько улыбаясь разбитым ртом, сказал сам себе Касьян.

Единственный с кем он сейчас мог поговорить, это был он же сам. Касьян медленно сходил с ума.

– За всё надо платить… за всё…

Таким Демьяна видеть ещё никому не приходилось. Его аж трусило от злости. Он задохнулся в своих словах, не в силах сказать ничего вразумительного. Одна матерщина.

Касьян развалился на лавке, по привычке не обращая внимания на своего старшего брата. Уже не в первый раз ему приходилось выслушивать нотации.

Рядом, понурив голову, стояли наёмники Смола и его командир по прозванию Темник.

– Он первым бросился на вашего брата, – пробубнил Смола. – Если бы не я… то он…

Демьян вскочил с места и вдруг направился к Касьяну.

«Что он в этой жизни видел? – сверлил он глазами своего брата. – Вырос в нашей…в моей тени, как сорняк под дубом. Привык на всём готовом…»

– Встать! – крикнул Демьян так, что даже стены задрожали. – Ах, ты ж, сучий потрох! Говори, или, клянусь Сарном, я тебе голову откручу.

Касьян медленно поднялся и уставился в пол. Он был выше своего брата на целую голову.

«Кровь с молоком, – заметил про себя Демьян. – Жену бы ему толковую, чтобы держала в ежовых рукавицах да за причинное место. Но где ж такую найти?»

– Ты что же натворил? – строго спросил Демьян. – Тебе мало меня позорить? Сколько я буду разбрасываться деньгами, чтобы рты позакрывать всем, кому ты насолил? На той неделе с рыбаками подрался, лодки поломал, сети порвал… Благо, что мои ребята смогли с ними уговориться. Пришлось у Большого соснового острова им разрешить рыбачить…А там омуля знаешь сколько?

Демьян всё ещё ждал, что Касьян начнёт оправдываться.

– Какого… ты собрался идти к Руте Снеговой? – задал вопрос Демьян. – Тебе других девок мало?

Касьян нагловато усмехнулся, потирая довольную рожу. Молотов-старший вдруг дал такую затрещину, что брат отлетел в дальний угол.

– Ты даже сейчас не понимаешь, чем кончились твои… твоё баловство.

Демьян повернулся к Темнику и его сподручному Смоле. Последний тут же попятился назад, увидев сверкающие глаза Хозяина.

– Ну? Как всё случилось?

Смола поглядел на Темника, и тот кивнул головой, мол, рассказывай всё без утайки.

– Мы сидели в трактире, – начал наёмник. – Под вечер завалился интендант. Он уже пьяный был… Касьян вдруг сказал…

– Что? Говори, или я…

– Сказал про жену интенданта… про Руту…

– Ты, как девка, что в первый раз на сеновал пришла! Чего ломаешься?

– В общем, сказал, что на месте интенданта, сидел бы дома да драл бы Рутку-то. Баба, говорит, она сладкая. Такую грех не драть. Ну и… сказал, чтобы тот уступил её на ночь. За долги…

– За долги? Чьи? Мои? И как это «уступил»? – Демьян бросил испепеляющий взгляд на брата. – Она корова, что ли? Уступил!.. Это человек! Ты про человека говоришь!.. У-у, бестолочь!

– Ну… знамо как уступил…Петуха запустил и…

– Г-р-р! Д-дальше что?

– Я разборонил их, и мы с Касьяном пошли на двор. Чуть погодя ему всё же моча стукнула… в общем, взбрело в голову-таки пойти к Снеговой. Я говорю, мол, постой, не дури. Но вы же понимаете, кто я для Касьяна-то…

Демьян наклонил голову книзу и тем со стороны стал напоминать разъяренного быка, готового вот-вот ринуться на своего врага.

– Далась вам всем Рута! – гыркнул он. – Человека и так жизнь радостью обделила, так вы к ней все, как кобели… То Тихон, то Касьян, то… Ни рожи, ни кожи. Что вы в ней все нашли?

Вопрос был задан вообще не понятно кому. Смола растеряно смотрел на Хозяина, не понимая, что хотят от него.

– Дальше что? Чего застыл, как истукан каменный?

– Д-д-да… Тут мы… тут мы снова столкнулись с интендантом. Он был пьяный в зюзю… На ногах почти не держался. Они сцепились, что собаки… Интендант мужик здоровый. Схватил дрын и хотел им бахнуть по башке вашего братца, – уже смелее стал рассказывать Смола, не сдерживаясь в выражениях. – Я и подскочил, да и дал в ухо. Интендант свалился наземь… Кто ж знал, что там камень? Что он виском ударится…

Демьян глухо рыкнул и снова сверкнул глазами. Он повернулся к скулящему у стены Касьяну.

– Хорошо, темно было, – добавил Смола. – Никто не видел. Мы взяли тело и отволокли к пристани и в воду…

– Да чего его жалеть-то! – всхлипнул Касьян. – Он вор… Ты же знаешь.

– Закрой свою вонючую пасть! – огрызнулся Демьян Молотов. – Вор он, или нет, не тебе решать. Ясно? У меня с этим человеком свои дела были, как и со многими другими… А теперь его нет. И долг некому отдавать. Мне, между прочим, от него живого больше проку было, нежели от дохлого… Ох, и накрутил ты дел, Коська! Драть бы тебя батогами…

Демьян понурил голову и подошёл в красный угол, где висел роскошный позолоченный образ Святого Тенсеса. Внизу горели лампадки, источая вокруг себя благоухающий запах мирры.

– Сделанного не воротишь, – сказал Темник.

– Слушай, Ваня, хоть ты не тошни! – бросил через плечо Хозяин. – Ты лучше за своими людьми посматривай. Видишь, как распоясались. В узде их… крепко… Понял?

Молотов замолчал. Он долго о чём-то раздумывал, а потом заявил:

– Позовите мне Хрипунова.

Смола живо выскочил вон и через несколько минут в комнату вошёл управляющий.

– Завтра же, – начал Хозяин, – вот этого человека (тут он указал холёным пальцем на брата) тут быть не должно.

– А куда его? – заклипал глазами Хрипунов.

– Куда? В Гравстейн, к братьям. Пусть они приглядывают за ним. Может, дело какое поручат…

Управляющий исполнительно кивнул.

– Бестолочи! Одни бестолочи! – досадовал Демьян. – Ничего в это жизни не видели! Ничего! Запомни, сопляк, – он обратился к Касьяну: – в этом мире ничего бесследно не происходит. За всё надо платить! За всё! Слышишь? И тебе ещё смерть интенданта аукнется. Уж будь уверен! Боги не слепые… А сейчас – пошёл вон!

Касьян встал на ноги и обтрусился. Его хищное недовольное лицо исказилось недовольной миной. Он хмуро хмыкнул и вышел из комнаты. А за ним следом отправился Хрипунов.

– Вот что, Смола, – обратился Демьян к наёмнику. – Мне не в чем тебя упрекнуть. Вроде, как и службу служишь… Однако, на глаза мне больше не попадайся. Уразумел?

– Да, Хозяин.

Демьян прищурился, внимательно разглядывая тёмное лицо Смолы.

– Поверь мне, – вкрадчивым голосом проговорил Молотов, – что и тебя не минет кара богов… Ничего просто так не проходит. Тем или иным образом, раньше или позже…

Взгляд Демьяна, казалось, остекленел. Несколько секунд он взирал в свою «бездну», а потом резким тоном сказал:

– Свободны… оба.

Темник и Смола вышли из комнаты. Демьян ещё долго сидел за столом, обдумывая события вчерашнего вечера.

Да, утро что-то не задалось, – горько пошутил Молотов. – Стыдно-то как… Ещё и брат родной… Что делать-то? Как в глаза Рутке смотреть. Обещал же ей муженька не трогать… Да-а, наворотил братец, Нихаз его дери! Эх… Да я и сам виноват. Слишком много потакал ему. Всё жалел, что без мамки рос… Видишь, до чего дошло? – обращался к самому себе Демьян. – Сейчас в некотором роде несчастный случай (тут, главное, чтобы всё так и подумали, мол, утоп интендант в Вертыше по пьяни), а потом может статься, что и намерено кого покалечит… или убьёт…

– Можно? – заглянул управляющий.

– Что ещё? – недовольно кинул Демьян.

– К вам какой-то человек…

– Кто таков? Чего хочет? – Молотов недовольно скривился.

И тут же его пронзило: «А если это свидетель? Что, коли кто-то всё-таки всё видел?»

– Мне он незнаком…

Молотов напрягся: «Гнать того прочь, или звать сюда?»

– Он просил вам кое-что на словах передать. Сказал, что вы поймёте.

– Говори тогда, чего тянешь?

– Он спрашивает, какого цвета у нас, в Сиверии, солнце.

Хозяин вдруг побледнел и, как показалось Хрипунову, испугался.

– Зови его. Быстро!

Через пару минут в светёлку вошёл мужчина средних лет, одетый в простую одежду. Но что-то в нём выдавало благородные корни.

– Доброго здоровья тебе, Хозяин, – несколько иронично проговорил незнакомец.

– Благодарствую… Кто ты? Зачем пожаловал?

Человек не стал представляться, а начал сразу с дела:

– БВ говорит, что у вас в Сиверии бледноватое солнце, оттого, мол, и холодно.

– Кто говорит? – не понял Демьян.

Незнакомец едва изогнул бровь, вроде, как удивился. Его острый подбородок приподнялся кверху.

– Белый Витязь…

– Т-с-с-с! Зачем так громко?

– Тогда не стоит спрашивать лишнего… Итак?

Демьян вздохнул, вспоминая отзыв:

– Зато у вас в Темноводье одни болота с жабами.

Человек улыбнулся и приторным голоском сказал:

– Долг, что говорится, платежом красен. Верно?

Демьян прищурился. Мысли засуетились, словно мыши, завидевшие хозяйского кота: «Вот и расплата, сам виноват. Надо было не одалживаться… дело своё спасал. Ну как: доспасался?.. И какого я сегодня поминал о божьем наказании? Накликал беду…»

Молотов нехотя кивнул.

– В Могильную бухту скоро прибудет «Валир» с командой, – продолжал незнакомец.

– И что? – не понял Молотов.

А сам вдруг подумал, что откуда им ведомо про сию бухту. Тут, в Сиверии, мало кто о ней помнит. Да и дорога к ней затеряна в Гиблых Скалах. Не всякий-то и найдёт…

– Должок пора возвращать, – уже без патоки в голосе ответил незнакомец.

Как не вовремя, – досадовал Демьян. – Ой, как же всё не вовремя.

– Нельзя ли отсрочить платёж? – сухо спросил Молотов.

– Нет. Но мы готовы брать не только золотом.

– А чем? – пришёл черёд удивляться Демьяну.

– Можно и медью…

Купец судорожно сглотнул и снова побледнел.

Рудники! Откуда они прознали? – Молотов сжал кулаки.

– Когда «Валир» станет на прикол в бухте, он будет готов принимать твою медь… Ну и не только её…

Тихо-тихо щёлкнул замок, и отворилась дверь. На пороге стояла неизвестная фигура какого-то человека, укутанная в мохнатый полушубок.

– Касьян? – тихо спросил незнакомец.

– Я…

– Вставай… И тихо, не шуми.

Парень поднялся и сделал пару неровных шагов.

– Кто… вы?

– Меня послал твой брат, Ефим.

Сердце у Касьяна тут же ёкнуло и забилось быстрее.

– Да? Неужели он не забыл? Не бросил…

– Тихо ты! Идём со мной.

От долгого сидения в тесной каморке, ноги Касьяна стали плохо слушаться. Его заплетающаяся походка приводила к тому, что он часто спотыкался. Наконец, незнакомец остановил его с недовольным видом.

– С такой скоростью мы до Острога через год доберёмся.

Касьян пожал плечами, мол, я не виноват. Его страшное распухшее лицо, некогда соблазнившее не один десяток девиц, теперь напоминало рожу какого-то забулдыги.

– Били? – участливо спросил незнакомец.

Касьян судорожно вздохнул. В памяти всплыли страшные дни заточения…

– Да вы знаете, кто мои братья? – кричал Касьян. – Если они узнают…

– Конечно, узнают, – усмехнулся человек, которого все здесь прозывали Лешуком.

Его сподручные дружно расхохотались. Потом Касьяну долго мяли бока, пока он в беспамятстве не свалился на пол.

Как-то утром он увидел перед собой Ефима.

– Ты? – Касьян вскочил и жарко обнял брата. – Где я?

– В Ухающем лесу, – грустно сказал Ефим.

– Ну всё! Хватит бабьих нежностей, – бросил Лешук. – Ты, Ефимушка, думаю, уже понял, что мы шутить не будем?

– Понял, – огрызнулся брат.

– Что это значит? – испуганно спросил Касьян. Все надежды на то, что его сейчас освободят, таяли прямо на глазах. – Ты меня оставляешь с ними?

– Я тебя вытащу, – бросил напоследок Ефим. – Обещаю.

– Стой! Подожди! Не оставляй меня здесь! – Касьян, было, вскочил, но его тут же усадили на солому. – Дай им денег! Я прошу тебя… Брат!

Но Ефим лишь пожал плечами и больше никого из родных Касьян не увидел.

– Суки! – взревел он, вскакивая на ноги.

И тут же получил сильный удар в живот. Его тут же вырвало на свои шикарные сапоги.

– Мы церемонится, не будем, – гаркнул Лешук. – Будешь шуметь, будешь наказан.

– И что вы хотите от меня? – в отчаянии крикнул Касьян.

– От тебя? – наёмник расхохотался. – Ребята, он себя не понятно кем возомнил! От тебя, дорогой ты мой, ничего не нужно. А вот от Хозяина…

– Так дело в нём? Он вам денег должен?

– Ха! В самую точку! – снова расхохотался Лешук.

– Ах, вы ж свиньи…

Закончить Касьян не успел. Ему тут же врезали по зубам.

– Заткни свой рот, сосунок!

– Он нас свиньями назвал! – возмутился кто-то из бандитов. – Ты, гадёныш, не знаешь, с кем связались твои хреновы братья.

– Врежьте ему ещё для острастки, – приказал Лешук, выходя вон из избы. – Да… и будет ему уже девок-то драть! Пора и честь знать!

Следующий удар пришёлся прямо в пах…

Касьян приблизился к незнакомцу и тихо сказал:

– В каюте капитана есть «Камень путешественника».

– Что? – резко повернулся человек.

– Я видел его… Они думали, что я без сознания. Старпом достал «камень» из сундука…

– Что это такое?

– С его помощью можно совершать перемещения к порталу, на который настроен «камень».

– Метеоритное железо?

– Наверное… Я слышал, как старпом рассказывал кому-то… Они нашли… или забрали эту вещь у какого-то эльфийского мага. Кажется, Клемента… не помню дальше… чего-то там…

– Интересно, интересно. Откуда мятежники знают о работах Клемента ди Дазирэ?.. И на какой портал настроен этот «камень»?

– Вроде на тот, что в столице.

Незнакомец задумался.

– Вот что, – сказал он, чуть погодя, – отправимся туда и попробуем воспользоваться этой штукой. У тебя, кстати, есть знакомые в столице?

– Сёстры…

– Да? Так-с… Ладно… ладно…

Касьян и его освободитель поднялись вверх, и вскоре очутились в каюте капитана. Молотов чуть вскрикнул, увидев мертвые тела Крюкова и его старпома.

– Где «камень»? – спросил незнакомец.

– Там… в сундуке…

Несколько минут и на свет был извлечён тёмный кусок метеоритного железа.

– Он? И как им пользоваться?

Касьян взял «камень» и вытянул из сундука медную узорчатую рамку.

– Вставляем сюда, – начал объяснять он. – Тут только одно «но»: «камень» для одного человека.

– Замечательно, – нехорошо усмехнулся незнакомец.

Касьян испугался, понимая вдруг, что ему придётся остаться на корабле, а незнакомец, пришедший его спасать, сам отправиться в Светолесье. Он бы на его месте так и сделал…

– Слушай меня внимательно, – вдруг сказал наёмник. – Попадёшь в Новоград: ни в коем случае не иди к своим сёстрам. Что-то в твоей истории не чисто… Лучше найди в портовой слободке трактир Заи Корчаковой. Скажи что ты от Бора… Запомнил?

Касьян рассеяно кивнул.

– Тайно сообщишь своим братьям, что ты свободен. Тайно! Понял?

– А ты что?

– У меня тут дел ещё по горло. Ну, давай… Тенсес тебе в помощь!

Касьян вставил камень в рамку и тут же словно получил мощный удар в грудь. Через пару секунд он с шумом грохнулся на спину в огромной зале…

11

Для того, чтобы теперь выбраться из бухты, кишащей мятежниками, пришлось снова идти на хитрость.

По-прежнему бушевала метель. Пользуясь плохой видимостью, я пробрался к частоколу и взобрался на самодельную башню. Дозорный, стоявший прислонившись к деревянному щиту, вроде как подрёмывал. Укутанный в теплую шубу, облепленный снегом, он напоминал ходячий шар.

Я на всякий случай ещё раз огляделся, не наблюдает ли кто за мной, а потом, зажав рот дозорному рукой, вогнал нож под горло, стараясь, чтобы его лезвие достало мозга. Тело стража сразу обмякло и повалилось книзу.

До земли было аршин семь. Прыгнешь – можно и ноги сломать. Но открыть ворота мне бы без боя не удалось, потому надо было что-то выбирать.

Я перемахнул через невысокую ограду и на руках опустился вдоль частокола к земле. Секунду-другую повисел, собираясь духом, и затем разжал пальцы.

Правая пятка ударилась обо что-то твёрдое и меня пронзила сильная боль. В следующее мгновение тело потянуло к земле, и я покатился в сугроб.

«Только бы ногу не сломал… Только бы ногу… Иначе, мне конец!» – мысли вихрем пролетели в сознании.

Я попытался встать. Кажется, лишь сильно ушибся. Ныло отчего-то всё тело.

Ковыляя к ущелью, матерясь про себя, за свою неловкость, я поспешил, как мог, в темноту, подальше отсюда. А то утром, когда хватятся и капитана, и Касьяна, мятежники быстро снарядят погоню.

Я вспомнил про бумаги, которые нашёл в ларце Крюкова. Там много занимательного… Особенно привлекали внимание послания от какого-то БВ.

Надо бы кому-то эту переписку показать. Но вот кому? Уряднице? Так она баба же… Тут кто-то посерьезней нужен.

Эх, передать их Жуге Исаеву…

Слушай, а, может, надо было их всучить Касьяну? – Нет… Нет… Не хватало ещё такие документы отдавать первому встречному… Да и к тому же, вдруг он не попал на столичный аллод. Мы, помнится, тоже с острова Клемента тоже как собирались переместиться в Новоград, а очутились непонятно где.

Нога начинала сильно ныть, видно забил её хорошо (этого ко всему прочему не хватало). Надо бы остановиться для небольшой передышки.

Ветер дул не переставая. Здесь в ущелье он многократно усиливался. Снег, разносимый им, засыпал всё вокруг толстым слоем. Если раньше его покров едва доходил до колена, да и то местами, то теперь приходилось усердно прокладывать себе путь. Несколько часов, и ущелье заметёт так, что ввек не откопаешься.

Да, ну и ночка сегодня выдалась. Такой погодки давно не видывал…

Вспомнился Тур со своими молодцами. Как мы пережидали бурю в Уречье, пили полугар, чтобы согреться.

Я вытянул флягу и сделал последние глотки. Сил это не прибавило, но создалось впечатление, будто не так уж и холодно.

Собравшись силами, и, превозмогая боль, я заспешил дальше. Надо бы добраться до берега Вертыша, а там найдётся место, где укрыться.

Идти становилось уж совсем невмоготу. И дело не в ноющей ноге (кстати, теперь побаливало и колено), а в слишком большом напряжении. Казалось, что сил расходуется уж слишком много, а толку никакого. Идёшь себе, идёшь, а ущелью ни конца, ни края.

За следующим поворотом меня ждал неприятный сюрприз: прямо посреди прохода стояла наполовину занесённая снегом человеческая фигура. И не надо было быть пророком, чтобы понять, что это нежить.

Восставший мгновенно оживился, едва заметил живого человека. Я несколько растеряно попятился, пытаясь снять с плеча лук.

– Взрыв! – наложил я проклятие и тут же понял, что поспешил.

Стрела сорвалась с тетивы и умчалась вперёд. Восставшего разнесло на куски, а на меня сверху тут же посыпались камни вперемешку со снегом.

– Вот дурак! – заорал я во всё горло и бросился вперёд, что есть мочи.

Ноги не слушались. Ощущение было сродни тому, которое бывает во сне, когда хочешь убежать, но не выходит. Меня стремительно засыпало. Каменные осколки барабанили по плечам, один больно стукнулся в спину, чуть пониже поясницы. Благо в голову, прикрытую руками, ничего не треснулось. Не прошло и минуты, как моё тело оказалось практически похоронено, под белым плотным саваном снега и камней.

Я был в полной панике… пытаюсь вырваться из ловушки… гребу и руками и ногами из последних сил. И вот когда мне показалось, что пришёл конец, в лицо ударил порыв морозного воздуха… Я судорожно вдохнул, словно только что вынырнул из воды.

Выбрался… Слава Тенсесу…

Ещё минуту разгребался, вытягивая самого себя из-под завала и затем, ощутив неимоверную усталость, тяжело опустился на землю. Непослушные обмороженные пальцы нащупали что-то среди камней. Хотел разглядеть, но в этой бушующей тьме, это был сделать невозможно… Похоже на амулет… Наверное, от Восставшего. У него, кажется, что-то висело на груди…

Ладно, хрен с эти амулетом, – я засунул его за шиворот. А в голове меж тем уже крутилась другая мысль: надо идти. – Нельзя отдыхать… Никак нельзя…

Но тело ныло, каждая мышца болела. Я так выложился, что уже не было никакой возможности подняться. Если не прилягу и хоть немного не отдохну, то кончусь прямо здесь.

Дышать было трудно. Воздуха не хватало…

Слава, Сарну, что мне удалось выгрести из-под снежного завала. И хорошо, что никаким камнем не прибило. А то нашли бы меня чуть позже мятежники.

О-о, – сказали бы они. – Это, наверное, тот, кто убил нашего капитана и старпома. Гляньте, как его боги наказали. Так ему и надо!

О, Тенсес, что за глупости в мою башку лезут? – я сквозь силу усмехнулся и растянулся на земле.

Ветер в ущелье был просто ужасным. Понятно, что если не встану в ближайшее время, то меня или занесёт, или… В общем, замёрзну тут…

Да, может, так и надо. Видно, пришёл конец моему «служению»…

Смешно, ей-ей! Ты, Бор, верно болен головой. Вставай! – Да отцепись ты, репейник! Немного поваляюсь…

Мозг словно отключился, погружая разум в темноту…

Я сидел у вечернего костра. Подле были дружинники, чуть дальше старый Гуннар.

Ингос. Белый Мох – старое болото…

На плечи медленно опускался снег. В воздухе пахло жареным мясом.

Старик Гуннар, казалось, заснул с открытыми глазами. Он сидел прямо у костра, не мигая, глядя на его языки, пляшущие в своем первобытном танце. Вдруг наставник откашлялся, прочистил горло и негромко заговорил:

– Во времена, о которых сейчас не знают ни люди, ни эльфы, ни кто иной, живущий в Сарнауте, поскольку тогда не было тех, кто мог бы запомнить, – Гуннар вытер широкой ладонью своё морщинистое лицо, и продолжил: – тогда и родился первый хримстурз. Это был Эльвагар, один из двенадцати инеистых великанов. Он был так огромен, что, говорят, достигал неба.

– Кто говорил? – подал голос весельчак Эгнер. – Никого же не было, ты сам сказал.

Но Гуннар проигнорировал насмешку дружинника. Он посмотрел на меня и чуть погодя продолжил:

– У него была серебристая ледяная борода, такие же волосы на голове… Его нрав был буйным, ярость – безмерной. И жил Эльвагар в стране мрака и вечной тьмы. Но Сарн в великой мудрости своей не желал видеть в этом мире ничего из тёмного мира…

– Хримстурзы, инеистые великаны, создания Нихаза? – спросил я.

– Кто знает… Умные люди мне говорили, что некогда прочитали в одной древней книге, будто эти великаны были раньше богов. Это было настолько давно, что никто уж не знает всей правды.

– Сарн их уничтожил? – снова спросил я.

– Только одиннадцать братьев Эльвагара. Фьерма, Ульга и прочих. Сарн, Бог Света и Светом же он их и победил. Очистил от дикого первородного зла… Но Эльвагар скрылся на севере, где в самом тёмном ущелье, в таком, куда никогда не проникают лучи солнца. Это он породил ледяных великанов – турзов. Во время сильных буранов, если очень постараться, можно увидеть этих чудовищных созданий. Ни в коем случае человеку нельзя приближаться к ним. Они унаследовали от своего прародителя бешеный нрав и запросто способны заморозить живое существо.

– Они не боятся огня? – спросил я.

Эгнер, сидевший рядом, расхохотался:

– Огня? Да они дунут на твой костёр и превратят его в ледяные головешки!

– Только истинный Свет способен противостоять турзам, – добавил Гуннар. – Сейчас инеистых великанов и не сыскать. Разве только вот на дальних аллодах, говорят видели их… в Сиверии, на Новой Земле…

Что-то шершавое и влажное тернуло меня в щёку. Я с трудом разлепил заиндевелые веки. В серой предутренней мгле на меня глядела чья-то звериная морда. Понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что это рысь.

Твою мать! – попытался встать, ежесекундно охая. Руки-ноги почти не слушались. – Какого…

Это, конечно, была не типичная серая рысь, которых в Уречье была тьма тьмущая. Лесная… рыжая, – отметил я. – На Ладу похожа… Хотя все они на одну морду. Думала, что я дохлый. Сейчас бы отгрызла бы мою рожу. Хотя, падалью же они, вроде, не питаются… И охота ей было в такую погоду шастать. Да ещё в ущелье. Тут и зверя никакого… Стоп!

– Лада? – спросил я.

Рысь спокойно опустилась на задние лапы и уставилась на меня своими горящими глазами. Такое ощущение, что её нисколько не смущали погодные условия.

– Лада, ты? – интересно, какого ответа я ждал от зверя. Аж самому смешно стало.

Я снова прикрыл глаза и стал проваливаться в дрёму.

А ну её, ту рысь! – мелькали мысли, как зайцы на поле. – Пусть жрёт… Ещё немножко отдохну… чуть-чуть…

Снова по лицу прошёлся шершавый язык. Я даже не стал глаза открывать. Лада чуть укусила меня за замёрзшее ухо. Мне поначалу и не почувствовалось, что его трогают (во как окоченел).

– Куда ты меня тянешь? Что ты от меня хочешь?

Апатия такая, что не передать словами. Ну, ничего не хочется. Просто лежать… бесконечно и долго…

Замерзнешь же, – талдычит трезвомыслящая моя частичка. – Вставай, балбес ты такой! Отморозишь себе что-нибудь… Вставай!

Лада укусила за руку. Было больно.

– Эй! – рассердился я. – Ты что, зараза, делаешь?

Но, кажется, рысь мои окрики не сильно испугали. Она прямо-таки заглядывала мне в глаза, словно звала за собой.

– Идти следом? – чуть откашлявшись, спросил у Лады.

Смотри, не мигает… Ждёт.

Я поднялся на колени. Рысь тут же выпрямилась и стала ко мне вполоборота.

– Сейчас… Думаешь, легко подняться? Тут все тело ломит…

Идти было поначалу трудно. Ветер лишь чуть поутих. Снегу намело столько, что до весны откапываться.

Лада легко перескакивала с камня на камень. Она периодически останавливалась, глядя лезу ли я позади, или снова свалился отдыхать.

Медленно… медленно я двигался вперёд. От постоянного движения хоть кое-как, но согрелся. Правда пальцы на руках и ногах не чувствовались. Они шевелились, и это радовало, но я уже начинал переживать, что уж как бы я их не отморозил…

Небо постепенно светлело. Наступало утро следующего дня.

Я вышел к некогда рухнувшей скале, скрывающей проход к ущелью… Этому бесконечному ущелью Гиблых Скал, ведущем к Могильной бухте. Кстати, теперь меня не удивляло такие странные названия этой местности…

Удивительно, что я выбрался отсюда, что выжил. Лада снова оглянулась, а потом стремительно направилась за холм, и больше я её не видел.

Далеко впереди виднелся тёмно-серый лёд Вертыша. Но мой путь лежал дальше: к сгоревшему Острогу…