Текст книги "Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

Соавторы: Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 67 страниц)

Глава 14

Тимохе надоело выглядывать из‑за моего плеча, он осторожно протиснулся вперед. Хотел понять, что так сильно удивило «его сиятельство». Увидев железную махину, которая занимала практически весь вагон, он шумно выдохнул, стянул малахай и размашисто перекрестился.

– Матерь божья… – пробасил пластун. – Это ж… это… Павел Саныч, мы такую дуру на подводы ни в жизнь не втащим. Тут весу пудов триста будет, не меньше.

– Четыреста, Тимофей, – машинально поправил я, прикидывая вес в тоннах.

Где‑то около семи, это точно. Плюс‑минус. Французский легкий танк. Настоящая бронетехника. Оставить подобный козырь японцам означало бы расписаться в собственной непроходимой тупости. Теперь понятно, почему Токуму Кикан снарядили целый поезд. Интересно, куда они планировали доставить машину? Вряд ли семеновцам.

Насущный вопрос – как транспортировать танк на лесопилку? Я не идиот и отказываться от такого подарочка не собираюсь. Завести двигатель и гнать своим ходом? Исключено. Шум будет стоять на всю округу, этак мы на уши поднимем половину Харбина. К тому же, горючего в баках может оказаться на донышке, да и механиков‑водителей среди нас не наблюдается. Лично мне не приходилось управлять подобным транспортом. Парням, уверен, тоже.

Я еще пару секунд пялился на бронированного монстра, а потом понял очевидную вещь – нужно забирать весь вагон.

Мозг моментально принялся обрабатывать ситуацию, искать решение.

Харбин – город в котором КВЖД является главной кровеносной системой. Когда изучали карту в моем кабинете, я обратил внимание, чисто машинально, что на плотной бумаге была четко прорисована жирная черная нитка основной магистрали, идущая от разъезда в сторону Пристани. Если не ошибаюсь, там имелся тонкий, едва заметный отросток, который ответвлялся от нее к промышленной зоне. Прямиком к нашей лесопилке. Та самая заброшенная ветка.

Я резко обернулся к вахмистру.

– Тимоха, ты когда вчера днем разъезд высматривал, вдоль путей ехал? Нашу старую хлыновскую стрелку видел? Рельсы не разобрали?

Казак нахмурился, задумавшись на секунду, а затем уверенно кивнул:

– Обижаете, Павел Саныч. Приметил. Ржавое там всё, снегом занесенное, но целехонькое. Никто рельсы не воровал. И стрелочный перевод на месте торчит. Ежли ломами лед отбить – заработает как миленький. Дык он как раз версты четыре вон туда.

Вахмистр махнул рукой в сторону, откуда прибыл японский поезд.

То есть, нужная стрелка осталась позади. Это плюс. Минус лишь в том, что придется отцепить сначала теплушку, в которой ехала охрана, отогнать ее за перевод. Только потом мы сможем тянуть вагон с танком. Заморочно? Еще как. Но чертов танк того стоит.

– Отлично, – высказался я и снова начал прикидывать в голове цифры.

Стандартная «теплушка» весит девять‑одиннадцать тонн. Если она пустая. То есть вместе с танком получаем массу под восемнадцать тонн. Звучит как приговор, но только для тех, кто не знаком с физикой. К счастью, это не про меня. Погоняло Инженер не с потолка взялось.

На железной дороге трение колес по стальным рельсам минимально. Чтобы восемнадцатитонная коробка катилась, требуется тяговое усилие всего около полусотни килограммов. Здесь, в 1920 году, с такой задачей на сортировочных станциях обычно справляется пара крепких путейцев или одна маневровая лошадь‑тяжеловоз. То есть, моя задумка вполне реальна.

Проблема, на самом деле, кроется в другом. Как сдвинуть вагон с мертвой точки? Вон она, задачка со звездочкой.

На морозе смазка в буксах загустела. Если просто впрячь коней, они будут бестолково скользить копытами по обледенелым шпалам, пока не околеют.

Я посмотрел в сторону будки обходчика. Там по‑любому должно быть какое‑нибудь оборудование, необходимое для работы на «железке». Например – парочка ломов. А это – идеальные рычаги. Подсунем их под колеса, навалимся всем весом – и со скрипом, но стронем вагон с места. Дальше животные подхватят ход.

Тяжеловозов‑першеронов у нас в наличии не имеется. Зато вот‑вот появятся обозы семеновцев. Белогвардейцы должны подогнать двадцать подвод, связанных цугом по две. Итого – десяток лошадей. В идеале, я бы забрал четверых, с запасом, но тогда возникнут сложности с транспортировкой оружия. Придется обойтись двумя самыми крепкими.

Скрутим два длинных тяжа из сыромятных вожжей, закрепим за боковые буферные клыки вагона и пустим лошадей по обочинам – одну слева, другую справа. Стаскивать махину с мертвой точки всё равно придется ломами, а дальше, по ровному пути, пара коней покатит восемнадцать тонн без надрыва. Уверенно.

От четвертого разъезда до нашей базы почти десять верст, если вдоль «железки». По крайней мере Тимоха называл именно такие цифры. Это, получается, чуть больше десяти километров. Лошадь с тяжелым грузом идет шагом со скоростью около четырех километров в час. С учетом заснеженных путей темп неизбежно упадет. Времени в пути – часа два с половиной, от силы три.

Сейчас около десяти вечера. Значит, на место прибудем к часу или двум ночи. Идеально! Мои «партнеры» уже заберут свое оружие и свалят с лесопилки.

– Эту дуру не нужно втаскивать на подводы, Тимофей, – произнес я с довольной усмешкой. – Мы заберем её вместе с вагоном. Только для начала нам надо спровадить хунхузов и «Зеленую банду». Ни к чему им знать про столь ценный груз. От одной мысли, что хунхузы или Цинбан могут обзавестись танком, мне становится дурно. Но если они увидят машину, мы за нее тут перегрыземся. Ну‑ка…

Я подался вперед, всматриваясь в полумрак вагона. Рядом с танком валялась неряшливо свернутая брезентовая ткань. Видимо, приготовили для транспортировки, но забыли накрыть важный груз. Либо хотели сделать это позже.

– Тимофей, бегом забирайся внутрь и укрой машину полностью, чтобы нельзя было понять, что это такое. – скомандовал я вахмистру. – Живо, пока эти китайские упыри и вурдалаки не налетели.

Вахмистр без лишних вопросов рванул в вагон. Схватил парусину, накинул ее на башню и лобовую броню, скрыв характерные очертания. Действовал пластун так шустро и грамотно, что у него весь процесс занял от силы несколько минут. Я специально остался снаружи, дабы контролировать ситуацию и в случае необходимости отвлечь ненужных свидетелей от товарняка.

Едва Тимоха затянул крепежные веревки и спрыгнул на снег, у дверей нарисовались Линь Чжао и Черный Секач. Они теперь так и ходили друг за другом следом. Хунхуз не хотел упускать из виду Чжао, чтобы тот его никак не надурил, а Чжао совершенно не доверял хунхузу. Полная идиллия, короче.

Вслед за большими боссами подошел Михаил. Грузинский аристократ снова был готов выступить в роли переводчика.

– Что там, русский? – прищурился Чжао, пытаясь заглянуть в полумрак теплушки.

Секач тоже вытянул шею и отрывисто пролаял на своем наречии несколько фраз.

– Он спрашивает, не прячете ли вы… – начал Манджгаладзе.

– Не надо, – остановил я грузинского аристократа взмахом руки, – По интонации все понял.

Посмотрел сначала на Чжао, затем на хунхуза. Выражение лица сделал максимально скучающим и даже слегка раздосадованным. Мол, ну что же вы, партнеры, портите наши прекрасные отношения пустыми сомнениями. Сам аккуратно, плечом, оттеснил главарей обеих банд в сторону, будто случайно. А то столпились возле вагона, словно стадо баранов. Только что на голову друг другу не лезем.

– Оборудование, – ответил ровным, равнодушным тоном. – Чугунные станины, насосы и тяжелые котлы. Промышленное железо, которое японцы везли транзитом. Мне оно очень даже необходимо. Ради него я в это дело и вписался, если честно. И вот мое предложение, господа… Забираю вагон с оборудованием в счет своей доли. А стволы, патроны и пулеметы вы делите на двоих, между собой.

Мысль отдать партнерам оружие пришла в голову совершенно внезапно, буквально в моменте. Ружья и патроны – это, конечно, хорошо. Но танк! Он и в Африке танк. Вернее, в Харбине. Ружей я себе при необходимости прикуплю в любой момент, насчет бронированной машины – сильно не уверен, что выпадет еще одна возможность.

Чжао тихо хмыкнул и задумчиво посмотрел на меня. Секач, дождавшись перевода Михаила, презрительно сплюнул себе под ноги. Тяжелое заводское барахло бандита не интересовало от слова совсем. Ему подавай винтовки, которые можно пустить в дело прямо сейчас.

Линь мыслил так же. Единственное – взгляд мафиози на секунду стал слишком пристальным. Словно он прикидывал, это князь Арсеньев такой идиот или они с Секачом – два дурака, которых вот‑вот обведут вокруг пальца.

– Вы же знаете, господа, – я спокойно улыбнулся, – На моей лесопилке идет полным ходом подготовка к запуску производства спирта. Несмотря на то, что особо это пока не афиширую, уверен, ваши люди давным‑давно разузнали данную информацию и вам донесли. Вы ведь не сидели без дела все это время, собирали сведения обо мне. Давайте только без ложной скромности, ответ и так предельно ясен.

– Хорошо, – согласился, наконец, Чжао. Мои слова насчет производства и осведомленности бандитских боссов сыграли роль последнего аргумента, – Цинбан такой раздел добычи вполне устраивает.

– Кстати, Линь, – как бы невзначай поинтересовался у мафиози. – Твои люди должны были разобрать пути за составом. Как далеко отсюда они это сделали?

Чжао недовольно поморщился.

– Разобрать полностью не получилось, слишком сильный мороз, – ответил предводитель Триады. – Мои братья просто верстах в семи от этого места, как только прошел состав, соорудили преграду из веток и мусора. Остановить, не остановит, но задержит наверняка. Так что нам нужно действовать быстрее.

Я мысленно выдохнул с облегчением. В семи верстах. Стрелка, до которой всего четыре версты, находится в зоне доступа. Завал соорудили до нее.

В этот момент со стороны лесополосы послышался скрип полозьев и фырканье лошадей. Из‑за деревьев показалась вереница обозов, которую заботливо сопровождал сборный отряд из хунхузов, людей Чжао и моих парней.

Засада, которую мы организовали, сработала на отлично. Обозники семеновцев, уверенные, что ракета Строгова – сигнал к безопасной погрузке, выкатились прямо на стволы объединенной группировки бойцов. Ну а дальше их просто поставили перед фактом: либо смерть, либо полное послушание. Так понимаю, Строгов на подводы посадил самых трусливых и бесполезных, поэтому никакого сопротивления со стороны возничих не последовало.

Двадцать саней, запряженных гуськом по паре на одну лошадь, выстроились вдоль насыпи. Я велел Осееву быстро выпрячь двух коняшек и сформировать караван заново. После этого закипела работа. Ящики с новенькими «Арисаками», цинки с патронами и станины пулеметов перекочевали в сани с невероятной скоростью. Все мы понимали, что время поджимает. В любой момент могут нагрянуть японцы.

Как только погрузка была окончена, я позвал Алексея, отвел бывшего инженера в сторону.

– Паровоз окончательно выведен из строя?

– Можно сказать, да, – кивнул Осеев, – На всякий случай прострелили манометры и сбросные клапаны. Давление упало до нуля.

– Отлично, – я потер ладоши, – Теперь слушай задачу. Берешь под свое руководство колонну. Михаила тоже забирай с собой. Едете всем табором на лесопилку. Обязательно держись в голове обоза! Если Корф в темноте увидит толпу вооруженных китайцев, но не разглядит кого‑нибудь из наших, он прикажет открыть огонь на поражение. Мы с Тимофеем подойдем через пару часов. Шестеро парней останутся со мной. Нам надо заняться вторым вагоном. Там… – оглянулся в сторону Секача и Чжао, которые с довольным видом уже гнездились на подводы, прямо сверху ящиков с оружием и патронами, – Там кое‑какое оборудование.

Решил пока не рисковать, выдал официальную версию. Не то, чтобы не доверял Алексею, наоборот. Уверен в нем максимально. Просто поблизости продолжали кружить люди обоих бандитов. Вдруг у кого‑то из них прекрасный слух и потрясающее знание русского языка.

– Понял, Павел Александрович, – отрапортовался Осеев и двинулся к обозам. Пятерку стрелков я отправил вместе с ним, надо было их грамотно распределить между санями.

Спустя несколько минут караван с оружием, скрипя полозьями, двинулся с места и растворился в метели.

На разъезде остались только мы с Тимохой, шестеро парней из той команды, что сразу шла со мной, и кучка выживших белогвардейцев с японцами. Но этих уже можно не брать в расчет. Их мы еще в начале погрузки заперли в первую теплушку. Туда же определили возничих. Секач, конечно, предлагал пленных расстрелять, а еще лучше – отрубить им головы, но я воспротивился столь радикальному решению. Без того наследили – дальше некуда. Зачем эти бессмысленные жертвы?

Оставалась еще одна проблема. Нам предстояло ковыряться с отгоном пустой теплушки не меньше часа. Офицер, который сидит в доме начальника станции, может в любой момент сообщить о нападении. Это надо обязательно исключить.

– Парни, – позвал я двоих бойцов. – Сбегайте к начальнику станции. Дверь подоприте снаружи бревном намертво, чтобы никто выйти не мог, и все телеграфные провода перерубите. А вы, – повернулся к остальным, – Отцепляйте вагоны.

Отдал распоряжения своим людям и двинулся к будке обходчика.

Внутри тесной каморки, которая после нашей бойни превратилась в подобие швейцарского сыра, сидела вся дежурная смена в полном составе. Их спеленали сразу, как только закончилась стрельба. Чтобы не мешались под ногами. Старый обходчик, пучеглазый телеграфист и четверо линейных патрульных жались друг к другу, таращась на меня со страхом. Скрутили их на совесть, рты заткнули тряпками. Чисто для порядка. Этих пускать в расход вообще было бы скотством. Бедолаги совершенно случайно попали под раздачу.

Я подошел к обходчику, рывком вытащил кляп из его рта. Мужик судорожно втянул воздух, сипло закашлялся.

– Ломы, ваги, топоры где держите? – спросил в лоб, без всяких предисловий.

Железнодорожник сглотнул, дернул подбородком в сторону массивного, окованного железом рундука у противоположной стены.

– Вон он, инструмент… Все там, ваше благородие… Не погубите…

– Добро, – коротко ответил я, не дослушав стенания до конца.

Вернул тряпку на место. Без лишней грубости, но надежно, чтоб не выплюнул. Окинул взглядом сжавшуюся у стенки компанию.

– Не бойтесь, мужики. Жить будете. Мы скоро уедем. Сидите смирно, глупостей не делайте.

Открыл ящик, взял необходимый инструмент и вышел из будки. Направился к своим парням, которые под руководством вахмистра уже раскрутили винтовую стяжку, скинули тяжелую стальную упряжь и приготовили лошадей.

Мы зацепили сыромятные тяжи за боковые скобы, пустили животных строго по обочинам, чтобы не переломали ноги о шпалы. Пустая деревянная коробка поддалась сравнительно легко. Ломами стронули с места, а дальше кони уверенно потянули теплушку назад. Транспортировали ее я, Тимофей и еще двое бойцов. Остальным велел сторожить остатки поезда.

А вот дорога до стрелки вымотала душу. Ветер швырял в лицо колючую снежную крупу, мороз забирался под одежду. Как и рассчитывал, до нужного съезда тащились около часа. Убедившись, что вагон миновал стрелку и освободил путь, скинули упряжь.

Обратно мчались верхом. Я сидел позади Тимофея. Парни оседлали вторую лошадь. Животные, освободившись от тяжести, резво бежали рысью. Двадцать минут тряски, отбитая задница, мысленное обещание больше никогда не садиться на лошадь – и мы вернулись к поезду.

Пришло время тянуть главный приз.

Лошадей впрягли точно так же. Дело оставалось за малым, сдвинуть вагон, вес которого был значительно больше предыдущего.

– Ваше сиятельство, мы ж его с места не стронем, – засомневался один из бойцов, с опаской поглядывая на товарняк.

– Стронем, – ответил я уверенно.

Снял рукавицы, скинул тяжелую шубу прямо в снег. Остался в одном свитере. Взял лом, поудобнее его перехватил. Тимофей без лишних вопросов вооружился вторым.

– Подсовывай под самое колесо. Делаем рычаг, так же, как и с теплушкой, – скомандовал я.

Парни тут же уперлись плечами в холодные доски вагона с торцевой стороны. Двое замерли возле лошадей, ожидая приказа.

– Готовы? И‑и‑и… Рванули!

Навалился на лом всем весом. Мышцы спины моментально взвыли дурниной. Княжеское тело к таким упражнениям не приучено. Сталь скрежетнула по стали, высекая искры. Лед под колесом хрустнул. Восемнадцать тонн упрямого железа не хотели сдаваться.

– Давай, Тимоха, жми! – прорычал я сквозь зубы.

Вахмистр надавил на свой рычаг, парни принялись толкать вагон. Толстый металл лома слегка выгнулся. Колесо дрогнуло. Провернулось на дюйм. Еще на дюйм.

– Но‑о‑о! – заорали «погонщики», стегнув лошадей.

Кони всхрапнули, рванули вперед. Копыта заскользили по шпалам, однако натянувшиеся постромки сделали свое дело. Вагон издал протяжный, тоскливый стон и… покатился. Медленно, со скоростью идущего пешехода, но он двинулся по рельсам!

– Отлично! – я сделал шаг назад, бросил лом в снег. Дыхание сбилось, поясница ныла. Подхватил шубу, накинул на плечи. – Гоните его шагом до стрелки. Ломы возьмите с собой, надо будет обить лед. Переведете – двинетесь уже по нашей ветке. Мы с вахмистром отправимся на лесопилку через подземный ход.

Убедившись, что процесс пошел и лошади уверенно тянут «французский сюрприз» сквозь метель, я кивнул Тимофею.

– Идем. Надо торопиться. А то у нас толпа энергичных бандитов и куча оружия на базе. Боюсь, без меня там чего‑нибудь натворят.

Глава 15

После пребывания на морозе воздух в земляном лазе казался густым и прелым. Может, дело еще в том, что мы с Тимохой не просто шли, а практически бежали, насколько это позволяли размеры туннеля. Дай бог здоровья Хлынову, что он сделал подземный ход достаточно просторным. Единственное – приходилось постоянно держать голову наклоненной, особенно вахмистру с его высоким ростом.

Всю дорогу я думал – что там на лесопилке? Караван уже должен доехать. И тот факт, что разношерстная толпа участников сегодняшней операции находится там без моего контроля, изрядно нервировал. Воображение рисовало различные картины, одна поганее другой. Особенно переживал за женщин и детей. Моя идея разделить оружие на базе уже не казалась правильной. С другой стороны, не отправь я всю эту гоп‑компанию подальше от разъезда, хрен бы мы утащили с собой танк.

Когда впереди замаячило тусклое «окно» выхода, стало даже как‑то легче. Последний рывок – и дома.

Я двинул к финишу из последних сил. Мышцы спины горели огнем после недавних упражнений с ломом, пальцы онемели от холода и напряжения. Сзади пыхтел Тимоха. Даже ему последние пара часов дались тяжело.

Выбрался из норы и сразу сдвинулся в сторону, освобождая дорогу Тимофею, который вынырнул следом. Вахмистр выпрямился, шумно отфыркиваясь, отряхнул с шинели комья мерзлой грязи. Затем развернулся, ухватил край деревянного щита, играючи вогнал крышку в пазы. Тут же, не сговариваясь, молча рванули во двор. И, надо сказать, вовремя.

Картина, представшая нашим глазам, заслуживала театральных подмостков. А лучше – сразу «Оскара» за лучшую сцену боевика.

Обоз с оружием, как я и думал, уже был на месте. Его загнали прямо на территорию. Это как раз очень даже логично. Проблема крылась в другом. Оказавшись в замкнутом пространстве нашей базы, хунхузы и бойцы Цинбан начали изрядно нервничать. Инстинкты гнали их прочь, в безопасные подворотни и привычные шалманы, а им приходилось ошиваться во дворе непонятной лесопилки, в окружении ненадежных, с точки зрения самих бандитов, личностей.

Два десятка людей Черного Секача и полтора десятка боевиков Триады топтались возле груженых саней. Они скалили зубы друг на друга, перебрасывались короткими фразами, поигрывали оружием. Взаимную ненависть и царящее напряжение не заметил бы только идиот. И всё это могло в любой момент перейти в открытую стычку.

Сани плотным кольцом оцепила наша летучая бригада. Осеев и пятеро парней грамотно рассредоточились вокруг повозок, намертво перекрыв подступы к грузу. Алексей держал винтовку стволом вниз, но жёсткая, пружинистая стойка выдавала готовность вскинуть ее за долю секунды.

Рядом с ним, нахохлившись на ледяном ветру, замер Михаил. Грузинский князь изрядно вымотался за минувшую ночь, однако уходить в теплый барак или безопасную контору не торопился. Бледный, с упрямо поджатыми губами, Манджгаладзе предпочел участвовать в финале нашей безумной аферы до самого конца.

Только в этот момент я понял, что среди нашей объединенной группировки совсем нет жертв. Имелось несколько раненных, это да. И то в основном среди хунхузов. Ну это понятно. Они такие же отбитые на голову, как вожак их банды. Пёрли прямо под пули, не задумываясь о собственной безопасности. А мои парни – вообще все целёхоньки.

Напротив пестрой бандитской кодлы выстроился скромный отряд жителей общины. Генерал Корф занял позицию в самом центре. Пятеро вооруженных мужчин из «службы безопасности» страховали барона. Пулемет на крыше конторы тоже пребывал в боевой готовности, смотрел в сторону «гостей».

Чуть поодаль, грамотно выбрав удобную точку за штабелем досок, стояла княгиня Шаховская. Вера Николаевна деловито, абсолютно профессионально, держала на прицеле винтовки Чёрного Секача. Видимо, его она расценила как основную угрозу.

Самое интересное – выглядела эта фантастическая женщина совершенно спокойной. Никакой паники, никакой женской истерики. Взгляд аристократки оставался холодным, расчетливым и убийственно равнодушным. Вот она, та самая порода, которая не ломается ни под ударами судьбы, ни под дулами бандитских обрезов. Лишившись Родины, привычного быта и сына, она сохранила внутри стальной стержень. Одно резкое движение со стороны непрошеных гостей – и княгиня спустит курок, не моргнув глазом.

Секач «внимание» Шаховской расценил как нечто приятное. Он периодически поглядывал в ее сторону с таким довольным выражением на физиономии, будто прикидывал, не взять ли ему эту рисковую русскую женщину в жены.

Рядом с Верой Николаевной, по обе стороны, замерли ещё женщины. Все – с оружием в руках.

И это – только те, кто находился на виду. Зная Корфа, думаю, в конторе и по периметру прячутся еще люди. Сказать честно, даже почувствовал гордость за своих подопечных. Молодцы, уже не пропадут, даже если судьба разведет наши дороги.

– И снова здравствуйте, господа! – громко крикнул я, направляясь к обозам. – Рекомендую убрать оружие, пока кто‑нибудь с перепугу не отстрелил что‑нибудь своим же товарищам.

Эффект от моего внезапного появления был мощным. Если тот же барон и Осеев с парнями понимали, откуда мы с Тимохой вылезли, то для остальных это стало полным сюрпризом. Большинство моих людей о подземном ходе не знают.

Но больше всего впечатлились «гости». Линь Чжао и Черный Секач синхронно вздрогнули, уставились на меня круглыми глазами. Затем оба, словно по команде, повернули головы в сторону наглухо запертых ворот лесопилки. Они прекрасно понимали, в эти ворота никто не входил, через забор никто не лез и даже по воздуху никто не летел. Тогда – как и откуда явились мы с вахмистром⁈

Главарь хунхузов моргнул, протер глаза огромной пятерней, будто хотел прогнать наваждение. На его лице появилось выражение едва ли не священного ужаса. Князь Арсеньев чудесным образом преодолел расстояние и материализовался из ниоткуда! Думаю, это будет еще один интересный слух обо мне.

Лощеный босс Триады повел себя сдержаннее, но отвиснувшая на секунду челюсть выдала его с потрохами. Он тоже знатно охренел.

Я выдержал небольшую паузу, позволяя местным авторитетам осознать собственную уязвимость. Затем обратился сразу к обоим.

– Ну что, господа, как и договаривались, давайте делить добычу. Без моего участия, конечно. Все добытое принадлежит только вам.

Процесс дележки прошел на удивление мирно, хотя со стороны выглядел весьма специфически. Главари криминальных синдикатов в одно мгновение забыли про статусы и превратились в дотошных лавочников. Никто не хватал винтовки за стволы, не цокал языком, словно дикарь перед стеклянными бусами. Считать эти парни умели великолепно.

Подручные Секача и Чжао прошлись вдоль саней с ломами. Вскрывали каждый ящик, исключительно для проверки. Убедившись, что под крышками спрятано оружие и ничего другого, занялись непосредственно распределением добычи.

Двадцать пять зеленых ящиков с японскими винтовками «Арисака» раскидали моментально: двенадцать Триаде, двенадцать – хунхузам. Последний, двадцать пятый, распаковали и вытащили два десятка промасленных стволов, разделили строго пополам.

Четыре пулемета тоже разошлись без единого спора. По два на каждого. Тут даже голову не пришлось ломать. А вот с боекомплектом возились дольше. Боссы лично контролировали процесс, чтобы ни один лишний патрон не ушел конкуренту. Шесть ящиков с осколочными гранатами раскидали по той же схеме: по три короба на брата.

Наблюдать за этим педантичным действом со стороны было весьма забавно. Никакой суеты или жадной бестолковой толкотни. Только короткие гортанные команды да хруст снега под сапогами. Настоящая приемка товара на оптовой базе, а не финал дерзкого ночного грабежа.

Проблему с доставкой решили тут же, не отходя от кассы. Тащить тяжелый груз на собственном горбу через весь ночной Харбин дураков не нашлось. Бандюганы без лишних споров и пререканий распилили пополам трофейный обоз семеновцев. Десяток саней с впряженными лошадками забрал Секач, ровно столько же ушло людям Чжао. Конный транспорт, как и сани, мне даром не сдались, а вот очередной жест доброй воли партнеры точно оценят. пуст радуются широте души русского князя.

Спустя полчаса тяжелые створки ворот со скрипом разошлись в стороны. Нагруженные подводы потянулись к выезду с лесопилки. Полозья протяжно визжали по промерзшему снегу. Секач на прощание уважительно приложил широкую ладонь к груди. Линь Чжао отвесил короткий, церемонный поклон человека, признающего равного. Уходили главари невероятно довольными.

Я смотрел вслед уезжающим подельникам и думал о Токуму Кикан. Японская разведка придет в бешенство, когда узнает о налете на поезд. Те выжившие, которых мы оставили запертыми в теплушке, не слепые идиоты. Они прекрасно поняли, кто выгреб весь груз из «летучки», положил половину охраны и упёр целый вагон. Да мы, собственно говоря, и не скрывались. В том и задумка. Японцы должны понять, что хунхузы, Цинбан и князь Арсеньев объединились. Мы больше не разрозненные группировки, которые легко можно натравить друг на друга, смять как использованную туалетную бумагу и выкинуть. Хрен там. Теперь мы – сила, с которой надо считаться.

Конечно, это все не надолго. Рано или поздно Токуму Кикан один черт провернет свою задумку с захватом Маньчжурии. Да и местные группировки, заполучившие в свое распоряжение новое оружие, тоже рано или поздно снова начнут грызть друг друга. Но… Надеюсь, к этому времени я уже буду струячить в сторону Шанхая. Главное – около года удержать позиции, наладить бизнес.

А сейчас надо грамотно пустить японцам пыль в глаза. Вид мощного, непобедимого картеля заставит их крепко прижать задницы. Аналитики Токуму Кикан начнут метаться, дробить силы, тратить ресурсы на агентуру. Они станут искать глобальный заговор там, где его отродясь не бывало. Потому как никаких заговоров я ни с Цинбан, ни с хунхузами строить не собираюсь. Но пусть майор Хондзё и его хозяева боятся новой силы. Иллюзия могущества порой бьет по врагу очень больно.

Тяжелые створки ворот с глухим стуком захлопнулись за последним хунхузом. Генерал Корф снял шапку, устало растер покрасневшее от лютого мороза лицо. Старый вояка выглядел измотанным до предела.

– Слава богу, убрались, – хрипло произнес он. – Павел Александрович, любите вы ходить по лезвию бритвы. Мне казалось, еще минута промедления, и эта дикая орда перегрызет друг друга. Прикажете выставлять двойные караулы по периметру и давать отбой? Люди валятся с ног. Устали смертельно. Пора отдыхать.

Я отрицательно качнул головой.

– Отдыхать рано, генерал. Парней отпустите, пусть идут спать. Караулы усильте, одобряю. А вот мы с вами еще задержимся. Попьем чаю, согреемся. Нас ждет следующая поставка груза.

Корф удивленно вскинул брови. На его лице отразилось искреннее непонимание.

– Не всё забрали? Вы оставили на разъезде что‑то ещё? Оружие, припасы?

Я скромно улыбнулся:

– Главный приз, Владимир Николаевич. Ждем.

Это, конечно, мальчишество чистой воды, но мне ужасно хотелось увидеть лицо генерала, когда вагон прибудет на лесопилку.

Я оставил Корфа отдавать распоряжения подчиненным и направился к Шаховской. Она уже велела женщинам уходить в барак, но сама пока не торопилась оказаться в тепле.

– Вера Николаевна, – произнес с искренним уважением. – Признаться, поражен. Ждал, что женская половина запрётся и будет тихо молиться. А вы вывели их с оружием. Не побоялись встать против бандитов.

Княгиня небрежно повела плечом.

– Сидеть, забившись в темный угол, когда рядом находится угроза – привилегия глупцов, Павел Александрович. Наша империя пала именно потому, что слишком многие благородные господа прятались в гостиных и ждали, пока их спасут. Мы свой урок усвоили еще в Чите. Наш дом теперь здесь, на этой лесопилке. И отдавать его каким‑то китайским разбойникам без боя никто не намерен. Уж поверьте, стрелять умеют не только мужчины.

Я взял Веру Николаевну за руку, крепко сжал ее пальцы в знак одобрения. Сказанное Шаховской показалось мне удивительно правильным.

Следующие полтора часа превратились в настоящее испытание нервов. Хотелось уже завалиться на свой убогий топчан, который теперь казался самым удобным ложем в мире, и вырубиться. Нельзя. Остался последний штрих для благополучного завершения ночи.

Мы сидели в конторе, на первом этаже. Я, Тимоха, Осеев, Михаил, Корф и Селиванов. Моя догадка оказалась верна: Петр вместе с десятью рабочими прятался за котельной. Барон велел им следить за бандитами и раньше времени носа не высовываться. Как только хунхузы и «Зеленая банда» покинули территорию лесопилки, управляющий присоединился к нам.

Арина, по распоряжению Шаховской, принесла из кухни чаю и вкуснейших пирогов. Это было как нельзя кстати. Мы с удовольствием устроили себе поздний ужин, расположившись у печки.

Когда пироги исчезли в желудках, а чая выпили по две кружки на лицо, Корф вскочил на ноги и начал мерить шагами «офис». Он хмурился, то и дело поглядывал в темное окно. Его явно распирало от любопытства. Михаил и Осеев вели себя чуть спокойнее. Они, в отличие от генерала и Петра, который вообще выглядел флегматично‑равнодушным, хотя бы знали про вагон. Правда, не догадывались, что там.

Спустя полчаса барон не выдержал:

– Павел Александрович, да поведайте бога ради, чего мы ждем? Вы сказали, еще одна доставка груза. Что там? Право слово, чувствую себя мальчишкой, которому пообещали подарки на Рождество.