Текст книги "Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

Соавторы: Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 67 страниц)

Я взял карандаш, придвинул к себе чистый лист бумаги и быстро набросал схему.

– Напоминаю диспозицию. Троих самых метких сажаешь в руины старой церкви на холме. Высота дает идеальный сектор обстрела. Контролируете тропу от китайских кварталов и главный вход в мельницу. Сам с двумя парнями заляжешь в овраге.

– Гранаты держать наготове? – деловито уточнил Осеев.

– Да. Но использовать только в случае крайней необходимости. Если ситуация выйдет из‑под контроля. – Я помолчал, затем добавил весомо: – А она может выйти. Но сегодня наша цель – договориться, а не устроить локальную бойню с горами трупов.

– Понял, – кивнул Осеев. – Позвольте уточнить, с кем встреча?

– С Черным Секачом и Линь Чжао. Одновременно.

У печки громко хмыкнул Тимофей. Таким образом он, видимо, давал понять, что справится с десятком авторитетов, бояться нечего. Корф нахмурился, покачал головой. Он уверенности вахмистра не разделял. Михаил так и вовсе побледнел. Грузинский князь, успевший покрутиться в харбинских реалиях, лучше остальных понимал серьезность ситуации.

– Вы планируете собрать в одном месте главарей Цинбан и хунхузов? – грузинский аристократ посмотрел на меня как на безумного. – Павел, это очень рискованно! Они же перережут друг друга. И нас заодно. Это как двух бешеных псов закрыть в одном загоне. Прольется кровь.

– Вот чтобы она не пролилась, особенно наша, Осеев и парни обеспечат внешний контур, – ответил я Михаилу. – А мы втроем: я, Тимоха и вы, снова будем ждать наших новообретенных друзей внутри. Секач по‑русски ни бельмеса не смыслит, сами знаете. Линь Чжао говорит чисто, но в обществе хунхуза он может перейти на китайский. Так что этим вечером вы снова нужны мне в роли переводчика.

Михаил кивнул, нервно поправил воротник свитера. Отступать он не привык, порода не позволяет.

Мы обсудили еще несколько организационных вопросов, и я отпустил соратников восвояси.

Остаток дня прошел в рутине. Успел просмотреть бухгалтерские отчеты Селиванова, спустился в цех к профессору Бессонову, чтобы проверить, как там наша брага. Процесс шел идеально, сусло дышало и пускало пузыри. Первая партия спирта должна выйти отменной. В общем, занимался хозяйственным делами.

Сумерки накрыли Харбин стремительно. Алексей и его парни ушли раньше, как и договаривались. Мы с Тимохой и Михаилом выдвинулись в начале десятого, когда стемнело окончательно.

И вот тут нам пригодился подземный ход.

Осеев о дыре под половицами знал. Присутствовал при ее обнаружении. Так что Алексей со стрелками просто спустился в лазарет, проскользнул в комнату и открыл подземный ход. Тимофей проводил их до нужного поворота – того самого левого рукава, что вел в овраг. Вахмистр выпустил парней наружу, запер массивную дубовую створку на засов и вернулся обратно. Вторая ветка, уходящая в Новый город к особняку Хондзё, нам сейчас не требовалась.

Для грузинского аристократа наличие на лесопилке собственных катакомб оказалось сюрпризом. Когда мы с вахмистром завели его в пустующую каморку медчасти, где еще утром обитала Манью, грузин заметно удивился. А когда Тимоха откинул деревянный щит, обнажив темный провал, уходящий под землю, челюсть Манджгаладзе и вовсе поползла вниз.

– Павел… Это что такое? – он недоверчиво уставился на крутые земляные ступени, выступающие из темноты.

– Наш персональный черный ход, Михаил. Наследие прежнего владельца лесопилки, господина Хлынова, – пояснил я. – Купчина, похоже, был с гнильцой, промышлял контрабандой. Зато теперь у нас есть возможность гулять туда‑сюда, не переживая за секретность. Идемте, время не ждет.

Тимоха зажег керосинку, убавил фитиль до минимума и первым полез в сырую темноту. Я двинул следом. Михаил, перекрестившись, спустился последним.

Вахмистр дождался, пока я и Манджгаладзе окажемся внизу, затем поднялся по ступеням и аккуратно вернул деревянный щит на место.

Мы быстро дошли до разветвления, свернули в нужный туннель и уже через десять минут выбрались в овраге. Тимофей плотно прикрыл створку, присыпал ее снегом, накидал сверху еще веток. В жизни не догадаешься, что здесь – подземный ход. Дальше двинули уже через лесопосадку и пустыри.

Мельница вынырнула из мрака черным, уродливым пятном. Со стороны заснеженных кустарников оврага донесся тихий, едва уловимый свист. Осеев на месте. Отлично.

Вошли внутрь. Прогнившие половицы угрожающе пружинили под сапогами, но нам уже приходилось тут бывать, поэтому я не переживал, что кто‑нибудь из моих спутников провалится вниз. Заняли позицию в самом центре зала. Тимоха привычно замер за моим правым плечом. Михаил встал слева. Потекло время ожидания.

Глава 10

Первыми появились представители Триады.

В дверном проеме бесшумно нарисовались четыре фигуры. Линь Чжао неторопливо вышел вперед, прямо в полосу лунного света. Сегодня на харбинском мафиози не было никаких шелковых халатов. Вместо всякой национальной фигни – практичная, добротная кожаная куртка, надвинутая на брови шерстяная кепка. Руки он глубоко спрятаны в карманы. Чистый «браток» из 90‑х, ей‑богу. Аж в душе защемило от приступа ностальгии. Сопровождающие его боевики разошлись веером, технично и без лишней суеты перекрывая выход.

Чжао остановился в пяти шагах от меня, коротко кивнул. Его темные глаза равнодушно скользнули по Тимофею, задержались на Михаиле и вернулись ко мне.

– Русский князь пунктуален, – произнес китаец сухо, без эмоций. Просто констатировал факт. – Хорошее качество для деловых встреч. Давай обсудим твой план. Ты же ради этого меня сюда вызвал. Не хочется мерзнуть в этой развалине.

– План будет, – спокойно ответил я, не меняя позы. – Ждем второго участника концессии.

Чжао нахмурился, напрягся. Он не рассчитывал увидеть кого‑то кроме меня. Однако задать вопрос, кого именно мы ждем, не успел.

Словно в подтверждение моих слов, снаружи громко и нагло захрустел снег. Громкие, лишенные всякой скрытности шаги сообщили о прибытии второй стороны. Хунхузы шли, как на прогулке, совершенно не стесняясь. Видимо, сделали выводы из прошлой встречи. Зачем дергаться, если князь Арсеньев все равно позаботится о скрытой поддержке в виде небольшого отряда своих людей.

Черный Секач ввалился в мельницу с грацией разозленного медведя‑шатуна. Огромный, в распахнутой настежь волчьей дохе. Бритая голова тускло отсвечивает в полумраке. За его спиной маячили шестеро крепких, отмороженных хунхузов, вооруженных обрезами. От них густо разило перегаром и немытым телом.

Едва переступив порог, Хай Дэй резко затормозил. Его тяжелый, налитый кровью взгляд наткнулся на Линь Чжао.

Пожалуй, это была сцена, достойная самых крутых боевиков. Жаль, что их еще не снимают.

Секач смотрел на Чжао. Чжао пялился на Секача. Воздух между ними буквально вибрировал от напряжения. Не хватало на фоне какой‑нибудь подходящей музыки, чтобы нагнетала атмосферу.

Триада и хунхузы делят сферы влияния в Харбине не первый год. Перемирия между ними всегда носили лишь временный характер. А тут – встреча. Не для того, чтобы пустить друг другу кровь, а ради беседы. Ни один, ни второй к такому морально были не готовы. Они не ожидали увидеть здесь друг друга. Для них это оказался пренеприятнейший сюрприз. Подстава чистой воды.

Секач утробно зарычал. Правая рука вожака «лесных бандитов» метнулась под тулуп. Его парни синхронно, как по команде, вскинули обрезы. Целились они, само собой, в людей Триады.

«Зеленая банда» отреагировала молниеносно. В руках появились японские «Намбу» и немецкие «Маузеры». Фокусники, мать их так.

Тимофей, не дожидаясь первых выстрелов, шагнул вперед, загораживая меня от всех бандитов сразу.

Я резко отодвинул вахмистра с дороги, вышел вперед.

– Стоять! – рявкнул так, что, сам впечатлился.

Сделал еще несколько шагов, прямо на линию огня, между готовыми убивать друг друга китайцами. Сейчас надо действовать максимально быстро, жестко пресечь истерический припадок обеих группировок. Прозвучит хотя бы один выстрел, уже ничего не смогу сделать.

– Стволы опустили. Живо, – велел я таким тоном, что прихренели и Секач, и Чжао, и сопровождающие их боевики.

Думаю, никогда никто не слышал, чтобы в подобном тоне разговаривали с предводителями местных банд.

Михаил тут же выдал перевод на мандаринском. Секач понял мою интонацию, но пока еще не догнал смысл слов.

– Ты притащил меня на встречу с этой портовой крысой? – прорычал вожак хунхузов на своем наречии, не опуская оружия. Манджгаладзе переводил синхронно, напряженным, но четким голосом. – Я снесу ему башку прямо здесь!

– Пусть попробует, гнида, – холодно парировал Чжао по‑русски, не вынимая рук из карманов куртки. Он, в отличие от своих людей, даже не дернулся. Ему это в принципе ни к чему. Оружия «братьев» хватит сполна.

– Стволы вниз! – повторил я. – Кто выстрелит первым, не выйдет отсюда живым. В руинах церкви на холме сидят мои стрелки. Они снимут половину ваших людей за несколько минут. В овраге – парни с гранатами. Одно неверное движение, и эта мельница станет братской могилой для всех.

Секач скосил глаза на пролом в стене, выходящий в сторону холма, затем что‑то рявкнул на китайском.

– Ты блефуешь! – перевел Михаил его слова.

– Уверен? – я усмехнулся.

Хунхуз насупился. Фишка в том, что у князя Арсеньева – репутация абсолютно отбитого товарища. Секач это знает. А значит, я вполне могу завалить тут гранатами всю мельницу, не сильно парясь о своей жизни.

Чжао едва заметно повел плечом, повернулся к пролому, ведущему к оврагу. Его каменная маска, которая почти не сходит с лица, дрогнула и пошла трещинами.

Осознание того, что территория плотно контролируется третьей силой, остудило горячие головы авторитетов.

Хай Дэй медленно вытащил пустую руку из‑под тулупа. Его бойцы, переглянувшись, нехотя опустили обрезы. Люди Триады тоже спрятали пистолеты, хотя напряжение никуда не делось.

– Слушайте меня, оба, – я заложил руки за спину, поочередно глядя на мафиози. – Японцы из Токуму Кикан хотят стравить нас всех. Заставить жрать друг друга. А пока мы будем делить харбинские подворотни, они вооружат семеновцев. Партию винтовок и пулеметов отдадут белогвардейцам, чтобы те устроили резню. Хондзё нужен хаос, нужен повод для ввода армии. Если мы сейчас перестреляем друг друга, завтра Харбин станет японским. Хотите такого будущего?

Линь Чжао брезгливо скривился.

– Ты обещал дело, князь. Зачем мы говорим о японских ублюдках?

– И дело будет, – ответил я Чжао. – Завтра их эшелон доставит арсенал людям есаула Красильникова. Нам нужно забрать этот груз. Стволов и патронов хватит на всех. Триада вооружит свои боевые отряды. Хунхузы получат новые винтовки вместо старых обрезов. Я заберу свою долю. Мы обломаем зубы Токуму Кикан и оставим семеновцев с голым задом.

Вожак хунхузов недоверчиво хмыкнул, сверкнув золотой коронкой. Прокурлыкал несколько фраз на мандаринском наречии.

– Взять японский эшелон? Ты сумасшедший, русский, – перевел Михаил. – Самураи охраняют свои поезда лучше, чем императорский дворец. Нас убьют сразу. Мы даже до путей не дойдем.

– Никого не убьют, – ответил я уверенно. – Состав не пойдет по главной ветке. В моем подвале сидит пленный семеновец, он рассказал, как будет происходить передача оружия. Токуму Кикан организовали особый, секретный состав. «Летучка» – паровоз, теплушка с охраной и пара товарных вагонов. Они будут сгружать арсенал на четвертом глухом разъезде. Далеко за городом.

Линь Чжао перестал изображать скуку и сделал шаг ко мне.

– Четвертый разъезд? – переспросил он, прищурившись. – Твой пленный много болтает. Но откуда нам знать точное время? Завтра – это весь день. Гнать туда людей наобум и морозить их в снегу до ночи – глупо.

Только я собрался ответить, что время выясним дополнительно, Чжао вдруг ухмыльнулся и стал выглядеть ну очень довольным.

– Видишь, не все ты просчитал, князь. Эту часть работы я сделал за тебя, – произнес мафиози с легким превосходством, а потом вообще перешел на китайский. Видимо, чтобы Секач тоже понимал, о чем идет речь. – У одного из моих людей есть родственник. Работает стрелочником на маневровой горловине центрального узла КВЖД.

Михаил тут же начал переводить.

– Он всегда рассказывает нам о любых изменениях или странностях, – продолжил Чжао, поправив кожаную куртку. – Так вот… Завтра вечером на четвертом разъезде снимают обходчиков, отменяют проезд двух маневровых паровозов. Время – с восьми до десяти. Думаю, в этот промежуток японцы и подгонят «летучку».

Вот почему полезно иметь в союзниках тех, кто контролирует низы общества. У них везде есть глаза и уши.

– Завтра вечером, значит, – я удовлетворенно кивнул. – Идеально. План такой. Хэй Дай, твои парни обеспечат огневую мощь и блокируют подходы к путям со стороны леса. Вы свяжете семеновцев боем. Чжао, твои люди должны лишить состав возможности сдать назад. И охрана в теплушке – тоже твоя забота. Мы с моими людьми заходим в вагоны, организуем погрузку. Кроме того, в некоторых местах залягут и засядут несколько моих стрелков. Скрытно. Их задача – убрать офицеров.

Хунхуз и босс Триады переглянулись. Вражда никуда не делась, но перспектива сорвать куш, вооружиться до зубов и утереть нос самураям перевешивала личную неприязнь. В криминальном мире общая выгода всегда работает лучше любых мирных договоров.

– Согласен, – коротко рубанул воздух рукой Секач. – Завтра мы в деле. Но если кто‑то решит сбежать с долей…

– В Харбине ему места не найдется, – закончил за него Чжао по‑русски.

Глава 10(2)

На базу мы вернулись глубокой ночью. Погода к этому времени окончательно озверела, обрушившись на Харбин ледяным, пронизывающим до самых костей ветром. Пока пробирались по пустырям до оврага и заветной замаскированной двери тайного лаза, думал, нас снесет к чертям собачьим. В самом туннеле стало полегче, но стылая земляная сырость пробирала не хуже мороза.

Как только вылезли из‑под фальшивых половиц в пустой каморке лазарета и закрыли за собой щит, стало ясно – Михаила накрыло. Грузинского аристократа затрясло так, что я всерьез испугался за его зубы – покрошит ведь. Он громко клацал ими, тяжело дышал, руки ходили ходуном. И дело тут было не только в резком перепаде температур. Адреналиновый отходняк – штука безжалостная.

Во время встречи князь держался молодцом, отработал свою роль переводчика на все сто процентов, не спасовал перед стволами отмороженных бандитов всех мастей. А вот сейчас напряжение спало, и его организм дал сбой.

Вообще, все мои люди, надо признать, выглядели вымотанными и уставшими. Даже Тимоха. Поэтому я решил не мучить их дальше.

– За мной, Михаил, – негромко скомандовал, перехватив грузина за локоть, и буквально потащил его в контору.

Тимоха шел следом. Осеев и остальные расползлись по баракам. Поднялись на второй этаж, ко мне в кабинет. Я достал бутылку коньяка, щедро плеснул в граненый стакан на два пальца и сунул Манджгаладзе в трясущиеся руки.

– Пейте, князь. Залпом.

Грузин послушно опрокинул в себя алкоголь, сильно закашлялся, пытаясь втянуть ртом воздух, но на бледных щеках тут же начал проступать румянец. Крупная дрожь пошла на убыль.

– Ну что вы, Михаил, – дружески хлопнул его по плечу. – Все же просто отлично. Держались как кремень. Я это ценю. А вот тонкое пальтишко, будьте любезны, сменить на что‑то более теплое. Поговорите о подходящем гардеробе с Верой Николаевной. Зима обещает быть суровой. Теперь – марш к себе, отогреваться и отдыхать. Завтра сил понадобится вагон и маленькая тележка.

Манджгаладзе благодарно кивнул, распрощался и покинул мою комнату.

– Тимоха, тебя это тоже касается. Ты не семижильный, – строго посмотрел на вахмистра.

– И то верно, – усмехнулся казак. – Доброй ночи, Павел Саныч. Слава богу, нынче без стрельбы обошлось. Но чует мое сердце, скоро мы свое нагоним.

– Нагоним, Тимофей, – согласился я. – Главное, чтобы не перегнали. И чтобы потерь с нашей стороны не было. Иди спать.

Казак кивнул и отправился в свою комнату.

Сам же, прежде чем улечься спать, решил кое‑что проверить. Накинул шубу и снова вышел на морозный двор, направился прямиком к цеху.

Едва потянул на себя тяжелую, обитую войлоком дверь, в лицо ударила тугая волна влажного, тропического тепла. Контраст после обжигающего ветра на улице был сумасшедшим.

Возле бочек с брагой клевали носом Бессонов и китаец Лю. Странно, я думал, Петр уже отправил нашего мастера восвояси. Наверное, держит медника на лесопилке до момента, пока заработает колонна. На всякий случай. Вдруг понадобится что‑то подправить.

Заслышав мои шаги, профессор встрепенулся и торопливо вскочил на ноги. Лю даже не дернулся. Ясное дело, он же глухонемой.

Бессонов захлопотал вокруг меня, всем своим видом демонстрируя фанатичный восторг. Мы поднялись на деревянный помост. Химик с натугой отодвинул тяжелую крышку ближайшей бочки, приглашающе махнул рукой. Я наклонился над краем и тут же отшатнулся – в нос резко, до слез, шибануло углекислым газом и кислым хлебным духом. Внутри, покрытая плотной пенной шапкой, активно пузырилась бурая масса. Глухое, мерное бульканье создавало впечатление, будто эта хреновина дышит. Процесс шел. Наш будущий капитал зрел прямо на глазах.

Я стоял, смотрел на пузыри и думал – пусть там, в городе, плетутся политические интриги, белогвардейцы готовятся к бойне, а японцы точат катаны. Вот здесь, в этих дубовых бочках, бурлит моя настоящая сила. Моя золотая жила. Финансовый фундамент, который позволит диктовать условия кому угодно.

Убедившись, что все под контролем, покинул цех и благополучно отправился отдыхать.

Поднялся на второй этаж конторы, зашел в кабинет, плотно прикрыл дверь. Стянул шубу, бросил ее на стул. К счастью, в комнате было тепло. Селиванов в мое отсутствие добросовестно следил за печью, не экономил на дровах. По‑хорошему, мне бы сейчас рухнуть на скрипучий топчан и вырубиться до самого утра, но сон не шел. От слова совсем.

Вытащил из буфета бутылку с остатками коньяка, плеснул в стакан. Сделал пару глотков, жмурясь от удовольствия. Сейчас алкоголь как нельзя кстати. Может, расслаблюсь.

Уселся в кресло, откинулся на спинку. Мозг даже после порции коньяка упорно продолжал работать на максимальных оборотах. Я выдвинул нижний ящик стола, достал промасленную ветошь и масленку. Вытащил из кобуры свой верный «Маузер». Неторопливо, методично разобрал пистолет, принялся чистить ствол. Привычные, заученные движения отлично успокаивали нервы. Резкий, специфический запах ружейного масла органично смешался в кабинете с благородным ароматом элитного алкоголя.

Под мерный лязг металла прокручивал в голове события минувшего дня. Они мелькали, словно в калейдоскопе. Утренняя газета с физиономией Бао Гуйцина, получившего орден. Ресторан «Модерн», где Соломон Маркович с аппетитом уплетал осетрину за мой счет. Китайский клерк Чэнь, трясущийся от страха над кипой бумаг в канцелярии Управления КВЖД. Потом этот фееричный подземный ход, который, как оказалось, ведет прямиком в винный погреб особняка майора Хондзё. Ну и, вишенкой на торте – сходка в руинах водяной мельницы, где я буквально чудом, пройдя по острию ножа, не дал хунхузам и Триаде перестрелять друг друга. И все это уложилось в сутки.

Иногда чувствую себя шариком, который крутится в центре харбинской рулетки. Вопрос – куда выкинет завтра? На черное или на красное? Главное, чтобы не на зеро. Ноль меня совсем не устраивает.

Я закончил с чисткой оружия, отложил его в сторону.

Чертов Харбин. Ведь искренне рассчитывал строить новую жизнь по‑другому. Спокойнее, честнее. Хрен там. Здесь правят штыки, продажные чиновники и откровенная наглость. Если хочу не просто выжить, а закрепиться на вершине пищевой цепи, нужно держать ухо востро. Завтрашний налет на японскую «летучку» должен стать переломным моментом. Либо возьму ситуацию под полный контроль и остужу пыл Токуму Кикан, либо нас всех тихо, без почестей закопают в ближайшем овраге.

И вот тут, сквозь монотонное тиканье тяжелых напольных часов, мой слух уловил посторонний звук. Тихий, едва заметный скрип старой половицы в коридоре. Затем еще один.

Я замер, мгновенно напрягся. Усталость испарилась в одно мгновение, уступив место холодным, расчетливым инстинктам.

Кто‑то крался по второму этажу конторы. Очень осторожно, стараясь не шуметь, рассчитывая каждый шаг. Вряд ли это ночной патруль решил проверить, как там отдыхает их князь. Тимоха так тоже не ходит. Корфы давным‑давно спят. Да и зачем им играть в партизан? Селиванов, будь это он, топал бы на всю контору. А больше здесь никого и нет. Кроме…

Я замер, пару секунд переваривал появившуюся мысль. Манью⁈ В принципе, похоже. Тот, кто крался по коридору, двигался легким, кошачьим шагом.

Бесшумно поднялся с кресла. Стараясь не издавать ни звука, преодолел расстояние до двери. Осторожно, буквально на миллиметр, приоткрыл тяжелую дубовую створку. Коридор освещал только тусклый свет луны, проникавший сквозь заиндевевшее окно на лестничной клетке.

Вниз по ступеням скользнула фигура. Стройный, тонкий силуэт, закутанный в объемный ватник. На голове – надвинутый на глаза малахай.

Ну точно. Манью. Вот ведь дрянь!

Внутри моментально закипела холодная, концентрированная злость. Я же русским языком приказал этой девчонке сидеть в своей новой комнате и не отсвечивать! Так она теперь среди ночи куда‑то намылилась. Ну все. Достаточно. Пришел тот самый момент, когда китаянку пора поймать за руку.

Я дождался, пока еле слышные шаги затихнут внизу, затем осторожно выскользнул из комнаты. Двинулся следом. Замер наверху лестницы, наблюдая за тем, что происходит внизу.

Манью немного приоткрыла входную дверь, замерла. Как только караульные у главных ворот отвлеклись, она выскочила на улицу и тенью метнулась к забору. Начала тихонько перемещаться в сторону медчасти. Ты смотри, какая стоумовая дрянь. Действует продуманно, осторожно.

Не надо быть провидцем, чтобы понять: девчонка намылилась в свою старую комнату. Учитывая, что ее вещей там не осталось, думаю, снова собирается воспользоваться лазом. Пришибу, дрянь такую!

Я выждал несколько секунд и рысью рванул вслед за ней. Выскочил на улицу прямо в одном свитере и штанах. Прижался к кирпичной стене, чтобы не спалиться перед китаянкой. Мороз моментально вцепился в кожу ледяными когтями, чуть не прихренел от холода, если честно.

Манью, технично двигавшаяся вдоль забора, вдруг резко замерла. Из‑за штабелей с досками вырулил ночной патруль – двое парней с винтовками на плечах. Они шли прямо в сторону, где притаилась девчонка.

Я, чертыхаясь про себя, прыгнул к ближайшему сугробу, спрятался за поленницей. На крыльце меня точно заметили бы. Ледяной снег обжег шею и забился за воротник свитера, зубы сразу же начали выбивать дробь. Черт! Мне жизненно необходимо, чтобы девчонка дошла до тайника, иначе ее не поймать с поличным. К тому же, попасться на глаза своей же охране в столь нелепом виде – верх идиотизма.

Затаив дыхание, выглянул из‑за дров.

Манью отреагировала на появление патруля феноменально. Она не запаниковала, не метнулась назад. Вместо этого китаянка профессионально, плавно и абсолютно бесшумно скользнула в глухую, черную тень, сжалась в комок, буквально слившись с темнотой. Ни единого лишнего движения.

Парни прошли в трех шагах от нее, тихо переговариваясь, и ни черта не заметили.

Дождавшись, пока патруль скроется за конторой, Манью выскользнула из укрытия и нырнула в приоткрытую дверь пакгауза. Я вскочил и, на ходу отряхивая снег, рванул следом.

Окликать китаянку на улице не стал. Ее надо брать на горячем. Прямо возле открытого подземного хода. Если попробую схватить раньше, она сто процентов придумает отмаз. Начнет истерить, сверкать глазами, сочинит очередную сказку про целебные корешки, которые срочно понадобились для отвара. Не хочу слушать отговорки и трепать себе нервы. Мне нужна правда. Четкое понимание мотивов китаянки. Соответственно, надо брать стерву на месте преступления, чтобы лишить любого маневра для вранья.

В медчасти было тихо. Доктор Лебедев спал в своей комнате. Со стороны его спальни доносился тихий храп. Шэнь, так понимаю, тоже благополучно дрых. Больных в лазарете нет. Только Александра Шаховская с сыном.

Я проскользнул мимо темной операционной, ступая след в след за девчонкой.

Манью уже скрылась в своей бывшей спальне. Дверь осталась приоткрытой на пару сантиметров. Ясное дело. Наглая девка вообще никого и ничего не боится. Подошел к створке, замер, прислушиваясь.

Внутри раздался тихий, металлический скрежет лезвия о дерево. Знакомый звук. Именно так скрипел кинжал Тимохи, когда он днем поддевал фальшивые половицы. Затем послышался глухой стук откидываемого деревянного щита. Китаянка открыла подземный ход.

Выждал еще пару секунд. Толкнул дверь плечом и шагнул внутрь.

– Ночные прогулки сильно вредят здоровью, милочка, – произнес негромко.

Манью резко обернулась. В её темных глазах мелькнуло что‑то весьма похожее на панику. Она стояла на коленях возле открытого провала в полу. Деревянный щит был поднят. Тут уже никак не отмажешься. На случайное стечение обстоятельств не спишешь.

Я прислонился спиной к косяку, сложил руки на груди. Уставился на девку.

– Собиралась навестить старых друзей в городе? – поинтересовался с издевкой. – Или просто решила прогуляться, пока злой русский князь спит?

– Эм… я… Пришла забрать кое‑какие вещи… – голос китаянки дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок, отчаянно пытаясь сохранить привычную маску высокомерия.

– Где? Под землей забыла? – Я резко оторвался от дверного косяка, сделал несколько шагов вперед. – Хватит! Мне надоело слушать твое идиотское вранье. Закрой дыру. Живо.

Она не пошевелилась.

– Я сказал, закрой люк! – рявкнул во весь голос. – Или ты хочешь, чтобы японские шпионы майора Хондзё, которые сейчас обустроили свое логово на том конце туннеля, пришли в гости?