Текст книги "Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

Соавторы: Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 67 страниц)

Глава 8

Огромных усилий стоило мне сохранить невозмутимое лицо.

– Тяжелая задача, майор, – медленно произнес я, изображая сомнение. – Но ради мира и стабильности… попробую навести справки. Если это действительно люди Секача… Ну что ж, помогу вам разобраться с хунхузами.

Хондзё поднялся.

– Не сомневался в вашем благоразумии… Наша первая встреча прошла несколько… – японец помялся, подбирая слова, – Несколько скомкано. Назовем это так. Но именно тогда я сделал выводы о вас. Понял, князь Арсеньев отличается от многих. Потому и пришел сегодня. Всего доброго. Жду вестей.

Он кивнул и стремительно покинул комнату. Я с недоумением посмотрел ему в след. Сам пришёл – сам ушёл… Любопытный тип.

Встал, подошел к входной двери, выглянул в коридор. Неподалеку заметил Селиванова, который решил дождаться, пока закончится беседа с самураем. Отлично. Именно на это и рассчитывал.

– Пётр! – окликнул я управляющего. – Проводи гостя. Убедись что он не заблудился и дошёл до ворот. А еще лучше, убедись, что за эти ворота вышел. А то знаешь… Человек он крайне активный. Вдруг решит, будто что‑нибудь забыл, и вернется.

Пётр кивнул, молча выскочил вслед за японцем.

Всё, светские приёмы, надеюсь, окончены.

Я поднялся к себе, быстро переоделся в плотный темный свитер и старую, потертую суконную куртку, которую по моей просьбе купил Пётр. Черт его знает, как пойдет приватная беседа с топтуном Семенова. Не хотелось бы потом отстирывать кровь с парадно‑выходного костюма.

Вытащил из кармана шубы «Маузер», сунул его за пояс.

Спустился во двор и сразу направился к сараю. Там меня поджидал Тимофей. Вахмистр переминался с ноги на ногу, дышал на озябшие ладони.

– Ну что? Готов наш гость к разговорам?

– Готов, Павел Саныч. Мычит что‑то, щеки дует, – ответил казак. – Только я ему рот тряпкой заткнул. Пока что. А то он орать пытался. Угрожал вроде.

Тимофей скрипнул дверью, и мы шагнули в полумрак сарая. На перевернутом деревянном ящике стояла керосиновая лампа, поэтому пленника я видел прекрасно. Он сидел на дощатом полу, намертво прикрученный толстой веревкой к несущему столбу. Лицо топтуна после продолжительного знакомства с вахмистром, украшали синяки и ссадины.

Стоило нам войти, он вскинул голову. В глазах отчетливо читался страх, но шпик пытался прятать его за высокомерием и злобой.

Тимоха выдернул изо рта пленника импровизированный кляп.

– Вы совершаете большую ошибку, – сразу же заговорил тот, сплевывая кровь. – Вы схватили русского офицера. Развяжите меня сейчас же, иначе завтра вас и всю вашу дворовую шушеру поставят к стенке!

Я неспеша подошел ближе. Взял пустой ящик, поставил его напротив шпика. Уселся, опершись локтями о колени. Внимательно, с легкой скукой посмотрел на этого героя невидимого фронта.

– Тимофей, – Голос повышать не стал. Зачем? Господину офицеру и так страшно до усрачки. – Наш гость, кажется, не понимает, с кем разговаривает и где находится. Он думает, что мы на офицерском собрании, где обсуждают кодекс чести. Верни человека в суровую реальность.

Вахмистр, не говоря ни слова, шагнул вперед. Короткий, неуловимый тычок кулаком прямо в солнечное сплетение – и шпик сразу утратил боевой задор. Он захрипел, его глаза вылезли из орбит, лицо мгновенно приобрело синюшный оттенок.

Я подождал секунд тридцать, пока топтун снова вспомнит, как дышать.

– Значит так, господин офицер. Слушай сюда и запоминай, потому что повторять не буду. Твой атаман Семенов сидит в Гродеково с голой задницей. Армии у него нет, денег нет, союзники кормят завтраками. Печальная картина. И да, мне известно, кто тебя прислал.

Рожа пленника в одну секунду вытянулась, в глазах появилось искреннее удивление. Он ведь не говорил, кому служит. Только представился офицером. Правда, тут же, каким‑то неимоверным усилием воли, топтун взял себя в руки.

– Раз вам все известно, тогда тем более настоятельно рекомендую отпустить меня. Атаман Семенов не простит столь вопиющего поведения в отношении своих офицеров.

Я устало потер переносицу. Очевидно, того страха, что этот тип испытывает, для откровенного разговора маловато.

– Тимофей, закрой дверь поплотнее.

Тимоха с непонимающе посмотрел на меня, но указание выполнил.

Я вытащил «Маузер». Взял тряпку, которая недавно служила кляпом, плотно обмотал ею ствол. Пленник напрягся, его бравада начала стремительно идти на убыль. Он пока не понимал, к чему ведут все эти телодвижения, но чуял нутром, ничего хорошего точно ждать не приходится.

– Думаешь, буду с тобой в благородство играть? – я наклонился к нему, глядя прямо в глаза. – У меня просто уйма всевозможных дел. Совершенно нет желания тратить время на бестолковщину. Тебя прислал Семенов. Ты следил за мной несколько дней, потому что атаман вдруг решил позаимствовать мое добро, не спросив согласия. Это я знаю. Теперь нужны детали. Дата, количество людей, оружие.

– Русский офицер никогда… – гордо вскинулся пленник.

– Как хочешь, – перебил я его пафосную речь.

Затем навел обмотанный тряпкой ствол на левое бедро топтуна и нажал на спуск.

Хлопок выстрела прозвучал глухо. А вот шпик взвыл очень громко. Он задергался, натягивая веревки. На его штанине начало быстро расплываться темное пятно.

Тимофей за моей спиной тихо крякнул. Пластун явно не ожидал, что «сиятельство» без предупреждения и сантиментов начнет палить по людям.

– А‑а‑а! Вы что творите⁈ Ироды! – задыхаясь от боли, орал семеновец.

– В следующий раз прострелю колено. Два. – Спокойно пообещал я топтуну, – Раздроблю их к чертовой матери. Будешь до конца жизни под себя ходить. Повторяю вопрос. Дата. Люди. Оружие. Напомню, времени у меня в обрез. Считаю до двух. Раз…

Пленник затравленно оглянулся на вахмистра. Видимо, пластун с его характерной физиономией начал казаться шпику более безобидным, чем сумасшедший князь. Однако поддержки в лице Тимохи бедолага не нашел. Подергался еще немного, а потом заговорил.

– Через два дня… – хрипло выдавил он. – Операцию готовит есаул Красильников. Нам стало известно, что вы привезли из Читы много золота.

– Вот как, – натурально удивился я, – Опять золото. Забавно. Всем так и кажется, будто князь Арсеньев купается в богатстве. Что за чушь лезет людям в головы. Сколько людей будет в отряде?

– Двадцать человек. Отборные казаки, все обстрелянные. Два ручных пулемета, – затараторил топтун. Его словно прорвало, – План такой. Зайти ночью, снять караулы, забрать все, что найдут.

Я задумался, прикидывая расстановку сил. Двадцать казаков и пулеметы – это, конечно, серьёзная сила, но для меня – ни о чём. У меня тоже пулемёты имеются. И народу столько, что мы их просто камнями по самую маковку закидаем. Другой вопрос – нет желания тратить силы на всю эту возню.

– Ну вот видишь, господин офицер, можешь, если захочешь. Тимоха, развяжи этого идиота. Пусть валит к чертям собачим.

Вахмистр вопросительно на меня посмотрел. Даже с каким‑то сомнением. Наверное, подумал, что князь сошел с ума. Сначала по людям палит, теперь соглядатая отпускает. Ежу понятно, топтун сейчас кинется к Семенову рассказывать о случившемся. Но меня, на самом деле, это очень даже устраивает.

– Развязывай. И проводи за ворота, – повторил я, затем посмотрел на шпика, – А ты беги к атаману и передай, ему вот что. Если действительно нужна помощь, пусть придет, вежливо постучится, потом попросит. Я тогда подумаю. В любом другом случае, хоть двадцать людей он пришлет, хоть тридцать, хоть полсотни – все полягут у ворот моей лесопилки.

Тимофей покосился на меня, вздохнул тяжело, с осуждением, но перечить не посмел. Он с недовольным кряхтением принялся развязывать шпика. Вахмистру явно претила мысль, что соглядатая Семенова можно вот так запросто отпустить целым и почти здоровым. Простреленная нога Тимоху не радовала. Думаю, дай казаку волю, он бы топтуна порезал на тоненькие ленточки, а потом закопал бы в землю, чтобы наверняка. У пластуна логика простая. Лучший враг– мертвый враг.

Мне больше нечего делать в сарае. Дальше Тимофей и без моей помощи справиться. Я вышел на улицу, двинулся к конторе. Очень хотелось уже плюнуть на все дела и лечь спать. Уморил меня сегодняшний день.

Поднялся в свой кабинет, скинул куртку, с огромным облегчением рухнул в кресло. Надо обдумать дальнейшие шаги. Ситуация накаляется и совсем не так, как мне бы хотелось. Японцы, Семенов, хунхузы. Что дальше? Я, конечно, планировал стать самым популярным человеком в Харбине, но немного в другом варианте. Радует одно – создание производства запущено. Когда проходил в сторону конторы, слышал, как в цеху полным ходом идет работа.

Бессонов фанатик своего дела. Он теперь не остановится, пока наш ликеро‑водочный заводик не выдаст первую партию алкоголя. Насчет Соломона тоже уверен. Старый лис сто процентов уже продумывает каналы сбыта, прикидывает, как это сделать с большей выгодой и меньшими нервами. Хорошо бы остальные вопросы тоже решить побыстрее.

Не прошло и десяти минут, дверь резко распахнулась. На пороге возник Тимофей. Выглядел вахмистр сильно недовольным. При этом на меня смотрел так, будто я внезапно стал обладателем второй головы. То есть мою задумку насчет топтуна казак так и не понял.

– Разрешите, ваше сиятельство? – спросил Тимофей, робко просачиваясь в комнату.

– Проходи. Садись вон, на стул. Знал, что ты сразу придешь ко мне, – я с усмешкой глянул на пластуна, – Говори уже. Тебя распирает от желания высказать своему князю за необдуманные действия.

– Павел Саныч… – глухо начал казак, скромненько устраиваясь на стуле. – Да как же так? Вышвырнул я его за ворота. Даже тряпку дал, чтобы он рану перевязал. А то сдохнет у нас под забором. Вы этого, погляжу, не хотите… Но он ведь рядом с лесопилкой ошивался, всю диспозицию нашу изучил! Сколько человек в карауле, где посты… А мы его своими руками выпустили? Он же сейчас к атаману своему побежит доносить.

Я прикрыл глаза, ждал, пока Тимоха выскажется. Как только вахмистр замолчал, снова посмотрел на его расстроенную физиономию.

– Не скули, Тимофей. Что он срисовал? Кирпичный забор и пару человек на входе? Шпик не видел ни «Льюиса», ни «Максима», ни ящиков с гранатами. Для него мы – наглые беженцы, которым случайно повезло. Он притащится к своему атаману, истекая кровью. Расскажет, что князь Арсеньев совсем с катушек слетел – палит без предупреждения, а на Семенова плевал с большой колокольни. Знаешь, что будет дальше?

Тимофей нахмурился, почесал бороду:

– Думаю, атаман озвереет. Дюже вы без уважения отнеслись к его человеку. Не боитесь, значит. Или всерьез не принимаете.

– Именно, – кивнул я, соглашаясь. – Озвереет. Тут варианта два. Либо Семенов все‑таки включит голову и на самом деле придет договариваться. Но я не вижу в этом интереса для себя. На кой черт он мне нужен? Второй – эмоции возьмут верх и господин атаман все равно попробует взять нас нахрапом. Честно говоря, думаю, второй вариант менее реален. В любом случае, если бы его соглядатай пропал, лучше от этого не стало бы. А так… – я небрежно пожал плечами, – Может, его рассказ остудит голову Семенова. Теперь сделай вот что… Найди генерала Корфа, Осеева и Михаила. Тащи их всех ко мне. Надо кое‑что обсудить.

Тимоха вскочил на ноги и тут же кинулся выполнять мое распоряжение. Уже через пятнадцать минут в кабинете сидели барон, грузинский князь и Осеев. Вахмистр, само собой, находился тут же.

– Владимир Николаевич, Алексей, – я решил начать с «безопасников», – У нас огромная дыра в охране. Недопустимая. Японский майор как‑то умудрился проникнуть внутрь, миновав все дозоры. Хочу знать, как у него это получилось. Сегодня один Хондзё без спросу явился, а завтра попрут вообще все, кому не лень. Прочешите территорию, проверьте каждый метр ограды. Найдите слепые зоны. Такого больше повториться не должно. Не обессудьте, но этот вопрос приоритетный. Так что с отдыхом и сном придется повременить. Займитесь прямо сейчас.

Барон с Осеевым выслушали меня молча, с понурым видом. Обоим явно было неудобно и стыдно за такой косяк. Особенно Корфу. Сразу, как только я закончил, они вскочили с места и пулей вылетели из кабинета. Им хотелось исправить свою ошибку, потому как появление Хондзё Алексей с Корфом считали именно своей ошибкой, упущением.

Я дождался, пока стихнут шаги в коридоре, поднялся, подошел к сейфу, вытащил оттуда красные папки Токуму Кикан. Положил их на столешницу.

– Михаил, подвиньтесь ближе. Вам уже эти бумаги знакомы. К сожалению, придется еще пару часов потратить на их изучение. Мне категорически не нравится, что в первых листах всё написано предельно ясно. Даже как‑то подозрительно откровенно. Японцы задумали обмануть Семенова, перекрывают ему кислород… Хорошо. Но зачем это выкладывать на бумагу? Для отчетности? Ладно, даже с этим согласился бы. Но что написано в зашифрованных документах? Нам кровь из носа нужно узнать, что скрыто за этими иероглифами. Понимаю, все устали. Однако вынужден вас просить снова заняться бумаги японцев.

Перевел взгляд на телохранителя.

– Тимоха, будешь помогать Михаилу.

– Я⁈ – вахмистр аж поперхнулся воздухом, округлив глаза. – Павел Саныч, да я ж в этих японских закорючках ни бельмеса не смыслю! Какая от меня польза в господских науках?

– Свежий, незамыленный взгляд. И потом, ты, как ни крути, разведчик. Сиди рядом, смотри, предлагай варианты. Иногда логика простого солдата бьет любую шифровальную машину. Работайте, господа.

Задумка посадить пластуна и грузинского князя вместе – едва ли не лучшее мое решение за сегодня. Утонченный аристократ‑полиглот с математическим складом ума и суровый казак, который все особенности разведки знает изнутри, на своей шкуре. Тимофею не нужна криптография. Его роль в другом. У вахмистра есть навыки следопыта и та самая нестандартная солдатская смекалка, которая порой эффективнее академических знаний.

Вахмистр привык читать следы там, где другой увидит лишь примятую траву. Он может заметить, что какая‑нибудь закорючка, похожая на кривой гвоздь, всегда маячит через пять знаков после цифр – просто зацепится глазом за паттерн. Или почувствует физическую улику. Заметит, что иероглифы на одном листе вдавлены сильнее, потому что писали под копирку. Или на просвет лампы увидит, что бумага в определенных местах тоньше. В конце концов, сработает «бритва Оккама». Пока Михаил будет искать сложные ключи, Тимоха выдаст что‑то вроде: «А чего они мудрят? У нас в полку писарь просто номера страниц из устава ставил». И эта примитивная догадка может оказаться тем самым ключом к коду, который японцы заимствовали из какой‑нибудь общеизвестной книги.

– А вы, ваше сиятельство? – поинтересовался Михаил, раскладывая перед собой листы, – Вам точно надо отдохнуть. только от ранения отошли и тут такие волнения.

– Согласен. Поэтому, господа, извиняйте, но я спать. Завтра предстоит очередной сложный день. Силы понадобятся.

Глава 9

Три дня пролетели как одно мгновение. Глазом не успел моргнуть. Дел было столько, что двадцати четырех часов, которые отмеряла суткам природа, катастрофически не хватало.

Во‑первых, лесопилка окончательно превратилась в автономный укрепленный лагерь. Естественно, не сама собой. Над этим вопросом хорошенько потрудились Корф и Осеев.

Внезапное появление японца повергло моих самых главных безопасников в шок и было воспринято как личный вызов. Барон и Алексей прошерстили каждый сантиметр территории, проверили каждый кусочек забора. И даже за ним. На расстоянии нескольких десятков метров.

Уничтожили все кусты, сравняли с землей все горки высотой больше десяти сантиметров, велели спилить деревья. Чтобы ни одна сволочь не имела возможности, подойти к ограде незамеченным.

Сама система охраны тоже претерпела изменения. Помимо караульного поста на воротах, который был у нас изначально, появился второй пост в дальней части территории, где осталось старое железнодорожное полотно. Дополнительно к этому теперь по периметру круглосуточно нарезали круги двое парней из «службы безопасности». Совершали обход.

Во‑вторых, подготовка к производству двигалась семимильными шагами. Работа в цеху не прекращалась ни на минуту. В помощь китайцу и профессору Селиванов отрядил три смены рабочих. Люди пахали на износ, но, хочу сказать делали это с таким энтузиазмом, что я только диву давался. А молчаливый Лю и Бессонов вообще, мне кажется, не спали. Или делали это урывками. Тайком от остальных. Потому что в любой момент, когда бы я не явился с проверкой, они всегда были на месте.

К концу третьего дня посреди цеха, как символ будущей коммерческой империи, уже возвышалась четырехметровая ректификационная колонна Савалля. Краеугольный камень нашего будущего благополучия.

Вообще, за эти дни я неоднократно мысленно благодарил Соломона за то, что он подогнал мне Лю. Старый лис был прав, это не просто медник, это настоящий бриллиант. Мелкий, щуплый китаец оказался суперпрофессионалом. Его мозолистые руки гнули, резали и паяли украденную японскую медь с невероятной скоростью и точностью.

Кроме того, они отлично сработались с Бессоновым. Им для этого вообще не требовалось говорить что‑то друг другу. Профессор с утра до ночи суетился рядом с китайцем, размахивая чертежами. Периодически тыкал пальцем то в бумаги, то в конструкцию. Эти двое понимали, что им нужно делать без слов.

В общем, ситуация вроде бы налаживалась. Если говорить о благоустройстве лесопилки, о бытовых вопросах и о производстве, запуск которого становился все ближе. А вот с остальным… С остальным было сложнее. Оставались несколько вопросов, решение которых «делало мне нервы».

Эти три дня я провел тоже крайне активно.

После ночных посиделок с китайскими чиновниками и японскими шпионами, проснулся едва ли не в десять. Обычно в это время у меня уже кипела активная деятельность, но на этот раз, видимо слишком вымотался. Открыл глаза и сразу понял, чем именно надлежит заняться в первую очередь.

Самым насущным вопросом был чертов Хондзё и его просьба относительно хунхузов. Мне нужна информационная завеса. Которая прикроет реальное положение дел еще более надежно. Как дымовая, только из слухов, разговоров и обсуждений.

Японцы на данный момент уверены, что их обворовали хунхузы. Но при этом фактов и доказательств у них нет. Кроме той стычки возле склада, перестрелки и нелепой, с точки зрения майора, отмазки Черного Секача. В любой момент самураи могут очень хорошенько либо подумать, либо покопаться в обстоятельствах того дня, либо поговорить с хунхузами, которые приведут более весомые аргументы. И все. Японцам потребуются новые виновные в грабеже. Найти их будет не так уж сложно.

И вот тут мне в голову пришел мальчишка из борделя. Пашка Веретенников. Этот ушлый малец стоит десятка профессиональных филеров. Я проснулся с четким пониманием, что в первую очередь требуется его помощь.

Тут же умылся, оделся, позвал Тимофея. Велел ему собираться в город. Тимоха с Михаилом просидели над бумагами почти до утра, но ничего не добились. Убрали их в сейф.

Казак, который в последнее время и без того подозрительно часто начал чистить сапоги и причесывать бороду, был готов к выезду буквально через пять минут. Я от такой скорости даже прибалдел слегка. Только отвернулся поговорить с Селивановым о хозяйственных делах, а вахмистр уже тут как тут. Стоит, скалится довольный, как слон. Тимоха всегда действует достаточно активно. Но сочетание слов «едем в город» стало влиять на него как заклинание ускорения.

– Куда отправимся, Павел Саныч? – спросил Тимофей, заглядывая мне в глаза с каким‑то странным выражением надежды и восторга.

– В бордель к мадам Розе… Погоди‑ка… – Я шагнул ближе к пластуну, принюхался, – Это что? Одеколон? Тимофей! От тебя пахнет одеколоном⁈

Казак смутился, отвел взгляд.

– Да я что… Совсем немного. Вы же теперь серьезный человек в городе. Негоже рядом с вами оборванцем ходить.

– Ааааа… Так это ты ради меня? – Я не скрывал сарказма и усмешки, – Или решил, что у нас намечается встреча с семейством Блаун? Вернее с одной представительницей семейства. Вряд ли ты так для Соломона расстарался. Послушай…

Я положил руку вахмистру на плечо, посмотрел ему в глаза.

– Дружище, не хочу тебя расстраивать, но думаю, Соломон Маркович не даст тебе разрешения ухаживать за Рахиль. Ты парень хороший, ответственный, однако… имеешь один недостаток, который перевешивает все достоинства.

– Это какой же? – хмуро поинтересовался пластун.

– Ты, Тимоха, не еврей. Так еще и казак. Очень сомневаюсь, что в своих мечтах Соломон Маркович видел, как по дому бегают маленькие казачата и размахивают шашками. Так что мой тебе совет, выкинь из головы эту романтическую дурь.

Пластун помолчал несколько секунд, резко крутанулся на месте и крикнул Еремею:

– Запрягай!

Видимо, разговор о сердечных делах можно считать законченным.

Минут через тридцать мы уже высаживались возле борделя мадам Розы.

Прежде, чем войти, я обрисовал Тимохе план наших действий.

– Значит так. С порога начну заговаривать хозяйке зубы, а ты должен пробежаться тихонько по заведению, найти Пашку. Скажешь ему, чтобы через десять минут пулей летел к булочной Филиппова на углу.

Тимофей хмыкнул, поправил папаху.

– Сделаем, Павел Саныч. Не сомневайтесь.

Мы вошли внутрь. В холле было тихо. Однако, стоило нам сделать несколько шагов, как навстречу тут же выплыла хозяйка.

Несмотря на раннее утро, а для подобного заведения одиннадцать часов – это раннее утро, рабочая «смена» только закончилась, Мадам Роза выглядела весьма прилично. Прическа, атласный халат, подпоясанный широкой лентой, мягкие туфли, макияж. В руках дамочка держала блюдце и чашку кофе. Судя по запаху, кофе был щедро разбавлен коньяком.

– И кто к нам пожаловал в такую…

Увидев меня, хозяйка борделя поперхнулась. Чашка жалобно звякнула о блюдце. Роза замерла. Румянец с ее щек куда‑то испарился.

– Князь… Арсеньев… – выдохнула она, пытаясь изобразить подобие улыбки. Получилось отвратительно. Губы тряслись и упорно кривились то влево, то вправо. – Какая… неожиданная честь. Решили навестить нас так рано? У нас… приборка. Девочки спят.

Я мысленно усмехнулся. Реакция мадам вполне понятна. Обо мне в последнее время ходят такие слухи, что, пожалуй, не всякий будет рад появлению князя Арсеньева на пороге своего дома.

Я молча прошел к одному из диванов, стоявших в холле, небрежно скинул шубу на грядушку, уселся, закинув ногу на ногу.

– Мадам Роза! Ради всего святого, не нужно беспокоить девушек. Я пришел не как клиент, а исключительно как поклонник вашей неувядающей красоты. Присядьте, поговорим. Потрясающе выглядите, кстати.

– Да… Благодарю, князь, – хозяйка борделя подошла ко второму дивану, расположенному ровно напротив, осторожно присела на краешек. – Вы очень любезны. Может быть… вина? Или вы хотите… обсудить своё покровительство над моим заведением? Мы исправно платим… всем, кому положено!

Господи… Как же все примитивно и банально. Что в двадцать первом веке, что в двадцатом мне задают одни и те же вопросы. Дамочка решила, что на фоне растущего влияния я решил устроить передел сфер интересов.

– Какое вино в такой час, дорогая мадам? – моя улыбка была настолько искренней, насколько позволяют мышцы лица. По крайней мере я очень старался быть вежливым и приятным молодым человеком. Пока бедную Розу не хватил кондратий. – Всего лишь хотел обсудить с вами корпоративные заказы. На моей лесопилке, видите ли, работает большое количество молодых мужчин. Нам ли с вами не знать как важно, чтобы эти мужчины были хорошо накормлены, напоены и…

Я сделал театральную паузу, позволяя хозяйке борделя успокоится, взять себя в руки а потом наконец сообразить что мне от нее ничего не надо кроме стандартных услуг заведения.

– Молодые мужчины нуждаются в женской ласке, – завершил я свою мысль. – Это факт. И я хочу заранее озадачиться данным вопросом. Думаю, логичнее всего, если мы с вами выберем один день в неделю, когда ваше уютное заведение будет принимать только моих людей. Так оно, знаете, спокойнее и надежнее. Ну и конечно, не обессудьте, но девушек проверит мой доктор. Не хочу всяких сюрпризов. Сами понимаете, какого толка.

Мадам Роза, наконец, сообразила, что никто не собирается втягивать ее в неприятности. Она расслабилась и с огромным энтузиазмом принялась обсуждать со мной будущее сотрудничество. Тем более, я реально говорил серьезно, не только для того, чтобы отвлечь ее внимание.

На лесопилке слишком много голодных мужиков и достаточно немало красивых женщин. Рано или поздно это может привести к проблемам. Если кто‑то по любви захочет создать семью – бог в помощь. Но драмы с разбитыми сердцами и внезапными беременностями нам точно ни к чему. Пусть парни ходят к Розе и спускают пар.

Пока мы с хозяйкой борделя оговаривали детали, она даже не заметила, как из холла исчез Тимоха. Не было вахмистра буквально минут пять, может чуть больше. Он появился так же неслышно, как ушел. Едва заметно кивнул. Порядок.

– Ну что ж, мадам, – я поднялся с дивана. – Не смею более отнимать ваше драгоценное время. Мы друг друга поняли. Это радует. Пришлите мне счет. Мы сразу включим туда нужное количество вина, чтобы мои люди вернулись от вас в нормальном состоянии, закуски, развлечения. Я оплачу и назначим день. Так они будут ограничены определенными рамками. Рад был убедиться в вашем добром здравии.

Роза вскочила на ноги, едва не выронив из рук и блюдце, и чашку. Еще несколько минут мы с ней раскланивались, заверяя друг друга в глубочайшем почтении. Пришлось к выходу буквально пятиться задом, кивая каждой фразе хозяйки борделя. Так ее растаращило от перспективы заработать за один день приличную сумму всего лишь на одной организованной группе клиентов.

Как только оказались на улице, сразу двинули к булочной Филиппова. Еремею велел подъехать туда же.

Внутри заведения оказалось тепло и уютно. В зале было пусто – редкий посетитель заглядывает сюда в такой час. Лишь за дальним столиком у окна, наполовину скрытый высокой спинкой стула, виднелся знакомый козырек засаленной кепки.

Пашка Веретенников ухитрился выскочить через черный ход и оказаться в булочной раньше нас. Шустрый малый.

– Ну привет, тезка, – Я сел напротив.

Тимоха подтянул еще один стул и тоже устроился рядом.

Мальчишка старался выглядеть равнодушным, но его выдавал голодный взгляд. Он, этот взгляд, то и дело перемещался в сторону прилавка с румяными калачами.

– Тимофей, а закажи‑ка нашему парню какао и чего‑нибудь перекусить, – велел я казаку.

Через пару минут на столе появился огромный кофейник, тарелка с толсто нарезанной ветчиной и гора еще теплых булок, щедро посыпанных маком.

– Ешь, Паша. Разговор предстоит серьезный, а на пустой желудок умные мысли в голову не лезут, – улыбнулся я пацану.

Мальчишку не надо было просить дважды. Ему все эти условности и кокетство незнакомы. Есть еда – ее надо срочно употребить. Потому как не факт, что такой жир привалит снова в ближайшее время.

Любопытно, но Веретенников не накинулся на булки и ветчину, как ненормальный. Хотя такое поведение было бы ожидаемым и даже понятным. Он с достоинством откусывал кусок за куском, тщательно пережевывал.

– Торопиться не надобно, – пояснил Пашка с набитым ртом, – Так мадам Роза учит. Ежли сразу в желудок напихаешь, через полчаса снова голодный будешь. Благодарствую, князь. У Филиппова хлеб – первый сорт. Мадам такой только по большим праздникам покупает.

– Теперь к делу, Павел, – я наклонился к парнишке, понизив голос. – Сегодня у тебя важная работа. Не письма носить, а сказки рассказывать. Дуй в Фуцзядянь. Потрись у китайских «чифанек», загляни в доки. Туда, где грузчики обедают и в кости режутся. Да поговори с разными людьми. Так, мимоходом. Мальчишек найди беспризорных. Уличных босяков. Им тоже новости поведай.

Пашка мгновенно подобрался. Глаза азартно блеснули. Босяцкая натура почуяла серьезную интригу.

– О чем петь‑то, князь?

– Пусти слух. Шепни по секрету самым болтливым, что люди Черного Секача внезапно разбогатели. Ищут надежного перекупщика на крупную партию «красного металла». На медь. Причем ищут тихо, чтобы никто не прознал.

Мальчишка нахмурился, перестав жевать.

– Меди? А откуда она у них взялась‑то, князь? Никто в городе про медь не баял. Тихо все.

– А это тебя не касается. Твое дело – запустить волну. Грузчикам, рикшам, торговцам.

Пацан ухмыльнулся, обнажив щербатый ряд зубов.

– Как скажешь, князь. К вечеру весь Харбин будет о том шептаться.

– Именно. И вот еще… Хунхузы уверяют, будто на одно из их заведений напали какие‑то демоны с черными лицами. Так про это тоже припомни. Скажи, мол, брешут они. Не было никаких демонов. Сами перепили своей отравы да побежали на улицу палить без разбору. Вот тебе сразу за работу.

Я положил на стол несколько монет. Пашка ловко сгреб серебро, мгновенно спрятав его в недрах ватника. Взгляд его стал деловым, сосредоточенным.

– Исполним в лучшем виде, князь. Меня сегодня мадам Роза как раз с поручениями будет посылать, в несколько районов. Так я везде отмечусь. Не сумневайся.

– А если кто спросит откуда тебе это известно? – спросил я.

– Так знамо дело. Услышал, как кто‑то в заведении говорил. А потом девки между собой обсуждали. Да на Пристани гутарили.

– Молодец, – Я подумал немного и положил перед Пашкой еще одну монету, за сообразительность. За то, что не приходится пояснять ему очевидные вещи. – Ступай. Еду с собой забери.

Беспризорник быстро сгреб оставшиеся булки и ветчину в карманы, вскочил, поклонился и рванул к выходу.

Мы с Тимофеем выпили по чашке какао и тоже покинули булочную. Вернулись на лесопилку.

Охрана на воротах сработала четко – засов отодвинули только после того, как лично убедились, кто именно сидит в пролетке.

Первым делом я направился в цех. Внутри жара стояла невыносимая. Бензиновые горелки ревели, выплевывая сизые языки пламени. Воздух казался густым от паров кислоты и разогретого металла.

Посреди помещения возвышалась она. Ректификационная колонна. Лю заканчивал пайку последнего соединительного узла. Тонкий ручеек припоя послушно ложился под жалом его горелки, создавая безупречный шов. Профессор Бессонов, сменивший сюртук на засаленный фартук, стоял рядом с манометром в руках. Вид у него был торжественный.

– Павел Александрович! – выкрикнул химик, перекрывая шум. – Глядите! Еще денек – и можем давать пар в рубашку! Настоящий инженерный триумф в условиях дикого поля!

Я подошел к медной махине. Внимательно осмотрел ее со всех сторон. Бессонов прав. День, максимум два, и оборудование будет готово. Надо же. Мы действительно это сделали. Не то, чтобы я не верил в свои силы. Верил, конечно. Жизнь научила идти к цели несмотря ни на что. Однако… видеть итог, да еще так быстро, было приятно, чего уж скрывать.