Текст книги "Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

Соавторы: Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 67 страниц)

Чжао медленно кивнул, переваривая аргумент. Затем резко обернулся к застывшему в углу мастеру Шэню, что‑то властно пролаял по‑китайски.

Лекарь покорно склонил голову, тронул внучку за локоть, увлекая ее за собой к подсобке. Манью дернулась, бросила в мою сторону злой, пронзительный взгляд, но перечить деду не посмела. Присутствие Чжао явно благотворно влияет на ее характер.

Бумажная ширма с тихим шуршанием задвинулась.

– Велел старику и девчонке приготовить чай по всем канонам, – тихо пояснил Манджгаладзе. – Традиционная китайская церемония требует времени и полного уединения. Проще говоря, выставил лишние уши вон.

Убедившись, что в подсобке зазвенела посуда и свидетелей больше нет, Линь Чжао вновь уставился на меня немигающим взглядом.

– Продолжай, – ровным тоном сказал он.

– Триады сотрудничают с губернатором, – продолжил я посвящать китайца в свой только что родившийся план, – Но вы не работаете на него как цепные псы. У вас свои интересы. Старый Харбин – жирный кусок. И он может стать вашим. Без единого выстрела. Японцы вырежут хунхузов под корень, территория останется бесхозной. Забирайте.

– Зачем японцам зачищать Ли Хай‑лэ? – процедил мафиози. – Секач не идиот, он не вступит в войну с Токуму Кикан.

– Недавно кто‑то подчистую вынес японские военные пакгаузы, – произнес я спокойным, ровным голосом, словно речь шла об утренней погоде. – Украдена стратегическая медь. И, по невероятному совпадению, в ту же самую ночь люди Черного Секача устроили грандиозную пальбу у самых ворот этих складов. Искали каких‑то мифических демонов, а в итоге крепко схлестнулись с японским караулом. Самураи в ярости. Они уверены, что налет – дело рук хунхузов.

Я сделал паузу. Наблюдал за китайцем, пытался понять, насколько глубоко рыбка заглотила крючок.

– Не хватает лишь крошечной детали. Вещественного доказательства. И оно совершенно случайно оказалось у меня. Сегодня на рассвете мои дозорные спугнули неподалеку от лесопилки парочку мародеров. Те бросили груженые сани и растворились в трущобах. В телеге обнаружилось несколько занятных железок. С японским клеймом. Мало. Пара штук. Но мы же не о прибыли сейчас говорим. Нам больше и не надо.

Я замолчал, прошелся вдоль прилавка, провел пальцем по деревянному покрытию, стирая невидимую пыль. В таких разговорах необходимо давать оппоненту возможность некоторые нюансы додумать самому.

– Похоже, ушлая шпана решила поживиться под шумок ночной перестрелки. Или сами хунхузы не поделили добычу и кто‑то решил сбежать с долей. Суть не в этом. Суть в том, что в моих руках есть несколько полезных медяшек.

– Случайные мародеры, значит? – Чжао испытующе посмотрел на меня в упор. В его взгляде мелькнуло нечто отдаленно похожее на уважение, – Удобная находка, русский. Очень удобная. Ты хочешь, чтобы мои люди подложили на завод Секача твои медяшки?

– Все верно, – не стал выкобениваться я, – Твои люди получают пару медных чушек. Подкидываете их хунхузам. В самые укромные, но правильные места. Японцы получают сигнал, находят краденое и стирают хунхузов в пыль. Вы заходите на чистую территорию. Взамен ты прямо сейчас закрываешь долг Шэня.

– А как быть с губернатором? – хмыкнул китаец, – Бао ждет девчонку.

– Сообщишь прискорбную весть. Внучка лекаря внезапно скончалась от легочной чумы. Сгорела за ночь. Обычное дело для харбинских трущоб.

– Бао Гуйцин не дурак. Пришлет своих доверенных людей проверить труп.

– Значит, покажете труп, – пожал я плечами. – В Харбине каждую ночь замерзают десятки нищих. Найдите подходящее тело молодой девушки. Щедро засыпаете негашеной известью, заматываете в чумной саван и кладете в наглухо заколоченный гроб. Гроб сжигаете немедленно, ссылаясь на строгие санитарные предписания КВЖД. Ни один чиновник губернатора, да и сам Бао, не рискнет подойти к чумному гробу на пушечный выстрел. Инстинкт самосохранения всегда перевешивает похоть.

Линь Чжао усмехнулся. Жесткая, безупречно циничная логика явно пришлась ему по вкусу. Подсунуть фальшивый труп высокопоставленному чиновнику, прикрывшись санитарными правилами – идеальный ход, позволяющий всем сохранить лицо.

– Губернатор будет разочарован.

– Подгонишь другую красавицу из борделей Фуцзядяня. Переживет. А вот контроль над Старым Харбином – это реальные деньги и безграничная власть. Выбирай, Линь. Либо мы устраиваем кровавую баню в этой аптеке прямо сейчас, либо выходишь отсюда будущим хозяином Старого города.

Глава 13

Я решил забрать Манью и Шэня с собой на лесопилку. Глупо? Возможно. По‑хорошему надо бы упаковать вещички деда и его внучки, посадить на поезд да отправить подальше от Харбина. Хороший травник в Китае нигде не пропадет. В конце концов, от загребущих рук Триады спас – достаточно. Мы уже в расчете.

Однако повел я себя совсем иначе. Видимо, с новым телом мне передалась нехилая концентрация юношеской дурости и гусарского идиотизма. Никакими другими причинами свое поведение объяснить не могу. В мою голову отчего‑то втемяшилось, что девице и деду будет лучше на лесопилке. Ну и вроде как я им должен. Жизнь должен.

– Собирайте вещи. Прямо сейчас, – скомандовал семейству, как только Чжао покинул лавку. – Берете самое необходимое. Инструменты, редкие травы, личные вещи. Тяжелую утварь, одежду, мебель бросайте. Купим новые. У вас десять минут на всё по всё.

Мастер Шэнь не проронил ни слова. Все‑таки есть у азиатов эта манера смотреть на жизнь сквозь призму фатализма. Он отнесся к случившемуся как к данности. Жизнь в долг у Триады закончилась, начался новый этап под крылом безумного русского. Обсуждать тут нечего.

Лекарь коротко кивнул и молча засеменил в сторону подсобки.

А вот Манью переходить к сборам не торопилась. Она замерла напротив меня. Смотрела прямо в глаза и всем своим видом демонстрировала недвусмысленное – чтоб ты сдох, русский князь! Удивительно неблагодарная особа.

– Ежели дамочка будет стоять и глазами искрить, мы так лишних проблем накликаем, – недовольно буркнул Тимофей. Неприязнь вахмистра к китаянке никуда не делась. Даже наоборот, стала сильнее, – Поторапливаться надобно, барышня. Чай в «гляделки» играть и дома можно.

«Барышня» на вахмистра даже не посмотрела.

– Вы обращаетесь с нами, как с купленным скотом, – процедила она сквозь зубы.

В черных глазах полыхнула смесь уязвленной гордости и бессильной злобы. Фраза эта, конечно, предназначалась конкретно мне.

– Обращаюсь с вами как с людьми, жизни которых только что выкупил у «Зеленой банды», – жестко отрезал я в ответ. – Оставим лирику для дешевых романов. Линь Чжао закрыл долг, но губернатор Бао Гуйцин пока еще надеется заполучить новую жену. Если его ищейки найдут вас, а они непременно найдут, вряд ли Триада пожелает вмешиваться. Да и я повторно не полезу. Хочешь стать младшей наложницей в гареме чиновника ради мнимой независимости? Оставайся. Деда я заберу в любом случае. Мне нужен толковый фармацевт на производстве. Характер у старика… – я выразительно окинул девицу взглядом с головы до ног, – Всяко лучше, чем твой. Да и толку побольше будет.

Девушка громко хмыкнула, резко крутанулась на месте и скрылась за бумажной ширмой. Через мгновение оттуда послышались возня и звон склянок.

Спустя четверть часа наша разношерстная компания покинула лавку. Одной пролеткой тут явно было не обойтись – шестеро взрослых и объемные тюки со скарбом физически не влезли бы в легкие сани Еремея.

К счастью, Тимофей подсуетился. Он успел выцепить на соседнем перекрестке еще одного извозчика с широкой грузовой телегой на полозьях.

Вахмистр сноровисто закинул тяжелые баулы со склянками и травами на наемные сани, усадил туда же нахохлившегося Шэня и Манью. Старик молча кутался в плотный халат, девушка нервно комкала края рукавов, прожигая меня тяжелым взглядом

Тимоха отсыпал нанятому китайскому вознице серебра, обозначил маршрут и пообещал солидную премию за скорость.

Мы втроем, я, Михаил и казак, запрыгнули к Еремею. Наш личный извозчик, неодобрительно покосился на загруженных в соседний экипаж азиатов. Ему они явно не пришлись по душе. Затем хлестко щелкнул кнутом. Маруся всхрапнула и кортеж со скрипом мерзлых полозьев покатился прочь из кривых, затянутых ледяной дымкой переулков Модягоу.

Всю дорогу до лесопилки ехали в гробовом молчании. Морозный ветер выл в щелях кожаного тента, выдувая остатки тепла. В моей голове прокручивался детальный план дальнейших действий. Мы с Чжао обговорили все нюансы предстоящего мероприятия перед его уходом. К вечеру «братья» должны получить медь, которая станет уликой. И, да, я на полном серьезе готов к тому, что Триада потеснит хунхузов. Конечно, в долгой перспективе это неминуемо приведет к определенным проблемам, но фишка в том, что в Харбине у меня долгих перспектив просто нет. Есть парочка лет, чтобы встать на ноги, а потом свалить. Вместе с людьми, капиталом и активами.

Едва сани пересекли периметр базы, и тяжелые ворота с лязгом закрылись, я с облегчением выдохнул. Имелось опасение, что по закону подлости что‑то может пойти не так. К счастью – обошлось. Во дворе лесопилки стоял привычный гул. Стучали топоры, урчал локомобиль, суетились люди.

– Петр! – окликнул я Селиванова, который выскочил на крыльцо конторы сразу в момент нашего появления.

Управляющий в несколько широких шагов преодолел расстояние, остановился рядом со мной.

– Слушаю, Павел Александрович.

– Новые члены нашей общины, – кивнул в сторону Шэня и Манью, – Проводи мастера с внучкой в лазарет к доктору Лебедеву. Выделите им теплое помещение, лучше рядом с медицинским пунктом. Не в бараке. С этого дня они полноправные члены нашей артели. И распорядись, чтобы охрана ни под каким предлогом не выпускала эту парочку за периметр. Ради их же безопасности.

Петр смерил новоприбывших цепким взглядом, коротко кивнул.

Манью попыталась что‑то возразить, гордо вскинув подбородок, но я просто отвернулся, пресекая любые дискуссии.

Именно в этот момент из дверей столовой‑пакгауза выпорхнула знакомая фигура. Та самая знойная кареглазая кухарка, которая недавно пыталась соблазнить меня расстегнутыми пуговичками, а потом лихо отплясывала перед китайским сановником. Девица несла в руке пустое деревянное ведро, но, завидев начальство, тут же сменила траекторию и поплыла в нашу сторону, призывно покачивая бедрами.

Я давно заметил, что особа эта упорно пытается привлечь мое внимание. Но как‑то не придавал особо значения.

Игривый взгляд красавицы наткнулся на Манью. Улыбка моментально исчезла с губ. Кухарка замерла, разглядывая китаянку с откровенно враждебным выражением. Оценила точеную фигурку, идеальное фарфоровое лицо. В карих глазах моментально вспыхнул ревнивый огонек – на ее территорию завели сильную конкурентку.

– Ой, Павел Александрович, с возвращеньицем! – проворковала девица, намеренно выпячивая грудь и как бы невзначай оттесняя китаянку плечом в сторону. – А мы тут щи сварили, наваристые. Не желаете с мороза? А то вон, каких‑то заморышей с улицы подбираете, совсем о себе не думаете…

Манью вспыхнула. Она резанула взглядом по кухарке с такой ледяной яростью, что мне за грудастую стало как‑то волнительно. С Манью станется и яду в кашу подсыпать, если что.

– Петр, – я обернулся к управляющему, – Убери эту красоту обратно на кухню. И объясни девице: еще раз откроет рот не по делу – пойдет чистить выгребные ямы.

Кареглазая побледнела, испуганно охнула, пулей метнулась обратно к пакгаузу. Манью презрительно хмыкнула.

– А ты имей в виду, – осек я китаянку, – Эти люди со мной с первого дня. Не вздумай вредить кому‑то, даже если считаешь, что задели твою гордость. Все. Свободны.

Развернулся и не дожидаясь реакции Манью, пошел к конторе. Дел до хрена и больше. Мне тут еще бабских тёрок не хватало.

Буквально через десять минут, когда я, Михаил и вахмистр уже скинули верхнюю одежду, собираясь снова приступить к дешифровке японских папок, в кабинете появился Селиванов.

– Павел Александрович, новые жители общины обустроились в медицинской части. Передал их доктору с рук на руки. Будут еще указания?

– Будут, Петр. Бери ножовку по металлу и дуй в малый цех. Найди там остатки японской меди, которую еще не успели обработать. Мне нужны конкретные куски, с клеймом японцев. Хотя бы парочка небольших обрезков. Чтобы клейма читались идеально. Сложи в холщовый мешок и принеси сюда. Срочно.

Селиванов не задал ни единого вопроса. Развернулся на каблуках и умчался выполнять распоряжение.

Спустя полчаса управляющий снова появился передо мной. Не с пустыми руками. Он притащил небольшой холщовый мешок, в котором весело позвякивал металл.

Я развязал грубую ткань, оценил будущие «улики» причастности хунхузов к краже. Медь тускло поблескивала в свете керосиновой лампы. Клейма были видны четко, без искажений. Отличная наживка для самурайских ищеек.

– Отлично… Теперь нам нужен посыльный. Петр, найди кого‑нибудь из подростков. Требуется доставить мешок в определенное место.

– Так зачем искать, Павел Александрович? Вон – Степка, мой старшой, и сбегает, – Селиванов кивнул в сторону окна из‑за которого доносились громкие крики пацанов, вывалившихся во двор поиграть в снежки, – Он у меня парень шустрый, глазастый, самое то для деликатного поручения.

– Уверен? – Я с сомнением посмотрел на управляющего, – Дело не хитрое, но не могу сказать, что совсем безопасное.

– И что? – Селиванов невозмутимо пожал плечами, – Ему уже пора взрослеть да пользу приносить артели. Не барышня кисейная. Иначе как он мужиком‑то станет?

Петр подошел к окну, распахнул створку, громко позвал сына.

Степан материализовался на пороге буквально через пять минут. Лицо раскраснелось от мороза, на щеке ссадина, но в глазах горит юношеский азарт. Парень почуял запах реального дела.

– Звали, ваше сиятельство? – бодро осведомился он, быстро глянув на отца.

– Звал. Работа есть. Сложная и рискованная. Справишься – будешь переведен во взрослый состав службы безопасности. Провалишь – подставишь под удар всю общину.

Я ткнул пальцем в мешок.

– Вот это надо доставить в одно место. Через час ты должен оказаться в Фуцзядяне. Чайный дом «Красный дракон». Знаешь такое место?

– Слыхал, – серьезно кивнул парень, с нескрываемым интересом поглядывая в сторону мешка, – Притон там, говорят.

– Именно. Поэтому довезет тебя Еремей, но высадит за две улицы от «Красного дракона». Нельзя, чтобы моя пролетка маячила у людей на глазах. У черного хода будет ждать китаец в сером халате с красным кушаком. Подойдешь, скажешь одну фразу: «Подарок от князя для ночной посадки». Отдашь мешок и растворишься в воздухе. Сразу к пролетке не беги, покружи немного. Ни с кем не разговаривай, нигде не останавливайся. Сделаешь крюк и вернешься к Еремею. Если по дороге к «Дракону» остановят чужие – бросай груз и беги. Твоя жизнь дороже куска железа. Усвоил?

Лицо Степана стало по‑взрослому сосредоточенным.

– Сделаю чисто, Павел Александрович.

Парнишка подхватил груз и бесшумно выскользнул за дверь.

Маховик операции закрутился.

Как только Селиванов покинул кабинет, мы с Михаилом снова уселись за папки. Тимоху я тоже пытался подтянуть, но он сбежал под предлогом срочных хозяйственных дел.

Хватило нас где‑то на час.

– Сдаюсь, – выдохнул князь, в сердцах отпихивая документы, – Это невозможно. Применил решетку Кардано, шифр Виженера, пытался искать частотные совпадения. Японцы используют какую‑то двойную систему кодировки. Иероглифы прыгают, смысл ломается на каждом третьем знаке. Мозг просто отказывается это воспринимать.

Я поднялся из‑за стола, подошел к буфету. Этот образчик древесного искусства появился в моей комнате пару дней назад. Расстарались парни из рабочей бригады Селиванова.

Вытащил бутылку коньяку, стакан. Плеснул золотистой жидкости и протянул грузину.

– Выпейте, Михаил. Расслабьте нервы. Не бывает идеальных шифров. Любую систему создавал человек, а значит, другой человек способен ее взломать.

Манджгаладзе залпом опрокинул алкоголь, закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони.

В кабинет тяжелым шагом зашел Тимофей. Вахмистр принес чайник с кипятком и стопку дров для печи. Сбросив поленья с грохотом на пол, казак вытер руки о штаны, приблизился к столу, с любопытством заглянул через плечо Михаила.

– Все мучаетесь? Иродовы письмена, – проворчал Тимоха, – Нарисуют черт‑те что, словно кура лапой по грязи прошлась.

– Это не просто каракули, Тимофей, – устало огрызнулся Михаил, массируя виски. – Это сложнейшая криптография. Токуму Кикан не доверяет секреты дилетантам.

Вахмистр пожал плечами, наклонился ближе к документам.

– Не знаю, ваше благородие, насчет криптографии. Только писарь у них косой на оба глаза. Еще вчера хотел вам сказать, когда мы эти бумажки туда‑сюда изучали. Листы‑то казенные, с линеечками. А он свои закорючки то на линию лепит, то мимо. Будто пьяный строчил.

В комнате повисла звенящая тишина.

Михаил замер. Его рука с пустым стаканом так и зависла в воздухе. Грузин медленно перевел взгляд с казака на разложенные документы.

– Что ты сказал, Тимоха? – тихо спросил он.

– Дык говорю, мимо линий пишет, – вахмистр ткнул грубым, мозолистым пальцем в страницу. – У нас в полку писарь Ефимка был, царствие ему небесное. Так он, когда интенданту спирт списывал, тоже хитрил. Нормальные слова по линеечке выводил, а те, что для своих предназначались – чутка выше задирал. Издаля глянешь – ровный текст. А присмотришься – скачет. Вот и тут. Эта кракозябра на черте сидит, а следующая – висит над ней. А третья – под черту сползла.

Манджгаладзе сорвался с табурета так резко, что тот с грохотом отлетел к стене. Грузин схватил лист бумаги, поднес его почти вплотную к глазам, чуть ли не упираясь носом в иероглифы.

– Господи Иисусе… – прошептал переводчик. – Шаг по вертикали. Это система позиционного сдвига! Тимофей, вы гений! Вы чертов гений!

Вахмистр смущенно крякнул, отступая на шаг.

– Чего ругаешься‑то сразу. Просто так сказал. Глаз зацепился.

– Павел! – Михаил лихорадочно схватил карандаш, придвинул к себе чистый лист. – Это элементарно! Они использовали сетку бланка как координатную ось! Если читать иероглифы, игнорируя те, что выбиваются из ряда по вертикали, получается совершенно иной смысловой ряд! А те, что «висят» – это отдельный текст!

Грузинский аристократ с бешеной скоростью принялся выписывать русские слова, расшифровывая «скачущие» символы. Спустя пятнадцать минут Манджгаладзе отбросил исписанный лист. Руки князя дрожали.

– Вы были правы, Павел. Первые страницы, написанные открытым текстом – это наживка. Абсолютная дезинформация.

– Рассказывайте. Четко и по существу, – я оперся кулаками о стол, нависая над бумагами.

– То, что мы читали ранее… Списки купленных китайских генералов из окружения маршала Чжан Цзолиня. Планы предать атамана Семенова. Это всё фальшивка! Японцы специально составили «документ», чтобы он «случайно» попал в руки китайской контрразведки. Если маршал Цзолинь получит этот список, начнется кровавая чистка в штабе. Он перевешает половину своих генералов по подозрению в измене. Маньчжурская армия останется без командования, погрязнет во внутренних разборках. Идеальный хаос. А настоящий план, зашифрованный сдвигом, раскрывает истинную цель. Никто не собирается предавать Семенова прямо сейчас. Наоборот. Токуму Кикан планирует использовать остатки его белой армии как пушечное мясо. Готовят тайные коридоры через КВЖД. Завозят оружие. Хотят вооружить семеновцев, переодеть их в китайскую форму и устроить масштабные диверсии на железной дороге.

Я задумался, переваривая полученную информацию. Самураи создают повод для вторжения. «Белокитайские» банды громят КВЖД, громят мирное население. Японская императорская армия благородно вводит регулярные войска для защиты своих граждан и стратегической магистрали. Блестяще. Маньчжурия оккупирована за пару недель, а китайские генералы в это время режут друг друга из‑за фальшивого списка предателей. Ну что ж… Как говорится, разделяй и властвуй.

Мой взгляд упал на фальшивый список китайских «предателей», составленный японцами для провокации.

– Михаил… – протянул я, зависнув на этом столбике имен и фамилий, – Вы хорошо владеете каллиграфией? Сможете скопировать почерк японского штабного писаря?

Грузин недоуменно моргнул, не понимая к чему клоню.

– Думаю, да. Тушь и кисти имеются. Почерк здесь стандартный, уставной. Но зачем?

Я постучал пальцем по японской дезинформации.

– Раз Токуму Кикан так любезно подготовила список на расстрел для маршала Цзолиня, грех не воспользоваться их трудом. Японцы вписали туда тех, кого хотят убрать чужими руками. Добавим одно имя от себя.

– Чье? – напрягся Манджгаладзе.

– Губернатора Бао Гуйцина, – невозмутимо ответил я, – Впишите его в раздел получателей регулярных взяток от императорского правительства. Укажите солидную сумму. Думаю, грех не воспользоваться ситуацией и не убрать уважаемого Бао Гуйцина с шахматной доски. Мой хороший друг господин Сян будет рад такому повороту. Особенно, если я правильно преподнесу ему этот «подарок».