Текст книги "Маньчжурский гамбит. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

Соавторы: Павел Барчук
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 67 страниц)

– И чья же это берлога?

– Хороший вопрос, – ответил я, разглядывая винные ряды. – Еще интереснее – зачем сюда приходила Манью. И знают ли хозяева про подземный ход. Погреб выглядит слегка неухоженным. Такое чувство, что про него забыли. Возможно, дом достался новому владельцу совсем недавно, а вся эта винная радость – наследство прежнего хозяина. Ладно. Уходим.

Обратная дорога показалась мне гораздо короче. Наверное, потому что шли уже знакомым путем. Выбрались в комнате китаянки, закрыли крышку и быстренько выскользнули на улицу. Теперь у нас в активе имеются два дополнительных выхода с лесопилки. Тайных выхода. Это хорошо.

– Павел Саныч, – Тимоха озадачено потер лоб, – Ну так что получается? Нет нужды заколачивать? От оврага чужой не придет. Заперто изнутри. А из Нового города – надо знать про тайный механизм.

Только я собрался ответить вахмистру, как со стороны бани донесся грохот. Будто кто‑то швыряется ведрами. Следом – истошный женский визг пополам с отборным матом, в который органично вплеталась шипящая китайская ругань.

Мы с Тимофеем переглянулись и рванули к прачечной.

Там кипел эпичный замес – сцепились две фурии. Угадать участниц конфликта труда не составило. Знойная кухарка Дарья уверенно наступала на Манью. Красная от злости девка сжимала в руках скрученную мокрую тряпку. Размахивала ею, как кистенем, пытаясь достать противницу.

Китаянка в свою очередь демонстрировала чудеса акробатики. Она уворачивалась от ударов с грацией дикой кошки. Попутно швыряла в кухарку из лохани, стоявшей на лавке, замоченные вещи. Остальные женщины жались по углам, боялись попасть под раздачу. Шаховской нигде не было видно. Похоже, княгиня вышла по каким‑то делам и эти сумасшедшие дамочки устроили настоящий Мортал Комбат.

– Ах ты, змея узкоглазая! – вопила Дарья, делая очередной выпад. – Я тебе сейчас патлы‑то повыдергаю! Будешь знать, как зенки свои на князя пялить! Приблуда!

Манью потянулась к лохани, надеясь запульнуть в кухарку еще одну мокрую шмотку. Однако, метательные снаряды закончились. Тогда, не долго думая, китаянка схватила брусок хозяйственного мыла и швырнула его в Дарью. Метила ровно в голову. Мыло просвистело в дюйме от виска кухарки, с чавкающим стуком впечаталось в бревна.

– Твоя голова пустая, как дырявый кувшин! – взвизгнула Манью. – Шлюха портовая!

Дарья взбесилась окончательно. Рванула вперед, напрочь забыв про осторожность. Ее боты скользнули по мыльной луже. Ноги кухарки взлетели вверх, и она рухнула прямо в таз с замоченным бельем. Грязная вода фонтаном ударила в потолок.

– Так тебе! – закричала китаянка.

– А ну угомонились! – рявкнул я.

Дарья, отплевываясь, попыталась выбраться из лохани. Мокрая блузка облепила все ее прелести, но мне сейчас точно было не до созерцания выдающихся форм красавицы.

Манью вытянулась в струнку. Губы плотно сжаты. На скулах – гневный румянец.

– Это что за дурдом на выезде? – поинтересовался я, скрестив руки на груди. – Работы мало? Завтра же организую чистку выгребных ям. Там энтузиазм точно пригодится.

– Ваше сиятельство… – Дарья, наконец, встала на ноги, судорожно одергивая липкую ткань. – Да она первая начала! Вела себя словно королева. Мыло не такое, вода холодная!

– Помолчи, – оборвал я девицу. – Как вы меня… Черт. Как вы мне дороги! Со своими бабскими закидонами!

Перевел взгляд на китаянку, ткнул в нее пальцем:

– Ты! Рысью за мной! В контору! Ватник надевай и через две минуты чтобы стояла в кабинете!

Глава 8

Я выскочил из бани и прямой наводкой двинул к конторе. На ходу бубнил себе под нос какой‑то детский стишок. Первый пришедший в голову. Пытался успокоиться таким образом. Иначе точно кого‑нибудь прибью. Вернее, не кого‑нибудь, а вполне конкретную особу, брехливую, подлую и наглую.

Поднялся на второй этаж, промаршировал к кабинету, впечатывая пятки в пол. Как и стишок, ни черта не помогло. Скинул шубу, бросил её на топчан и опустился в кресло. Интересно, как быстро настырная китайская девка выполнит распоряжение? Надеюсь, у нее хватит ума не провоцировать меня еще больше.

В общем‑то, ждать пришлось недолго. Видимо, Манью верно оценила моё состояние, поэтому решила не рисковать. Появилась буквально через пять минут. Одевалась она, похоже, прямо на ходу. Ватник был застегнут криво, малахай сдвинут на бок.

Тихонько открыла дверь, переступила порог, сделала несколько шагов вперёд. Ну надо же, какая удивительная скромность.

Я указал девице на табурет. Она мой жест проигнорировала. Застыла посреди комнаты.

– Базарные склоки – удел глупых женщин, – начал спокойно, постукивая костяшками пальцев по столу. Далось мне это спокойствие нелегко. В реальности хотелось вскочить, подойти к девчонке и тряхнуть её хорошенько за шиворот. – Ты вроде бы на дуру не похожа. А ведёшь себя как избалованный капризный ребёнок. Забываешь, что живёшь теперь в коллективе. Ещё раз повторится подобная ситуация – буду вынужден принять меры. Это первое. Второе – собирай вещи. Переезжаешь.

Манью вздрогнула. В глазах мелькнуло непонимание, следом появилась настороженность. Подобных заявлений она от меня точно не ожидала.

– Что это значит, князь? Выгоняете нас? – спросила китаянка напряжённым голосом.

– Не «вас», а тебя. И не выгоняю, а переселяю. Ты теперь живёшь здесь, на втором этаже. В конце коридора, сразу за комнатой Тимофея, освободились апартаменты княгини Шаховской. Она только сегодня утром перебазировалась в барак. Считает, так будет лучше и ей, и невестке с новорождённым. Там столько нянек, что в очереди подавились. Княгиня сможет заниматься своими делами, не переживая за Александру с ребенком.

Манью напряглась ещё больше. Она явно пыталась понять причину моего решения, но получалось у нее не очень.

Насчёт Шаховской, кстати, не соврал. Вера Николаевна подходила с просьбой о переезде буквально пару дней назад. Я лично счёл это решение не особо оправданным, но спорить с княгиней не стал. Если ей так удобнее – на здоровье. Так что всё сложилось идеально.

– Я никуда не пойду! – Девчонка гордо вскинула подбородок. Ну чистая королева в изгнании. Откуда у неё столько гонору? Родители вроде бы из прислуги, дед тоже не китайский император. – Моё место рядом с дедушкой. Вы не смеете распоряжаться мной как вещью!

Я выслушал гневную тираду, а потом всё так же спокойно ответил:

– Смею. И буду.

Выдержал паузу, чтобы Манью хорошенько прониклась. Никаких уговоров. Никакой демократии. Исключительно диктатура и единоличные решения.

– Включи наконец‑то голову, милочка. Ты официально мертва. Твой труп «сожгли» в санитарных печах, чтобы Бао Гуйцин отстал от вашей семьи. А ты устраиваешь кошачьи бои в прачечной, бегаешь по двору туда‑сюда, светишь своим прекрасным лицом во все стороны. Чтобы немного прояснить ситуацию, еще раз поясню. За мной постоянно следят. Соответственно, за лесопилкой тоже. Причём следят все кому не лень. Если хоть один человек из этих соглядатаев увидит тебя и узнает, а потом шепнёт людям губернатора – сюда приедет армейский батальон. А я, знаешь ли, не готов биться ради настырной девицы со всем миром. Моя помощь была ответным жестом за вашу. Вы, можно сказать, вытащили меня с того света, я – вытащил вас из дерьма. Всё. Ни больше ни меньше. Но ты почему‑то решила, будто твоя персона так важна, что можно творить какую угодно дичь, и я всё вытерплю. Нет, милочка. У тебя есть десять минут, чтобы собрать вещи и сообщить деду. Время пошло.

Манью упрямо поджала губы. Тонкие ноздри китаянки дёрнулись. Она смерила меня колючим взглядом, явно взвешивая шансы на успех в открытом противостоянии. Шансов, естественно, не было. Злость в её тёмных глазах сменилась сухим расчётом. Пальцы, до этого намертво стискивающие края ватника, медленно разжались.

На удивление покладистая реакция. Ещё пару минут назад шипела как загнанная в угол кошка, а тут вдруг сдалась без боя. Впрочем, мотив читался легко. Девице категорически невыгоден скандал. Начни она упираться – пришлось бы звать Тимоху и выставлять её силой. Заодно и каморку перетряхнули бы от пола до потолка. Привлекать внимание к помещению с секретным тоннелем под половицами в планы Манью точно не входило.

– Кто займёт моё место? – спросила она. Голос прозвучал ровно, но лёгкая хрипотца выдала затаённое напряжение.

– Никто, – я пожал плечами, всем своим видом демонстрируя абсолютное равнодушие. – Это лазарет. Там лежат больные. Для вас было сделано исключение. Твой дед останется при медчасти исключительно из‑за своей работы. Они с доктором активно заняты какими‑то изысканиями. Не буду им мешать, пусть варят свои зелья.

Китаянка коротко кивнула, развернулась и тенью скользнула в коридор.

Ровно через десять минут половицы за дверью скрипнули. На пороге снова возникла внучка лекаря. На одном плече она удерживала туго набитый холщовый узел весьма приличных размеров, второй рукой прижимала к груди деревянную шкатулку со своими снадобьями.

Дышала девушка тяжело, через нос. На бледном лбу блестела испарина. Торопилась бедненькая. Хотела из принципа уложиться в обозначенное мной время. К тому же, ноша явно была для неё тяжела, но просить помощи эта гордячка не стала бы даже под страхом смертной казни.

Я встал с кресла, прошёл мимо девчонки к двери. На ходу бросил:

– За мной.

Мы двинулись в дальний конец коридора. Возле бывшей комнаты Шаховской остановился и толкнул створку.

Обстановка внутри была суровая, спартанская. Узкий топчан, тумба, стул. В углу – небольшой шкаф для вещей и умывальник. Зато в комнате оказалось очень тепло: кирпичная кладка печной трубы проходила как раз через смежную стену. Это не моя буржуйка, которую надо то и дело кочегарить.

– Располагайся, – я кивнул в сторону «кровати». – Еду станут приносить сюда. Без моего личного разрешения или сопровождения Тимофея вниз не спускаться. По всем хозяйственным вопросам обращайся к Петру. Если надо в лазарет к деду – тоже сообщай.

Не дожидаясь ответа или очередной порции испепеляющих взглядов, развернулся и двинул обратно в свой кабинет. Предстояла подготовка к вечернему мероприятию, тратить время на девичьи обиды в мои планы не входило.

Не успел дойти до комнаты, как желудок требовательно скрутило спазмом. Путешествие по тайному ходу, воспитательные беседы и разнос, устроенный Манью, вызвали жгучий аппетит. Будто и не завтракал вовсе.

Спустился на первый этаж, пересёк морозный двор и толкнул тяжёлую, обитую войлоком дверь столовой.

Тепло от раскочегаренной печи приятно обдало замёрзшее лицо. Пахло наваристым бульоном и печёным хлебом.

Бабка Арина, заметив моё появление, тут же засуетилась у котлов, ловко орудуя огромной деревянной поварёшкой. Такое чувство, что она отсюда и не уходит. Хотя, с другой стороны, поди прокорми такую ораву. Главное, что ей это в радость.

– Чего изволите, батюшка‑князь? Щей свежих наварили, с мяском!

Я поблагодарил Арину, прошёл к своему столу. Через минуту передо мной уже дымилась глубокая миска щей, щедро сдобренных куском жирной свинины. Рядом лёг ломоть ржаного хлеба.

Тут же, не иначе как на запах, в столовой появился Тимоха. Он скинул шинель, устроился рядом.

– Ваше сиятельство, с женщинами в бане порешал. Успокоил. Потом вернулась Вера Николаевна, и здорово всем досталось. Оказывается, она отлучилась к внуку, а эти… – вахмистр покачал головой. – Эти сучьи дочери вон что устроили.

– Хорошо, Тимофей, – кивнул я казаку. – Мне тоже удалось решить важный вопрос. Теперь Манью будет жить в конторе. Соответственно, подземный ход в нашем полном распоряжении.

Вахмистр тихонько крякнул и собрался что‑то ответить, но нам пришлось прервать разговор. Дверь скрипнула, с улицы вошла княгиня Шаховская. Она прямой наводкой двинула к нашему столу.

Я отложил ложку, приподнялся. Тимоха тоже вскочил, торопливо утирая усы тыльной стороной ладони.

– Сидите, господа, – Вера Николаевна лёгким, истинно светским жестом остановила нас и присела на край скамьи напротив. – Приятного аппетита. Первым делом, Павел Александрович, хочу извиниться за ту ужасную сцену, что вы застали в прачечной. Уверяю вас, больше такого не повторится. Я провела воспитательную беседу с Дарьей. Ну а с нашей китайской гостьей… – Шаховская сделала небольшую паузу. – Уверена, вы поговорили с ней сами. Простите за то, что не уследила. Подобные некрасивые сцены недопустимы.

– Да что вы, – я искренне улыбнулся Вере Николаевне. – Вашей вины точно нет. Думаю, ситуацию больше спровоцировала Манью, но вы правы, с ней уже поговорил. Скажите лучше, как Александра? Как мой будущий крестник поживает?

– Слава Богу, крепнут оба. Всё хорошо, – на бледном лице княгини мелькнула тёплая улыбка, но тут же сменилась деловой сосредоточенностью. – Ваше сиятельство, раз уж зашёл разговор… Время идёт, восьмой день не за горами. Надобно определяться с крестинами. Вы ведь от своего слова не отказываетесь?

– Конечно, Вера Николаевна, – я сцепил пальцы в замок, опираясь локтями о стол. – Что от меня требуется на данном этапе?

– Священник, – ответила Шаховская. – Купель Пётр Иванович обещался сколотить из чистой сосны. А вот батюшку на территорию лесопилки нужно привезти вам. Желательно надёжного, который совершит таинство и не станет болтать лишнего в городе о нашем укладе.

Я перевёл взгляд на вахмистра.

– Тимофей, есть на примете такой человек?

Казак степенно кивнул, проглотив кусок хлеба:

– Уже приглядел, Павел Саныч. На Пристани, при Иверском храме, служит отец Иоанн. Человек строгих правил, лишних вопросов не задаёт, мзду не тянет. Привезу, как прикажете.

– Вот и славно, – я снова посмотрел на Шаховскую. – Насчёт крестика не беспокойтесь. Это будет мой подарок. А кто же удостоился чести быть крёстной матерью?

– Так супруга барона Корфа. Мы с ней сговорились.

– Вот и хорошо. Не переживайте, Вера Николаевна, всё сделаем в лучшем виде.

Княгиня вежливо склонила голову. В её глазах промелькнуло искреннее облегчение.

– Благодарю, Павел Александрович. Вы снимаете камень с моей души. Пойду обрадую невестку.

Мы с Тимохой снова вскочили с лавки, провожая Шаховскую. Как только она отошла, уселись обратно и вернулись к обеду, пока щи не остыли окончательно.

– Когда вы скажете китайской ведьме, что вам всё известно? – тихонько поинтересовался вахмистр. Он решил вернуться к разговору, который прервало появление Шаховской.

– Не сейчас, Тимоха. Не сейчас. Сначала хочу выяснить, что она мутит за моей спиной. И кому принадлежит тот дом. Давай‑ка мы перекусим да скатаемся снова в город. Найдём его. Не стоит затягивать с этим вопросом.

Сборы много времени не заняли. Мы закончили с обедом, вышли во двор. Еремей Марусю ещё не распрягал, так что выдвинулись сразу.

– В Новый город, Ерёма. К Соборной площади, а там будет видно, – скомандовал я вознице, запахивая полы шубы.

Колеса скрипнули, и пролётка покатилась прочь от лесопилки.

Направление и примерное расстояние прикинул ещё там, под землёй, пока возвращались обратно на базу. Тоннель тянулся на северо‑восток, забирая чуть правее от основной железнодорожной ветки. Шагов восемьсот, может, тысяча. С учётом уклона, поворота и того ракурса, с которого мы видели купола собора, выход должен располагаться где‑то недалеко от Управления КВЖД. По левую руку.

– Шагов через триста сворачивай в переулок и останавливайся, – бросил я вознице, когда замелькали кованые решётки и лепные фасады Нового города. – Дальше пешком пройдёмся.

Как только пролетка притормозила, спрыгнул на очищенную от снега брусчатку, двинулся вперёд, к собору. Вахмистр пристроился рядом.

Мы миновали два квартала. Я сверял маршрут с внутренним компасом, отсчитывая примерное расстояние. Заодно проверял ракурс видимости собора.

Каждые сто метров останавливался, оборачивался, смотрел на Соборную площадь. Купола Свято‑Николаевского храма чётко выделялись на фоне свинцового неба. Мне эти остановки нужны были, чтобы прикинуть угол обзора. Пока что он не сходился. Там, из‑за решётки подвала, кресты располагались правее.

– Ищем, Тимофей, ищем, – бросил тихо, заметив недоумённый взгляд пластуна, который пытался понять, чего это я топчусь на месте.

Прошли ещё один квартал. Улица упёрлась в тупик, образованный каменной стеной. За массивной кованой решёткой возвышался весьма солидный трёхэтажный особняк.

– Ах ты чёрт! – я замер, уставившись на дом. – Вот он, Тимоха! Из окошка я видел именно его. Смотри, вон левее – приземистая постройка, которая имеет цокольный этаж. Похоже, тот самый погреб. И ворота… Вон они, гвардейцы. Караулят вход на территорию. Всё. Нашли. Тимофей! Мы нашли конечную точку нашего маршрута.

Дальше началось самое нудное. Вот так запросто подойти к охране и спросить, кому принадлежит дом – палевно. Надо понаблюдать сначала со стороны. Поэтому мы с вахмистром были вынуждены изображать неспешную прогулку.

Прошлись по улице сначала в одну сторону, потом в другую. Делали вид, будто что‑то обсуждаем. На самом деле Тимофей своим опытным взглядом оценивал ту часть территории, которую можно разглядеть за кованой решёткой, и охрану.

– Местечко с подвохом, Павел Саныч, – процедил он сквозь зубы, когда мы снова двинулись в сторону от особняка. – Гляньте на ворота. Часовые ходят ровно, от угла до столба. Прямо как дрессированные. Форма китайская, выглядят как китайцы, но те попроще будут. Они в основном мнутся на месте. Эти же – прямо как на перед императором маршируют, ей‑богу. Муштровка солидная. Слово даю, дом охраняют не обычные солдаты китайской армии.

– Князь Арсеньев? Какая неожиданная встреча.

Знакомый, вкрадчивый голос раздался почти за моей спиной. Я резко обернулся и буквально уткнулся носом в майора Хондзё. Представитель Токуму Кикан стоял в двух шагах, запахнувшись в дорогое пальто с меховым воротником.

Какое удивительное совпадение, однако.

– Майор, – ответил коротким кивком, изобразив на лице вежливое удивление. – Рад видеть. Вы тоже предпочитаете пешие прогулки по морозному Харбину?

Хондзё вместо того, чтобы ответить, перевёл холодный взгляд на Тимофея.

– Господин вахмистр, не оставите ли нас на пару минут? – произнёс японец тоном, не терпящим возражений.

Казак посмотрел на меня, спрашивая без слов, что думаю по этому поводу. Я так же молча кивнул. Тимоха нехотя отошёл к кованой ограде. При этом не сводил глаз с самурая.

Мы с майором неспешно пошли вдоль тротуара. Снег тихонько поскрипывал под ботинками. Со стороны нас можно было принять за хороших приятелей.

– Как продвигаются наши дела, князь? – поинтересовался Хондзё, глядя прямо перед собой. – Надеюсь, вы не забыли о договорённости касательно хунхузов и пропавшего груза?

Конечно, он имел в виду украденную медь.

– Работаю над этим вопросом, майор, – ответил предельно дружелюбным тоном. – Задействовал надёжных людей. Опрашиваем информаторов на Пристани. Такие дела не терпят суеты. Как только появится возможность реализовать вашу просьбу, немедленно дам знать.

– Видите ли, князь, я ужасно нетерпеливый человек, – самурай вежливо кивнул какому‑то прохожему господину, шедшему нам навстречу, – Простите за настойчивость, но хотелось бы получить результат как можно быстрее. Уж простите за прямоту. Всю сложность ситуации мы обсудили еще при прошлой встрече.

– Конечно, господин Хондзё, – я расплылся самой доброжелательной улыбкой, на которую только способен. – Поверьте, ждать осталось недолго. Буквально пару дней.

– Вот и чудесно.

Хондзё остановился, вежливо приподнял шляпу, прощаясь, а потом… направился к центральному входу в особняк. Кованая калитка бесшумно открылась перед ним, гвардейцы взяли на караул.

– Охренеть… – высказался я себе под нос, пользуясь тем, что Тимоха ещё не успел подойти ближе и моего искреннего удивления не слышал.

Выходит, в доме обитает сам Хондзё! Вот это неожиданность.

Глава 9

Вахмистр не слышал моего высказывания, но всю сцену от начала и до конца срисовал четко. Он подошел ко мне, встал рядом. Замер, глядя вслед майору Хондзё, который исчез за калиткой. Гвардейцы, бравшие на караул, синхронно опустили винтовки и вернулись к своему безупречному, выверенному до миллиметра патрулированию. То есть, как я и подумал изначально, этот чертов японец здесь вовсе не в гостях. Случайности исключаются.

– Павел Саныч, вы это видели? – глухо спросил Тимофей. Пластун был напряжен, его голос звучал ниже, чем обычно. – Япошка‑то… прямо к гвардейцам попер. Как к себе домой ввалился. Охрана перед ним вытянулась, словно перед императором.

– Видел, Тимофей. Прекрасно видел. Скажу честно, удивлен не меньше твоего. Впрочем, «удивлен» – не то слово.

Казак тихо выругался, смачно сплюнул на очищенную брусчатку, напрочь забыв про все уставные приличия, которые обычно старался соблюдать.

– Вот же сука узкоглазая, – мрачно продолжил Тимофей, – Получается, этот хмырь из японской разведки прямо в нашем доме сидит? Ну, то есть… в том доме, куда лаз от лесопилки ведет?

– Получается, так. Думаю, это – логово Токуму Кикан. Или личная резиденция Хондзё. Что, в принципе, – одно и то же. А китайцы в охране… Скорее всего – наемники. Вот, откуда их профессионализм.

Расклад вырисовывался просто фееричный. Я на такое даже и не рассчитывал.

Что мы имеем?

Подземный ход заканчивается ровненько в винном погребе, находящемся под боком у Хондзё. Но это ладно. Интересует другой вопрос. Каким образом тут замешана Манью? Девчонка работает на японскую разведку? Полностью отметать такой вариант не могу, но выглядит он, честно говоря, странно. На кой черт Токуму Кикан обычная внучка травника? Или… необычная?

Я завис, уставившись на чертову калитку. В голове начали медленно проворачиваться шестеренки.

Поведение девчонки иногда выглядит совершенно неподходящим для простой китаянки из скромной рабочей семьи. Она говорила, будто ее родители трудились прислугой в доме русских аристократов. Но это – версия самой Манью. Но стерва могла соврать.

И губернатор Бао… Зачем ему настырная девка в роли жены? Пусть даже не первой и не единственной. Может, Гуйцину по какой‑то причине выгодно стать супругом именно этой настырной девки?

Тогда становится понятна его настойчивость в данном вопросе. А я‑то, дурачок, подумал, будто чиновник при власти, да еще при такой власти, воспылал страстью. Да ну на хрен. Пожалуй, версия с выгодой кажется более правдоподобно.

Твою ж мать… Предположение на первый взгляд выглядит нелепым, но что, если внучка Шэня не так проста, как кажется? Опять же, может, и не внучка вовсе. Вдруг ее родители… Не знаю… Какие‑нибудь важные китайские тузы. Надо разузнать детали рождения этой дамочки. Сегодня травника трогать уже не буду, но завтра непременно тряхну на предмет прошлых воспоминаний.

Я достал из кармана часы, откинул крышку. Серебряные стрелки показывали, что время уже перевалило далеко за обед. Пора возвращаться и готовиться к вечернему мероприятию.

– Вот незадача… – Тимоха стянул малахай, вытер вспотевший лоб рукавом шинели и нахлобучил шапку обратно. – Это нехорошо, ваше сиятельство. Очень нехорошо. Ежели япошки найдут дверь со своей стороны, могут и сам ход обнаружить. А то уже обнаружили. Получается, у самураев под носом находится прямой доступ на лесопилку. Надо заколачивать эту дыру к чертовой матери! Заваливать камнями!

Я спрятал замерзшие руки в карманы шубы, посмотрел на казака.

– Отставить панику, Тимофей. Никто ничего заколачивать не будет.

Высказался и двинулся в противоположную от особняка сторону. Хватит уже маячить прямо под окнами. Того и гляди начнем внимание привлекать.

Вахмистр возмущенно засопел, кинулся за мной.

– Но, ваше сиятельство…

– Не мельтеши, Тимофей. – Я говорил негромко, продолжая при этом идти вперед, в сторону улицы, где мы оставили Еремея. – Хондзё уверен, что играет с нами. Думает, князь Арсеньев за собственным раздутым эго не видит ни черта. Самурай плетет интриги, стравливает нас с хунхузами, следит за лесопилкой. Он искренне считает, что все под контролем. Про ход Токуму Кикан не знает. Иначе они бы уже им пользовались. Вспомни, в туннелях были только следы Манью. Только девчонка шастает с лесопилки в город и обратно. А значит, даже если эта дрянь снюхалась с японцами, она не афиширует свои секреты. Девка умна. Характер мерзкий, согласен. Но мозги у нее имеются. Она не станет открывать все карты. Это же отличный козырь – подземный ход, ведущий в логово япошек. Не будем торопиться, Тимоха. Сначала хочу разобраться с самой Манью. Там у меня тоже, знаешь, вопросики имеются.

Вахмистр нахмурился, переваривая услышанное.

– Ох, не знаю, Павел Саныч. Опасно это. Прямо как настоящая бомба у нас под задом, уж простите. Рвануть может в любой момент.

– Жизнь вообще штука опасная. Особенно в Харбине. Главное – не бестолковиться и не суетиться. Идем быстрее к пролетке. Сегодня на повестке еще одна встреча, и там все может выйти из‑под контроля. Будем решать задачи по мере их поступления.

Мы быстрым шагом дошли до места, где нас ждал Еремей. Возница дремал на облучке, нахохлившись, словно старый больной ворон. Заслышав скрип шагов по снегу, он резво встрепенулся, суетливо подобрал вожжи.

– На лесопилку, Ерёма. Гони, – коротко бросил я, запрыгивая на жесткое сиденье.

Маруся рванула вперед. Я откинулся назад, прикрыл глаза. В башке крутились мысли. Много мыслей.

Теперь, помимо прочего, мне надо как можно быстрее выяснить историю происхождения китаянки. Возможно, там кроется что‑то весьма интересное. А главное – полезное. Ну и еще, конечно, беспокоила предстоящая встреча двух местных авторитетов.

Свести в одном месте Линь Чжао и Черного Секача – затея, граничащая либо с небывалой удалью, либо с клиническим идиотизмом. Триада и хунхузы ненавидят друг друга до кровавой пены. Если пустить ситуацию на самотек, заброшенная мельница превратится в скотобойню ровно через три секунды после их встречи. Но у меня нет выбора. В любом случае сейчас мы должны действовать сообща. По‑другому Токуму Кикан не угомонить.

Значит, придется диктовать свои условия сразу. Жестко. Никаких китайских церемоний и долгих расшаркиваний.

До самой лесопилки ехали молча. Я переваривал в голове все свои задумки, планы и нерешенные вопросы, которые множатся день ото дня. Тимоха просто сопел рядом. Он категорически был не согласен с решением насчет подземного хода, но держал это недовольство при себе. Вахмистр знает: я все равно сделаю, как считаю правильным.

Как только оказались на территории базы, напряжение, в котором пребывал весь день, внезапно начало сходить на нет. Возможно, дело было в той атмосфере, которая царит на лесопилке. Здесь всегда кипит жизнь. И это дает мне уверенность, что я не просто так суечусь по чертовому Харбину. Не просто так мучу сложные схемы. У меня есть люди. Много людей. Моя большая семья. Они все зависят от того, как я выстрою наше будущее.

Выбрался из пролетки, сразу заметил Селиванова. Он стоял возле конторы с распахнутой амбарной книгой в руках и что‑то активно втолковывал Шаховской. Княгиня замерла рядом. Она молча слушала Петра, кивала но, судя по упрямому выражению лица, готовилась к спору. Видимо, шло активное обсуждение очередных трат на закупку продуктов.

Вообще, конечно, забавная история. Обычный мужик, без титулов и званий, поучает аристократку. Где такое увидишь, если не на моей лесопилке?

– Петр! – окликнул я приказчика. – Отпусти уже Веру Николаевну. Выдай ей денег на те покупки, которые она считает необходимыми. Хватит уже жмотиться. И чего вы на улице совещание устроили? Шли бы в контору. Княгиня, вы же не против, если я заберу у вас нашего управляющего?

Шаховская с заметным облегчением сообщила мне, что совершенно не расстроится, если их беседа прервется. Потом поблагодарила за поддержку. Я угадал, она выбивала у Петра финансирование.

Селиванов моментально захлопнул талмуд, пообещал княгине подойти позже и поспешил к нам с Тимохой.

– Слушаю, ваше сиятельство. Как съездили?

– Нормально съездили. Узнали всё, что требовалось. Слушай… Спросить хотел. Как там наш постоялец?

Селиванов сразу понял, о ком речь. Пленный подхорунжий Зверев, которого мы взяли во время нападения на лесопилку семеновцев, по‑прежнему сидел в подвале, и я пока не планировал его отпускать. Возможно, чуть позже. Когда все закончится.

– Дык на месте он, ваше сиятельство. Куда ему деться? – управляющий пожал плечами. – Парни Осеева стерегут. Утром ему воды дали да кусок хлеба черствого. Он все зенками сверкает, иногда бранится. Ждет, видать, когда есаул Красильников за ним с войском придет.

– А‑а‑а… ну да, ну да, – усмехнулся я. – Есаулу больше делать нечего. Семеновцам сейчас не до рядовых исполнителей. У них на носу приемка японского арсенала. Однако морить арестанта голодом неправильно, мы не дикари какие‑то. Распорядись, чтобы Арина ему щей горячих налила и каши. Пусть ест. Но глаз не спускать. Завтра, как дело провернем, решим, что с ним делать дальше.

– Как прикажете, батюшка‑князь, – кивнул управляющий.

– И позови Осеева с Корфом. Срочно в мой кабинет. Да… князя Михаила тоже найди.

Селиванов тут же кинулся выполнять распоряжение, а мы с Тимохой отправились в контору.

Как только вошел в комнату и скинул шубу, сразу плюхнулся в кресло. Денек выдался крайне активный, пора и отдохнуть немного. С наслаждением вытянул гудящие от усталости ноги.

В кабинете было жарко. Видать, пока нас не было, Петр следил за печкой.

Буквально через пять минут дверь распахнулась, появилась вся троица: Корф, Осеев и Михаил.

– Вызывали, Павел Александрович? – Алексей остановился слева от моего стола, чтобы не маячить прямо перед глазами. Барон и Михаил заняли свободные стулья.

– Вызывал. Слушайте внимательно, господа, – я подался вперед. – Вечером предстоит встреча. Очень серьезная. Место старое, проверенное. Та самая заброшенная водяная мельница за Южным оврагом.

Осеев нахмурился, моментально прокручивая в голове топографию местности.

– Снова туда? – он задумчиво пожевал губами. – Что ж… Позиция нам знакомая. Так понимаю, если вы позвали нас, требуется опять прикрыть тылы? Позаботиться о безопасности? Предлагаю использовать ту же схему.

– Именно, – согласился я. – Зачем придумывать велосипед, если у нас уже есть отработанная тактика, которая отлично функционирует и не дает сбоев? Бери с собой ту же самую проверенную пятерку. Одевайтесь максимально тепло, морозы к ночи обещают быть крепкими. Хорошенько проверьте оружие. Выдвигаетесь загодя, в районе восьми вечера, чтобы занять точки до прибытия гостей и обустроиться без суеты. Пока доберетесь, пока расположитесь на позициях… – я задумался, прикидывая в голове тайминг. – Да! В восемь – самое оно. Сегодня ситуация будет посерьезнее. Лучше подстраховаться заранее.