Текст книги "Сталин. Шаг в право"
Автор книги: Юрий Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)
«Мы добились, – отметил нарком, – что крестьянская стихия, крестьянский хлебный рынок находится целиком и полностью в наших руках. Мы можем в любое время понизить или повысить цены на хлеб: мы имеем все рычаги воздействия в своих руках. В отношении же госторговли и кооперации по торговле промтоварами мы этих рычагов не имеем». Доказал это многочисленными примерами, графиками и таблицами, но попытался оправдаться. «Необходимо широкое привлечение массы, – воззвал он к участникам заседания, – и обязать партийные организации взять на свои плечи осуществление этой задачи и помочь нам»[342]342
Стенограммы… Т.2, сА70.
[Закрыть]. И тем вызвал недовольство Сталина.
Генсек процитировал все принятые прежде постановления по проблеме роста цен, а далее неожиданно отмежевался от присущей правым заботы исключительно о крестьянах. «Если раньше, в апреле 1926 года, – заявил он, – вопрос стоял о том, чтобы заострить дело о снижении розничных цен по линии деревни, то теперь этот вопрос расширяется и приходится говорить также о снижении цен не только в деревне, но и в городе. Снижать цены на товары для деревни и сохраняя целиком этот уклон в сторону деревни, надо теперь снижать цены вместе с тем и на товары для рабочих, ибо в последнее время рабочие также страдают от дороговизны».
Добавил, объяснив своё представление о том, как же снизить розничные цены: «На этих городских товарах и отыгрывается, видимо, кооперация, снижая цены кое-где по линии крестьянской и повышая по линии городской. А это бьёт по рабочему классу»[343]343
Там же. С.481.
[Закрыть].
Сходный, но не тождественный взгляд на обсуждаемую проблему выразил Куйбышев. «Мы совершенно определённо говорим, – напомнил он, – и ведь партия идёт на это, что промышленность должна иметь накопления для того, чтобы финансировать капитальные работы, иначе без этого финансирования промышленности мы не можем выполнить тех больших заданий по реконструкции промышленности, которые сейчас поставлены.
Или давайте из бюджета на реконструкцию промышленности, или дайте возможность промышленности иметь накопления, которые она обращает на реконструкцию. Прибыли же кооперации не должны быть особенно велики потому, что потребительская кооперация является органом, организацией, объединяющей потребителей, и совершенно естественно, что прибыль должна быть только умеренная, которая даёт возможность постепенного и планомерного увеличения капиталов для большего охвата товарооборотов»[344]344
Там же. С. 483–484.
[Закрыть].
Принципиально иное решение задачи предложил Рыков. Для начала пояснил: «На один рубль червонный мы теперь покупаем у крестьянина столько же хлеба, сколько покупалось у него до войны, на рубль довоенный. Индекс по всем товарам свыше 2 – при исчислении реальной заработной платы мы наш червонный рубль приравниваем к довоенному полтиннику или даже несколько меньше, и в этих реальных рублях зарплата перешагнула довоенный уровень.
Крестьяне продают по той же цене, что и до войны, то есть получают за единицу своей продукции столько же червонных рублей, сколько получали до войны в довоенных рублях, иногда меньше. За товары же промышленные платят в два раза больше. Главная опасность заключается в этом разрыве цен на продукцию деревни и продукцию города. Поэтому товарищ Сталин не совсем прав, когда он теперь хочет несколько заострить внимание на городе: «Ибо, повторяю, заработная плата имеет индекс 2, крестьянин имеет индекс 1 при общем индексе свыше 2 в рознице. Главная опасность здесь именно в крайне невыгодном для крестьянина соотношении рубля деревенского и рубля городского».
Обрушив на участников заседания столь сложные, вряд ли хорошо понятные им экономические выкладки, Рыков сделал странный вывод: «Даёт ли что-нибудь в этом году для снижения цен индустриализация? Не даёт… По-видимому, на протяжении ближайших одного-двух лет нам индустриализация реальных результатов в смысле понижения отпускных цен едва ли что даст… И какое бы решение мы ни приняли по вопросу о розничных ценах, оно не может гарантировать снижение цен на промтовары более чем на пять процентов и не в состоянии изменить того основного факта, что крестьянин продаёт свой товар минимум в два раза дешевле, чем фабрика. Индустриализация на протяжении ближайших двух-трёх лет больших успехов не даст»[345]345
Там же. С. 489–492.
[Закрыть].
Заявляя так, Рыков продемонстрировал полное незнание экономики. Незнание того, что индустриализация нигде и никогда не давала прибыли ранее, чем лет через пять-шесть, а то и десять. Такую же экономическую неграмотность поспешил продемонстрировать и «теоретик» Бухарин. Только сделал это в откровенно менторском тоне, более агрессивно, нежели Рыков. Да ещё исхитрился сделать так, что Сталину пришлось поддержать его позицию.
«Бухарин: Разговоры, которые здесь были, произвели на меня несколько странное впечатление. Посмотрите на объективное экономическое положение. Промышленность развивается быстрее, чем сельское хозяйство, а положение вещей в экономике, в области отношений между рабочим классом и крестьянством стоит на месте. Объясните, в чём тут дело? Я не знаю другого объяснения – у нас есть скрытое накопление, которое до нас не доводится.
Накопление имеется и в области промышленности, и в области торговли, и кооперации, и от нас скрывают это накопление. Здесь дело пахнет не десятками, а сотнями миллионов. Если вы проверите все хозяйственные органы, то возникнет вопрос: куда это всё девается? Тут не зиновьевский миллиард, а нечто иное. Здесь суть прячется в том, что в промышленных организациях скрытые капитальные суммы преподносятся нам под видом амортизации. То же самое и с товаропроводящей сетью. Это есть невыявленная прибыль…
По-моему, нужно вообще признать, что скрытое накопление есть, но оно нам не докладывается.
Сталин: Есть, несомненно есть.
Бухарин: Вопрос относительно прибылей.
Сталин: 120 миллионов.
Микоян: 175.
Бухарин: Около 200. Я согласен с замечанием товарища Рыкова, что нужно поставить вопрос об отпускных ценах промышленности в связи с этим и вопрос о прибыли торгующих органов, в особенности вопрос о прибыли на штуку товара. Вы нам объясните, сколько вы получаете прибыли, ибо это имеет крупнейшее значение для определения нашей политики»[346]346
Там же. С. 502–503.
[Закрыть].
То же мнение высказал и Рудзутак – третий из шестерых членов ПБ, присутствовавших на заседании. «Вопрос, – отметил он, – который задавал здесь товарищ Бухарин, это вопрос относительно того, куда девается разница между оптовыми и розничными ценами… Относительно того, куда деваются и как просачиваются деньги, до сих пор мы ответа на этот вопрос получить не можем. Ни в области промышленных организаций, ни в области кооперативных и наркомторговских»[347]347
Там же. С.505.
[Закрыть].
Не вызывало сомнений, что если выступит ещё и молчавший до сих пор Томский, то и он непременно поддержит общую озабоченность поиском мифических сотен миллионов рублей прибыли промышленности. И оставшемуся в меньшинстве Сталину не оставалось ничего иного, как смириться с поражением.
«Товарищ Рыков, – начал оправдываться генсек, – правильно указал, что индустриализация и вообще улучшение техники не повели пока что к улучшению продукции и сокращению цен на промтовары. Более того, улучшение техники повело местами даже к вздорожанию продукции…
Теперь насчёт оптово-розничных „ножниц” и политики цен в городе и деревне. Товарищ Рыков не понял меня. Я не только не отрицал, а, наоборот, подчёркивал, что разрыв цен, „ножницы” между розничными и оптовыми ценами на промтовары существуют и будут ещё существовать. Ясно, что эти „ножницы" будут прежде всего в деревне… Разница между городом и деревней в том смысле, что мужик переплачивает на товарах, останется ещё надолго. Никто не сосчитал, сколько переплачивает деревня на промтоварах».
И всё же Сталин не смог отказаться от хотя бы чисто символической защиты индустриализации. «Промышленность наша, – пояснил он, – ещё молода, мало развита, и мы ограждаем нашу молодую промышленность от конкуренции извне путём целого ряда мероприятий, в числе которых главное место занимает монополия внешней торговли. Без этих мероприятий мы поставили бы нашу индустрию перед опасностью разгрома, а нашу страну – перед перспективой её превращения в колонию».
Но что бы ни говорил Сталин, ему предстоял нелёгкий выбор. Либо, продолжая отстаивать интересы индустрии, способствовать потере ею всех действительно имевшихся накоплений, в большей части необходимых на амортизацию, либо согласиться со снижением розничных цен на промтовары. Из двух зол генсек выбрал наименьшую, последнюю. Правда, и тогда попытался отнести все предстоящие издержки на счёт одной торговли.
«За счёт кого должна проводиться политика снижения розничных цен? – вопросил он. – За счёт аппарата торговых органов, за счёт сокращения их штатов, за счёт сокращения их накладных расходов, за счёт сокращения их прибыли. Других источников нет. Это надо понять и из этого надо исходить»[348]348
Там же. С.507-508.
[Закрыть].
Никто не пожелал понять то, о чём говорил Сталин. Более того, выступивший сразу вслед за ним Калинин прибег к угрозе, лишь бы защитить деревню.
«Вопрос о расхождении цен на сельскохозяйственные продукты и на продукты промышленности, – указал он, – вопрос не только политический. Я считаю, что если у нас не будет внешних столкновений, то этот вопрос может перед нами стоять целый ряд лет. Но если будет столкновение с иностранными государствами, то это расхождение цен, надо прямо сказать, скажется очень конкретно. Я говорил со многими крестьянами, и можно смело сказать, что значительные слои крестьянства при столкновении с иностранными государствами уже не будут рьяно отстаивать советскую власть. Это скажется и в армии»[349]349
Там же. С.513.
[Закрыть].
О том же, видимо, думали и Рыков, Бухарин, Рудзутак, Томский. А потому резолюция ПБ «О снижении розничных цен», на выработку которой ушёл ровно месяц, выразила прежде всего заботу о крестьянстве. Снижение розничных цен на промтовары, которое требовалось провести до 1 июля, и непременно на 1–2 процента, объяснялось «необходимостью сохранения достигнутого уровня сельскохозяйственных цен, создания достаточного стимула для реализации сельскохозяйственной продукции в условиях значительного ослабления давления сельскохозяйственного налога, обеспечения необходимости расширения посевных площадей весной 1927 года (в 1926 году они, в сопоставимых границах, превысили величину 1916 года и составили 88,2 миллиона десятин. – Ю.Ж.)… ослабление товарного голода, недостаточного роста покупательной способности населения, в особенности сельского».
Вместе с тем резолюция подчёркивала «недостаток основных и оборотных капиталов в обобществлённом секторе народного хозяйства», которые «были использованы для чрезмерного накопления прибыли путём повышения цен»[350]350
Там же. С,551.
[Закрыть].
В день принятия резолюции, 3 февраля, Сталин потерпел поражение. Однако очень скоро попытался нанести контрудар, воспользовавшись правами и обязанностями генерального секретаря. Теми самыми, от которых он пожелал было избавиться месяцем ранее.
4
3 января ПБ не только приняло решение о снижении розничных цен, но и утвердило экспортно-импортный план, своим содержанием продолжившим прежний экономический курс страны. В текущем, 1926/27 хозяйственном году экспорт должен был достичь 762,9 миллиона рублей, а импорт – 681,3 миллиона. Предусматривалась и детализация ввоза. Увеличение до 1 миллиона рублей расходов на ввоз семян клевера, на 2,5 миллиона – на ввоз тракторов, до 138 тысяч – оборудования для бумажной промышленности, до 13 миллионов – оборудования строившихся электростанций. Особо оговаривался ввоз молотилок, шпагата и режущих частей для жнеек, химикатов для борьбы с вредителями полей.
Одновременно ПБ поручило «НКТоргу совместно с заинтересованными ведомствами и союзными республиками разработать мероприятия, необходимые для постановки производства в СССР ряда товаров, импортируемых из-за границы, в целях сокращения импорта»[351]351
РГАСПИ. Ф.17, оп.163, Д.613, л.7–9.
[Закрыть].
А 13 января ПБ утвердило предложенный Сталиным созыв 5 февраля очередного пленума ЦК. Третьим пунктом повестки дня должен был стать доклад Куйбышева, известного всем в качестве единомышленника генсека, «О капитальном строительстве на 1926/27 год», призванном раскрыть, детализируя, один из разделов доклада Рыкова «О хозяйственном положении страны и задачах партии», с которым он выступил 27 октября 1926 года на 15-й партконференции, и резолюции, принятой по этому докладу, повторившей призыв XIV партсъезда:
«Капитальное строительство ещё в более значительной мере, чем в предыдущем году (т. е. 1925/26-м – Ю.Ж.), должно быть преимущественно направлено на переоборудование и перестройку тяжёлой промышленности», на форсирование «производства орудий производства с целью уничтожения зависимости от капиталистических стран в этой решающей для индустриализации области… всемерного развития ма-шиностроения»[352]352
XV конференция… С. 785–786.
[Закрыть].
Однако конкретная вроде бы задача оказалась лишённой какой бы то ни было конкретики. Рыков без объяснений ограничился предложением одобрить строительство только трёх объектов: Сталинградского тракторного завода, Днепровской ГЭС и Семиреченской железной дороги. Теперь же глава ВСНХ противопоставил докладу главы правительства развёрнутую программу индустриализации. И не вообще на обозримое будущее, а в том самом хозяйственном году, до окончания которого оставалось восемь месяцев.
Для начала Куйбышев на всякий случай успокоил членов ЦК. Сообщил, что ВСНХ не требует каких-либо дополнительных ассигнований. Сверх того, что предусмотрено проектом государственного бюджета на 1926/27 хозяйственный год, – 917 миллионов рублей, определённых на капитальные работы, а также 30 миллионов резервного фонда. Их вполне достаточно для роста промышленности в целом на 20 %, в том числе: тяжёлой – на 23 % и лёгкой – на 17 %. Выразиться же такой рост должен в увеличении добычи угля на 30 %, выплавки чугуна и стали – на 23 %. Меньшим темпом будут развиваться промышленность пищевая – всего на 11 %, и текстильная – на 18 %, хотя даже такое повышение позволит дать дополнительно прирост валового производства ткани свыше 30 %.
На что же ещё пойдут выделенные ВСНХ средства? На подготовку строительства – геологические изыскания и проектные работы – металлургических комбинатов:
– Магнитогорского на Урале,
– Тельбесского (Кузнецкого) в Сибири,
– Криворожского на Украине,
должных выплавлять приблизительно по 640 тысяч тонн чугуна в год каждый. Кроме того, продолжится строительство Керченского металлургического завода производительностью 315 тысяч тонн чугуна в год.
Помимо этого, план предусматривает начало строительство заводов:
– Сталинградского тракторного,
– Ростовского-на-Дону сельскохозяйственного машиностроения,
– Свердловского тяжёлого машиностроения.
Предполагалось начать менее дорогостоящие, но весьма необходимые стройки: Тагильского вагоноремонтного завода, нефтепровода Грозный – Туапсе, нефтеперерабатывающих предприятий, новых шахт в Донбассе, Кузнецком бассейне, под Москвой.
Столь же важно, указал Куйбышев, продолжить на старых заводах Ленинграда, Москвы, Харькова, Луганска, Донецка, других городов производство котлов, турбин для электростанций, дизелей, прокатных станов, станков, паровозов (импорт которых прекратился в 1925-26 году), вагонов, добиваясь при этом роста машиностроения в 140 %. Правда, и новостройки, и старое производство потребуют резкого увеличения ввоза оборудования в три раза – на 141 миллион рублей. Но пока избежать этого при всём желании невозможно.
Отметил Куйбышев и иное. «План 1926/27 года, – сказал он, – в значительной мере, как и план 1925/26 года, построен ещё очень случайно. Он является суммой заявок местных органов, по которым прошлась рука сокращения». Признал такое положение недопустимым и как альтернативу предложил немедленно приступить к разработке пятилетнего плана народного хозяйства и пятилетнего плана промышленности.
«Мы, – пояснил глава ВСНХ, – должны иметь перспективу своего развития. Только тогда эти капитальные вложения мы сможем действительно целесообразно распределить как по отраслям промышленности, так и по регионам». И напомнил, что «до сих пор с пятилетней перспективой (обстоит) неудачно. Составленная промпланом ВСНХ пятилетняя программа развития промышленности оказалась неудовлетворительной. Она была забракована самим автором, Пятаковым».
Закончил же доклад Куйбышев весьма важным признанием: «Я не имею никакого предложения в виде резолюции. Политбюро после обсуждения в комиссии представленных мною туда тезисов приняло предложение комиссии (Рыков, Сталин, Куйбышев, Микоян и Бухарин. – Ю.Ж.) о том, что резолюцию пленуму Центрального комитета принимать нецелесообразно. Пленум ЦК не должен связывать себя со всеми цифрами предлагаемого мною плана, с целесообразностью каждой отдельной стройки, с распределением ассигнований как по видам их, то есть внутри промышленных и бюджетных, так и по назначению – по отдельным отраслям промышленности, по отдельным регионам.
Связываться с этими обстоятельствами ЦК партии нецелесообразно, для этого нужен другой орган, и другой орган должен этот вопрос рассмотреть. По всей вероятности, Политбюро придётся заняться этим вопросом не один раз. Пленуму ЦК нужно наметить основные вопросы, возникшие в связи с осуществлением такого большого плана капитального строительства, и эти основные вопросы названы»[353]353
РГАСПИ. Ф.17, 0П.2, Д.260, л.9-78.
[Закрыть].
Высказав это, Куйбышев раскрыл партийную тайну. Действительно, за день до открытия пленума, 5 февраля, ПБ приняло необычное, весьма странное решение. «Принять, – отмечало он, – предложение комиссии ПБ: развёрнутой резолюции о капитальном строительстве на пленум не выносить, ограничившись обменом мнений, в результате которых избрать комиссию для намеченных основных проблем с передачей вопроса на окончательную разработку ПБ ЦК»[354]354
Там же. Оп.163, д.621, л.7.
[Закрыть].
Не трудно понять, что за столь уклончивым, небывалым ранее решением скрывалось весьма многое. И прорвавшееся наконец наружу противостояние центристской группы Сталина и правых. И стремление Рыкова с Бухариным любой ценой утопить в бесконечных обсуждениях даже не само начало индустриализации, а всего лишь решение о ней. И полупобеда Сталина, хоть и не добившегося официального утверждения плана Куйбышева, но сумевшего всё же довести до сведения всех членов ЦК и тем самым широкого руководства партии его содержание.
Если такое предположение верно, то следует признать: намерение Сталина удалось как нельзя лучше.
Не связанные с необходимостью подлаживаться под так и не предложенный им проект резолюции, члены ЦК высказывались как никогда прежде свободно, откровенно. Без обычного духа единомыслия. И в то же время говорили о своём, давно наболевшем, выстраданном, рисуя печальную картину положения дел, что не прозвучало ни на 15-й партконференции, ни в докладе Рыкова, ни при его обсуждении.
Одни, отнюдь не отвергая назревшей необходимости большого капитального строительства и предложенного Куйбышевым плана, старались прежде всего защитить, отстоять интересы промышленности своей союзной республики, своего края, области, города. Настаивали на срочной реконструкции старых заводов, что вполне, по их твёрдому убеждению, могло двинуть индустриализацию.
Н.П. Комаров, председатель исполкомов ленинградских городского и областного советов, решительно высказался за модернизацию предприятий старой столицы, изношенность оборудования которых перешла допустимый уровень – достигла 40 %. Исходя из такой оценки, посчитал излишним строить в Сталинграде завод по производству тракторов, которые, по его мнению, следовало производить на ленинградских – Обуховском, Путиловском, «Арсенале».
«Никто спорить не будет, – объяснял Комаров, – что нужно строить новые заводы. Но нужно строить такие заводы, которые действительно нам помогут двинуть нашу промышленность и, с другой стороны, чтобы размер её увеличился. А если мы будем бросаться в новые стройки и относиться делу так, что старые заводы не нужны, то размер промышленности будет уменьшаться»[355]355
Там же. Оп.2, д.260, л.152–160.
[Закрыть].
«В.Я.Чубарь, председатель СНК УССР, негативно отнёсся к идее строительства в Ростове-на-Дону завода сельскохозяйственного машиностроения, которое должно было обойтись в 52 миллиона рублей. Пояснил, что производство плугов, сеялок, жаток и другой техники без особых затрат, но только при полной загрузке, вполне могут выпускать украинские предприятия – в год на 65 миллионов рублей»[356]356
Там же. Л.168–179.
[Закрыть].
«Л. М. Каганович, генеральный секретарь ЦК КП(б)У: Вот данные на 1926-27 год. По доменному производству Югостали выходят из строя две домны. В 1927-28-м – семь доменных печей, в 1920-30-м – ещё больше выйдет из строя, ибо доменные печи рассчитаны на определённое количество лет. Они нуждаются в том, чтобы их капитально ремонтировали, чтобы строили новые доменные печи, а это означает сокращение производства, когда мы вынуждены будем ввозить чёрные металлы из-за границы… Мы можем увлечься строительством нового. Правда, это очень красиво – пускать пыль в глаза. А к тому времени – года через три – у нас металлургические гиганты могут встать…
Если мы возьмём состояние и оборудование наших машиностроительных заводов, состояние оборудования Краматорского завода (тогда крупнейшего в стране. – Ю.Ж.), состояние оборудования на заводах Южного машиностроительного треста – я беру эти заводы, но знаю, что с Сормовским заводом и другими дело обстоит не лучше, – то мы должны вопрос об оборудовании, переоборудовании машиностроительных и металлургических заводов поставить со всей остротой, ибо производственные ресурсы в основном исчерпаны»[357]357
Там же. Д.264, л.4-13.
[Закрыть].
«Д.Е.Сулимов, секретарь Уральского обкома: Вопрос о металлургии у нас обстоит хуже, чем он нам кажется… Мы по чугуну в 1925-26 году достигли 73 % довоенного, по мартеновском металлу – 105 % от довоенного… Но уже в этом году по тому плану, который мы себе составили и который Главметалл утвердил, очевидно, не будет хватать лома на 3 миллиона пудов»[358]358
Там же. Л.14–26.
[Закрыть].
«Г.И. Петровский, председатель ВуЦИК: Из всех домен, работавших ранее на Украине, из 56 работают только 32. Все остальные остужены, стоят и разрушаются…
В 1930-31 году вывоз угля из Донбасса должен превзойти 2256 миллионов пудов. Справятся ли все железнодорожные узлы с этим вывозом? Нет. Справятся ли основные магистрали? Тоже нет… Эту проблему как одну из основных проблем железнодорожного вывоза из Донбасса каменного угля сюда, в центр, надо поставить наряду с крупнейшими работами, которые мы здесь проектируем»[359]359
Там же. Л.72–90.
[Закрыть].
Другие участники пленума в силу профессионального подхода резко критиковали сложившуюся систему управления.
А.В. Косарев, член ЦКК, зав. отделом ЦК ВЛКСМ, отметил, что при проектировании Криворожского металлургического комбината не учитывается то количество электроэнергии, которое он получит при запуске Днепрогэс. Что до сих пор окончательно не избран тот тип трактора, который будет производиться в Сталинграде – то ли американский «МакКормак», который уже выпускают в Харькове как «Интернационал», или «Джон Лир», то ли шведский «Аванс». При этом, заметил Косарев, продолжает расти сметная стоимость строительства. Сначала она составляла 7 млн рублей, затем 16 млн, 31 млн, а теперь уже 56 млн[360]360
Там же. Д.260, л.197–207.
[Закрыть].
А.З.Гольцман, член коллегии наркомата РКИ, довёл до всеобщего сведения, что столь нужные деревне 40 тысяч плугов, произведённых на брянском заводе им. Профинтерна, уже год стоят на его территории. Ржавеют лишь потому, что ликвидирован Сельмашсиндикат, занимавшийся сбытом такого рода машин. Отметил Гольцман и иные недостатки, чисто организационные, заключив: «Если мы эту систему управления в самый короткий срок не перестроим, то, конечно, не удастся угнаться не только за „Фордом“ и всякого рода крупными капиталистическими фирмами, но просто не удастся удовлетворить того, что требует теперь рынок и вся страна»[361]361
Там же. Л. 225–236.
[Закрыть].
Р.И.Эйхе, председатель Сибирского крайисполкома, сосредоточился на проблемах своего края: «Нет правильного учёта, нет правильного подхода к экономике каждого региона». И пояснил: «До сих пор не сдвинулся вопрос о Тельбесском заводе, а это строительство крупнейшего металлургического предприятия. Тот темп, которым мы двигались до сих пор в строительстве этого завода, это такой черепаший шаг, который не обеспечит нам постройку завода даже через 20 лет»[362]362
Там же. Л.161–164.
[Закрыть].
Участники пленума критиковали положение, складывавшееся с начатыми или ещё только проектируемыми предприятиями, искренне радея за общее дело. Потому-то наиболее существенным недостатком плана капитального строительства посчитали отсутствие долгосрочной перспективы развития промышленности во всей её взаимосвязи – плана по отраслям и регионам страны на пять лет, о котором Куйбышев, завершая доклад, заметил мимоходом как о всё ещё, к сожалению, не подготовленном.
Наиболее чётко общее представление о необходимости завершения работы над пятилеткой изложил М.Л.Рухимович, заместитель председателя ВСНХ СССР.
«Пятилетка, – сказал Рухимович, имея в виду план, подготовленный в ВСНХ под руководством Пятакова, но им же и отвергнутый, – страдает несколькими недостатками. Она составлена… по потухающей кривой, то есть вложение капитала в промышленность должно постоянно убывать…
Всё то, что в виде коэффициентов указано там, составлено без того темпа, который должен иметь место в развитии сельского хозяйства. Вот эти самые коэффициенты и сейчас комиссия, которая работает в недрах ВСНХ, берёт довоенную норму в 1,1 %, переходит к 1,4 % по отношению к сельскому хозяйству, из этого ведя все остальные расчёты… Мы считаем это неправильным, ибо сейчас темп развития сельского хозяйства, темп развития производительных сил на селе имеет место в нашей советской системе только два-три года после голода, и в дальнейшем он может иметь иные размеры, если будет воля партии, если будут учтены основные фонды, если это дело партия поведёт»[362]362
Там же. Л.161–164.
[Закрыть][363]363
Там же. Д.264, л.64.
[Закрыть].
Иными словами, Рухимович призвал, и никто ему не возразил, не плестись в хвосте у сельского хозяйства, а самим задать нужный темп, и отнюдь не черепаший. А ещё – чтобы партия, точнее ПБ, взяло на себя руководство осуществлением индустриализации.
Вскрывая просчёты, ошибки и недостатки, замалчивавшиеся до той поры, практически все участники пленума поддержали доклад Куйбышева. И неотложность названных им строек, и необходимость разработки пятилетнего плана. Предложения, сделанные от имени ВСНХ, по словам Кагановича, «свидетельствуют о том, что линия взята правильная, что главное внимание идет по линии производства средств производства». Как заявил Эйхе, доклад стал «лучшим ответом на те наветы некоторых товарищей и Центрального комитета, которые указывали, что ЦК свернул с пути, указанного XIV съездом партии»[364]364
Там же. Д.260, л.161; Д.264, л.8.
[Закрыть].
Только двое из 29 выступивших в прениях высказали особое мнение – Троцкий и Бухарин.
Нет, не следует полагать, что Троцкий стал отрицать необходимость того, к чему он сам настойчиво призывал начиная с 1923 года. Просто он не мог не выступить со своей, отличной от иных, позицией, со своим особым взглядом на обсуждаемый вопрос. Потому вместо обсуждения предельно конкретной проблемы углубился в вопрос чисто научный, которым занимались исключительно экономисты, – вопрос о цикличности мировых кризисов.
«К сожалению, – изрёк Троцкий общеизвестное, – (пятилетний) план нам не представлен. Нам представили только смету капитального строительства на 26/27 год. Но, товарищи, именно в вопросе о капитальном строительстве, как это здесь уже упоминалось, годовой период ничего не решает.
Каким образом капитализм регулирует капитальное строительство? Периодическими конъюнктурными циклами подъёмов и кризисов. Вы знаете, что эти циклы и капиталистические кризисы связаны, прежде всего, с развитием основного капитала, то есть тяжёлой промышленности, а восьми– или десятилетние циклы и конъюнктурные периоды при капитализме регулируют, прежде всего, капитальные вложения».
От столь академических рассуждений Троцкий всё же вернулся к обсуждаемому вопросу. «Надо, – наставлял он пленум, – от пятилетних прогнозов, от пятилетних плановых намёток переходить к восьми– и десятилетним, потому что изношенность капитала оборудования, прежде всего моральная изношенность, теснейшим образом связана с этим. Вне этого, разумеется, мы будем вслепую вести дела капитального строительства».
Раскритиковал Троцкий и ещё одно положение Куйбышева, который «в своём докладе указал, что финансов не будет касаться». «Но в этом, – подчеркнул Троцкий, – и есть отсутствие плана. Не касаться финансов – значит не говорить об основной линии капитальных вложений в ближайший период.
По намёткам ОСВОК (Особое совещание по воспроизводству основного капитала промышленности при ВСНХ СССР. – Ю.Ж.) выходило так, что наша продукция, если принять её в 25/26 году за 100 %, в 26/27 году будет 130, даже 160–184, в 29/30 году – 208 %, то есть за пять лет наша продукция должна повыситься в два с лишним раза. Коли же принять поправку на снижение цен, то по себестоимости она должна бы повыситься на 63 %».
«Здесь говорили, – продолжил свои экономические изыскания Троцкий, – что вообще вся эта перспектива слишком пессимистична в том смысле, что слишком много вложений, а получается слишком мало результата. На самом деле первая поправка внесена в отношении 26/27 года. Мы имеем твёрдую плановую смету, и здесь увеличение продукции этого года по сравнению с прошлым предвиделось не на 30 %, как в пятилетней намётке ОСВОК, а на 20 %. Таким образом, действительность внесла здесь поправку не в сторону большего оптимизма, как здесь выражались недопустимым термином, а в сторону снижения».
Троцкий не только отказался от своего прежнего и весьма настойчивого предложения разрабатывать пятилетний план ради перехода на десятилетний. Уже недостаточными для него стали и ассигнования в миллиард рублей. «В промышленность, – убеждал он участников пленума, – нужно вложить 7 миллиардов при том, что накопления самой промышленности по этой пятилетке исчисляются в 5 миллиардов… Дополнительно надо вложить 2 миллиарда из госбюджета в течение пяти лет – по 400 миллионов в год».
Пессимизм усилил Троцкий ещё одним замечанием. «Как это скажется, – подразумевая план индустриализации, стремился он разочаровать пленум, – на душевом потреблении масс?.. Здесь получается цифра наиболее мрачная. Оказывается, по исчислениям ВСНХ, душевое потребление рабочих, горожанина вообще в 1930 году при всех вложениях будет в среднем то же, какое было в 1913 году, а душевое потребление деревенского жителя – на 9 % больше, чем в 1913 году».
Завершил же критический разбор доклада Куйбышева Троцкий ещё более негативным выводом: «15-я партконференция показала, что нам нужно не только догнать, но и обогнать капиталистическое развитие. Я думаю, что это абсолютно правильно, если взять это в длительном историческом масштабе. Если же пытаться взять это как задачу сегодняшнего дня или пятилетнего периода, то мы не догоним. Слишком взят короткий разбег.
