Текст книги "Сталин. Шаг в право"
Автор книги: Юрий Жуков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)
Глава шестая
Сталина подталкивают вправо
1
Пока в Харькове пытались найти устроивший бы всех ответ на «национальный вопрос», а в Москве обсуждали судьбу рабочего движения в Великобритании и коммунистического – в Польше, экономическое положение в СССР хотя серьёзно и не ухудшилось, но так и не улучшилось. Во всяком случае, достаточно заметно. И по вполне понятной причине. Апрельский пленум не сумел решить застарелую задачу перехода к индустриализации.
Рыков, после снятия Каменева с поста председателя СТО отвечавший за экономику страны в целом, перестал отрицать необходимость подъёма промышленности. Даже посвятил тому большую часть доклада, сделанного 13 апреля на собрании коммунистов-хозяйственников Московской парторганизации.
Начал выступление с сути проблемы, которую обсуждали чуть ли не год. Согласился со своими критиками – Троцким и Преображенским, Зиновьевым и Каменевым, что главная причина товарного голода кроется не в повышении спроса деревни, а «в недостаточном удельном весе промышленности в общей системе народного хозяйства». Признал и иное: «Хозяйственные достижения позволяют теперь практически ставить на очередь вопрос об индустриализации». Только ставить, а не отвечать на него.
Говоря о «практических путях осуществления индустриализации», отметил многие факторы, и позволяющие её начать. «Улучшение техники, уменьшение себестоимости, повышение производительности труда, удешевление производства, – отметил глава правительства, – являются теми решающими элементами, которые дают возможность одновременно и снижать цены, и ускорять накопления, а, следовательно, и развивать промышленность». Сказал и о необходимости того, на чём безрезультатно настаивал последние три года Троцкий – о режиме экономии, об усилении планового начала.
Однако обратившись к решающему вопросу – о темпах, вернулся на свои прежние позиции. Указал: «Чтобы осуществить индустриализацию, увеличивать ведущую роль промышленности во всей системе народного хозяйства, надо «обеспечивать на этой основе и развитие сельского хозяйства, и поддержку крестьянства»[165]165
Правда. 1926, 23 апреля.
[Закрыть]. Подтвердил тем, что пока ещё так и не сделал окончательного выбора в пользу индустриализации и остаётся при своё прежнем твёрдом убеждении в необходимости заботиться прежде всего об интересах деревни.
Потому и не могли никому показаться необычными показатели промышленного производства в третьем квартале хозяйственного года[166]166
Там же. 23 июня, 21 июля.
[Закрыть].
Исходя из такой тенденции, которую трудно было признать динамичной, коллегия Главного экономического управления ВСНХ в конце мая постаралась избегать каких-либо цифр, давая прогноз промышленного производства на весь 1925/26 год. Просто констатировала: «Сокращённая производственная программа (выделено мной. – Ю.Ж.), утверждённая СТО, будет выполнена в целом, причём в тяжёлой индустрии будет некоторое недовыполнение, а в лёгкой – некоторое превышение»[167]167
Там же. 26 мая.
[Закрыть].
Несколько скрасить столь пессимистическую картину призваны были обещания значительных сдвигов в ближайшие пять лет данные Госпланом. В электромашиностроении общее число предлагаемого выпуска турбин, трансформаторов, генераторов должно было составить к концу текущего года свыше 15 тысяч, а в 1929-30 году – свыше 78 тысяч. За тот же период добыча каменного угля должна была возрасти в Донбассе – с 20 миллионов тонн до 48 миллионов, в Кузбассе – с 750 тысяч тонн до 1,3 миллиона[168]168
Там же. 26 апреля, 20 мая.
[Закрыть].
Пока же такие значительные сдвиги оставались лишь обещаниями, а потому негативное состояние промышленности продолжало сказываться не только на народном хозяйстве, но и на положении рабочих.
Как и в минувшем году, росла безработица. Так, только в двух крупнейших городах страны, в Москве и Ленинграде, биржи труда зарегистрировали в мае свыше 200 тысяч человек безработных, а в июне – уже четверть миллиона[169]169
Совершенно секретно… ТА, ч.1. М., 2003, с.377.
[Закрыть]. Результатом тяжёлого положения рабочих, их неуверенности в завтрашнем дне стала стачечная борьба. В апреле по всей стране прошло 56 забастовок, в которых приняли участие 4,5 тысячи человек, в мае – 89 забастовок и свыше 19 тысяч участников, в июне – уже 112 и 5,5 тысячи бастующих[170]170
Там же. С.371, 372, 441.
[Закрыть].
Причины нестихающих стачек оставались прежними – низкая зарплата и постоянные, подчас многомесячные задержки с её выдачей; угроза увольнения; рост квартплаты и цен на продукты питания; повышение норм выработки при одновременном снижение расценок.
Несмотря на происходящее, рабочие положительно восприняли обращение ЦК, принятое 22 апреля ПБ по предложению Куйбышева и опубликованное за подписями Сталина и Куйбышева «О борьбе за режим экономии»[171]171
РГАСПИ. Ф.17, оп.163, Д.558, л.58.
[Закрыть], отправным пунктом которого явилась «задача максимального подъёма индустриализации». В обращении подчёркивалось: «Эти задачи выдвигают на первый план проблему переоборудования старых заводов и постройку новых, что в свою очередь неразрывно связано с проблемой социалистического накопления». Оно призвало «бороться с явной бесхозяйственностью, расточительством, преступным разгильдяйством, волокитой» и изживать «чудовищно раздутые штаты» и констатировало, «как неразумно нерасчётливо и неэкономно расходуются десятки и сотни миллионов рублей, которые могли бы быть обращены в резерв социалистического накопления», потребовало «максимально сократить расходы на всё то, что не абсолютно необходимо и без чего можно обойтись при наших скудных резервах, сберегая каждую копейку, и систематически накапливать средства для нужд нашей индустрии».
Призывы встретили поддержку кадровых рабочих, воспринявших их, правда, со своей точки зрения: они начали требовать прежде всего значительного сокращения зарплаты инженерам и работникам администраций, «живущим в роскоши».
В свою очередь администрация ряда предприятий проявила традиционное для русского чиновничества головотяпство. Торопясь отчитаться о выполнении поставленной задачи – принятии мер в процессе борьбы за экономию, прекращала ремонт рабочих квартир, топку бань, сокращала не свой аппарат, а рабочих либо снижала им расценки и повышала нормы выработки вопреки коллективным договорам.
Тогда же, 15 апреля, ПБ предложило при подготовке доклада о бюджете на сессии ЦИК СССР внести в него существенное дополнение: увеличить ассигнования на промышленность до 5 миллиардов рублей[172]172
Там же. Л.60.
[Закрыть].
Подобные решения создавали впечатление, будто бы вопрос об индустриализации наконец-то решён. Вроде бы подтверждало то и частое использование как Рыковым, так и Сталиным, Куйбышевым ещё недавно критиковавшегося ими термина «социалистическое накопление», выдвинутого почти три года назад Преображенским, давно стяжавшем широкую известность своими радикальными предложениями и сформулировавшим его как закон – некое общее обязательное правило, следующим образом: «Чем более экономически отсталой, мелкобуржуазной, крестьянской является та или иная страна, переходящая к социалистической организации производства, чем менее то наследство, которое получает в фонд своего социалистического накопления пролетариат данной страны в момент социальной революции, тем больше социалистическое накопление будет вынуждено опираться на эксплуатацию досоциалистических форм хозяйства и тем меньше будет удельный вес накопления на его собственной производственной базе, то есть тем меньше оно будет питаться прибавочным продуктом работников социалистической промышленности»[173]173
Вестник социалистической академии. 1923, кн.8, с.132.
[Закрыть].
Иначе говоря, у отсталой аграрной страны, в которой свершилась социалистическая революция, нет никакой иной возможности двигаться вперёд по пути прогресса, создавая собственную индустрию, как в случае с СССР, – изымая все доходы у зажиточных крестьян и нэпманов. Термин был раскритикован Бухариным в конце 1924 года, когда он готовился проповедовать собственную теорию обогащения крестьян. Тогда же термин, принятый на вооружение Троцким, послужил жупелом для партийного большинства, начавшего борьбу с троцкизмом. Потом оказался забыт, и вот теперь позитивно использовался членами ПБ.
Так можно было говорить о победе «индустриалистов», как называли в то время рьяных сторонников немедленного начала индустриализации, или нет? Так начался ли новый этап в народном хозяйстве страны? Как показала дискуссия, развернувшаяся весной – летом 1926 года на страницах журнала «Большевик», такое предположение оказалось преждевременным.
Новый раунд дискуссии по старым, ещё прошлогодним вопросам открыла статья Преображенского «Экономические задачи», увидевшая свет в номере от 31 марта, то есть накануне начала работы апрельского пленума. В ней автор остался верен и себе, и своим принципам.
«Нашей промышленностью, – писал он, – руководим мы сами, и если мы не обеспечиваем в плановом порядке необходимых накоплений, мы сами, мы сами поддерживаем товарный голод…
В области частной торговли, т. е. прежде всего в области розничной и оптово-розничной торговли, цены на те товары, которых не хватает, резко поднимаются, но это повышение цен не приводит стихийным путём к перераспределению производительных сил страны в интересах её индустриализации, а ведёт лишь к быстрому накоплению в сфере частного капитала».
Далее Преображенский обратился к вопросам, связанным с ситуацией, сложившейся в деревне.
«Произведя снижение единого сельхозналога, – указал он, – мы нарушили расчётный баланс между городом и деревней в пользу последней. Уже одно это снижение должно было бы иметь заметные последствия в смысле относительного увеличения денежных средств, отлагающихся в крестьянском хозяйстве.
К этому прибавилось ещё то обстоятельство, что 1925 год был, во-первых, урожайным; во-вторых, мы имели в этом году общее расширение посевных площадей; в-третьих, крестьянство продолжило расширять производство технических культур и промышленного сырья вообще; наконец, в частном хозяйстве начался рост цен.
В итоге деревня при недостаточном предложении на рынке товаров промышленного производства получила больше денег, чем могла их реализовать… При падающей валюте и даже при колеблющейся только валюте она воздерживается от денежного накопления по мотивам, которые вполне понятны».
Так сформулировав две основополагающие позиции, Преображенский перешёл к выводам, представлявшим его программу действий.
«Прежде всего, – указал он, – мы должны позаботиться о возмещении государственному хозяйству всех его потерь на падающей валюте». А для того потребуется «увеличение налогов на частное хозяйство, что, разумеется, осуществить наиболее трудно, и, во-вторых, увеличение отпускных цен трестов на те товары широкого потребления, по отношению к которым чувствуется максимальный товарный голод и на которых больше всего наживается частный капитал».
Затем предложил меры долгосрочного порядка. «Для будущего хозяйственного года мы должны построить наш государственный бюджет таким образом, чтобы промышленность ранее всего и прежде всего была обеспечена необходимыми ресурсами на ту часть нового строительства, которая не может быть обеспечена средствами самой промышленности…
Во-вторых, нам нужно вести такую политику отпускных цен трестов, которая обеспечивает социалистическое накопление с этого конца… В-третьих, нам необходимо пересмотреть систему налогового обложения в сторону его увеличения, и прежде всего увеличения обложения зажиточных элементов деревни… В-четвёртых, нам необходимо теперь же приступить к выработке такого импортного плана, который полностью и целиком обеспечивает ввоз для промышленности всего необходимого ей оборудования на данный год и всего необходимого сырья».
Преображенский подытожил: «Если мы не обеспечим всех этих необходимых мер, о настоятельности которых вопиет товарный голод, то мы не только не ликвидируем этот голод в следующем году, но в 1926 году будем подготовлять элементы товарного голода для 1930 года». Добавил: в противном случае мы добьёмся «включения СССР в систему мирового разделения труда, сохранения теперешнего уровня индустриализации Европы путём относительного усиления аграризации нашей страны»[174]174
Большевик. 1926, №6, с.60-69
[Закрыть].
Поддержал Преображенского только один Я. Оссовский, высказавший свой взгляд на проблему в статье «О путях развития советского народного хозяйства» более резко, категоричнее.
«Выявившаяся, – утверждал он, – в последнее время острая диспропорция между сельским хозяйством и промышленностью с точки зрения общехозяйственных интересов совершенно ненормальна… Она является результатом проводимой нашими руководящими органами неправильной финансово-хозяйственной политики. Продолжающийся долгое время у нас хозяйственно-финансовый кризис имеет свои корни в упорном сопротивлении со стороны частнособственнического хозяйства (сельского хозяйства главным образом)…
Лечение кризиса, являющегося безусловно хроническим, возможно исключительно путём устранения из нашей хозяйственно-финансовой политики допущенных в последние два года принципиальных ошибок… Так как наша финансово-экономическая политика не способствовала до сих пор (главным образом в последние два года, когда произошло усиление накопления в крестьянском хозяйстве) соответствующему переливанию крестьянских накоплений в нашу советскую промышленность, то эти накопления теперь напирают на нас, расшатывая наше плановое хозяйство, стремясь выбраться за пределы страны, где они могли бы реализовать свою покупательную силу…
Мы утверждаем, что трансформация накоплений частнокапиталистического крестьянского хозяйства в социалистическое и кооперативное может иметь место лишь при такой финансово-экономической политике, которая делает возможным накопления в частнокапиталистическом хозяйстве только до определённого предела, дальше которого она автоматически прекращается и переходит к государству, а отсюда в промышленность и кооперацию…
Переживаемый нами ныне хозяйственный кризис именно потому, что он происходит в момент полного исчерпания возможного пользования прежнего основного капитала в промышленности благодаря не совсем правильной финансово-экономической политике последних лет, может нанести роковой удар перспективам нашего социалистического строительства, в частности – промышленности.
Только так стоит вопрос»[175]175
Там же. № 7–8, с. 86–96.
[Закрыть].
Своеобразным ответом и Преображенскому, и Оссовскому стала передовая статья «Большевика», вышедшего 30 мая, с подчёркнуто оптимистическим заголовком «Через индустриализацию социализму». И со столь же оптимистическим объяснением, что «за время, прошедшее от XIV съезда партии до апрельского пленума, с ясностью определилось, прежде всего, что СССР переживает в настоящий момент общий хозяйственный подъём», дополненным иным по характеру пояснением: хотя и имеются «некоторые хозяйственные затруднения, выразившиеся в товарном голоде, заметном росте цен не только на продукты промышленности, но на продукты сельского хозяйства и незначительным, но всё же ощутимым колебанием валюты».
Определив так состояние экономики страны, автор передовой невозмутимо продолжил: «Развитие социалистической промышленности в СССР подошло к тому моменту, когда дальнейшие успехи этого развития, подготовленные и обусловленные восстановлением продовольственной и сырьевой базы промышленности, требуют непременно серьёзного обновления изношенного основного капитала, т. е. расширения производства средств производства».
Признав тем самым все имеющиеся недостатки народного хозяйства, автор передовой сделал отнюдь не вытекавшие из них выводы. Повторил центристскую позицию Сталина: «Сверхиндустриалисты намекают на то, что индустриализацию можно ускорить путём усиленного нажима на крестьянство путём энергичной „перекачки” средств, накапливающихся в массе крестьянских хозяйств. Само собой разумеется, что индустриализация будет проводиться за счёт деревни (выделено мной. – Ю.Ж.), в первую очередь за счёт её буржуазных слоёв, а также в известной мере и за счёт основной середняцкой массы. Однако и здесь должны существовать известные пределы»[176]176
Там же. № 9-10, с. З-б.
[Закрыть].
Внесли свою лепту в дискуссию и никому не известные, а потому не имевшие хоть какого бы то ни было авторитета лица из окружения Бухарина – Э.Гольденберг, Я.Лейбман, А.Сенченко. Но они возражали лишь старому, уже не раз подвергавшемуся критике Преображенскому, и спорили с ним вяло, неубедительно. Только А.И. Стецкий, в те самые дни утверждённый решением ПБ от 27 мая заведующим отделом агитации и пропаганды Северо-Западного бюро ЦК и Ленинградского обкома[177]177
РГАСПИ. Ф.17, оп.163, д.565, л.112.
[Закрыть], написал взвешенный, достаточно обоснованный ответ диссидентам.
«И т. Преображенский, и т. Оссовский, – подчеркнул Стецкий, что вступает именно с ними в полемику, – исходят из одних и тех же предпосылок. Оба они отрицательно относятся к тому хозяйственному курсу партии, который был взят против оппозиционеров 1923 года. Оба они считают, что этот курс привёл к теперешним хозяйственным затруднениям. По существу, много общего и в их предложениях относительно дальнейшей политики. Разница лишь в том, что т. Оссовский идёт до конца там, где т. Преображенский останавливается на полдороге, что он договаривает то, что у т. Преображенского скрыто за „фигурой умолчаний”.
В общем же оба автора рассматривают вопрос о преодолении хозяйственных затруднений и осуществлении индустриализации исходя из теории так называемого первоначального социалистического накопления, изобретённой т. Преображенским и вызвавшей дружный отпор со стороны большинства партии».
Рассуждая таким образом, Стецкий сделал явную подмену. Действительно, в 1923 году теория Преображенского подверглась острой критике. Но за истекшее время многое изменилось. И экономическая ситуация, и оценки партийного руководства. Теперь уже даже Рыков, Сталин, Куйбышев не отрицали теорию Преображенского. Потому-то, не признавая её, Стецкий выражал мнение не партии в целом или хотя бы её большинства, а только Бухарина. Вот для того и пришлось Стецкому свести причину всех «затруднений» к осенней «забастовке» зажиточного крестьянства, но не называя её.
Наши просчёты, объяснял Стецкий, кроются «в том, что мы составили такие хозяйственные планы, дали такой размах хозяйственному строительству, которые не отвечали имевшимся в стране ресурсам. Был составлен на основе преувеличенной оценки хлебных излишков план хлебозаготовок на 800 миллионов пудов. В соответствии с этим планом хлебозаготовок и преувеличенной оценкой товарооборота были определены эмиссионные возможности и составлен кредитный план… экспортный план… промышленные планы и определены капитальные затраты…
Таким образом, причины хозяйственных затруднений могут быть сформулированы следующим образом: наряду с основной диспропорцией между сельским хозяйством и промышленностью, которая создалась вследствие увеличения внутреннего платёжеспособного спроса в результате революции, здесь значительную роль сыграл осенний просчёт».
Вслед за тем Стецкий неожиданно отметил: «Нарушение равновесия должно быть восстановлено путём усиления „планового социалистического накопления”. Против такой общей постановки задачи возразить ничего нельзя». Но тут же вновь обрушился на Преображенского и Оссовского. Мол, по их представлению «все наши затруднения происходят оттого, что крестьянское хозяйство „сопротивляется”, что оно не хочет „нести издержки по созданию крупной государственной промышленности”, что оно „напирает" на нас и „расшатывает” плановое хозяйство. Чем является эта, с позволения сказать, аграризация, как не обоснованием необходимости борьбы с крестьянством, строительства социализма путём подавления крестьянства?
Нет, такой „индустриализм" ничего общего с ленинской политикой партии, с её курсом на индустриализацию не имеет»[178]178
Большевик. 1926, №9-10, с.45-60
[Закрыть].
На том непродолжительная, скромная по числу участников дискуссия практически завершилась. Вернее, попросту зашла в тупик. Сторонники форсированной индустриализации за счёт принудительного изъятия доходов у зажиточной части деревни так и не сумели завоевать на свою сторону новых видных деятелей партии. В свою очередь их оппоненты так и не доказали убедительно собственную правоту, а потому отказались от дальнейшей полемики по чисто экономическим вопросам. Перевели её в иную плоскость – политическую.
2
После апрельского пленума, несмотря на происшедшие в ходе его работы острые столкновения, в ПБ прежний расклад сил не изменился. Оставались всё те же три группы.
Две – непримиримые, открыто противоборствующие, твёрдо отстаивающие свои взгляды.
Левые – Троцкий и Зиновьев, пользующиеся наибольшим авторитетом в партии, широчайшей известностью в стране, уверенные в краткосрочном характере стабилизации капиталистической системы, её шаткости, непрочности. Почему ИККИ и следовало продолжать прежний курс, постоянно усиливая натиск где только возможно. Они настаивали на разрыве отношений с реформистскими профсоюзными объединениями, а также и на ликвидации Англо-русского комитета, не сумевшего помочь британским рабочим во время всеобщей забастовки и вместе с тем считали, что единственный выход из экономического кризиса, который постиг страну, лежит в форсированной индустриализации, которую – нравится то или нет – проводить придётся за счёт зажиточных слоёв деревни и городской буржуазии, нэпманов.
Правые – Бухарин, Калинин, Рыков, Томский. Из них только Калинин обладал и известностью, и любовью народа, назвавшего его «всесоюзным старостой». Не сомневающиеся в прочности и долговременности стабилизации капитализма, не желавшие допускать даже мысли о новых революционных авантюрах, безусловно обречённых на неминуемое поражение, пытавшиеся несмотря ни на что сохранить Англо-русский комитет и требовавшие, не отвергая индустриализации в принципе, постепенного её осуществления – лишь по мере накопления для того средств, которые должна давать внешняя торговля, они считали, что приоритетным надо делать сельское хозяйство.
Третья группа в ПБ – центристы: Сталин, выходивший на первые роли в политическом руководстве, Молотов и Ворошилов. Они были согласны с левыми в необходимости скорейшей индустриализации, использовании для того накоплений кулачества, но с соблюдением меры. Согласны центристы были и с правыми в прочности стабилизации капитализма, что исключало расчёты на подталкивание пролетарской революции, заставляло сохранять отношения, пусть и бесплодные, с Англо-русским комитетом лишь во имя сохранения добрососедских отношений с Великобританией.
В таком раскладе ничего практически не меняли позиции кандидатов в члены ПБ. Каменев давал всего один голос в поддержку левых, Угланов – правых, а Дзержинский – центристов. Ещё один кандидат в члены ПБ, Петровский, крайне редко бывал в Москве и более всего был озабочен проблемами Украины. Наконец, Рудзутак пытался сохранять некий нейтралитет, почему и был непредсказуем.
Потому-то в конечном итоге всё зависело от центристов. Встав на сторону левых, они образовывали большинство пяти против четырёх, примкнув к правым – добивались перевеса семерых над двумя. Собственно говоря, последний вариант стал всё чаще проявляться начиная с осени 1925 года, а особенно – на XIV партсъезде и последовавшем сразу за ним январском пленуме. Именно тогда блок правых и центристов стал несомненным. Превратился в отнюдь не формальное большинство.
Так что же заставило Сталина, непреклонного сторонника индустриализации, сделать столь противоестественный для него выбор – встать на сторону защитников сохранения аграрного характера экономики страны? Документальные объяснения того отсутствуют, и сегодня можно лишь строить предположения о том, какие же основания для этого стали достаточно вескими.
Вполне возможно, Сталин не захотел оставаться на вторых и даже третьих ролях при союзе с Троцким и Зиновьевым, слишком известных в стране и мире, слишком популярных в партии.
Троцкий – герой Октября, что бы он о том времени ни писал. 23 сентября 1917 года избран председателем Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, 20 октября – председателем Петроградского военно-революционного комитета, и установившего контроль болыпе-виков в столице. Во время Гражданской войны – председатель Реввоенсовета республики, народный комиссар по военным и морским делам, заслуженно или незаслуженно стяжавший славу победителя.
Зиновьев – до революции не просто соратник, но и ближайший друг Ленина, соавтор ряда его теоретических работ, вместе с Владимиром Ильичом создатель Коминтерна и бессменный председатель ИККИ. В 1920 году – участник съезда независимых социал-демократов Германии, содействовал их расколу и присоединению левого крыла уже как германской компартии к Коминтерну. Докладчик по всем основным вопросам на всех конгрессах Коминтерна, а на XII и XIII съездах РКП выступал с политическими отчётами ЦК.
Потому-то и Троцкий, и Зиновьев смотрели на Сталина, ещё недостаточно проявившего себя, как на человека, нуждавшегося в указаниях, назиданиях. В руководстве. Сталину такое отношение вряд ли нравилось, как он ни скрывал того. Как не мог и забыть, что и по их вине не осуществился его замысел сделать Советскую Россию унитарным государством, не удалось иначе изложить резолюцию по национальному вопросу, принятую XII партсъездом.
В отличие от Троцкого и Зиновьева, ни Бухарин, ни Рыков ещё не набрали достаточного политического веса, не пользовались широкой известностью, а потому соперниками Сталина никак быть не могли.
Может быть, может быть…
Но нельзя исключить и иной причины, возможно, более важной для Сталина: стремления доказать, кто же на деле является истолкователем того, что уже получило название «ленинизм» – теории и практики пролетарской революции вообще, теории и практики диктатуры пролетариата в частности.
Первым, кто поспешил после смерти Ленина взять на себя роль теоретика партии, международного рабочего движения стал Зиновьев, издавший в 1925 году свою фундаментальную работу «Ленинизм», значительную по объёму, необычайно сложную для полуграмотной партийной массы, но содержавшую изложение того, что называли учением Ленина. Вторым в негласном состязании оказался Сталин, только в январе 1926 года завершивший работу над произведением «К вопросам ленинизма», опубликованном в феврале одновременно отдельной брошюрой и в журнале «Большевик» и благодаря краткости, простоте изложения оказавшимся доступной каждому читателю.
Ещё один кандидат на роль теоретика партии, Бухарин, пока ограничивался собственной трактовкой частных случаев учения Ленина, встречая при этом резкие возражения из-за произвольного манипулирования цитатами покойного вождя. Потому-то, устранив Зиновьева как теоретика, Сталин чуть ли не автоматически становился наиболее авторитетным истолкователем наследия Ленина, обоснователем того курса партии, который и следует безоговорочно считать единственно верным.
Может быть, может быть…
Но как бы то ни было, дискуссии на апрельском пленуме и на страницах журнала «Большевик» показали стремление определить дальнейший экономический курс страны «мирным путём». И большинство сочло возможным отказаться от явно бесплодной полемики. Решить задачу иным путём, больше не искать истину в спорах. Использовать лозунг Иисуса Христа, провозгласившего: «Кто не со мной, тот против меня».
Большинство начало исподволь готовить политическую атаку против своих оппонентов, чему в немалой степени помогла записка, написанная ещё 9 апреля секретарём партколлегии ЦКК Ем. Ярославским, попытавшимся изобразить сторонников индустриализации… «оппозиционерами».
«Я думаю, – писал он, обращаясь к секретарям ЦКК, – что нам не следует молчаливо пройти мимо того, что происходит в ЦК между его подавляющим большинством и оппозицией, на глазах партии образующей (может быть, пока только идейно) блок оппозиционных элементов. Ряд выступлений как в Политбюро, так и на происходящем пленуме ЦК вызывает опасение, что эти товарищи – Зиновьев, Каменев, Троцкий, а также Сокольников, Пятаков, Евдокимов, могут создать (выделено мной. – Ю.Ж.) серьёзные затруднения для партии своим поведением, рассчитанным, по-моему, на отголосок далеко за пределами ЦК и даже партии.
Вот почему я прошу обсудить: не считаете ли вы нужным, чтобы президиум ЦКК вмешался теперь же, не откладывая момент вмешательства до того времени, когда эти выступления станут широко известны в массах. Что они станут известны, в этом я не сомневаюсь»[179]179
РГАСПИ. Ф.89, оп.12, д.7, л.38
[Закрыть].
И сразу возникает первый вопрос: по какому принципу и кого Ем. Ярославский объединил в ещё не существующую, даже по его словам, лишь возможную оппозицию?
Во-первых, включил Зиновьева, Каменева и Сокольникова. Почти всех, чьи статьи составили брошюру «Некоторые материалы по спорным вопросам», изданную под грифом «Совершенно секретно. Только для членов XIV съезда РКП (б)» и призванную заменить собой доклад Каменева «О народном хозяйстве», стоявший на повестке дня XIV партсъезда, но снятый в последнюю минуту. Скорее всего, из-за открытой направленности против Бухарина. Но среди авторов брошюры Ем. Ярос-лавский почему-то не назвал ещё и Крупскую. Только лишь из-за уважения к вдове вождя, или по какой-то иной причине? Зато включил Г.Е. Евдокимова, бывшего в 1925 году секретарём Ленинградского губ-кома партии – следовательно, соратника Зиновьева, активно защищавшего в канун XIV партсъезда Ленинградскую парторганизацию от необоснованных нападок Угланова, ставленника Бухарина.
Во-вторых, отнёс Ем. Ярославский ко всё той же будущей оппозиции ещё и Троцкого, многолетнего противника Зиновьева – Каменева, ещё год назад добивавшихся не только снятия его с поста нарком-военмора, но и вывода из ПБ и даже из ЦК. А заодно присоединил и его верного сподвижника Пятакова.
Следовательно, членов той «оппозиции», которую создавал Ем. Ярославский, объединяли не политические взгляды, политические позиции, а иное. То, что все они (кроме Евдокимова) к весне 1926 года являлись главными и весьма активными защитниками немедленной индустриализации.
Второй вопрос, порождаемый запиской Ем. Ярославского: что именно он инкриминировал участникам сконструированной им оппозиции? Оказывается, ничего, что действительно требовало бы незамедлительного вмешательства ЦЦК – ни нарушений постановлений партии, ни антипартийного поведения. «Преступление» их заключалось всего лишь в выражении собственного мнения. И не после принятия решения, а при обсуждении вопроса, что отнюдь не являлось нарушением норм партийной жизни. Таких случаев Ем. Ярославский в своей записке насчитал три, когда рассматривались вопросы: «О выдвижении члена ЦК т. Комарова на пост предисполком Ленинградского совета р(абочих) депутатов… О выступлении т. Троцкого на заседании Политбюро 18 марта 1926 года… О задачах хозстроительства на апрельском пленуме ЦК»[180]180
Там же.
[Закрыть].
