Текст книги "Сталин. Шаг в право"

Автор книги: Юрий Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 33 страниц)

И тут же генсек пришёл к странному, алогичному выводу: «Не ясно ли, что товарищу Зиновьеву нужна фигура умолчания насчёт «рабочей оппозиции» для того, чтобы обеспечить себе наметившийся у него блок с этой самой «рабочей оппозицией».

Разумеется, Сталин ни словом не обмолвился о том, что «рабочая оппозиция» всегда считалась не просто левой, а крайне левой, в то время как меньшевизм определялся как крайне правое идеологическое течение марксизма. Не сказал Сталин и о том, что упоминаемая им «рабочая оппозиция» была давным-давно разгромлена – ещё в 1922 году – партией с помощью ОГПУ. Однако всё же добавил: «У Троцкого и Зиновьева есть блок с «рабочей оппозицией».

Подводя итоги, Сталин наконец-то обобщил характеристики всех своих противников.

«XIII съезд партии, – стал перечислять генсек, – решил, что у товарища Троцкого грешок насчёт ревизии ленинизма. XIV съезд сказал, что у товарищей Каменева и Зиновьева есть грешок насчёт неверия в победу социалистического строительства. А Центральный комитет в лице „Правды” сказал, что письмо Медведева – это меньшевизм.

Что же выходит? Выходит блок ревизиониста Троцкого и не верящих в победу социалистического строительства Каменева и Зиновьева с меньшевиком Медведевым»[217]217
  Там же. Д.225, л.122-163


[Закрыть].

Бухарину, выступившему с заключительным словом, оставалось добавить немного. Вернее, по-своему повторить сделанные Сталиным весьма произвольные оценки, не постеснявшись использовать отнюдь не парламентские выражения. Такие, например: от тезисов Зиновьева «может немножко стошнить», «товарищ Зиновьев бросил своё „Еван-гелие“ (теоретическую работу «Ленинизм». – Ю.Ж.) в ватерклозетную дыру», «в вашем блоке Троцкий – гегемон, а вы все – мальчишки». Да ещё, конечно, попытался опровергнуть обвинения в свой адрес и повторить собственные.

Завершил же Бухарин свою площадную брань – иначе такую речь назвать нельзя – грубо и безапелляционно: «Если так руководить Коминтерном, – подразумевал он одного Зиновьева, – если так руководить нашей партией – это издевательство над всеми нами».

Не удовольствовавшись нападками только на одного противника, продолжил, не постеснявшись в который раз заняться подтасовками и передёргиванием.

«Товарищ Троцкий, – поспешил напомнить Бухарин, – закончил свою часовую речь возгласом „Мы, конечно, как солдаты партии, всякому решению партии подчинимся и скажем: „Руки по швам!“ Все вы слышали это. Потом выходит товарищ Каменев и говорит: „Мы будем подставлять свои груди, но мы пойдём против партийного режима, нарушим его. Вы не заставите нас замолчать”. То есть, иными словами, он приставил нам к виску револьвер и закричал: „Руки вверх!” (Образ весьма сильный. Но в действительности в одной из реплик Каменев сказал иначе: «Товарищи, мы гарантируем вам одно: перед наступлением товарищей по партии мы подставим свою грудь – бейте! Но мы будем отвечать».)

И Бухарин ещё более эмоционально воззвал к пленуму: «Я надеюсь, что вся партия, как один человек, всем, кто будет пытаться приставить револьвер к её виску и скажет: „Руки вверх!”, скажет им: „Руки по швам!”»

Глава восьмая
Зиновьев против Сталина

Июльский пленум сразу же обнаружил свою необычность. Нарушил все устоявшиеся, ставшие привычными, представления о продолжительности таких партийных форумов, прежде не превышавших одного – максимум двух дней. Теперь же обсуждение только одного из пяти запланированных вопросов – по докладу Бухарина, потребовало четырёх заседаний, на которые ушло два дня.

Столь же неординарно выглядела и сама работа пленума: как не прекращавшиеся нападки представителей большинства на тех, кого они объявили оппозиционерами, – на Зиновьева, Каменева, Троцкого – так и упорное сопротивление последних, решительно отстаивавших свои позиции, хотя в ходе дискуссии их никто так и не поддержал. Лишь при голосовании по проектам резолюции к ним присоединились Пятаков да Крупская. Потому-то абсолютным большинством голосов – 43 против 4 членов ЦК и 109 против 7 членов ЦКК – прошёл вариант, предложенный ПБ, в трёх пунктах из четырёх осуждавший оппозиционеров:

«1. Работу ПБ и делегации ВКП(б) в Коммунистическом интернационале одобрить.

2. По вопросу об английских событиях пленум ЦК одобряет тезисы ПБ по этому вопросу… отмечает, что оппозиция (Зиновьев, Троцкий) большинству ПБ, требовавшая взрыва Англо-русского комитета, стояла на совершенно неправильной, по существу дела отзовистской, антиленинской платформе…

3. Пленум ЦК, одобряя деятельность ПБ и делегации ВКП (б) в китайском вопросе, констатирует явно оппортунистические и отчасти прямо капитулянтские предложения оппозиции (Зиновьев, Троцкий)…

4. Вполне поддерживая суровую критику оппортунистических ошибок польского ЦК, пленум отмечает специально колебания т. Зиновьева, переходившего от защиты ошибочной линии поляков к чрезмерным оргвыводам…»[218]218
  РГАСПИ. Ф.17, оп.2, д.225, л.350-351.


[Закрыть].

С почти такими же результатами: 4 против 43 и 6 против 109 при одном воздержавшемся – пленум отверг проект, внесённый Зиновьевым, Каменевым, Троцким, Пятаковым и Крупской, завершавшийся категорически: «Пленум отвергает предложение одобрить работу ПБ, ибо это означало бы: а) сохранить по возможности блок со штрейкбрехерами и изменниками Генсовета; б) оставить без критики и осуждения явно ошибочный сдвиг политики большинства вправо; в) оставить без критики и осуждения тенденцию в Амстердам; г) оставить без критики и осуждения соответствующие изменения в уставах профсоюзов в направлении к вхождению в Амстердам; д) ударить по тем членам партии, которые обличали вышеперечисленные ошибки и требовали их исправить»[219]219
  Там же. Д.246, вып.1, л.51.


[Закрыть].

И всё же Зиновьев, Каменев и Троцкий, хоть уже и заклеймённые как оппозиционеры, решили не сдаваться. Отлично понимали, что единожды допустили роковую ошибку, так и не приняв бой на IV съезде. Теперь для них последним шансом, чтобы объясниться и с ЦК, и с партией, оставался лишь данный пленум. Последний шанс для того, чтобы привлечь внимание членов ЦК и ЦКК к самому насущному – ко всё более ухудшавшемуся социально-экономическому положению, достаточно наглядно проявлявшемуся в росте безработицы: только Московская (городская и губернская) биржа труда на 1 апреля 1926 года зарегистрировала свыше 126 тысяч человек, лишившихся работы, что составило 448,8 % по сравнению с данными на осень 1924-го, далеко не благополучного года[220]220
  Там же. Оп.85, д.151, л.53.


[Закрыть]. Это ухудшение проявлялось и в возрастании числа забастовок. Если в январе 1926 года их состоялось 41 с 3309 участниками, то в июне, перед открытием пленума, – уже 139, охвативших 20168 рабочих[221]221
  Там же. Д.99, л.2.


[Закрыть].

1

Оппозиционеры на этот раз более тщательно подготовились к обсуждению следующего доклада, Молотова – «Об итогах перевыборов в советы» – вопросу в общем-то малозначительному, после выборов ничего не менявшему, но всё же позволявшему обсудить и иные, более важные проблемы.

Чтобы не оказаться, как в последние два дня, в положении просто выступающих, которых легко сбить грубыми репликами, не дав сказать самое нужное, Зиновьев, Каменев и Троцкий воспользовались пока остававшимся у них правом и распространили среди членов ЦК и ЦКК собственные тезисы. По той же самой теме, по которой предстояло выступить Молотову.

Для начала, напомнили о главной проблеме, и порождавшей, по их мнению, все остальные: «СССР проходит через многолетний этап НЭПа, связанный с частичным возрождением и ростом капитализма в городе и деревне».

Отметили и столь же бесспорное: «Крупная промышленность в СССР, хотя и быстро развивается, но по размеру своей продукции только ещё подходит к уровню времён царизма (1913 год), оставаясь в общем и целом на старой технической базе». Уже только этим пунктом рассчитывали, скорее всего, завоевать поддержку если и не большинства, то хотя бы значительной части участников пленума.

Третий вопрос посвятили тому, о чём прежде говорил только Троцкий, но теперь о нём должен был сказать и Молотов: «Государственный аппарат, много унаследовавший от старого строя, ещё насквозь заражён бюрократическим старым духом и во многих своих звеньях смыкается с новой буржуазией. Многочисленные бюрократические группы государственного аппарата дополняются многочисленными группами бюрократии, скопившимися в хозяйственных органах, в кооперации, в профсоюзах и т. д.». И сделали как бы предварительные выводы из результатов выборов: «Новая буржуазия города и деревни (нэпманы и кулаки) ведёт за собой группы „новой” буржуазии и мелкобуржуазной интеллигенции».

Не преминули авторы тезисов и напомнить о совершённой грубой политической ошибке. О принятой 13 октября 1925 года, незадолго перед выборами, сразу же ставшей скандальной инструкции (благо, вскоре отменённой. – Ю.Ж.) ВЦИК, менявшей классовую суть 65-й статьи Конституции РСФСР, установившей: «Не избирают и не могут быть избранными… а) лица, прибегающие к наёмному труду с целью извлечения прибыли; б) лица, живущие на нетрудовые доходы, как то: проценты с капитала, доходы с предприятий, поступлений с имущества и т. п.; в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники»[222]222
  Съезды Советов РСФСР в постановлениях и резолюциях. М., 1939, с.102.


[Закрыть].

В инструкции же предлагалось сократить число лишенцев (людей, лишённых избирательных прав) и допустить к участию в выборах:

«а) лиц, занимающихся сельским хозяйством и пользующиеся наёмным трудом в том случае, если применение наёмного труда происходит в соответствии с правилами об условиях применения подобного наёмного труда в сельском хозяйстве; б) владельцев и арендаторов мельниц, крупорушек, маслобоен, кузниц и т. п. предприятий и вообще кустарей и ремесленников, имеющих не более одного постоянного взрослого рабочего или двух учеников, если они лично участвуют в работах; в) лиц, получающих проценты с вкладов и облигаций государственных, коммунальных и кооперативных займов; г) лиц, выбирающих (приобретающих. – Ю.Ж.) патент 1-го разряда (торговля вразнос)»[223]223
  РГАСПИ. Ф.17, оп.2, д.246, вып.2, л.18; Подробнее см.: В.Карпинский. Новое течение в нашей политике. Большевик. 1926, № 13, с. 23–44; № 14, с. 13–30.


[Закрыть].

Лишь напомнив о допущенной ВЦИК и известной участникам пленума вопиющей ошибке, не вдаваясь в детали и не называя виновных (и так, мол, понятно, кто они – член ЦК А.С.Енукидзе, секретарь президиумов ВЦИК и ЦИК СССР, его непосредственный начальник – член ПБ М.И.Калинин), трое оппозиционеров писали: «Если бы на данной стадии нашего переходного периода расширили избирательные права в советы сверх нашей советской Конституции, то тем самым из рук рабочего класса было бы вышиблено крупнейшее орудие борьбы против новой и отчасти старой буржуазии. Тем самым была бы сейчас уничтожена основная особенность советов как политической организации рабочего класса и примыкающих к нему батраков, бедняков и середняков всех слоёв трудящихся, которые при правильной политике партии и советской власти будут сплачиваться вокруг рабочего классе всё теснее».

Обратившись к собственно результатам выборов, в тезисах отмечалось самое существенное: «падение представительства рабочих, повышение процента служащих и „прочих”, падение процента коммунистов» в городах, «рост экономического и политического влияния кулака в деревне». И вслед за тем выражалось единственно возможное мнение: «Известный рост новой буржуазии в городах и кулака в деревне при растущей политической активности мелкобуржуазных слоёв населения приводит к попыткам создания новых политических организаций. Агитация за Крестьянский союз, который неизбежно был бы направлен как против пролетариата, так и против основной массы бедняков и середняков, вообще попыткам создания новых политических партий или оживления старых, обанкротившихся партий меньшевиков и эсеров, которые неизбежно работали бы против диктатуры пролетариата, должен быть дан решительный отпор.

Чтобы завершить дело строительства социализма, чтобы завершить дело освобождения трудящихся, ВКП должна остаться одной-единственной партией в нашем Союзе».

Ну, а вывод из всего изложенного Зиновьевым, Каменевым и Троцким в тезисах следовал предельно простой. Далеко не новый, повторявшийся вот уже три года – со времени XII съезда, никем не оспоренный, не опровергнутый и подтверждённый на последнем, XIV съезде: необходима «подлинная индустриализация (выделено мной. – Ю.Ж.). Союз рабочего класса и беднейшего крестьянства с основной массой середняцкого крестьянства может быть теперь осуществлён только на почве роста нашей индустрии, которая должна обеспечить крестьянину надлежащее качество товаров по надлежащим ценам»[224]224
  РГАСПИ. Ф.17, оп.2, д.246, л.52-54об


[Закрыть].

Не только трудно, просто невозможно было критиковать или опровергать, называя меньшевизмом, такие утверждения, с ними следовало только соглашаться. Однако последнее не входило в задачу Молотова. И ему пришлось, чтобы отстоять правильность линии большинства ПБ, заговорить о достоинствах прошедших выборов.

«Эта кампания, – начал он доклад, – широкая кампания перевыборов советов была такой, в которой участвовали более широко, чем это было когда бы то ни было после Гражданской войны, – все основные социальные группы избирателей. То есть рабочие, и при том различные слои рабочих, а также служащие и трудящиеся слои мелкой буржуазии в городе, а в деревне – как масса середняков, так и бедняки.

Открытой же эта кампания должна быть названа потому, что это была первая общая избирательная кампания, когда мы предварительно провели довольно длительную работу против методов командования и назначенства, которые по отношению к советам у нас практиковались в прежние годы и которые давали себя знать в предыдущих избирательных кампаниях…

Во-вторых, отличительной чертой этой кампании было то, что мы именно в период, предшествовавший ей, особенно решительно подчеркнули безусловную необходимость курса на привлечение беспар-тийных»[225]225
  Там же. Л.З.


[Закрыть].

Молотову очень повезло, что Зиновьев выступил в прениях только вечером следующего дня, когда участники пленума наверняка позабыли об этих словах докладчика. И зря, ибо руководитель Коминтерна, член ПБ и одновременно оппозиционер раскрыл подоплёку того, о чём с таким пафосом было сказано.

Зиновьев напомнил, что и «во время Гражданской войны, и сразу после неё речи не было и не могло быть о советской демократии… Тогда советы назначались нами, а не выбирались. Теперь это нельзя проводить. Каким образом мы пришли к этому, когда?

Тогда, когда мужик начал скандалить в деревне. Припомним восстание в Грузии… Когда мужик в деревне начал убивать наших селькоров, когда мужик в деревне стал убивать председателей исполкомов. Тогда мы вместе с вами решили перейти к советской демократии, выбросив лозунг оживления советов…

Что показали выборы?.. Успокоили деревню или нет? Несомненно, деревня успокоилась целиком и полностью»[226]226
  Там же. Л.36.


[Закрыть].

Молотов об этих причинах, и вынудивших партию пойти на «широкие», «открытые» выборы, не сказал. А может, и не собирался говорить. Продолжил доклад, не располагая полными, исчерпывающими данными, ещё не собранными, не обобщёнными. Приводил примеры, да и то по отдельным уездам, в лучшем случае по губерниям только РСФСР. И вынужденно подтверждал правоту тезисов оппонентов.

«Кулацкая часть, – толковал он, – проявившая в ряде мест свою активность, даже очень значительную активность, вынуждена была прибегать к разным методам прикрытия своего участия в перевыборах советов». Признал Молотов и иное. «Говорят, – заметил он, – что значительно выросла доля мелкобуржуазных элементов в городских советах. Это действительно верно».

Подтвердил Молотов и позорный случай с инструкцией ВЦИК.

«Надо отметить ошибки, – признал он, – и извращения партийной линии, допущенные как в центральных, так и в местных советских органах. Это извращение партийной линии выразилось в тех избирательных инструкциях, которые были приняты как НКВД, НКЮ, так и президиумом ВЦИК, а затем получили то или иное отражение в местных избирательных инструкциях. Там явно расширительное толкование избирательных прав в отношении лиц, применяющих наёмный труд в деревне, в отношении торговцев, пользующихся правами патента первого разряда».

Отметив недочёты, докладчик всё же позволил себе утверждать: «Основной итог перевыборной кампании заключается в том, что растущую активность деревенской, в том числе и середняцкой массы, нам в общем и целом удалось направить в русло советов».

Заодно Молотов разъяснил и то, в чём проявилась политика «оживления советов».

Во-первых, указал он, «в том, чтобы добиться более прочного завоевания на сторону пролетариата основной массы крестьянства».

Во-вторых, «в улучшении госаппарата в целом и, прежде всего, усилении столь ещё недостаточной борьбы с его бюрократизмом, борьбы с остатками чиновничье-бюрократических влияний, борьбы с теми остатками дореволюционного прошлого в госаппарате, которые остались в нём и являются следствием нашей экономической и культурной отсталости, а также недостаточного участия рабочих в его работе и недостаточного влияния партии на госаппарат»[227]227
  Там же. Л.5-6


[Закрыть].

Разве не о том писали в своих тезисах Зиновьев, Каменев, Троцкий?

Однако никто из находившихся в зале заседания не захотел этого осознать. И задуматься. Как и накануне, как и в первый день работы пленума, члены ЦК и ЦКК отказывались вести разумный диалог. Заботились об ином – как бы побольнее ударить по диссидентам. Опорочить их, представляя оппозиционерами. Фракционерами, ведущими дело к расколу партии. Продолжая атаку, стремились загнать их в угол и принудить к капитуляции, публичному признанию своей неправоты. А потому свои речи основывали не на объективных данных, а на доводах, рассчитанных только на чувства.

Именно в таком духе выступили в прениях заведующий отделом печати ЦК Я.А. Яковлев, секретарь ЦК С.В. Косиор, второй секретарь компартии Украины И.Е. Клименко, председатель Ленинградского исполкома Н.П. Комаров, секретарь компартии Узбекистана А.Икрамов, секретарь компартии Белоруссии А.И.Криницкий, председатель президиума ВуЦИК и сопредседатель президиума ЦИК Союза Г.К.Петровский, секретарь Уральского обкома Д.Е. Сулимов, заведующий отделом ЦК по работе в деревне К.Я.Бауман, секретарь Северо-Кавказского крайкома А.И. Микоян, конечно же – Бухарин.

Даже Енукидзе, которому следовало покаяться в грехах, посыпая голову пеплом, решил выступить, чтобы опровергнуть свои вопиющие ошибки.

«Когда товарищ Зиновьев заявляет здесь, – Енукидзе сознательно, преднамеренно подменил докладчика Молотова главой Коминтерна, – что ЦИК в своей инструкции предоставляет избирательные права кулакам и буржуазии, не уточняя – каким кулакам, какой буржуазии, а в своих тезисах говорит, что предоставляют избирательное право сотням тысяч буржуа и полубуржуа, то всё это – болтовня. Ничего такого не было и нет»[228]228
  Там же. Л.12об.


[Закрыть].

Лишь одна Крупская встала на защиту меньшинства. Весьма своеобразно – обвинив во фракционности… большинство.

«Тут много раздавалось выпадов, – стала излагать неожиданную для всех мысль вдова Ленина, – против фракционности меньшинства, но мы не замечаем того, что у нас налицо имеется фракция большинства… Есть такой софизм, такое характерное рассуждение, что никогда большинство не может быть фракцией. Но самая опасная фракция – это фракция большинства правящей партии.

Фракция – это такая организация, которая связана, кроме партийной, ещё и добавочной, фракционной дисциплиной. И вот у нас есть фракция большинства, которая связана фракционной дисциплиной, мешающей отдельному члену высказаться и голосовать так, как он считает нужным. Это факт, который мы можем не замечать, но который есть… Эта фракционная дисциплина разлагает партию».

«Раньше, – продолжила Крупская, – принципиальные вопросы выдвигались на первый план и обсуждались принципиально, по существу. Теперь как делается? Теперь вместо принципиальных споров начинают придумывать, как лучше залепить комком грязи в того или другого члена партии».

Обратившись к происходившему на пленуме, Крупская отметила: «Можно говорить сколько угодно, что оппозиция не понимает оживления советов и всего значения этого вопроса. Можно гипнотизировать себя этим уверением, но массы рабочих и крестьян, которые слышали выступления Зиновьева, Каменева и других, этому попросту не поверят»[229]229
  Там же. Л.18-18об


[Закрыть].

Участники пленума то ли не смогли, то ли не пожелали опровергать сказанное Крупской. Просто проигнорировали выдвинутые ею обвинения. Сделали вид, будто их и не было вообще. И тогда на трибуну поднялся Троцкий. Не смущаясь постыдного для большевика ярлыка оппозиционера, решил поучаствовать в дискуссии.

Начал с пресловутого вопроса об инструкции ВЦИК, но быстро перешёл на более привычную для себя тему.

«Надо спросить, – задался Троцкий вопросом, – дифференциация в деревне усиливается или слабеет? Два хороших урожая – прошлогодний и нынешний – усилили её или ослабили?» Не дожидаясь, естественно, ответа, сам дал его: «Конечно, усилили».

Последовал и более важный вопрос, обращённый к самому себе: «Соотношение между промышленностью и сельским хозяйством у нас идёт по линии уменьшения или усиления диспропорции?» Ответ прозвучал категорично: «За два последние года – по линии усиления диспропорции».

Сказанное тут же связал с итогами выборов и инструкции ВЦИК. «В условиях роста противоречий НЭПа, – указал Троцкий и передвижки соотношения сил – временной, но всё же против нас, временной, но только в том случае временной, если ясно и отчётливо, не приукрашивая… фактов, скажем о них полным голосом. В этих условиях маленькое нарушение Конституции открыло дополнительную щель мелкой буржуазии.

Почему додумались до такой инструкции? Откуда это взялось? Мы объяснений не слышали. Кто был инициатором этого?»

Снова, не дожидаясь ответа, назвал инициаторов – это М.И.Калинин и нарком земледелия РСФСР А.П.Смирнов. И поведал об одном странном предложении последнего, о котором на пленуме не было ещё речи.

«Так как беднота есть беднота, – излагал Троцкий своими словами смысл идеи наркома земледелия, – так как она на основе рынка, то есть товарно-денежного хозяйства, не может на равных правах соперничать не только с кулаком, но и с середняком, так как беднота есть беднота, так как она не способна последовать бухаринскому совету „обогащаться”, так как она нуждается в помощи рабочего государства, чтобы выйти из бедственного положения, то нам предлагают это объективное положение бедноты признать «собесовским» (от термина «социальное обеспечение». – Ю.Ж.) уклоном, причём в целях борьбы с «собесовским» уклоном товарищ Смирнов рекомендует следующее – я цитирую дословно:

«В целях борьбы с „собесовским” уклоном надо изменить наше законодательство в том смысле, что при невозврате ссуд товарищество (кооператив. – Ю.Ж.) может продать имущество заёмщика, приобретённое им при содействии ссуды, хотя бы это имущество составляло необходимую принадлежность самого хозяйства».

Сообщив о таком предложении Смирнова, Троцкий сделал нелицеприятный вывод: «Это, товарищи, законченная программа… в сторону от пролетариата, в сторону от бедноты, через середняка к производственно-мощному середняку (термин, введённый Смирновым. – Ю.Ж.), то есть к кулаку… Это нельзя замазывать, этого никто не смеет замазывать на пленуме ЦК нашей партии. Но попытка осудить это в Политбюро была отвергнута, отброшена».

Троцкий не выдумывал правый уклон, не ставший ещё правой оппозицией. Он доказывал его существование конкретными фактами. Требовал осуждения его членами ЦК и ЦКК. Но отсутствие хоть какой-нибудь реакции заставило его перестать ограничиваться обсуждаемым вопросом. Перейти к обобщению всего, о чём уже шла речь на пленуме.

«Этого не может понять, – взволнованно заговорил Троцкий, – ни один рабочий, которому вы добросовестно изложите факты… Он не сможет понять, почему разрыв с предателями генеральной стачки, почему требование этого разрыва есть угрожающая опасность для советской власти и требует особого осуждения, а вычёркивание Профинтерна из уставов профсоюзов или избирательная инструкция, расширяющая щели, через которые к власти проникает мелкобуржуазный элемент, остаётся без внимания. Почему политика Наркомзема, который хочет оградить тайну кулацких операций (тайну банковских вкладов. – Ю.Ж.) и требует такого изменения законодательства, чтобы можно было у середняка продать необходимый инвентарь в случае, если он окажется недоимщиком, почему эта явная правая антипартийная политика остаётся без осуждения?»

Столь откровенно обличая правый уклон не отдельных членов партии, а всего ЦК, Троцкий, скорее всего, уже не рассчитывал на примирение с оппонентами, на возобновление взаимопонимания и дружную работу в ПБ. Во всяком случае, только так можно было понять последние фразы его выступления, в которых прозвучала и явная угроза: «Мы надеемся, что партия в большинстве своём нас услышит. Не сегодня, так завтра или послезавтра, и поправит то, что есть у Политбюро ошибочного в вопросе политики в деревне»[230]230
  Там же. Л.23-24об


[Закрыть].

Не удивительно, что после таких слов, содержащих не только обвинение членов ЦК, но и угрозу в скором времени суровой ответственности за поддержку кулака, на Троцкого и Зиновьева вновь обрушился шквал критики. Руководители самых крупных регионов, Каганович – генеральный секретарь ЦК компартии Украины, и Сырцов – секретарь Сибирского крайкома, попытались доказать обратное. Итоги прошедших выборов, которыми они якобы располагают, полностью подтверждают правильность политики ПБ в деревне. Её, мол, поддержали в ходе голосования не только бедняки, но и подавляющая часть середняков.

Правда, выступивший после них Орджоникидзе, секретарь Закавказского крайкома, посчитал подобные утверждения более чем преждевременными. «Я не буду, – сказал он, – останавливать ваше внимание на цифрах. Я согласен с теми, которые говорят, что в наших цифрах разобраться очень трудно, потому что статистика поставлена до сих пор так, что опереться на эти цифры, и считать, что те или иные цифры правильны, лично я не беру на себя смелость»[231]231
  Там же. Л.36.


[Закрыть].

Все участники пленума, выступавшие на пленуме в защиту большинства, несмотря ни на что продолжали обличать оппозиционеров. Сходились на том, что точнее всех выразил Каганович: «Мы должны прямо сказать, что имеем дело с фракционной платформой (под ней он подразумевал тезисы троих. – Ю.К.), которая продолжает линию, отвергнутую XIV съездом». И в этом он не ошибался. Так же, как и в той оценке, которая вскоре надолго утвердится: «Мы решительно отвергаем линию оппозиции не за то, что она критикует недостатки, а за то, что она эти недостатки сводит в общую систему, в одну фракционную платформу для обвинений против ЦК»[232]232
  Там же. Л.26.


[Закрыть].

Однако диссиденты, ставшие ещё и «фракционерами», не желали сдаваться, упорно возвращались к тому, что полагали главным вопросом разногласий.

«Я спрашиваю Центральный комитет, – говорил Каменев, – общая линия, которая заключалась в том, что удар должен быть направлен налево, на тех, кто переоценивает кулацкую опасность, – это подтверждено в перевыборах? Я утверждаю, не подтверждено… Теперь, когда рост кулака и экономически, и политически совершенно ясен, я думаю, никто не подтвердит той директивы, которая приказала сосредоточить огонь налево… Это вы должны будете признать и сами. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра».

Не ограничиваясь итогами выборов, Каменев вернулся к той дискуссии, которую безуспешно пытался начать ещё на XIV съезде. «Товарищ Бухарин, – продолжал он, – не из пальца высказал свою теорию врастания – о том, как кулак будет врастать социализм, и свой лозунг „обогащайтесь!”… Если мы действительно поверим теории Бухарина, то никакие опасения не нужны. Если всё идёт по Бухарину, если врастание кулака в социалистическое государство без всяких внутренних противоречий происходит, то всё благополучно.

Но что мы имеем на самом деле? Заполнение нижнего этажа советской власти крестьянством – факт… Иначе в крестьянской стране и быть не может. Но это значит, что мы имеем двусторонний процесс – это есть обязательное основание испытывать тревогу. Мы эту тревогу будим. Может быть, мы будим её грубо резкими словами. Но ведь ЦК обязан тревожиться по этому вопросу»[233]233
  Там же. Л.ЗЗ-ЗЗоб


[Закрыть].

Пленум на все высказывания и Троцкого, и Каменева ответил единодушной поддержкой проекта резолюции ПБ, обходившей все острые углы, «замазывавшей», по терминологии тех лет, все серьёзные проблемы и подтверждавшей: ЦК и тем самым направляемая им партия в целом взяли курс не на индустриализацию, как того потребовал XIV съезд, а на сохранение аграрного характера экономики СССР. Следовательно, на поддержку кулака и «производственно-мощного» середняка.

2

Четыре слишком бурных дня сменил кратковременный штиль – доклад наркома труда СССР В.В.Шмидта «О жилищном строительстве», содержавший настолько бесспорные оценки и предложения, что не смог породить даже видимость дискуссии.

Нарком высказал давно известную и без него истину: «Жилищный вопрос приобрёл особую остроту среди рабочих… Жилищный кризис для рабочих имеет сейчас значение не меньшее, чем вопрос зарплаты». Подтвердил такое суждение цифрами. В 1914 году на одного человека в городе приходилось 8 кв. метров площади, в текущем – менее 5 кв. метров.

«За последние два хозяйственных года, – продолжил Шмидт, – нами было ассигновано на всё дело жилищного строительства свыше 340 – около 350 млн рублей… За это время мы построили жилой площади примерно на 450 тысяч человек» – по норме 5 кв. метров. Тут же объяснил причину сохранения, несмотря на проделанную работу, кризиса: «За это же время мы втянули в нашу промышленность свыше 500 тысяч человек. Таким образом, жилищная нужда, которая у нас была к началу 1924 года, фактически осталась такой же острой». И сделал вывод: «Для того чтобы смягчить жилищный кризис и дойти хотя бы до той условной нормы, которая была в 14 году, – 8 кв. метров, нам потребовалось бы в этом году свыше 600 млн рублей».

Докладчик признал: решение задачи напрямую зависит, во-первых, от значительного увеличения ассигнований, для чего следует создать особый фонд, а во-вторых – от расширения производства строительных материалов. Предложил Шмидт и избрать наиболее экономичный тип массового жилья: возводить ли семиэтажные многоквартирные дома, двухэтажные на 4–8 квартир или одноэтажные коттеджи. Сам и сделал выбор: малоэтажные «крайне дороги», почему и нецелесообразны.

Последним для обсуждения Шмидт вынес вопрос о том, кто должен осуществлять жилищное строительство. Следует ли сохранить уже сложившуюся систему, при которой им занимаются главным образом хозяйственные органы (41 % – промышленные предприятия, 10 % – транспортные), а помимо них ещё исполкомы (29 %), кооперативы (15 %) и индивидуальные застройщики[234]234
  Там же. Вып. З, л.3–5.


[Закрыть].

В ходе непродолжительных прений все одобрили предложения докладчика, внося незначительные пожелания. Тем самым предрешили принятие резолюции, внесённой ПБ. Весьма расплывчатой, потребовавшей только одной немедленной конкретной меры – создания фонда рабочего жилищного строительства.