Текст книги "Нефертити"

Автор книги: Владислав Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

Часть вторая
УГОДНЫЙ АТОНУ

1

Прошло ещё пять лет, прежде чем Аменхетеп решился объявить своим подданным имя одного главного бога – Атона. Почти столько же времени потребовалось на то, чтобы Шуад написал наконец «Книгу истин Атона», а верные слуги фараона нашли удобное место для возведения нового центра всей державы и начали потихоньку его строительство. Властитель пожелал, чтобы новый город располагался обязательно на Ниле и где-то посредине между старой столицей, Мемфисом, и Фивами. И такой береговой изгиб, удобный для строительства города, был найден в трёхсот километрах от Фив. Властитель сам съездил на местах будущей стройки, прошёлся вдоль воды. Нил делал поворот, образуя большую бухту с несколькими островами рядом с берегом. Начиналось утро. Голубые краски небесного океана медленно перетекали в зелёные и опаловые тона, а огромный красный диск солнца, напоминавший чем-то праздничный выезд бога Атона на огненной колеснице, поднимался на небосклоне. Зрелище настолько захватило самодержца, что несколько мгновений он стоял не шелохнувшись.

– Да! – опомнившись, восхищённо сказал он. – Здесь! Город должен быть возведён здесь! И назовём мы его Ахет-Атон – горизонт Атона!

Через две недели сотни рабов и ремесленников на судах и лодках устремились на новое место, и сразу же вдоль берега Нила началось возведение царского дворца, одна длина которого насчитывала почти полторы тысячи шагов. Предполагалось также устройство висячих садов, большого парка с тенистыми миртовыми рощами и цветниками, бассейнов, открытых и крытых галерей с колоннами, стелами, закрытых дворов и двориков с фонтанами, беседками, летних кабинетов, больших и малых залов с росписями и статуями. Этот дворец соединялся подвесным крытым мостом с другим дворцом, жилым, где находились спальни, туалеты, столовые, кабинеты и залы для приёмов. В центре моста было предусмотрено «окно явлений», где правитель мог бы показываться народу в торжественные и праздничные дни. Свой дворец в Фивах Аменхетеп Третий строил из сырого кирпича, свою крепость в Ахет-Атоне юный властитель приказал возвести из природного камня – мрамора, туфа и гранита, – который надлежало потом опытным мастерам огранить и отполировать.

За пять лет правитель возмужал, вытянулся, превратившись из худенького паренька в крепкого юношу с шелестящими ресницами и тёмно-зелёным бархатным взором. Казалось, его лицо ещё больше удлинилось, широкие губы стали изящнее и строже. Когда они вдвоём с царицей появлялись на званом обеде или всеобщем празднике, то гости и горожане не сводили с них восхищенных глаз, радуясь красоте фараона и его супруги.

Фараон также пожелал, чтобы везде, где надлежало стоять его скульптурам, с ним соседствовал бы лик Летящей Красоты – Нефертити. До этого никто статуи своих жён в храмах и на площадях не выставлял. У Шу ад а от всех нововведений фараона перехватывало дыхание и замирало сердце. Ещё при Аменхетепе Третьем жреца за такое вольнодумство могли выслать из столицы, прознай об этом Неферт и пожалуйся правителю.

– Ты чем-то недоволен, Шуад? – заметив его кислую гримасу, однажды спросил фараон.

– Знаю одно: Верховный жрец сойдёт с ума от всего, что вы задумали, ваше величество, а меня всегда будет мучить совесть, ибо даже своему заклятому врагу я бы не пожелал такого конца; и мне почему-то жалко нашего старейшину. Время его давно закончилось, а он этого не понимает.

– У тебя слишком чувствительное сердце, Шуад, – усмехнулся самодержец.

Неферт и сам чувствовал: что-то готовится. Шуад, уходя из дома, прятал «Книгу истин» в тайник, ибо наушники Верховного жреца рыскали повсюду, как шакалы, прошаривали его комнаты, пытаясь через него узнать, что задумал властитель. Хаарит с Суллой пророчили великие перемены. Неужели фараон польстился на речи этого толстого мыслителя-недоумка и задумал единобожие? Старейшина жрецов не верил, что самодержец отважится на столь дерзкий шаг. Не выдержав, он напросился даже на приём к царице, пытаясь осторожно проведать, почему строится царский дворец на берегу Нила рядом с Гермонтисом, городком чуть выше по течению. Его наушники съездили и туда, а приехав, выпучив глаза, взахлёб рассказывали не только о дворце, но о новых храмах, особняках, вырастающих в целые городские кварталы. Жреца также интересовало и то, почему властитель не призывает его к себе каждую неделю на обед, как это делал Аменхетеп Третий? Суть не в обедах, но старейшина жрецов обязан встречаться с правителем. Вопросов у него накопилось немало, а Нефертити, как рассказывали многие, имела большое влияние на мужа. Однако откровенной беседы и с ней не получилось.

– Я только что родила принцессу Меритатон, и все заботы сейчас о нашей малышке, – прервав жреца, с грустной улыбкой ответила она. – Я супруга почти не вижу и не знаю его планов! А новый дворец на Ниле мой супруг, быть может, строит для отдыха. Фивы стали слишком тесны. Но я обязательно попрошу его, чтоб он принял вас и поговорил с вами.

Царица лукавила. Она знала обо всём, что происходит, и даже принимала участие в планировке нового дворца и самого города. Она оказалась неплохой рисовальщицей, набросав тонкой кисточкой из волокон пальмового дерева несколько изящных акварелей будущего сада в Ахет-Атоне: лёгкие беседки в виде цветков лотоса и круглые залы с колоннами, из которых можно было спускаться прямо в бассейн. Эти красочные рисунки так восхитили фараона, что он приказал строителям воспроизвести их в точности. Нефертити первой прочитала «Книгу истин Атона», которую составлял Шуад, и внесла много исправлений, согласившись с мужем в главном, что она должна быть проста и понятна всем без исключения.

– Проста, но не примитивна, – добавила она, разговаривая со жрецом. – Необходимо, чтобы люди, читая эти истории, получали бы и добрый совет, и утешение, и умный разговор, и разгадку многих тайн. Вот вы пишете: «Видели ли вы, как страдает ласточка, найдя своё гнездо разорённым? Её горе в диком крике, в неистовом полёте, она страдает движениями, но они так красивы, что мы восторгаемся ими, не понимая, что заключено в них. Мы восторгаемся тем, как страдает эта маленькая птичка. Значит, и в горе может быть своя красота. Научиться этому нельзя. Изящество и красота заключены в нашей душе. Пытайтесь распознать её в себе, заботьтесь о ней, как садовник ухаживает за молодым деревцом в своём саду, и ваши труды будут вознаграждены». Начало и середина, Шуад, очень хорошие: и красота может выражать горе. Такие простые примеры и нужны, а вот концовка не совсем ловкая. Надо подумать, как иначе разгадать этот пример. И хорошо, что вы пошли по пути сочинения таких небольших притч. Но не все они равноценны. Не все...

Шуад и сам это понимал, но довершить эту работу ему не хватало дарования. Он мог придумать короткие мысли, максимы, но чтобы сочинять притчи, требовалось что-то ещё. Ему не хватало воображения, фантазии, смелости, отваги. Фараон же, прочитав книгу, остался ею доволен. Нет, кое-где он требовал подправить, дописать, но в целом книга ему понравилась.

– Это то, чему все должны поверить! – наморщив лоб, вымолвил он. – Что есть истина? Хороший вопрос! Вот пусть и думают: что есть истина?

– Но ваша супруга прочитала книгу, и многое ей показалось ещё сырым, не готовым... – пробормотал жрец.

– Жена судит тебя слишком строго, – успокоил его властитель. – Она, конечно, большая умница, но книга нужна сейчас, а не завтра. Уйму времени займёт переписка, разучивание молитв, текстов. И потому у тебя ещё в запасе только месяц! Запомни!

Шуад кивнул.

– У меня к тебе есть одна просьба, – фараон задумался. – Я хотел бы сменить имя.

– Имя? – удивился жрец. – Но ведь его носил не один твой предшественник. Так именовалась целая династия. Аменхетеп Первый, Второй, Третий, ты, мой господин, – Четвёртый...

– Я знаю, Шуад, но Аменхетеп означает: «Амон доволен». Как я могу продолжать носить это имя, если мы меняем самого бога, если теперь Атон станет нашим верховным божеством? Что скажет мой народ, когда я буду призывать его поклоняться Атону? Он скажет так: правитель заставляет нас почитать Атона, а сам носит имя Амона. Разве я не прав?

– Да, вы правы, ваше величество, – помолчав, согласился Шуад.

– А коли ты согласен, я хочу с тобой посоветоваться. Я придумал себе новое имя, и мне нужен твой совет. Я хочу, чтобы впредь меня все именовали Эхнатон!

– «Полезный для Атона», – расшифровал Шуад.

– Да, полезный для Атона. Новая столица Ахет-Атон, а её правитель Эхнатон! Хорошее созвучие! – радостно воскликнул властитель. – Это тоже что-то значит!

– Да, хорошее.

– Ты одобряешь?

– Мне нравится.

– Прекрасно! Дворец почти готов, можно переезжать. А для этого надо предусмотреть всё, каждую мелочь! – фараон в волнении расхаживал по тронному залу, где происходил разговор. – Надо предусмотреть даже то, что ныне кажется невозможным. Но правитель обязан знать всё наперёд. Обязан знать!

– Вас что-то тревожит, ваше величество? – не выдержав, спросил Шуад.

– Да, – помолчав, отрывисто сказал фараон. – Я постоянно думаю, верно ли поступаю, разрушая всё, что создавали мои предки. Ту стройную систему богов, которая незыблемо поддерживала все предыдущие династии. Ведь я одним махом сметаю всё, чему не одно столетие поклонялся мой народ. Поймёт ли он меня, поддержит ли? А вдруг мы с тобой ошиблись? Вот что меня мучает уже вторую неделю. Я даже стал просыпаться по ночам, как мой отец, и ходить по дворцу, как привидение. Жена пугается. Может быть, я взвалил на себя задачу, которая мне не под силу? Скажи, Шуад? – в его голосе прозвучала растерянность, а в глазах вдруг промелькнул щенячий страх. – Меня сжигают эти сомнения изнутри, и я не знаю, что делать! Город мы обязательно построим, но вот перемена главного бога и постепенное введение единобожия так ли уж всем необходимы?

Жрец никогда ещё не видел правителя, раздираемого такими муками. Казалось, скажи ему сейчас о том, что и он, Шуад, так же в этом сомневается, фараон тут же бы всё разрушил. Но теперь жрецу уже хотелось увидеть, как его книга станет вещим словом и откровением для тысяч сограждан.

– Нет, ваше величество, нельзя отступать от того, что задумали! – с жаром проговорил Шуад. – Ведь Атон верит в нас, ждёт, что мы, выбрав его, не отступимся! Джехутимесу уже создал величественные статуи нашего бога, город почти построен, книга написана! Нет, мы уже не можем отступить! Да и как же иначе свалить Неферта?! Я узнал: ему приносят часть подношений! Его семья, братья, сёстры, племянники и племянницы из бедняков превратились в богачей, и теперь клан Верховного жреца самый состоятельный в Фивах. За счёт казны построены уже десятки их особняков, разрастаются хозяйства, у каждого не по одной отаре овец, коз, буйволов, они жиреют за счёт вас, ваше величество! И будут жиреть!

Лик фараона потемнел, посуровел.

– Хорошо! Не отступим!

Едва ушёл Шуад, как правитель тотчас вызвал к себе двух своих доверенных людей: начальника колесничьего войска, мужа кормилицы, тридцатишестилетнего Эйе и вновь назначенного им военачальника лучников и пешцев, главнокомандующего всеми войсками девятнадцатилетнего Хоремхеба. Эйе служил ещё отцу и, принеся присягу его сыну, показал себя как преданный и талантливый полководец. Хоремхеба самодержцу рекомендовал Илия. Юноша был сыном одного из умерших царедворцев. Илия же первый заметил его необыкновенные воинские дарования, рекомендовал его фараону, и тот, убедившись в их совершенстве, вскоре назначил его военачальником лучников, а потом и всех пешцев.

Оба полководца явились. Фараон, волнуясь, покинул тронное кресло и подошёл к ним. Те склонили головы. Большие глаза правителя наполнились дружеским огнём. Правитель сначала положил руку на плечо Эйе, потом сжал руку Хоремхеба.

– Я как-то говорил вам, что задумал перевернуть старый мир! – торжественно объявил самодержец. – Египет существует более трёх тысяч лет, и эта вековая пыль мешает мне свободно дышать. Хочется впустить в наши жилища побольше света и свежего воздуха! – он вдруг рассмеялся своей же фразе. – Да, я хочу построить новый город, утвердить нового бога, изменить наши отношения друг с другом, начать жить проще, свободнее. Я расскажу вам о своих переменах всё подробно, но мне будет нужна ваша поддержка, вы – моя опора, как и многие другие. Мы вместе?

– Мы всегда будем вместе, ваше величество! – осторожно ответил Эйе, мало что поняв из сообщения правителя.

– Мы поможем вам, ваше величество, перевернуть этот мир! – восторженно сказал Хоремхеб.

Неферт, получив приглашение от фараона, обрадовался: видимо, царица сумела-таки внушить мужу, что не след ссориться с Верховным жрецом, и мальчишка её послушался. Смешно даже подумать о том, что почтенный мухе, великий мудрец и настоятель главного храма сам ищет встречи с семнадцатилетним сосунком, пусть даже тот и зовётся правителем.

Ищейки главного жреца всё же вызнали, чем занимается Шуад втайне от всех. Когда тот, набив брюхо, захрапел прямо за столом посредине жаркого дня, оставив папирусы на столе, служки на цыпочках пробрались к нему в дом и в течение часа читали его мерзкую «Книгу истин Атона». Всю рукопись просмотреть им, конечно, не удалось, но зато многое прояснилось: Неферт узнал, что замышляет фараон, подученный этим самоуверенным негодяем, которого он сам когда-то создал. Верховный жрец разрушит эти коварные умыслы, не даст самонадеянному мальчишке уничтожить то, что строилось веками, в том числе и его предками. Придётся поставить правителя на место, дать понять, что стоит старейшине рассердиться, он восстановит против фараона всех жрецов во всех храмах, по городам и весям быстро разнесётся молва, что Амон недоволен новым царём, и тысячи граждан вместе с рабами тотчас поднимут бунт, с каковым не справится ни одно войско. А можно всё сделать и по-другому, по-семейному: тихо, без шума. Часто случается, что занемог властитель и в одночасье его не стало. Народ погорюет неделю-другую, а потом выберет нового. Таков неумолимый закон жизни. А законы диктуют боги. Секрет лишь в том, что одни знают язык небожителей, а для других он недоступен. Аменхетеп Четвёртый, видно, ещё слишком юн, чтобы его понимать.

Правитель принял Верховного жреца в тронном зале, сидя в кресле фараона на возвышении, в парадном облачении. Неферт поклонился. Обычно отец сходил с кресла, целовал ему руку и возвращался на своё место. Но сейчас самодержец не шелохнулся. Неферт это отметил и помрачнел. Но кресло для жреца всё же стояло, тут государь проявил деликатность.

– Присядьте, Неферт.

Главный настоятель сел в кресло. Его широкоскулое лицо с небольшими светлыми глазками напоминало застывшую глиняную маску. Резкие морщины прорезали тяжёлые щёки, узкие извилистые губы были плотно сомкнуты. Вид кулачного бойца, готового к бою. Аменхетеп даже на мгновение оробел, не зная, как начать разговор, который, судя по всему, его собеседнику придётся не по душе. Он отдал приказ Хоремхебу держать под наблюдением дом Верховного жреца и его ближайших родственников, дабы по первому знаку самодержца арестовать их в любой час. Шуад же обещал добыть свидетельства казнокрадства Неферта. Несколько лет назад ему удалось внедрить своего доверенного человека в ближайшее окружение Верховного жреца, и тот уже располагал неопровержимыми данными о присвоении им большей, чем положено, части храмовых сборов.

– Вы недавно приходили к моей супруге и задавали ей разные вопросы, на многие из которых она не могла ответить, и потому я пригласил вас, чтобы удовлетворить ваш интерес, – властитель неожиданно улыбнулся. – Но что-то, я надеюсь, вам всё же известно? Ведь вы заимели не один десяток тайных слуг, которые постоянно следят за всеми, наушничают, обыскивают жилища тех, кто вам неугоден, и я только диву даюсь, как это я позволял столько времени не уважать меня! Позволял так по-скотски себя вести моему подданному в моём государстве! Или, быть может, вы возомнили себя новым богом, Нефертом-Ра?

Верховный жрец побагровел, поднялся с кресла, всем своим видом выказывая возмущение.

– Я пришёл сюда не для подобных оскорблений! – брызгая слюной, выпалил он.

– Сядьте, когда с вами разговаривает фараон! – жёстко осадил гостя властитель, и Верховный жрец, пожевав губами воздух, сел на место. – Это ещё не всё, что я собирался вам сказать. Я также знаю, что вы присваивали себе часть тех приношений, которые должны были отправляться ко мне во дворец...

Старейшина жрецов дёрнулся, точно кинжал вонзили в его сердце.

– У меня есть свидетель, Неферт, он ваш ближайший помощник, – предупредил его протест самодержец.

– Кто он?! – прохрипел Верховный жрец.

– Всему своё время. На суде он выложит все обвинения. Но уже сейчас я знаю, что за мой счёт ваши братья и племянники выстроили себе дворцы и палаты. Настала пора всё вернуть, Неферт, или тебя ждёт суровое наказание.

Губы жреца задрожали. Он стиснул подлокотники кресла, наклонился вперёд, выслушивая страшные обвинения властителя. Да, иногда он что-то брал: с десяток овец, коз, буйволов, когда их пригоняли стадами. Да, помогал родным, одаривая их всем, что имел, но так поступали все. Зато Верховный жрец ничего не брал себе. Он нищ. Он по пять лет носит одни и те же сандалии, сам сшивая разрывы, хотя полагается менять обувь каждый год. Сколько добра из казны фараона он сберёг, будучи бережливым по природе! Кто-то подсчитал это? И в итоге останутся крохи, которые Неферт взял без разрешения, хотя жрец не сомневался: обратись он с любой просьбой к Аменхетепу Третьему, тот никогда бы ему не отказал, хоть потом и упрекал его в расточительстве. Но это случилось, когда старейшина вознёс мерзкого Шуада, и тот, проникнув в дом самодержца, стал втаптывать его в грязь и настраивать против него старшего и младшего правителей. И вот своего добился. Неферт уже хотел всё это изложить властителю, но царь резко вздёрнул вверх руку, запрещая гостю что-либо произносить, и тот, с трудом переборов волну ярости, повиновался.

– Не стоит оправдываться, я перестал вам доверять, уже не чтимый мною Неферт!

– Я знаю, что вы задумали! – не выдержав, бросил в лицо повелителю Неферт. – Но я не допущу возвышения Атона! Народ верит в Амона-Ра и не допустит святотатства!

– Я рад, – Аменхетеп неожиданно стащил с головы парадный головной убор, пригладил рукой мокрые волосы, отложил в сторону скипетр и взмахнул кнутом. Он со свистом рассёк воздух.

В глазах Неферта вспыхнуло недоумение, потом промелькнул страх.

– Чему вы рады?

– Рад, что не надо ничего объяснять. Итак, вас и всех ваших сестёр, братьев возьмут под стражу. Имущество опишут. Оно пойдёт в казну. Потом суд, мной назначенный, признает вас виновным и приговорит к смертной казни. Тысячи египтян увидят, как вору отрубают голову...

– Но я Верховный жрец!

– Вы вор!

– Я – Верховный жрец, – упавшим голосом повторил Неферт.

– Вы были им, только и всего. Шуад подробно напишет ваше горькое признание, и это, кстати, поможет нам утвердить главным богом Атона, поскольку Амон-Ра покрывал ваше воровство! Видите, как всё удачно складывается. Так что вы даже помогли нам! – фараон неожиданно улыбнулся. – Мне остаётся только вызвать слуг и заключить вас под стражу. Мои люди уже находятся у домов ваших сестёр и братьев и ждут моих указаний.

Неферт, округлив глаза, пристально смотрел на правителя. Кажется, только сейчас он понял, что этот мальчишка давно всё рассчитал и загнал его в западню.

– Вы не сделаете этого! – прошептал жрец.

– Увы, другого выхода нет.

– Выход всегда есть, если он кому-то необходим, – опустив голову, пробормотал Неферт.

– Какой же?

Верховный жрец несколько мгновений молчал, не поднимая головы и чуть покачиваясь в кресле. Было видно, сколь нелегко ему выговорить то, о чём думает.

– Я знаю, вы ждёте от меня признания и поддержки ваших планов, – еле слышно выговорил Неферт. – Ведь так?

Фараон не ответил.

– Я готов... – приверженец Амона-Ра запнулся, помедлил. – Я готов поддержать всё... перемены, ваше величество. Я только не хочу быть Верховным жрецом и сам уйду, уступив этот пост кому угодно и обещая никогда не хулить сделанное вами, а наоборот, одобрять. Думаю, что такой исход наших отношений лучше, нежели моя казнь, ибо все поймут это как моё несогласие с переменой главного божества. Вор из меня никудышный. Все люди знают, что я всегда был нищ, ходил в одном рубище, помогал беднякам, а за одну овцу или козу, за горсть зерна или луковицу Верховного жреца не казнят. Многие мои последователи восстанут после казни. Большая кровь прольётся. Я этого не хочу. Да и вы этого не хотите, ваше величество, иначе бы давно взяли под стражу, а не вели тут со мной эти беседы о моих винах, кои того не стоят. Впрочем, решайте сами, мне уже всё равно. Я устал. Мой век закончился...

Неферт умолк, и фараон долго молчал, глядя на него. Ему вдруг стало жаль Верховного жреца. Он, может быть, не так умён, как Шуад, но у него хватка льва. Вот кто бы в течение полугода сделал весь народ приверженцами Атона. Небескорыстно, конечно. Но кто знает, возможно, это стоило бы даже дешевле.

– Хорошо, так и решим. Но если вы осмелитесь обмануть меня, то я не пощажу ни вас, ни ваших родных! – твёрдо заявил Аменхетеп.

– Я не Шуад, я никого и никогда не предавал, – негромко обронил Неферт, и эти слова, как горсть камней, упавших в гулкий пустой колодец, отозвались в душе властителя.