Текст книги "Нефертити"

Автор книги: Владислав Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)

11

Суппилулиума на белом коне въехал в Халеб. Никто из жителей его не встречал, постоянно оживлённая и шумная базарная площадь была безлюдна. Вождь хеттов въехал на неё в окружении тесного круга рослых телохранителей, которые с тревогой глазели по сторонам, сжимая рукояти сабель и готовые кинуться на невидимого врага. Из узких оконных щелей одноэтажных каменных домиков, облепивших площадь, дикого чужеземца сверлили десятки перепуганных глаз, и правитель Хатти почувствовал себя неуютно. Он тоскливым взором обвёл площадь с пустыми базарными рядами, возле которых торчали кучи неубранного мусора, и тяжело вздохнул.

Красные гнойники на скулах снова воспалились, набухли, до кожи лица нельзя было дотронуться, словно её натёрли сухим горячим песком, а потому настроение у властителя не улучшалось уже второй день. Он не ждал, что его будут встречать с дарами и сладостями, с венками из роз и курить ему мирру, но всё же не предполагал, что поднесут взамен лишь кучи грязи и дерьма, от каковых исходил кисло-вонючий дух. Так завоевателя нигде ещё не встречали.

– Жителей понять можно, они боятся, – ощущая гнев полководца и сгибая перед ним шею, прошептал городской голова. – Такое огромное войско стоит у ворот, вот они все и попрятались. Хотя мы договаривались, что ваши воины разобьют лагерь в двух верстах отсюда...

– Там каменистая земля и нет колодца, – мрачно обронил правитель. – И там мы в ловушке.

– Ваше жилище готово, и мы можем проехать туда, – любезно предложил голова.

Свой дом для завоевателя отдал сам голова. Это был лучший дом в Халебе, с уютным двориком, тенистым садом и даже с бассейном. По дворику расхаживали белые гуси, перламутровые утки и царственные павлины с переливчатыми зелено-синими хвостами, настороженно косясь на чужеземного гостя. Последний в окружении тех же телохранителей стоял на крытой, с колоннами, увитой диким виноградом террасе, выходившей во двор, поджидая городского голову, который самолично решил ещё раз обойти и проверить все комнаты особняка.

– Надо попробовать мясо этих павлинов, – задумчиво проговорил самодержец и, повернувшись к Озри, которого не отпускал от себя ни на шаг, спросил: – Стоит нам здесь остаться или лучше вернуться в шатёр за городом?

– Здесь вам ничто не угрожает, ваша светлость, – изрёк оракул. – Наместник пообещал выставить снаружи свою охрану, он заинтересован, чтобы ни один волос не упал с вашей головы. Да и жители так напуганы, что вряд ли отважатся напасть. А здесь уютнее, чем в шатре.

Суппилулиума кивнул, сорвал зелёную виноградину, казавшуюся сочной и спелой, раскусил, поморщился, выплюнул.

– Это дикий виноград. Он всегда кислый на вкус, сколько бы он ни висел на солнце, его используют лишь для приготовления уксуса и так, для красоты, – пояснил Озри.

– Ты же где-то рядом родился, – вспомнил властитель.

– Да, в Финикии. Тут недалеко.

– Ты связывался с Азылыком?

Озри склонил голову в знак подтверждения, но вошёл, сияя круглым лицом, сирийский наместник и, поклонившись, доложил, что дом пуст, в нём две большие спальни, где будет приятно отдохнуть, слуги растопили печь и можно приглашать поваров.

– К нам прибыл караван иноземных купцов, и я должен отлучиться с вашего позволения, надо их успокоить, иначе все станут обходить нас и город погибнет, – вытирая пот с лица и кланяясь, проговорил голова. – Как только я поговорю с ними, я тотчас вернусь!

Вождь хеттов кивнул, и сириец убежал.

– Распорядись об обеде, – бросил Суппилулиума своему телохранителю, – обедать я буду здесь, через час, и пусть мой сын переселяется сюда, пора ему осваивать свой дом наместника, привыкать к тем красивым птичкам во дворе и бассейну. Ступай!

Они вошли в просторную комнату с высоким шатровым потолком и низеньким столом посредине. Царь прилёг на подушки, не сводя пристального взгляда с оракула.

– И что же говорит нам дряхлый кассит?

– Он даёт вам, ваша светлость, три дня на то, чтобы вы возвратились домой, – сказал Озри.

– А ты ему передал, что я даю ему сутки, чтоб он начал работать на меня? Иначе я повешу его на воротах их новой столицы! – разъярился царь Хатти. – Ты ему передал?!

– Я всё передал, ваша светлость.

– Наглец! Он что себе вообразил?! Да я сотру его в порошок! А где наш Вартруум?

– Он чистит конюшни у касситов.

– Что?! – не понял правитель. – Какие конюшни?

– Конюшни – это стойла для лошадей. Вартруум очищает стойла от навоза, моет лошадей, кормит их, чистит, за это получает три лепёшки и малый круг овечьего сыра в день. Раз в месяц – хороший кусок жареного барашка и кувшин кислого вина. Я недавно с ним связывался, он был очень счастлив и совсем не хотел возвращаться домой. Просил поблагодарить Азылыка.

– Замечательно!

– Азылык просил передать, что Вартруум один не справляется и ему нужен напарник.

– Кому просил передать?! – побагровел от ярости вождь хеттов.

– Вам, ваша светлость. И ещё он просил передать: через три дня вас увезут туда же.

Суппилулиума подскочил с подушек, изогнулся крючком, готовый кинуться на Озри и задушить его.

– И ты веришь этому?

Оракул помедлил и кивнул.

– Но как он это сделает, объясни мне, когда огромная армия стоит за этими воротами, как?! – зло усмехнувшись, выкрикнул царь Хатти. – Как он это сделает, если десять телохранителей охраняют нас! Нет, ты мне объясни?!

Озри вдруг напрягся, в его глазах вспыхнул чёрный огнь, лицо потемнело, как ночь, зрачки расширились, и властитель, глядя на оракула, замер на мгновение. Послышался нарастающий шорох, и волна обжигающего ветра пронеслась мимо, чуть спалив кожу самодержца. Ещё через мгновение он смог заговорить.

– Что происходит? – нахмурился правитель.

– Вы просили объяснений, ваша светлость? Я решил их вам предоставить. Если вы выйдете на террасу, то увидите, что все ваши телохранители спят.

Самодержец несколько мгновений смотрел на оракула, точно проверяя, в своём ли он уме, потом вышел на веранду, огляделся: его рослые стражники спали стоя, чуть покачиваясь, подобно былинке при лёгком ветре. Он подошёл к одному из них, толкнул его, и тот упал, так и не проснувшись.

– А ну вставай! Вставай, я тебе приказываю! Просыпайся! – орал в ярости правитель, но телохранитель только хрипел и беспомощно крутил головой. – Тварь! Тварь!

Вождь хеттов вытащил кинжал и всадил его в сердце стражника. Тот дёрнулся и затих.

Озри стоял на пороге и смотрел на царя.

– Всё делается проще, ваша светлость, – кротко вымолвил оракул, несколько раз развёл руками, очерчивая круги в воздухе, потом резко прошипел, дунул, по телам телохранителей пробежала судорога, они перестали покачиваться, обретя прежнюю подозрительность во взгляде и упругость в походке.

– Пока вы спали, убили вашего друга! – набросившись на них, прорычал властитель.

Все взглянули на убитого охранника, увидели царский кинжал, торчащий из его груди, и опустили головы.

– Унесите! – приказал самодержец.

Он прошёл в столовую, за ним последовал оракул. Слуги уже выставляли чаши со сладостями, принесли два кувшина вина.

– Я понял вас так, что вы хотели увидеть всё это своими глазами, ваша светлость, – проговорил Озри. – Но это слишком простые вещи. Азылык способен на такие чудеса, которые и мне не под силу.

– На какие?

– Придут его люди, уведут вас, и никто этого не заметит.

– Как это не заметит?

– Кто-то в вашем обличье будет восседать на вашем же месте, говорить, выслушивать доклады, отдавать приказы, а потом в один миг исчезнет...

– Как это исчезнет? – не понял правитель.

– Испарится. Ибо это будет призрак. Вы же сами будете увезены уже далеко.

– А ты сумеешь это распознать?

– Меня усыпят или убьют, или перекроют все мои каналы, их не так много, я ему не помеха...

– А верный помощник, – перебив, закончил за оракула Суппилулиума, жуя финики.

– Ваша светлость, я так давно вам служу, что, изменив вам, я бы предал самого себя, – с горечью выговорил Озри.

– Отчего же такая печаль в твоём голосе? – притворно улыбаясь, удивился самодержец.

– Печаль оттого, что вы не доверяете многим моим наставлениям...

– Я не люблю, когда мне дают советы! – перебив оракула, вскипел властитель. – И ты это знаешь! И пользуешься этим!

– Но вы сами подчас их требуете...

– Я спрашиваю только твоё мнение, а не совет! – выкрикнул правитель.

Появился Пияссили, младший сын царя и будущий наместник Халеба. На его груди уже висела толстая золотая цепь, какую обычно носили правители. Войдя и не удосужившись поклониться даже отцу, царственный отрок тотчас устремился к столу, чувствуя себя уже владетельным князьком, способным решать судьбы многих людей, и сразу влез в разговор взрослых.

– А может быть, мне стать наместником Фив или верхнего Мемфиса, куда ты собираешься? Говорят, там много дворцов, висячих садов, фонтанов и всяких других чудес, а то этот городишко грязный и вонючий, что меня чуть не стошнило, когда я его осматривал!

– Замолчи! – прорычал самодержец.

– Но, отец...

Суппилулиума метнул на сына столь свирепый взгляд, что тот прикусил язык и стал грызть финики.

Обедали в полном молчании. Правитель изредка бросал на Озри мрачные взгляды, будучи не в силах примириться со столь грозным ультиматумом, объявленным ему касситом.

– Опять Халагина рёбрышки пережарил, – с яростью обгладывая их, промычал Пияссили. – Я его у себя не оставлю! Его что, ничему не учили?!

Он вытер рукой жир с подбородка, посмотрел на отца, но тот словно не слышал сына. Ради похода на Египет он помирился с Халебом, вернул в разведку Гасили, пусть не начальником, его помощником, но всё же он убедил полководцев, что они займут для начала несколько городов Верхнего Египта – не уходить же с пустыми повозками, воины их не поймут – а там будет видно. Египтяне скорее всего запросят мира, но для этого им придётся раскошелиться и выставить за это десять, а то и двадцать повозок серебра, так, чтобы каждому •военачальнику досталось по повозке, и лишь после этого они вернутся в Хаттусу. И вернутся домой богачами. Это последний поход Суппилулиумы, да и многих из полководцев тоже. Дальше пусть воюют сыновья, а им надо же будет о чём-то вспомнить. Тащить за собой такое огромное войско, чтобы покорить всего лишь три сирийских города – это ли не позор?! Разве для этого судьба наделила их храбростью и отвагой?!

– Египтяне никогда не любили воевать, – сказал под конец Суппилулиума. – Они сыты, разнежены и боязливы, мы же голодны, бесстрашны и неукротимы. Мы победим их!

Яркая, зажигательная речь властителя настолько воодушевила всех, что никто из полководцев не посмел высказать сомнений в будущей победе. Все разом поднялись и вдохновенно сказали: «Мы с тобой, веди нас, государь!» Даже Халеб, снова вернувшийся в ряды военачальников, хоть и молчал, но согласно кивал ободряющим выкрикам остальных. А всё потому, что, держа речь, правитель сказал: «Мы вступать в бой ни с колесничьим войском Эхнатона, ни с его конницей не собираемся. Мы выгребем из двух-трёх городов их содержимое и уйдём. А пускаться за нами в погоню египтяне не отважатся».

И что же теперь? Собрать их и сказать: «Я передумал, потому что испугался нашего старого оракула Азылыка, чьи советы я всегда презирал!» Да все воины и полководцы поднимут его на смех! Уж лучше смерть, чем такой позор.

Он перестал есть. Скулы так заломило от боли, что пропал аппетит, хотя молоденький барашек был нежен и хорошо прожарен. Его младший сын любит сырое мясо, и ему любой кусок кажется пережаренным. Правитель хорошо понимает, что Озри вовсе не шутит, и его фокус с телохранителями достаточно убедителен. Азылык же искусен, спора нет. Он мог и раньше свести его с ума, когда проник в сознание, но не сделал этого, пожалел. Теперь всё серьёзнее, и вождь хеттов словно попал в западню. Но должен же быть какой-то выход. Озри пьёт уже третью чашу. Он тоже боится, и это заметно.

– Но я уже не могу, не могу ничего переменить! – проговорил вслух Суппилулиума.

– Чего переменить, отец? – не понял Пияссили, закапав жиром чистый хитон.

– Замолчи! – прорычал властитель.

Озри взглянул на самодержца и опустил голову. Пияссили, наевшись, отправился в бассейн, и оттуда донеслись его громкие радостные вопли.

– Вот жеребец! – не без удовлетворения хмыкнул правитель, пытаясь вызвать оракула на разговор, но Озри упрямо молчал. – Я ничего не могу уже переменить. Войско готовится к походу, мои полководцы жаждут победы, и мы добудем её, чего бы нам это ни стоило! Это дело всей моей жизни. А угрозам кассита не верьте, да и не бойтесь вы его! Он труслив, как амбарная мышь, стоит только пригрозить ему. Я хорошо знаю эту мерзкую тварь! А сына твоего мы, конечно же, не тронем! Он где, в Мемфисе? Кстати, он должен нам помочь. Я отправлю к нему Гасили, и пусть твой сын начертит ему безопасные подходы к городу. Мы ворвёмся туда ночью, вырежем полгорода, остальные сдадутся. За день разграбим его и уйдём. Всё надо делать стремительно, и тогда победа сама упадёт к нам в руки! Верно говорю?

На тёмном, изъеденном красными гнойничками лице самодержца вспыхнула самодовольная улыбка. Озри слушал его и не мог шевельнуться от страха. Решение пришло само собой: не дожидаясь вступления в схватку Азылыка, у которого могут быть свои причины оттягивать роковой удар – этим он может удерживать в своей власти фараона, нагоняя на него страх, или у старого мага уже не хватает сил, чтобы воздействовать на вождя хеттов при таком удалении от него, – Озри должен действовать сам и без промедлений. Сейчас жизнь сына в его руках.

– Так где он живёт в Мемфисе? – спросил Суппилулиума.

– В Мемфисе? Надо вспомнить. Я ведь там никогда не бывал... – пробормотал оракул.

– Подожди, я приглашу Гасили! – не дожидаясь, пока оракул вспомнит, в какой части города живёт его сын, прервал его самодержец и дал знак стражнику, стоящему у входа.

Тот поклонился, и в то же мгновение раздался громкий вопль наследника. Властитель бросился на крик, и через некоторое время охранники внесли залитое кровью тело наместника. Больших ран не оказалось: разбитый нос, рот, ссадины на лбу и щеках, на груди, коленках. Но вид царевича был так ужасен, что вождь хеттов оцепенел, не в силах понять, что же произошло.

Телохранители сами были напуганы не меньше, но то, что они рассказали – как неизвестная сила приподняла Пияссили за волосы над бассейном, а потом швырнула подростка на землю, – повергло самодержца в смятение.

– Я даже видел руку, – прошептал один из стражников.

– Какую руку? – не понял царь.

– Руку этого чудища! Она вырастала из неба и была так огромна, что заслонила солнце! – трясясь от страха, выговорил охранник. – Она могла сгрести весь дом и зашвырнуть его куда угодно!

Озри пил вино, глядя пред собой.

– Отнесите сына наверх, в спальню! – опомнившись, приказал правитель. – Вызовите лекарей, и языки прикусить! Никому ни слова о том, что случилось!

Стражники поклонились и унесли царевича наверх. Суппилулиума взглянул на оракула.

– Хватит лакать вино! – злобно прошипел самодержец. – Мне нужен твой ясный мозг! Что происходит?!

– Это пока предупреждение. В следующий раз ты лишишься обоих сыновей сразу, потом очередь Мурсили, потом твоя. Азылык даёт тебе понять, что не шутит. Он истребит весь твой род и посадит на престол Халеба.

– Негодяй! Мерзавец! – выкрикнул властитель, и в то же мгновение сверху кубарем по лестнице скатились сначала два телохранителя, а за ними с воплями Пияссили.

Внезапно резким удушьем стянуло горло вождя хеттов, и он, потеряв сознание, рухнул на пол. Озри сам взял кувшин, наполнил свою чашу сладким вином, тотчас пригубил, причмокнув от удовольствия. Вино придавало ему сил. А потом, он не любил, когда ему начинали указывать, как себя вести за столом.

– Ну где там лекари? – недовольно пробурчал оракул, когда встревоженные грохотом стражники заглянули с террасы в столовую.

Оракулу ничего не стоило вышвырнуть двух телохранителей и царевича со второго этажа. И уж тем более сдавить горло властителю. Всё это были детские трюки по высвобождению собственной энергии и её использованию в пространстве, которым его ещё в детстве обучил старый маг и прорицатель Дар-эс-Ашим. Он сам выбирал себе учеников и, увидев однажды маленького Озри, сидящего голышом на пороге бедной финикийской хижины, остановил караван, с которым он шёл в Хаттусу, и долго смотрел на малыша. Потом присел на корточки, улыбнулся ему и таинственно поманил его к себе пальчиком. Озри поднялся и подошёл к страннику.

– Ты знаешь, кто я?

– Да, – сказал он. – Ты – волшебник.

Дар-эс-Ашиму это очень понравилось, и он взял мальчика к себе в ученики. Их было всего четверо, и уже через два года Ашим научил Озри передвигать сначала малые предметы, а потом и большие, до ста килограммов весом. Всё это в реальности оказалось не так уж сложно, особенно если находишься рядом с тем, кого требуется передвинуть. Азылык тоже владеет этим искусством, но на расстоянии такое даже ему не под силу. К счастью, рядом нет других оракулов, способных распознать козни Озри, иначе бы не сносить старому финикийцу головы.

Прибежали лекари, привели всех четверых в чувство.

– Отец, что происходит?! – придя в себя, завопил Пияссили. – Я не хочу здесь больше оставаться!

– Замолчи! – рявкнул самодержец, бросился к Озри, схватил его за хитон, да так, что ткань затрещала от разрыва. – Ты что расселся?! Я запрещаю тебе брать в руки чашу с вином!

Он поднял его на ноги, но Озри с такой ненавистью посмотрел на царя, что того невидимой волной отбросило в сторону. Всё случилось непроизвольно, само собой. Правитель отлетел почти к выходу на террасу, упав в ноги телохранителей. Прорицателя тотчас охватил страх, ибо он выдал себя, но пути к бегству были отрезаны: в проёме дверей стояли два рослых стражника и ещё двое, скатившиеся по лестнице со второго этажа, охая, потирали ушибы в нескольких метрах от него.

Властителя подняли, и он, поморщившись, недоумённо взглянул на оракула. К счастью, удар был сильный, и сообразительность не сразу вернулась к царю Хатти, чем и воспользовался прорицатель.

– Он теперь не успокоится, пока не истребит вас, ваша светлость, – громко сказал Озри, и лица у охранников мгновенно вытянулись.

– Все вон отсюда! Вон! – закричал властитель.

– И мне уйти? – растерянно пробормотал Пияссили.

– Останься, – прорычал Суппилулиума.

Стражники и лекари тотчас покинули столовую.

– Не надо при моих слугах орать об угрозах этого безумца! – прошипел повелитель. – Иначе через час вся армия впадёт в панику!

– О каком безумце идёт речь? – тут же заинтересовался юный наместник Халеба.

– Закрой свой лягушачий рот, или я тебе его зашью! – накинулся на сына правитель. – Всем молчать!

Он опустился на подушки, взял свою чашу с вином, сделал глоток, чтобы немного успокоиться. Озри молчал, не решаясь подталкивать властителя. Это могло бы всё испортить.

Неферра, пятая дочь Эхнатона и Нефертити, лежала на руках Эйе. Начальник колесничьего войска любовался малюткой, которая, поблескивая чёрными бусинками глаз, улыбалась ему той неповторимой улыбкой, которой обладала только царица.

– Положи принцессу в колыбель, – раздался за спиной голос жены и кормилицы, и Эйе вздрогнул.

– Она так хороша, что я не удержался и взял её на руки. Потом буду рассказывать, что носил её на руках! – рассмеялся он.

– Мне кажется, что ты часто стал бывать во дворце. И вовсе не потому, что тебя постоянно вызывает фараон или тебе внезапно захотелось увидеть меня. У тебя, на мой взгляд, появилась более серьёзная причина.

В словах Тейе не было упрёков. Она произносила их даже с лёгкой иронической улыбкой, и супруг, помедлив, кивнул.

– И давно ты в неё влюблён?

Он снова кивнул. Тейе погрустнела, но ничего не сказала мужу.

Однако в этот день начальника колесничьего войска, как и всех других полководцев, созывал на совет фараон. Эйе нарочно пришёл пораньше, чтобы зайти и посмотреть на малютку. Заходить же к царице он не стал, несмотря на то, что Нефертити обижалась, если он, бывая во дворце, не заходил к ней. Полководец хорошо знал историю Египта и рассказывал царице о нашествии гиксосов, о том, как именно в Фивах собрались воины, освободившие потом Нил и египетские города от захватчиков.

В тронном зале уже собрались, рассевшись полукругом, все военачальники, и Эхнатон, пригласивший их, нахмурился, дабы объявить всем о военном положении, которое он собирался ввести с завтрашнего дня в связи с вторжением Суппилулиумы в Египет, но на пороге неожиданно появился Азылык и, приложив палец ко рту, потребовал ни о чём пока не говорить.

– Извините, но у меня просит срочного свидания мой оракул, я прошу всех оставить нас на краткий миг вдвоём!

Военачальники поднялись со своих кресел и покинули зал. Кассит вошёл, поклонился фараону, приблизился к трону.

– Суппилулиума покидает Сирию, но возвращается к себе в Хатти, – сообщил Азылык.

– Чем это вызвано? – не понял Эхнатон.

– Он страшно напуган моими угрозами, – проговорил оракул, не зная, стоит ли рассказывать фараону подробности происшедшего. Озри вкратце пересказал их. Трюки простые, но эффектные. И вождя хеттов они впечатлили.

– Дикий хетт не передумает?

– Войско уже выступило в обратный путь, ваше величество.

– Я рад, что ты один справился успешнее всех нас. Проси любую награду!

– Вы помните своё обещание?

– Потчевать тебя до конца дней сладким вином из Уруатри? – от души рассмеялся фараон. – Но оно и без этого будет всегда у тебя на столе.

– А для всех остальных желаний я уже слишком стар, ваше величество, – усмехнулся Азылык.

– Спасибо тебе, Азылык!

Фараон поднялся с кресла и поклонился оракулу. Последний поцеловал руку властителя. Тот снял со своей руки кольцо с большим рубином и надел его на безымянный палец Азылыка.

Когда прорицатель вышел, военачальники обратили на него любопытствующие взоры, но он улыбнулся, приложил руку к сердцу и склонил голову в знак уважения ко всем. И все сразу же заметили кольцо с большим рубином, который до сих пор украшал тонкую руку фараона.

– Его величество ждёт вас, – улыбнувшись, проговорил кассит.

Когда же военачальники вошли в тронный зал, Эхнатон, просияв, выложил:

– Я вас поздравляю с окончанием войны с хеттами! Они раздумали нападать на нас. Ну а кто победитель, вы, надеюсь, уже догадались!