Текст книги "За секунду до любви (СИ)"

Автор книги: Вирсавия Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)

Глава 28 Стэф

Господи, он меня сейчас точно растерзает. И изнасилует, и, судя по всему, даже не один раз. И я понимала, что спастись – без вариантов. Их не было ни одного, ни единого. Расширенными от ужаса глазами я смотрела на то, как медленно мужчина наматывал на кулак ремень. Господи, что он собирается с ним делать? Он что, меня реально бить будет?

Меня всю колотило от ужаса. Я вжалась в угол кровати и нервно облизывала губы.

– Ну что, сучка, ты готова ублажать всю ночь маленького Дана? – процедил он, скалясь, как дикий зверь, расстёгивая джинсы и стягивая их на бёдра. О-хе-реть!

Что он там сказал про маленького? То, что сейчас стояло торчком, упруго выпрыгнув из штанов, мерно покачиваясь перед моими глазами, можно было назвать каким угодно, только не маленьким! Не маленьким! Он был огромен! Я нервно сглотнула, почувствовав, как в горле запершило.

– Иди сюда! – резкое движение рукой, и я уже стою на четвереньках, впечатываясь лицом в его пах, чувствуя прямо под щекой горячую пульсацию. – Посмотри на меня. – Его рука наматывает на кулак мои волосы и дёргает вниз, отчего голова резко запрокидывается назад. – Как насчёт игр погрубее?

В голове пусто. Только ужас от нереальности всего того, что сейчас происходит. Я всё-таки это сделала – взбесила голодного мужика, который сейчас сделает со мной всё, на что только хватит его больного воображения. Вот только на что его хватит?

– Что? – пересохшими губами прошептала я, понимая, что смысл того, что он говорит, для меня в этот отрезок времени вообще недосягаем.

– Будешь моей маленькой сучкой. Послушной и ласковой. – Ремень обвился вокруг моей шеи, карабин щёлкнул рядом с ухом, оглушив металлическим лязгом. – Давай, приступай! – Член упёрся в мои губы, забивая нос терпким резким запахом.

От мысли, пришедшей в мою голову мгновенно, я закрыла глаза и застонала, понимая, что после этого он меня просто убьёт. Вот одним ударом раздавит, как блоху, и всё! Была Стэфка – нет Стэфки. Так, мокрое пятнышко между его ладоней. Но… Дурная голова ногам покою не даёт, а у меня она была не просто дурная, а отмороженная напрочь. Открыв рот, я резко насадила его на член и…

Сильные пальцы сдавили подбородок так, что я заныла от боли.

– Бессмертная? – прошипел он, снова поднимая мою голову и глядя в глаза. – Ты вообще не понимаешь, когда нужно остановиться?

– А ты! – глотая слёзы, прошипела я. – Ты понимаешь, дядя Дан? Совсем ничего не боишься? Я ведь ненормальная, живо без причиндалов оставлю, ай-ай, как обидно будет. Вжик-вжик, и больше, упс, не мужик.

Его зрачки резко расширились, губы сжались в тонкую ниточку, под кожей заходили желваки. Мы смотрели друг на друга, как смертельные враги. Всё пространство между нами звенело от напряжения, ярости, желания. Желания? Чёрт, именно желания. Потому что, несмотря ни на что, ни на его грубость, ни на вот это вот всё, я ждала, что он продолжит, что это будет, возможно, грязно, возможно, больно, но так, что небо разорвётся, что я разлечусь на составляющие. Я это знала наверняка. Чувствовала. И уже даже не осознавала, что мои пальчики гладят мужские бёдра, а соски, твёрдые, как камешки, ноют приятной болью, желая, чтобы его пальцы снова их сжали. Как там, в подсобке.

– Ведьма! – процедил он, наклоняясь, подтягивая меня за ремень, заставляя встать на колени.

Мужская рука легла на мой затылок, зарываясь сильными пальцами в волосы.

– Открой рот. – грубым приказом, не давая мне даже возможности ослушаться.

Блин… Вот сейчас, сейчас меня поцелуют в первый раз по-настоящему. Нервно облизнув губы, приоткрыла их, готовая ко всему. Путь делает что хочет, я устала представлять, как это… Устала трахать себя по ночам пальцами, устала…

Мужские губы были такими мягкими. Но они покоряли, жестко заставляя меня подчиняться. Я тихонько стонала в его рот, когда он, проведя языком по моим зубам, прошептал:

– Открой.

О. Мой. Бог! Его язык ворвался в мой рот, лаская меня, трахая самым грязным образом, заставляя выгибаться всем телом, тереться своей грудью о его мощное каменное тело. Подняв руки, закинула их ему за плечи, трогая пальчиками шею, загривок, царапая ноготками кожу.

Его рука уже давно отпустила ремень и, скользнув вдоль позвоночника, легла на мои ягодицы, сжимая их до боли, прижимая моё тельце к себе. В живот тяжёлой пульсацией упирался огромный член.

Меня всю потряхивало, но где-то уже не то что на заднем плане, а вообще на отдалённых подступах маячила совесть, та самая, которая лезет всюду в самый неподходящий момент, вот как сейчас. Она подняла свою голову и так гаденько процедила:

– Трахаться собралась? С кем? С мужиком, для кого ты подстилка на одну ночь? Он даже имени твоего не спросил, а ты уже и ноги развела. Шлюшка!

Меня словно в прорубь окунули. Что я творю? Я его знаю меньше суток. Знаю? Да что я о нём вообще знаю? Дан? О мой бог, охренеть не встать, а как полное-то имя? Данила? Даниил? Денис? Дантист? Хотя дантист несколько не из этого списка. Далее… Капитан внешней разведки, позывной Соболь. И… И всё. А я для него кто? Цаца, маленькая сучка, кукла и… грёбаная Дюймовочка, и, кажется, ещё Белоснежка. Просто охрененный фундамент для длительных отношений. Я что потом детям буду рассказывать? Ваш папа был капитан, а мама Дюймовочка?

Я замерла, вообще не въезжая в то, каким непостижимым образом мои мысли оказались в этой точке. Мама? Папа? Да о чём это я?

– Малыш, ну ты чего? – тихий шёпот у самого уха, и рука, накрывающая грудь, сжимающая сосок. – Детка. Сейчас всё будет хорошо.

Странный шелестящий, рвущийся звук. Я пытаюсь сфокусировать глаза на том, что вообще происходит, что вокруг меня творится? Пытаюсь найти сеть! Взгляд скользит вниз по чёртовому рельефу грудных мышц, по кубикам пресса, замирая на огромном члене, по которому дядя Дан ловко раскатывает презерватив.

Да что же я делаю! Нужно остановиться, пока я ещё могу. Хотя я уже сейчас не уверена, что смогу.

– Нет… Пожалуйста, не надо… – прошептала я, упираясь руками в его грудь.

– Тссс, детка. Ну что ты? Испугалась, конфетка? – Мужские руки гладили меня, скользили по коже. Обхватывая ноющую грудь, сдавливая соски, опускаясь вниз, на ягодицы, трогая там, где никто никогда не трогал. – Иди сюда, дай руку. Он накрыл ладонью мои ледяные пальцы, опуская их вниз. – Потрогай. Просто потрогай. Подожди.

Легкие движения, и вместо латекса я чувствую кожу, нежную, тонкую, скользящую под моей ладонью. Тихонько всхлипывая, я зажмурила глаза, не смея даже смотреть вниз, утыкаясь носом в мужскую грудь, чувствуя, как волоски щекотят губы и слизистую. В носу засвербело. Нет, нет, нет… Да!

Я тихо чихнула, совсем как Таткина кошка от пыли. Слёзы брызнули из глаз, а пальцы… мать моя женщина, сжали член со всей силы.

– Твою мааать. – застонал мужчина, зарываясь лицом, пальцами в мои волосы. – Пи*дец.

Он терся об меня, как огромный лев, снова вводя в какой-то морок.

– Давай, иди сюда.

Он нависал надо мной, толкая на спину, наваливаясь сверху всем своим телом. Его руки жестко провели вниз, разводя мои бёдра в стороны, открывая меня перед ним. Пальцы до боли впились в них. В комнате стояла оглушающая тишина, только его тяжёлое дыхание и мои рваные всхлипы. Я чувствовала его дикий, прожигающий меня взгляд, внутри всё сжималось, тянуло, ныло, болело. Попытавшись сжать бёдра, я застонала. Вниз что-то потекло. Стыд! Испанский стыд. Резкий шумный выдох, и его срывающийся голос вместе с прикосновением.

– Детка, ты охеренная. Уже вся течёшь.

Дрожь прошла по моему телу одной волной, прошибая меня, словно разрядом тока. Отвернувшись, только бы не смотреть, не видеть его горящих бесстыжих глаз, закусила кончик подушки, превращаясь в оголённый нерв. Которой коротило по-страшному.

Его сильные, горячие пальцы касались мне там, проводя по ноющим лепесткам. Он резко навис надо мной, упираясь лбом в мой висок.

– Детка, ты сейчас просто лежишь и не дёргаешься даже. Ты меня поняла? Ни единого движения.

Я медленно повернула голову, выплёвывая уголок подушки. Его глаза горели каким-то безумным светом, на шее пульсировала вена, по вискам стекал пот, я видела, что он уже еле сдерживался. Вены на руках, упирающихся в кровать, вздулись толстенными канатами, мышцы бугрились, перекатывались под кожей. От него всего шёл такой жар, что я сгорала заживо.

– Ты поняла?

Я судорожно кивнула, вообще не втюхивая в то, что он от меня хотел. Но оторвать взгляд от него у меня не было сил.

Мужчина с дикой, звериной грацией поднялся с кровати и разделся, аккуратно складывая одежду на стул, снова доставая из кармана фольгированный квадратик. Мой взгляд метался по совершенному телу, постоянно задерживаясь на покачивающемся огромном члене. Разорвёт. Всю к чертям разорвёт.

Но страшно не было, было… Ровно. Вот никак, может, чуть-чуть обидно оттого, что вот так. И тут нет любви. Ничего, кроме животного траха. Покувыркались, разбежались. В конце концов, давно пора. Двадцатилетняя девственница. Это уже как-то и неприлично. Стыдно, что ли.

Откинув голову на подушку. Я просто отвернулась к стене. Устала. Надоело быть Зимой с медными яйцами. Хотелось просто быть девушкой, которую любят вот хотя бы так, трахаясь, как с незнакомкой.

Опять шелест. Кровать тихо скрипнула, когда он лёг, прижимая меня к себе, снова проводя руками по телу, спускаясь вниз, разводя ноги. Касаясь пальцами припухших ноющих складок, раздвигая их. Я всхлипнула, понимая, что ещё никогда не была вот так близка с мужчиной, чувствуя, что, несмотря на то, что я пыталась уйти от него, от этих ощущений, что прокатывались от живота по всему телу горячей волной, я хотела его. Хотела хоть немного тепла. Нежную кожу обжёг жар его дыхания. Мои глаза распахнулись. Господи, что он собирается делать? Зачем? Это же так…

Я попыталась резко сдвинуть ноги.

– Я что тебе сказал. – его голос срывался, уходя в низкое рычание.

– Лежать, не дёргаясь… – прошептала я, с трудом выталкивая из глотки каждую букву.

– Вот именно. Лежать и не дёргаться. Ещё одно движение, – его пальцы с силой раздвинули влажные складки, заставив меня выгнуться дугой. – И я плюну на все эти прелюдии и всажу тебе по самые гланды.

– Да что б тебя… – тихий всхлип, и мои пальцы вцепились в его волосы, прижимая его к себе ещё ближе.

Первое же прикосновение его языка, первое движение пальцев вокруг маленького твёрдого пульсирующего комочка плоти, и меня выгнуло дугой, рот открылся в немом крике, а внутри всё сжималось раз за разом, накрывая меня волной оргазма такой силы, что всё мои попытки до этого, все ласки померкли в секунду. Он навис надо мной, твёрдая головка толкнулась в лоно, ещё сокращающее, ещё переживающее свой первый экстаз.

– Детка, смотри на меня. – голос мужчины с трудом пробивался через вату. – Смотри на меня.

Обхватив его руками за шею, я тихонько всхлипнула, понимая, что не хочу. Вот так не хочу. Хоть что-то оставить ему. Не просто безликое тело в съёмной квартире.

– Меня, кстати, Стеф зовут, и я ещё никогда… – голос срывается, я чувствую, как он уже вошёл, практически достиг преграды. – Никогда не была с мужчиной.

А вы знаете, что мир можно выключить? Или нет, нажать на кнопку «ПАУЗА», причём на самом интересном месте. Нет? Я тоже не знала. Пока не нажала на эту самую кнопочку.

«Пауза».

Глава 29

Твою мать. Она как огонёк в зажигалке, маленькая, но горячая настолько, что только поднеси – и рванёт. Каждое её прикосновение – как детонация по всему телу. Всё, что начиналось как наказание, как завоевание, в какой-то момент превратилось во что-то другое. Она отличалась от всех баб, которые у меня были, даже рядом всё не то.

Как она краснела, как тряслись её губы, как она рвано дышала. Было ощущение, что я у неё первый, но… Да ну на хер! Её тело отвечало, как тело опытной шлюхи. Горячо, мокро и охеренно. Каменные соски толкались в мои руки, перекатывались между зубами, когда она с низким стоном выгибалась подо мной. Влага между припухлыми складками. Охереть, девчонка была не просто влажной, она текла. Её сок сочился между бёдер, стекал по моим пальцам, а маленький подрагивающий твёрдый камешек клитора... Да я чуть не кончил, когда обхватил его губами, когда чуть прикусил зубами. Маленькая дрянь выгнулась дугой, вцепившись в мои волосы, и закричала. Она кончила от одного прикосновения, так ярко, мощно, что я чуть вообще связь с мозгами не потерял.

Она тяжело дышала, капельки пота покрывали её тело, по которому до сих пор волна за волной проходили судороги.

На хер. Не могу больше. Всё тело сводило от желания, которое уже болью отдавало внизу живота. Сука, хоть бы не кончить сразу, как только войду в это тело. Тем более что там до хера как узко. Палец еле просунул. Чёрт. Нужно быть осторожным. Больно ей не хотелось делать. Возможно, потом, когда привыкнет ко мне. Потом можно будет поэкспериментировать и с болью, и ещё с чем.

От тех картин, которые пронеслись перед глазами, конец дёрнулся, шарахнув болью от достаточно длительного воздержания. Нависнув над ней, обхватил лицо ладонями. Пиздец! Взгляд расфокусирован. Губы опухшие, покусанные. Она нервно облизывала их кончиком розового язычка. Потом… Потом всё потом. И эти губы на члене, и этот язык там же. Всё потом, сейчас только в это тело. Горячее, влажное, ждущее.

– Детка, смотри на меня. – Мой голос срывался, уходя в низкий рык.

Она даже не слышала, растерянно глядя сквозь меня, находясь ещё где-то там.

– Смотри на меня. – Сквозь зубы прошипел я.

Она вздрогнула и, обхватив меня руками за шею, развела ноги ещё шире, впуская меня в себя, тихонько постанывая.

Твою мать, накрывает так, что всё тело как натянутый нерв. Узкая, просто пиздец. Малейшее движение со стоном, с закушенными губами и слезами. Они серебристыми каплями стекали по её вискам, исчезая в волосах.

Главное не сорваться. Она как омут, в котором утонуть, как два пальца обоссать. По спине пот градом, пульс шарахает по ушам до звона. Ещё немного, чтобы до конца, потом дать привыкнуть, а потом…

– Меня, кстати, Стэф зовут, и я ещё никогда… – Её тихий голос, всхлипывающий, дрожащий.

Глаза огромные, влажные озёра. Пальцы, поглаживающие мою шею, зарывающиеся в волосы. Я вообще ни хера не понимаю ни слова. Что она там говорит? Да вообще по хрен! Не еб*т! Сейчас потрахаемся и потрындим, часов через дцать. Может быть, если снова не закоротит.

Движение, и я замираю, упираясь концом в то, чего тут точно не ожидал найти. Да ну на! Нет её! И это просто… Но снова качнувшись, почувствовал упругое сопротивление её тела, уловил, как девчонка всхлипнула, как до боли вонзила ноготки в мою шкуру и прошептала сквозь слёзы:

– Никогда не была с мужчиной.

Да… Ощущения, как после контузии. Вроде и все вокруг так же, а ты ни хера не понимаешь, не слышишь, не видишь, не чувствуешь. Хотя… Насчёт чувствуешь, это я погорячился. Чувствуешь, да так, что яйца сводит, и желание сделать только одно. Отмотать время на минуту назад, заткнуть ей рот губами и просто трахнуть, уже потом разбираясь с последствиями. Хотя какого хера там уже разбираться. Всё уже произошло. И толку махать руками. Девственность – такая вещь, хоть перештопайся потом, но это не повторить. Не сыграть, если только мужик не долбоёб. Если ему не с чем сравнить. Я, может, до неё тоже бы не понял, но сейчас. Всё, как она себя вела, как смотрела, целовалась. Трогала меня, как краснела и дышала, всё становилось понятным. Но от этого было ни хера не легче.

Я замер, до конца не въезжая в дерьмо, в которое вляпался. Чего проще-то? Одно движение, и уже по хрен. Оттянуться по полной, потом веник роз, слёзы в глазах, дрожащие руки, улыбка ангела, бровки домиком, слова благодарности за то, что подарила мне эту херотень, выбрала одного из многих, цепочку там золотую, с брюликом каким и тихо свалить в закат. Но… Взглянув в её глазищи, понял, что не хочу так, хочу, чтобы правильно, а не так, как сейчас… Благо хоть имя сказала до, а не после. Как там говорил полкан? «Трах не повод для знакомства»? Однозначно нет, но не в этом случае. Качнув бёдрами, снова упёрся в тонкую преграду. Девчонка зажмурилась и громко вздохнула, сжимая зубы.

– Ммм… – простонала она, пытаясь свести ноги, выползти из-под меня.

Конец тут же нырнул глубже. Она была такая мокрая, что он уже просто скользил, как по маслу. Блять, да вот сейчас один раз, и всё, даже не заметит, и боли не будет. Я аж взмок!

– Стэф! – Голос хрипел и ломался. Солёный пот жёг глаза, катился по вискам, капал с подбородка на её губы, который она облизывала постоянно. – Не двигайся… Одно движение, и мне будет глубоко по хрен на то, что ты сказала. Всё понятно?

Она замерла.

– Мне неудобно… – всхлипнула она. – Нога затекла.

Охеренно… Просто верх мастерства, ёбарь-террорист. Вместо того, чтобы кончать, чтобы трахаться, чтобы… Да вообще чтобы всё! У твоей телки нога затекла.

Смешок вырвался настолько неожиданно, что я заткнул себе рот кулаком.

– Прости, малыш. – Шепнул я, убирая пальцами влажные волосы с её лица. – Что-то дядя Дан несколько не въехал в ситуацию. Но всё-таки, несмотря на это, я гораздо опытнее тебя в этих делах. Поэтому повторяю ещё раз, ты просто лежишь. Даже не дёргаешься, пока я постараюсь очень осторожно…

– Ай! – Взвизгнула она, выгибаясь. – Больно!

Бляяя... Всё внутри сжалось так, что я чуть богу душу не отдал. Яйца поджались, конец загудел.

– Стэф! Твою душу мать! – Рявкнул я, прижимая её к матрасу. – Заткнись и замри! Ты какого хера творишь? Смотри на меня!

– Да пошёл ты! – Прошипела она, пытаясь сбросить меня с себя, отчего только ещё сильнее заставила войти.

– Или ты угомонишься сейчас, или... – Движение, и она снова каменеет. Потому что я уже даже не на грани, я её уже почти пересёк. – Успокоилась.

Она медленно кивнула и, мать твою за ногу, развела бёдра.

– Детка, я сейчас выйду, но ты ещё полежи так. Слышишь, мне надо. Стэф. Я ничего тебе не сделаю, но... Котёна, просто поверь мне, так надо.

Объяснять бабе, что тебе нужно передёрнуть, вот сейчас, не отходя от кассы, это ни хера не стихи рассказывать, да даже не в окопе сидеть, или не среди америкосов своим прикидываться. Как? Девчонке, которая ни хера не знает о том, что вообще происходит между мужчиной и женщиной, объяснить такой естественный момент, что мужику нужно спустить. Что потом будет ни хера не сладко, что боль будет такая, хоть на стену лезь. Она тихонько вздохнула и отвернулась.

Сжимая зубы, вышел из неё. Конец аж подрагивал. Ну прости, мелкий, сегодня вот так. Обхватив его ладонью, в несколько движений довёл до нужной точки, изливаясь на гладкий выбритый лобок, живот, грудь с торчащими сосками. Второй рукой трогал её между припухшими розовыми складочками, массируя твёрдый камешек клитора. Пока она не застонала, не выгнулась дугой, кончая на мои пальцы. Сладкая, чувственная, нетронутая. Комбо, от которого просто всё сносит внутри.

– Стэф? – Дыхание срывается, голос хриплый, рваный. – Солнышко, иди ко мне.

Притянув к себе ещё дрожащее тело, уткнулся носом в волосы, вдыхая её запах, смешанный с моим. – Как ты, конфетка?

Она заворочилась, прижимаясь своими булочками к моему паху. Отчего там всё мгновенно снова встало в стойку.

– Стэф, кончай елозить, если не хочешь, чтобы я послал всё на хер и не оттрахал тебя. – Прошипел её на ухо, прикусывая мочку. – И так еле сдержался, а я ни хера не ангел, и привык всё доводить до конца.

– И что же не довёл? Сдулся, товааарищь капитан?

– Ну ты и язва. – Хмыкнув, прижал её к себе до хруста, опуская одну руку вниз, раздвигая мокрые складочки, рисуя пальцем восьмёрки, поглаживая твёрдую горошинку клитора. – Очень распутная, колююючая язва.

Она выгнулась, обхватывая ладошкой моё запястье.

– Да... – Тихо стонала она. Разводя бёдра, делая доступ ещё свободнее. – Ммм... Да...

– Детка, не сдерживай себя. Ты так классно кончаешь. Давай, солнышко.

Она снова вскрикнула, насаживаясь на мои пальцы, которые уже скользнули в мокрую щелочку, поглаживая её изнутри, чувствуя сильные ритмичные сокращения.

Она точно убьёт меня. Тоненькое дрожащее тело, вжимающееся в меня, её хриплый шёпот, робкие прикосновения.

– Дан, почему нет?

Почему нет? Да я сам задавал себе этот вопрос. Почему? Когда она просит, когда готова и хочет этого сама. Но не сейчас, не так. Почему-то стало важным, чтобы это было правильно, так, как нужно. Не между делом, чтобы утром и не помнила, чтобы уже через неделю не прыгнула в постель к другому, ища мне замену. Стирая меня из своей жизни.

– Потому что я так сказал. Завтра я за тобой заеду, рванём куда-нибудь. Тебе время подумать. Куда хочешь?

– Правда? – Она резко развернулась, прижимаясь маленькими крепкими грудками к моей груди.

– Правда. – Я оглядывал её, медленно скользя глазами по высоким скулам, маленькому вздёрнутому носику, приоткрытым пухлым губкам. Мой личный грех. Твою мать. А лет-то её сколько? И почему этот вопрос только сейчас возник в моей голове, заставляя сердце пропустить удар.

– Котён, ты не подумай... – Бля, как выкрутиться-то, если всё сейчас полетит в п*зду? Хер знает. – Стёф, а тебе лет-то сколько?

Она тихонько хмыкнула и подняла голову, заглядывая мне в глаза.

– Товарищ капитан, а если я скажу, что ещё того? Несколько недозрелая? Вы тогда не покажите мне... – Она подтянулась на руках, приподнимаясь, опрокидывая меня на спину, нависая надо мной, наклоняясь к самому уху. – Как сделать вам минет...

Контузия? Да и хер ты с ней, когда под моими ногами чёрная дыра, когда конец уже чуть не дымится, а перед глазами покачиваются крепкие яблочки её груди, с твёрдыми камешками коричневых сосочков. Ведьма. Сумасшедшая, горячая, невинная ведьма, которая не умеет ничего, но хочет научиться. Ну всё, кукла, пи*дец тебе!