Текст книги "За секунду до любви (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц)
Глава 20
Отстрелявшись по всем экзаменам, я стояла у кабинета кастеляна.
– Ну что, курсант второго курса Зимина, на вольные хлеба?
Евграфыч, милый мужчина лет сорока, улыбнулся, забирая и подписывая обходной лист, приложив его прямо к стене послюнявленным карандашом.
– Есть немного. – улыбнулась я.
– Квартироваться-то где будешь?
– Пока не знаю. – пожав плечами, глянула в окно.
Июнь шпарил за тридцатку, и я уже вся взмокла. Хотелось встать под ледяной душ и рухнуть в кровать. Выспаться! То, чего я хотела до безумия. Моё желание до трясучки, то, что мечтала сделать весь учебный год, и сделать это в одиночестве, с включенным в сеть ночником и раскрытой книгой, лежащей на моём животе.
– В приёмной-то работать не будешь?
– Нет. – мотнула головой, забирая листок.
– Тогда давай, курсант Зимина, до следующего учебного года.
– До свидания.
Выйдя из здания академии, запрокинула голову и, зажмурив один глаз, криво улыбнулась, вглядываясь в жёлтый диск солнца до белых зайчиков в глазах. Телефон запиликал ожидаемой трелью, глянув на часы, спустилась вниз, выуживая его из кармана.
– Да? Ммм, хорошо. Через пятнадцать минут подъеду.
Поймав первое подвернувшееся такси, назвала адрес и, откинувшись на спинку сидения, закрыла глаза. Свобода! Два месяца… Стоп! Не то, что два, а чуть больше месяца, но всё же. Уже вчера я договорилась о работе с чёрной зарплатой. Официально мне устраиваться было нельзя, а вот неофициально… Так что работа официантки подходила просто идеально! Вышел на смену – получи свои тугрики. Кабак – одна цена, рестик – другая, детское кафе – третья. Обслуживать вечеринки и банкеты со свадьбами-похоронами – тут всё понятно и так.
А сейчас квартира. Возвращаться в квартиру мамы было бы верхом безумия, это было равносильно тому, что я просто бы явилась к отцу в кабинет. Я была более чем уверена, что там постоянно кто-то дежурил из людей папочки. Да и пожалуйста. Денег у меня хватало: то, что я тиснула у отца, да и повышенная стипендия накапала так нехило на мою карту, до которой отец уже не мог добраться.
Такси дёрнулось и остановилось. Проводив его глазами, подняла голову, оглядывая обычную блочку.
– Второй подъезд, четвёртый этаж. – повторила я, отсчитывая подъезды, ныряя под козырёк.
Уже поднимаясь на этаж, я поняла, что это моё. Молодая девушка-хозяйка, больше похожая на весёлого телепузика, открыла дверь, как только мой палец коснулся пимпочки звонка.
– Добрый день, проходите! – улыбнулась она, отступая в сторону, придерживая огромный живот двумя руками.
Уже через пять минут я ходила по комнатам, держа в руках большую кружку с горячим шоколадом.
– Квартира тёплая, окна выходят на обе стороны. Везде стоят счётчики. – щебетал телепузик.
А я уже мысленно вешала занавески, те, с большими красными маками, которые ещё вчера увидела и заказала на маркетплейсе. Открыв дверь в туалет, замерла, увидев кошачий лоток.
– Ой, простите! – всплеснув руками, молодая женщина наклонилась, собираясь его забрать.
– А можно…? – прошептала я, сама не понимая, зачем я это делаю.
– Оставить лоток? – подняв бровь, хозяйка улыбнулась.
– Кошку? Я бы наверно хотела…
Чёрт! Зачем? Сейчас меня попрут отсюда вместе с гипотетической кошкой и занавесками с маками.
– Кошку? Конечно можно. Обожаю кошек! Конечно, я вам оставлю лоток, он намытый. Думала забрать, да забыла с переездом и вот с этим совсем. – она провела ладонями по животу. – Ну так как? Берёте?
– Конечно.
Договор на долгосрочную аренду был подписан практически мгновенно. И уже через пять минут я стояла у окна и махала рукой вслед выезжающему со двора «Гелику», на котором за беременной хозяйкой приехал муж.
Решив, что все свои вещи, господи, вещей-то тех было! Два целлофановых пакета с ручками и сумка с ноутом, я заказала еду с доставкой и пошла в душ, из которого вылетела уже через пять минут. Звонок дребезжал, как ненормальный. Вылетев в коридор, кое-как обмотавшись в полотенце, глянула в глазок и присела. Что-то лохматое, небритое меланхолично жевало губы крупным планом. И только я решила, что гость в подъезде безопасен, как началось светопреставление. Небритое нечто шарахнуло ногой по двери со всей дури и заголосило:
– Анька! Открывай, зараза! Думаешь, замуж вышла за богатого хера и бывший муж на хрен теперь не нужен? Открывай, шлюха!
Гулкий удар кулаком в дверь прошёл волной по прихожке.
– Ах ты сволочь! – прошипела я, вспоминая хозяйку, которая так мило мне улыбалась, и не могла представить её рядом с этим неандертальцем.
Срывая с себя полотенце, я ломанулась в комнату, натягивая на себя зелёную боксёрку, влезая в джоггеры, завязывая мокрые волосы в хвост и скручивая на конце тугой узел. Пипец! Ну просто Лара Крофт! Уже у самой двери я влезла в армейские ботинки и прислушалась.
Глава 21
Возня за дверью продолжалась, но к пьяному нытью присоединился ещё один голос. Низкий, вибрирующий, проносящийся по коже, поднимающий волоски на затылке:
– Да брось ты это, Факир. Какого хера так расклеился? Ни одна баба этого не стоит. Сейчас отпуск закончится, и рванём с тобой опять в окопы.
– Соболь, да ты пойми! – икнуло, судя по всему, небритое чудо. – Эта с*ка меня не дождалась! Меня! Вот ведь паскуда! Замуж выскочила за этого гандона штопанного.
– Да и забей ты на эту шалаву! – рыкнул второй голос.
– Эээ, не скажи. Анька не шалава. Она беременна от меня. Ты понимаешь, брат, от меня беременна!
Очередной удар в дверь был настолько неожиданным, что я подпрыгнула на месте, шарахнувшись лбом о ручку двери.
– С*ка!
Ну всё, достали! Рванув на себя дверь, вылетела на площадку.
– А ну пошли отсюда на хер! – гаркнула я на весь подъезд.
– Оп-па! – ухмыльнулся забулдыга, приседая на полусогнутых и разводя руки в сторону. – Вот это номер. Ты смотри, какая цаца у нас тут, кэп, прямо пэрсик.
Я сфокусировала зрение и икнула. Бог ты мой! Во что я опять вляпалась. Прямо передо мной стоял двухметровый детина, рядом с которым я смотрелась клопом-недомерком, пыхтя ему чуть ниже пупка, если не сказать точнее, куда именно я ему дышала. В замызганной, попахивающей кошачьей мочой тельняшке, разодранной до того места, куда я, собственно говоря, и дышала. Груда мышц, забитых синей тушью, которая воняла алкоголем так, словно в одиночку выбухала, по меньшей мере, алкогольный супермаркет. И это только тот, который стоял передо мной. Больше всего меня впечатлил второй детина в военной форме, стоящий ко мне спиной. Мельком глянув на погоны, хмыкнула.
– Постыдились бы, товарищ капитан! – рявкнула я, отталкивая тянущуюся ко мне мужскую руку. – А ну, отвали, пока не прибила!
– Соболь, ты слышал? – заржал забулдыга. – Меня цаца прибить хочет.
А вот дальше произошло что-то вообще не поддающееся моему объяснению. Я даже пискнуть не успела, как вместо только что покачивающегося алконавта передо мной появился терминатор, который одним неуловимым движением просто подхватил меня за талию и перекинул через плечо, пребольно приложившись огромной ладонью по заднице, да так, что я взвизгнула от неожиданно обжигающей боли, выбившей из глаз слёзы.
– Ну вот и всё, цаца. – хмыкнул неандерталец. – Разозлила ты дядю Стёпу. Придётся теперь чьему-то ротику очень сильно постараться, чтобы дядя Стёпа стал опять добрым и, может быть, оттрахал такую стерву пару раз по всем правилам, чтобы пищала от кайфа!
– Отпусти, ублюдок! – извиваясь ужом на широком мужском плече, зашипела я, впиваясь зубами в солёную, задубевшую, как у носорога, кожу.
– Горячая цыпочка! – заржал громила, снова припечатывая ладонью мой зад. – Я тебя потом тоже укушу, да так, что орать будешь на весь подъезд. Кэп, ты с нами, думаю, её дырочек на нас двоих хватит.
Думай, думай, Зима! Нужно что-то сделать, иначе эти алкоголики тебя просто раскатают на двоих в соседней квартире, и то, если там нет кого-то ещё. Расслабившись, я скользнула рукой по штанине до кармана, в котором должна была быть… Есть! Я чуть не описалась от счастья, аккуратно выуживая из штанов тонкую, острую и длинную булавку. Куда её всадить? Так, чтобы и больно, и в сосуд не попасть. Скосив глаза, охнула, он уже почти входил в квартиру. Времени не было. Если бить, то бить сейчас. Сцепив зубы, зажав булавку между пальцами, шарахнула его в плечо той самой руки, которой он придерживал меня.
– Ах ты маленькая тварь! – взревел он, ослабляя хватку, выпуская меня, зажимая рану.
Я кубарем скатилась с мужского плеча, приложившись своими многострадальными ягодицами о бетонный пол со всей дури. До белых искр из глаз. Челюсти громко клацнули, прикусив язык, я взвизгнула и, быстро перевернувшись на четвереньки, рванула в свою квартиру, как заправская гончая, почти не касаясь руками пола.
– А ну стоять! – несся мне в спину громовой рык.
Влетев в прихожку, еле успела закрыть с грохотом дверь и щёлкнуть замком, прижимаясь к полотнищу спиной, закрывая глаза, закусывая губы, стекая вниз. Удары тяжёлых кулаков обрушились на дверь, и та протестующе затрещала. Мама дорогая, ещё ударов пять, и он её просто снесёт с петель.
– Отставить, старлей!
Господи, а это ещё что такое? Мне показалось, что даже лампочки замигали от вибрации низкого, какого-то глубинно-глухого голоса, который проникал в меня ультразвуком, заставляя сердце сходить с ума, то замедляясь, то улетая пульсом в стратосферу.
– Соболь, ну я же... – загундосил пьяный медведь.
– Я сказал, отставить. Кругом и марш в расположение части.
Глухой удар и снова возня в подъезде. Медленно развернувшись, я поднялась, цепляясь за обшивку двери, всхлипывая, почёсывая горящий зад, вставая на цыпочки и прилипая к глазку. Широкая спина в форме, шеврон на рукаве с летучей, мать её, мышью. Охренеть, да откуда ты взялся?
Зажав рот руками, я вглядывалась в полутёмный подъезд, пытаясь разглядеть ещё хоть что-то, но без толку. Сначала спина полностью перекрывала видимость. А потом она просто исчезла. Звук захлопнувшейся двери сразу дал мне понять, что неандертальцы ушли квасить дальше. А я, постояв у двери ещё четверть часа, наконец отлипла от глазка и, стащив с ног тяжёлые ботинки, поплелась в спальню, даже забыв про доставку, про тихо поскуливающий желудок, в котором не было ни черта с утра, кроме кружки горячего шоколада. Рухнув на кровать, я даже не заметила, как уснула, уткнувшись носом в подушку.
Меня рубануло так, что я уже не слышала звонка курьера, как и тихого разговора под своей дверью, не слышала будильника, не слышала ничего, пока уже на следующий день не открыла глаза, улыбаясь, потягиваясь, жмурясь от солнечных дорожек, бьющих в глаза.
Как же хорошо! Скосив глаза на будильник, замерла, покрываясь липким потом.
– Да твою мать! – взвыла я, подскакивая, как ужаленная.
Без двадцати десять! Если я не выйду из квартиры максимум через пять минут, я опоздаю на работу. Опоздаю в первый же день!
Глянув на экран телефона, где светилось сообщение, полученное мной ещё рано утром, прочла:
– Бар «9,5» дневная смена с 10 до 22.00. Строительный проезд. Охренеть! Северо-запад.
Я носилась по комнатам, понимая, что у меня нет ничего, кроме формы курсанта. Да чтоб тебя! Глянув в зеркало, оглядела себя и вздохнула, понимая, что идти придётся так: в боксёрке, джоггерах и армейских говнодавах.
Завязав шнурки и подоткнув их за голенище, забросила на плечо рюкзак и вылетела из квартиры, громко хлопая дверью.
Глава 22
Чавкающий звук раздался вместе с хрустом. Запах китайской лапши забил лёгкие, заставляя желудок взвыть от наслаждения. Опустив глаза, чертыхнулась. Пакет с доставкой стоял в аккурат перед дверью, и, вылетев из квартиры, я ногой раздавила его вчистую. Красный остро-сладкий соус струёй взвился в воздух, как сигнальная ракета, и сейчас стекал по штанине от самого колена.
– Очешуительно, – прошипела я, наклоняясь, пытаясь пальцами смахнуть липкую массу. – Просто очешуительно! – со свистом выдохнула я, понимая, что размазала эту красоту по всей штанине.
Бросив взгляд на часы, застонала, разворачиваясь, снова влетая в квартиру, с олимпийской скоростью приводя себя в порядок в ванной и вываливаясь из хаты, рассчитывая свалить на работу хотя бы со второй попытки, подхватывая с пола измочаленный пакет и выкидывая его в урну у подъезда. Я уже со всей ясностью поняла, что даже если тут появится ковёр-самолёт, мне не успеть.
– Чёрт! – шарахнув ботинком по мусорке, запрокинула голову и шумно вздохнула. – Ну а мне всё по фиг, что в анфас, что в профиль... – пропела, полностью уже отключая голову, понимая, что уже хоть как, но мне придётся смириться с тем, что даже не начав, я уже потеряла работу.
Рёв мотора совсем рядом прозвучал песней и высшим благословением. Открыв глаза, я оглянулась.
– О да! – закатив глаза, хлопнула себя ладонями по булкам. – Ты как всегда непредсказуем и изобретателен. – сквозь зубы прошипела я, вылетая из-под козырька на тротуар.
– Товааарищ капитааан! – подняв руку, махнула вчерашнему алконавту, узнав его по шёврону и погонам.
Мужчина медленно обернулся, опуская ногу в тяжёлом ботинке с подножки.
Ащщ! Меня аж передёрнуло от волны тестостерона, шарахнувшего в грудь. Рука незнакомца медленно поднялась и приподняла визор. Серые глаза скользнули по мне, залипая на груди, обтянутой тёмно-зелёной боксёркой, заставив меня тут же пожалеть о том, что я не надела под неё хотя бы спортивный лифчик. Соски под этим явно не невинным взглядом тут же напряглись и встали торчком. Неудобненько-то как. Но сейчас мне на это было плевать. Пусть таращится, сговорчивее будет, а с меня не будет. Добра-то на три копейки.
– Слушаю вас. – низкий бархатный, какой-то завораживающе-гипнотический голос, от которого меня почти повело и подогнулись коленки.
Мама дорогая, это вот что сейчас происходит? В животе скрутился узел, такой ноющий, ватный, пульсирующий. Тряхнув головой, попыталась сбросить с себя этот внезапный морок.
– Вы не могли бы оказать девушке услугу и...
– Прыгай, блоха. – хмыкнул он. – Времени у меня немного, но пять минут у тебя есть. Надеюсь, тебе этого хватит. Ко мне?
– Что-о?
Глаза просто вылезли из орбит. Это он мне? Да о чём это он вообще? В смысле «Ко мне?» Горло стянуло удавкой. Меня просто коротнуло по всем фазам. Он что, реально вообразил, что вот так, с утра, шлюшку подцепил, которая только и ждёт, чтобы с радостным визгом прыгнуть на его дубину?
– Да Вы что... – слова аж застревали в горле от ярости. – Да Вы что себе позволяете?
Я стояла и хватала воздух ртом, а эта сволочь просто сидел на своём «Харлее» и смотрел на меня, не мигая, как удав на глупого кролика.
– Дееетка, – протянул он, наклоняясь вперёд и кладя локоть на руль. – Это не я к тебе подошёл, а ты ко мне. Вся такая конфетка-расконфетка. Так что решай. У тебя ровно пять секунд. Время пошло.
– Да пошли бы Вы, товарищ капитан, с вашим временем! – рявкнула я, шарахая ботинком по тяжёлому колесу, разворачиваясь и делая шаг.
Упс! А разве такое возможно? Вот сейчас даже законы физики явно не сработали, потому что меньше чем за секунду я оказалась сидящей верхом на его бёдрах с расшерепенными ногами, и мой нос упирался в мужскую грудь, вдыхая запах, от которого голова закружилась, а сердце пустилось вскачь. Запах самца. Без всяких там дольчей и габан, запах тела, мускуса и чего-то такого, чему я просто не могла дать определения. Пока не могла дать.
– Блоха, – прошипел он. – Я так-то мужик спокойный, но злить меня не советую. Те, кто пытался это сделать, уже оформляют инвалидность или вообще о них только по субботам вспоминают. Так что спрашиваю последний раз: ко мне или просто поднимемся на четвёртый этаж? Огромная лапища легла на мой зад и сдавила булочки до боли, причём обе сразу.
Господи, если он везде такой огромный, я не завидую его жене. Бедняжку, наверно, после каждой ночи с ним штопают. Мне нужно бежать от него как можно дальше. Хрен с ней, с этой работой. Уволят, так уволят, зато буду живой, а вот тут мои шансы выжить стремились к нулю с катастрофической скоростью.
Но при всём при этом я продолжала сидеть на этом медведе верхом, чётко ощущая жар между разведёнными ногами и тяжёлую, явно не мою пульсацию в органе, которого у меня не было по определению, упирающегося прямо мне в… мама дорогая! Да у меня там потоп. Хоть бы штаны не промокли насквозь, вот ведь где стыдобища-то будет. Но я всё сидела и хлопала глазами, уже не думая ни про работу, ни про свою жизнь, ни про что, потому что в какой-то миг весь окружающий мир сжался до двух серых колодцев в узком окошке визора.
Уже окончательно теряя связь с реальностью, я тихонько выдохнула:
– Мне на работу… Надо… Опаздываю…
Он ещё раз осмотрел меня, задерживаясь взглядом там внизу, где было ох как горячо и мокро, во всяком случае у меня.
– Детка, в таком виде ходят только на одну работу. – хмыкнул он, поднимая голову, снова глядя мне в глаза. – Но время явно не то, так что считай, что первого клиента ты уже нашла. А если подождёшь меня, я займу тебя до самого утра.
– Пожалуйста! – я всхлипнула, достав из арсенала самое беспроигрышное оружие.
Мужчина замер. Лапища, продолжающая лапать мою задницу, напряглась, вся так же продолжая выбивать все мои фазы одну за другой. Тяжёлый вздох. Он поднял глаза и посмотрел куда-то выше моей макушки, а потом махнул головой назад.
Вот спасибочки!!! Определив этот жест безошибочно, я попыталась соскользнуть с мужских бёдер на тротуар, но тут же была остановлена. В смысле?
– Через меня, кукла. – хриплым, срывающимся голосом прошипел он.
И я-то, вот ведь дура! решила, что это он по доброте душевной мне предложил перелезть через него, пока не поняла, на кой хер это ему понадобилось.
Для начала, чтобы просто перенести вес, мне понадобилось впечататься в него так, что я охнула, тут же ощутив толчок его дубины в аккурат между ног. На что моё тело ответило молниеносно, судя по тому, как активно задышал зверюга носом, а я почувствовала мокрое бельё между ног. Попытавшись сделать всё быстрее, я лишь ещё интенсивнее задёргалась на его бёдрах, даже на секунду не задумываясь о том, как мы выглядим со стороны, пока проходящая мимо нас кошёлка не процедила:
– Бессовестные, посреди белого дня! А ещё военные!
Подняв глаза, я чуть не взвыла. Зверюга просто сидел и наблюдал за мной с самым невинным, хотя нет, не невинным. Невинности в его взгляде было столько же, сколько алмазов в моей заднице. Это был самый дьявольский, самый порочный взгляд, который я когда-либо видела.
– Может всё же к тебе? – хмыкнул он, в очередной раз сжав мои булки.
– Угу, щас! Мечтай! – рявкнула я, наконец переползая назад и тут же понимая свою тактическую ошибку. Ошибку, блин!
Моя нога просто скользила по нему, явно возбуждая ещё больше. А вот интересно, как это называется? Если ртом – минет, если в задницу – тоже вроде как понятно. Тут всё так же, как и с передом. А вот ногами это как? Ну не футбол же!
Ой, бля! Что за дурь лезет мне в голову? И вот, когда я уже всей длиной своей ноги прочувствовала всю степень его желания, идиотская мысль бомбанула в голову так, что я хихикнула. Осторожно приподняв ногу, я уже было примерилась, как тут же одновременно он резко обернулся, уставившись мне прямо в глаза, и обхватил горячей рукой меня за голень.
– Не советую, кукла. – процедил он, прожигая меня взглядом до икоты. – Если не хочешь, чтобы я тебя сейчас просто перекинул через плечо и стащил с байка. Поверь, я даже до твоих дверей тебя не донесу. На хер заморачиваться, вые**у прямо в подъезде. Всё поняла?
Громко икнув, я только и сделала, что кивнула, наклоняясь вперёд, расцепляя пальчиками его руку и осторожно снимая ногу с мужского бедра. Наконец усевшись за широкой спиной, выдохнула.
– Уселась?
– Угу! – буркнула я, обхватывая его руками.
– Чёрт! – застонал он. – Рана! Опусти руки ниже.
Мои ладони скользнули вниз.
– Ещё!
Ещё ниже по охрененно каменному прессу.
– Ещё!
Ладонь легла на внушительный бугор, который тут же дёрнулся, утыкаясь мне в руку. Блин, походу рану задела. Мужчина застонал и наклонил вниз голову.
– Прости-прости... – прошептала я, осторожно поглаживая ладошкой больное место.
– Сожми!
Пальцы послушно сжались вокруг твёрдого, чуть подрагивающего нечто.
– Вот так... Ещё, нежнее.
Странно. Пожав плечами, сдавила чуть сильнее, пока меня не прошибло молнией, пока не осенило истиной, что конкретно я сжимаю!
– Да что б тебя! – рявкнула я, одёргивая руки, убирая их как можно дальше. – Больной на всю голову извращенец! – шипела мокрой кошкой, вытирая ладонь о штанину, борясь с диким желанием вымыть её с мылом.
– Это было охеренно, кукла. – Заржал придурок, выжимая сцепление. – Говори адрес.
Крикнув ему адрес, стараясь перекричать рёв мотора, обхватила его на этот раз гораздо выше опасного места и прижалась щекой к каменной спине, закрывая глаза, вслушиваясь в чёткие, гулкие удары сердца под моей ладошкой и под моим ухом.
Мы летели по дороге, не заморачиваясь пробками, останавливаясь только на светофорах. Я, как последняя идиотка, уже не думала ни о чём. Голова отключилась полностью, я даже не понимала, что пальчики поглаживают грудь этого медведя, а глупая улыбка не сходит с лица. И кто бы мне сказал, что вот эта вот дикость в первозданном виде заставит моё сердце колотиться, как сумасшедшее. Здрасьте, приехали. Да я бы ни в жизнь в это не поверила. Ан нет, вот вам, пожалуйста! И где-то там, в глубине, мне хотелось, чтобы дорога не заканчивалась, а если и закончиться, то...
Стоп! Это вот о чём я думаю? Ведь не об этом же? Да ну нет! Нет, конечно! Вот только горячий узел в животе и тепло, расползающееся от него по телу, говорили об обратном. Моё тело думало только об этом. И все доводы разума, что эта детина просто разорвёт меня, как Тузик грелку, что ему нужна какая-нибудь Брунгильда, больше и выше меня раза в два, на него не действовали никак. Я всё так же сидела и вдыхала полной грудью его запах, даже терлась носом о его спину, как глупый щенок. Стыд-то какой! И уже сворачивая в переулок, где я сегодня должна была работать в баре «9,5», название-то какое идиотское, я думала только о том, что если бы он сейчас решил затащить меня в подъезд, или даже спросил; к нему или ко мне, я бы, пожалуй, уже не сопротивлялась так сильно.
Тяжёлый байк дёрнулся и застыл. Я растерянно смотрела на вывеску над тяжёлой дубовой дверью, из-за которой неслись басы и крики, и продолжала сидеть, вцепившись в мужчину.
– Приехали, кукла. – Он медленно повернулся.
– Да, спасибо. – в каком-то мороке, заплетающимся языком промямлила я, думая только о том, что хочу сейчас только одного: чтобы он снял шлем, понимая, как только я уйду, он растворится, исчезнет в многомиллионной Москве навсегда, а вот мне его из головы будет выкинуть теперь ох как тяжело. Что я там думала о незакрытых гештальдах? М-да-а! По ходу, у меня теперь тоже появился такой. Совсем не закрытый.
Серые глаза прожигали меня, пока я слезала и натягивая чуть слезшие с задницы штаны, я опять похудела, хотя куда уж больше. И так дрищ в военных ботинках. Я чувствовала его взгляд, пока подходила к бару, даже когда глянув на время, выдохнула: стрелка как раз сместилась на десять часов. Мы ехали-то всего пять минут, а мне показалась, что прошла вечность.
Звук закрытой двери слился с рёвом мотора на улице. Ну вот и всё. Покатались и забыли. Но весь день, снуя между залитыми пивом столиками, обслуживая пьяных и полупьяных мужиков, основная масса которых была военными, чувствуя себя не на юго-западе столицы, а почти на передовой, я продолжала ощущать этот прожигающий меня взгляд, уже под вечер начиная злиться на растворившегося в человеческом муравейнике медведя.
– Да чтоб тебя! – рычала я, тягая тяжеленные подносы с литровыми кружками пива и вонючей воблой. – Исчезни из моей головы!
Но это было бесполезно. Мне нужно было разрядиться. Только бокс или, на худой конец, стрельбы всегда помогали мне в уборке хлама в моей голове. Но сейчас я не могла сделать ни первого ни второго. Поэтому просто разгоняла в себе злость, отсчитывая последние часы работы, надеясь непонятно на что.
Девчонки, с которыми я перезнакомилась уже в первые пять минут, чирикали, стоя у задней двери и курили, когда вылетев из душного прокуренного бара на заслуженные пять минут отдыха и перекура, я плюхнулась на мешок с мусором, стоящий у задней стенки.
– Стэф, ты сегодня остаёшься в ночную? – спросила Айка, высокая девушка явно восточной внешности, которая непонятно как сюда затесалась, но, насколько я поняла, она была вообще детдомовка, приехавшая покорять столицу и поступившая на бюджет в какой-то крутецкий ВУЗ. – Сегодня есть реальная возможность круто подзаработать. Кто-то снял на сегодняшнюю ночь весь бар. Будет вечеринка. Я слышала, даже баб пригласили из «Холли-Поппи».
«Холли-Поппи». Скандально известный стрип-клуб, который себя позиционировал именно как стрип, хотя, по слухам, от стрипа там была только их позиция, но даже эта позиция чаще всего была на коленях.
– Что за вечеринка? – подкуривая спросила я.
– Без понятия. – пожала Айка плечами. – Я так, краем уха слышала, что вроде как военные.
Опять военные. Да что же мне так на них прёт-то сегодня? Точно уже ощущаю себя на линии фронта, куда ни плюнь, везде они.
– И что за навар? Так-то по фиг, но интересно.
– Рокси сказала, что утром каждой в руки по десятке. Но с мужиками в подсобке не трахаться. Приспичит, дуй в сортир, а ещё лучше на улицу.
Я ещё час мотылялась между столиками и жевала губы, думая, надо оно мне или нет. И под конец, когда уже вышибалы очень аккуратно выпроваживали засидевшихся клиентов, а на сцене крепили пилоны, подошла к Рокси, сорокалетней блондинке, хозяйке бара с огромной грудью, про которую обычно говорят: на одну ляжешь, другой накроешься, и сказала, что остаюсь на ночь, отрабатывая своё минутное опоздание. Да и баблишко, по-любому, лишним не бывает.
Вот где были в тот момент мои мозги? Загадка, которая так и осталась для меня загадкой, без хоть сколько-нибудь вразумительного ответа.
