Текст книги "За секунду до любви (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 38 страниц)
Глава 25 Стэф
Я еле выползла из кабака. Вечер можно было назвать одним, нет, двумя словами: полный пи*дец!
Нет, сначала всё было более чем, но потом… Его присутствие всё перечеркнуло большим жирным звездецом. Как только он поднял руку и подозвал меня к столику, так и всё. А его пятерня на моих булках просто выморозила в нулину, еле удержалась от того, чтобы башку подносом не проломить. Да и бог бы ты с ним. До какого-то момента он был просто левым мужиком с сальными шутками и прочей дребеденью. Меня вообще коротило от другого. Его взгляд. Мама дорогая, если бы животный секс можно было продавать, я бы озолотилась, продавая фотки с его глазами, которые стягивали с меня бельишко на расстоянии. Я чувствовала этот наглый взгляд весь вечер, он сопровождал каждый мой шаг, заставляя дыхание сбиваться и кожу покрываться липким потом. Гад!
– И как таких земля носит! – шипела я под нос, с грохотом ставя на столик бокалы с пивом. – Ну просто сволоочь! Ненавижу!
Но как бы я сильно ни пыталась себя в этом убедить, тело всё равно звенело от возбуждения.
В какой-то момент я даже не поняла, что конкретно произошло, в кабаке наступила тишина, та самая, из разряда затишья перед полным трындецом. Я обернулась. Ну ещё бы! И чего я ожидала! Половина всех мужиков столпилась у столика этого гада и пялились на… Я вздрогнула. Они все смотрели конкретно на меня. Я даже на всякий случай огляделась по сторонам, но нет. Прямо по фарватеру стояла только я! Значит, всё, что там сейчас обсуждалось, имело ко мне самое что ни на есть прямое отношение.
– Да чтоб тебя! – мысленно взвыла я, насылая все мыслимые кары на голову этой сволочи, который сидел, развалившись на стуле, с кривой ухмылочкой и пялился на мои титьки. В этом я была уверена на тысячу процентов, потому что эти самые титьки налились тяжестью и поднывали от желания, чтобы… Стоп! Никаких грубых, шероховатых лапищ на моей груди!
Махнув головой, постаралась сбить с себя этот морок, но фиг там, ко всему вышеперечисленному добавилось ещё и головокружение.
– Очешуительно! – взвыла я, закусывая губы, поглядывая на часы.
Ещё четыре часа! Всего-то ничего. И я выползу из этого шалмана и почапаю домой, где рухну, даже не раздеваясь, в свою кроватку и буду спасть, пока мочевой пузырь не поднимет. В кармане блямкнул телефон. Выудив его, нажала на экран.
– Да чтоб тебя! – закатывая глаза, прошипела я, понимая, что очередная порция сифонной клизмы для прочистки мозгов от папочки подъехала неожиданно, как инквизиция: когда её никто не ждал.
Он с какой-то болезненной методичностью вычислял мои симки и новые номера, заставляя менять их постоянно, что было пи*дец как неудобно! Я себя чувствовала мировой знаменитостью, которую задалбливали поклонники. Только у меня он был один. Мой дражайший папочка, которого не покидало маниакальное желание всё-таки разрушить мою жизнь до конца.
Вздохнув, открыла сообщение.
«Стэф! Это зашло слишком далеко. Будем считать, что ты мне всё доказала. Возвращайся домой. Твой жених ждёт тебя! Я устал оправдываться. Арс прекрасно всё понимает и даёт тебе шанс вернуться без каких-либо последствий. Единственное условие – это чтобы ты перед свадьбой прошла гинеколога. Ему зараза в семье не нужна».
Он опять это сделал! Как у него это получалось? Так филигранно обозвать свою родную дочь шлюхой! Это талант нужно иметь! Да я теперь из чистого принципа пошлю и его, и Арса куда подальше. На хер! Без хлеба, воды и палатки!
Но он всё-таки добился своего. Сделал мне больно. Почему я так до сих пор и жду своего папу, а не вот это вот всё! Мир расплывался в пелене слёз. Маленькой девочке снова стало горько и одиноко, и она не хотела, чтобы мир это видел. Никто не должен знать, что я умею плакать, никто не должен знать, что у меня есть сердце и душа. Я стерва с медными яйцами! А стерва должна быть сильной!
Обернувшись, выцепила Рокс глазами.
– Рокс, я отойду? – голос предательски дрогнул.
– Давай, только недолго. – кивнула она, делая жест рукой. – У тебя всё нормально?
– Путём! – перекрикивая грохочущую музыку, бросила я уже в дверях подсобки, ныряя в темноту и прохладу.
Плечи вздрогнули, из меня словно вытащили стержень, который мне позволял держать спину прямо. Пошатываясь, держась за облупившуюся стену рукой, я шла вперед, не разбирая дороги.
– Как же ты только смог! – рыдала я, выплёвывая слова сквозь зубы. – Как ты только посмел? За что, сукин сын? Ненавижу тебя!
И тут же, стекая по стене вниз, колотя кулаками по полу, я звала его, как маленькая заблудившаяся девочка:
– Паап! Папочка! Папа!
Это так страшно – понимать, что ты совсем одна! Что нет рядом человека, который тебя поймёт, примет такой, какая ты есть, потому что ты просто есть! Вот со всеми своими минусами и несоответствиями чьим-то стандартам. Единственная, уникальная. И второй такой не будет.
– Ты знаешь, – сказала я ему, закрыв глаза, воссоздавая его образ в своей голове, – когда у меня будут дети, я их буду любить больше жизни! Не потому что они хорошие и послушные, а потому что они мои дети! Мои! А ещё я им скажу, что у них самый лучший дедушка. Просто он не знает об этом, что его заколдовал злой волшебник Гордыня, и он разучился любить.
И снова по вертикали. До боли, которая разрывала душу на куски. Когда хотелось всё крушить вокруг себя. Подскочив, со всей дури лупанула кулаком в стену.
– Ненавижу! Ненавижу тебя!
– Киса…
Меня развернуло волчком. Подняв голову, чертыхнулась. Ну как так-то? Откуда он здесь?
– Тебя кто сюда звал? Вот есть же люди, которым хоть ссы в глаза, а они всё: Божья роса! Свалил на хрен отсюда! – Рявкнула я, просчитывая пути к отступлению.
Мне совершенно не понравилось то, что я увидела в его глазах, а ещё больше то, как моё тело среагировало на его близость.
– А ну, Цаца, иди сюда!
Я и пикнуть не успела, как оказалась зажатой между стеной и мощным телом, буквально расплющенной, утыкаясь носом в мужскую грудь, вдыхая запах мускуса, табака и пота.
– Отвали! – Упираясь руками в грудь, стараясь не чувствовать тепла огромных ладоней на своих щеках.
Он тёрся об меня всем телом, возбуждённым телом. И именно его самая возбуждённая часть упиралась мне в живот. Мама дорогая! Она была просто огромной. Бык на максималках. Нужно бежать от него к чёртовой матери, пока он меня тут не разорвал своей дубиной.
Но дело с каждым словом принимало всё более паршивый оборот, я, наверно, сошла с ума, когда схватила его за яйца. И нет бы успокоиться, ага, куда там, уже совершенно ни черта не соображая, я с какого-то перепугу ещё и стала их поглаживать, чувствуя, что он становится ещё больше, ещё твёрже.
– Только дёрнись. – Прикусывая моё ухо, прошипел гадский гад, в чьих руках я начинала плавиться, представляя в голове такое, отчего мои трусишки моментально стали мокрыми. – Одно движение, и тебе пиздец.
– Да ты что? – усмехнулась я, из последних сил пытаясь собрать в кучку растёкшийся лужицей мозг. – А мне кажется, что пиздец сейчас будет кому-то другому.
Собрав последние силы, попыталась шарахнуть коленкой по тому, что только что так рьяно наглаживала, и тут же поняла, что мои ноги уже не касаются земли, а закинуты за мощную спину, что в меня снизу упирается мужской возбуждённый член, о который я трусь, как мартовская кошка, желая большего.
– Кукла, я тебя предупреждал? Предупреждал. Говорил, не делай херни? Говорил. Сказал, что пиздец будет? Сказал. Так что, прости, сладкая, но дядя Дан сейчас будет трахаться. И трахаться будет…
Его запах ударил в нос, а на языке появился металлический привкус крови, когда я кусанула его в шею.
– Твою мать!
Его хватка ослабла, и я ящеркой выскользнула из его лап, давая стрекоча по тёмному коридору к спасительной двери.
– Пусть дядя Дан трахает себя! – рявкнула я, вылетая в прокуренный зал, ловя на себе удивлённые взгляды девчонок, которые сбивались в кучки, бросая на меня странные взгляды.
– Стэф! – окрик Рокс, и взмах руки.
Я подошла к ней, оглядываясь на дверь, из которой только что выскочила.
– Ты в порядке? – она оглядела меня цепким взглядом, задерживаясь на малиновых щеках.
– Да, всё хорошо. Семейные проблемы, но это решаемо. – вздохнула я, подтягивая сползшие штаны.
– Смотри. – она бросила взгляд за мою спину. – Если кто обидит, скажи сразу мне или вон, – она кивнула в сторону зала, – Факиру.
Обернувшись, посмотрела туда, куда она кивнула. Интересно, что ещё должно случиться в этом мире, чтобы я окончательно ощутила глубину задницы, в которую попала? Я смотрела на человека, который не далее как прошлой ночью фестивалил около дверей моей квартиры. Факир! Ну конечно! Тогда… Да ну на! Они же сидели вместе! Они… Неет, не может быть! Да ладно!
– Ну, пи*дец тебе, товарищ капитан! – взвыла я, разворачиваясь, влетая в тёмный кабинет подсобки.
Обшарив её всю, скидывая коробки, словно надеясь на то, что он спрятался от моей ярости, рыча, как дикий зверь, я перевернула всё.
– Сволочь! Ну вот ведь гад! – Расшвыривая ботинками разбросанные картофелины, уворачиваясь от их рикошета, шипела я, исходя от бешенства на жёлтую водичку.
И как я сразу не поняла, ведь чувствовала! Чувствовала. Но нет же!
Еле доработав до конца и получив две заветные пятёрки в руки, я стояла на улице, глядя в предрассветное небо. Спасть хотелось так, что глаза слипались. Но телефон сел – прощай такси, возвращаться в бар обратно не хотелось, до метро топать и топать, а автобус…
– Но не летят туда сегодня самолёты и не едут даже поезда. – проныла я под нос, понимая, что это те же яйца, только в профиль.
Я почувствовала его сразу же. Сначала взгляд, прожигающий меня насквозь, а потом шорох колёс по асфальту. Да ладно… Желание выспаться исчезло мгновенно, словно в меня влили литр чистого кофеина.
Низкий голос и горящие бездны в визоре.
– Прыгай, блоха…
Ох, милый, походу это ты только что допрыгался!
Глава 26
– Товааарищ капитан. – растянув губы в улыбке во все тридцать два, потянула я. – Какими судьбами? Сдаётся мне, что Вы меня преследуете.
Он фыркнул, опуская ногу с подножки на асфальт.
– Много о себе думаешь, малявка.
Малявка? Серьёзно? А час назад ты так не думал, когда пытался пробраться в мои труселя. Меня просто подрывало изнутри вытворить какую-нибудь хрень, но всё дело в том, что какую именно хрень вытворить, в мою голову никак не приходило. Поэтому я просто молча коматозилась от злости, прокручивая все возможные варианты.
– Давай подвезу. – он кивнул головой за свою спину.
– Куда? – вздёрнув бровки домиком, ехидно поинтересовалась я. – До подъезда или, чего уж там, прямо до койки?
Уффф... Друг ты мой ситный, эка тебя пробрало. Его глаза блеснули таким хищным блеском, что я аж взмокла. Так, понятно, это игра сразу в две стороны шарахает. Если я его трогаю за живое, то и сама становлюсь просто очень живой, причём во всех местах одновременно. Интересно. Он первый мужчина, на кого я вообще так неадекватно реагирую, или, наоборот, слишком адекватно.
– А пустишь? – прищурил он глаза.
– Как попросишь. – ухмыльнулась я, протягивая руку за шлемом. – Слуушай, дай прокатиться?
Ох ты ж, мистер секс. Дыхание со свистом вырвалось из легких, когда он наклонил голову, разглядывая меня из-под бровей. Ещё чуть-чуть, и я буду очень даже не против того, что он проводит меня прямо до моей постельки. Интересно, а это будет так же круто, как те звёздочки, которые я ловлю, доводя себя до оргазма сама? Танька говорила, что это даже не сравнить. Неужели настолько круто? Черт!
Между ног всё стало не просто влажным, а реально мокрым.
– Серьёзно? – хмыкнул он, складывая на руле руки. – Прокатиться?
Да ну на! Правда? Разрешит? Ой, мамочки! Я целый год не садилась на своего коняшку. В прошлом августе, уже под конец, попыталась сунуться в паркинг, но облом! Там дежурили люди отца, и незамеченной умыкнуть оттуда мой инди оказалось практически невозможно. И вот сейчас…
У меня даже ладошки вспотели от нетерпения.
– А не тяжеловат для тебя аппарат?
Я просто чувствовала, как он самодовольно ухмыляется. Ууу, злыдень.
– В самый раз. – буркнула я, надевая протянутый шлем. – Ну? Что? Дашь или сыкатно?
Покачав головой, он перекинул ногу через седло и отщёлкнул подножку, делая приглашающий жест.
– Прошу, принцесса!
Ооо! Невозможно! Да! Я аж подпрыгнула от счастья, сжав руку в кулак, вскидывая её вверх. Меня просто трясло, когда я садилась, проверяя легкость хода ручки сцепления и газа.
– Ну что, погнали?
Он подошёл ко мне сзади и вот тут… Да ладно, так просто, как конфетку отнять у ребёнка. План мести сигнальной ракетой вспыхнул в моей голове. Я ни о чём не думая, максимально выжала газ, срываясь с места, чувствуя спиной его прожигающий меня яростью взгляд.
– Спокойной ночи, товарищ капитан! – крикнула я, описывая круг, проносясь мимо него, наслаждаясь видом очумевшей, судя по всему, физиономии.
Я счастлива! Счастлива так, что хочется кричать, раскидывать руки, обнимая ветер. Полная свобода, которую может подарить только это чувство скорости. Ты, ветер и дорога. Да что может быть лучше?! Уии!!! Резко наклонившись вперёд, выжала газ на полную, откинулась назад, и снова на руль всей грудью, ставя послушного, но строптивого коняшку на козла. Кайф!
Москва проносилась мимо, сливаясь неоновыми огнями в безумную карусель, она пульсировала, текла, дышала, и я вместе с нею. Вдох-выдох, вдох-выдох, до боли, до слёз. До смеха и стона. Блиин, да это вообще самое крутое, что только может быть!
Уже въезжая во двор, очнулась, выныривая из своей эйфории. Так, я, конечно, повеселилась от души, но час расплаты-то придёт.
– Оно того стоило! – буркнула я, слезая с байка, ставя его на подножку. – Каждая секундочка того стоила.
Быстро вбежав в подъезд, остановилась у окна, оглядывая двор. Никого. Меня даже это как-то расстроило, разочаровало что ли. Хнык… А я-то думала…
А какого я вообще о нём думаю?
Чертыхнувшись, поднялась на пролёт и посмотрела на шлем. Оставить перед дверью? Да ну на, ещё упрут. Вздохнув, смирилась с неизбежным и, войдя в квартиру, поставила его на консоль. Ведь услышу же, как этот гадский гад нарисуется, так сразу и отдам… Ммм, страшно, но… Я улыбнулась.
– Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. – хмыкнула я, стягивая с себя пропахшее потом и сигаретным дымом тряпьё, маршируя в ванную.
Теплые струи били по телу, смывая усталость. Запрокинув голову, открыла рот, наполняя его водой и выплёвывая её фонтаном. Мыльные руки скользили по груди, пальцы касались возбуждённых сосков. Тело ныло. Ныло безбожно, требуя разрядки. Хотелось чего-то такого запретного. Интересно, а какой он? Память тут же услужливо подсунула видеоряд из подсобки. Его руки на моей груди, обжигающие меня, обещающие всё и много и даже не раз.
– А может и не два. – прошептала я, краснея, как помидор, представляя себя в роли героини фильма для взрослых, а его…
Ооо, кто? Кто он в этом влажном фильме? Сантехник? Слесарь? Просто дверью ошибся? Да какая разница, главное… Мама дорогая, а я и не знала, что у меня тааакое живое воображение. Живот скрутило болезненным спазмом, я аж присела, постанывая, опуская руку вниз, разводя колени в стороны.
Быстрые уверенные движения, до крика, до дрожи в этих самых чёртовых коленках, до срывающегося дыхания. Ох ты ж, господи! Внизу всё пульсировало, скручивалось в таааких сладких спазмах, что я зажмуривалась, запрокидывала голову, закусывала до крови губы.
– Да… Господи, да! – тихо поскуливала я, сходя с ума от наслаждения.
Ещё… ещё чуточку. Мир взорвался, разлетелся на яркие фрагменты, когда я, упав на колени, разрыдалась от накрывшего меня оргазма, чувствуя, как сокращается всё внизу. Уфф… Дыхание разрывало грудную клетку, меня всё трясло, когда мне показалось, что кто-то звонит в дверь. Вырубив дрожащей рукой воду, я прислушалась. Тихо.
– Чёрт! – рявкнула я, выползая из душа на подкашивающихся ногах. – Надо лечь и выспаться. Всё. На сегодня приключений хватит.
Я стояла около зеркала, заматываясь в полотенце, мурлыкая под нос колыбельную из «Дракона»:
– Баю-баю, бай… Ветеер, ветер, улетай… И-и до самого утра, Я-а останусь ждать те…
Грохот чьего-то кулака в дверь заставил меня икнуть и замереть.
– Чёёёрт! – закатив глаза, прижала пальцы ко рту и выскользнула в коридор.
Я шла, держась рукой за стенку, качая головой, прекрасно понимая, кто сейчас стоит за дверью. Я совершенно не собиралась ему открывать, но почему не посмотреть в глазок на его злющую физиономию? Хихикнув, встала на цыпочки и подкралась к двери, стараясь даже не дышать. Не дышать…
Вы видели когда-нибудь глаза бесповоротного пиздеца? Я тоже никогда не видела, вот до этой самой минуты. И этот самый, что ни на есть настоящий пиздец смотрел на меня в дверной глазок и, судя по всему, был в бешенстве. Я икнула и сжала ледяные пальчики в кулак.
Неет, я, конечно, ожидала, что мне придётся дорого заплатить за свою выходку, но не настолько же! Потому что, судя по его виду, он пришёл забрать мою душу. Ммм… и вот ведь чёрт, я прекрасно понимала, что если не открою дверь, он её просто снесёт одним ударом, расплющив этой самой дверью меня в лепёшку.
Бах! Очередной удар, от которого я раненым сайгаком отпрыгнула от двери.
– Открывай, маленькая сучка! – громовой голос прокатился по коридору и, скорее всего, по всему подъезду.
Сейчас, вот как пить дать, все соседи по лестничной клетке прилипли к глазкам, так, как это сделала я. Но в отличие от меня, это не к ним сейчас ломился двухметровый, явно очень злой неандерталец. И надо же, даже без шлема. Всхлипнув, я снова подкралась к глазку и выглянула в подъезд. Уф… красив, суконец. Так, что всё в животе сводит. Злой… Очень-очень злой. Хотя, ну правда, что случилось-то? Я ж не убила его коняху. Вон, стоит у подъезда, как ни в чём не бывало. Чего сопли-то дуть? Ишь, аж пыхтит от ярости.
Я смотрела на то, как раздуваются его ноздри, а под кожей перекатываются желваки, как губы, сжатые в тонюсенькую ниточку, скривились от ярости, и меня накрывало, но не страхом, а… Ох ты ж, господи! Желанием. Диким, неконтролируемым…
– Ну что, Стефка, вот и пришёл твой сантехник. – шикнула я под нос, облизывая внезапно пересохшие губы. – Ja, ja, das ist fantastisch! – шикнула, чувствуя, что щёки горят так, словно в лицо кислоту плеснули.
Очередной гулкий удар, от которого со стены сорвало картину и, приземлившись на пол, она просто разлетелась на куски.
Мужчина резко наклонился, и я вздрогнула, понимая, что он приник к глазку с той стороны.
– Слушай сюда, маленькая сучка. – процедил он. – Я знаю, что ты стоишь за этой грёбанной дверью. Знаю, потому что чувствую запах твоего страха, а ещё я знаю, что ты прямо сейчас течёшь на меня. Я даю тебе ровно минуту, чтобы ты открыла сама. Если ты этого не сделаешь, я вышибу эту дверь, и тогда тебе будет пиздец. Я оттрахаю тебя прямо в прихожей, прижав к стене, держа тебя за горло. Ты меня поняла? Время пошло!
Бух! Отскочив, развернулась, прижимаясь спиной к двери. Господи, делать-то что? Нее, ну я понимала, на что иду, а сейчас-то что? Да и вообще, что он со мной сделает? Вот реально? Ну не убьет же? Хотя… Ещё раз взглянув в глазок, вздохнула. Может и убьёт. Даже наверняка убьёт. Я бы убила.
– Десять, девять, восемь… – неслось из-за двери.
Причём так спокойно, что меня аж оторопь взяла.
– Семь, шесть, пять…
Мама дорогая, может всё-таки полицию вызвать? Я закусила палец, срывая ноготь, морщась от боли, оглядываясь по сторонам, выискивая в прихожке телефон. Причём я прекрасно понимала, что даже если их вызову, они успеют только обвести мелом мой остывающий трупик.
– Четыре, три, два, один…
А что, господи, не будет даже с четвертью, хвостиком и миллиметриком? Как так-то? Набирая полную грудь воздуха, я развернулась и, закрыв глаза, провернула замок, открывая дверь.
– Ноль!
– Товааарищ капитаан…
Охереть, я погибла…
Глава 27 Даниил
Сказать, что я был в ярости, что хотел прибить эту сыкуху, да это было всё равно, что ничего не сказать! Я стоял и смотрел вслед байку, на котором эта ведьма сделала мне ручкой. Причем своему байку! Своему! И тихо обтекал оттого, как эта сучка меня умыла. Красиво. Ничего не скажешь!
– Убью! – достав телефон, набрал номер такси и, запрокинув голову, ждал, пока мне ответят, как придурок, пересчитывая, мать его, звёзды.
Я до сих пор не мог поверить, что она меня обвела вокруг пальца! Охереть! Когда она попросила прокатиться, я был больше чем уверен, что это так, дешёвый выебон, но… Ёб твою мать, по тому, как она свинтила, было понятно и дураку, с такими коняхами девчонка на ты. И вот сейчас я стоял и пожинал плоды своего распиздяйства.
– Плохо работаете, товариааарищ капитан. – писклявым ноющим голосом проблеял себе под нос, со всей дури шарахая по пивной банке, которая от удара перелетела через дорогу и шарахнула по стене, заливая остатками пива облупленную облицовку. – Пи*дец тебе, дрянь. Вот только доберусь и раскатаю, как бог черепаху. – достав из кармана пачку, вытянул зубами сигарету и затянулся, выпуская кольцами дым.
Но твою-то мать, уже сидя в такси, я улыбался, представляя себе, как приручу эту кошку, заставлю есть из своих рук. Она будет делать всё, что я только захочу. А представив себе, что конкретно я захочу, выругался, так как в штанах начался полный звездец, такой, что хоть прямо сейчас передёргивай. И злость снова разогналась от башки по всему телу. Такси, шурша колёсами, встало у подъезда.
– Спасибо, командир. – Выйдя, оглянулся.
Байк стоял припаркованный по всем правилам. Умница, девочка, но это тебя один хер не спасёт.
Я звонил минут пятнадцать. Толку ноль. В башке только один вопрос: она на что сейчас конкретно рассчитывает? На то, что дядя Дан развернётся и, плюнув на неё, почапает баиньки, сопя от обиды в подушку? И я понимал, что чем дольше я, как круглый идиот, тут стою весь из себя правильный, она ржёт над моим непроходимым дебилизмом и тем, что так ловко прокатила меня на члене. Хотя всё должно быть до трясучки наоборот.
– Давай же! Открывай! Ну! – цедил я под нос, запрокидывая голову, выжимая проклятый звонок. – Открывай, дрянь!
Уже не выдержав, шарахнул по двери кулаком со всей дури. Так, что она печально крякнула.
– Открывай! – ещё один удар, который уже волной прошёл по телу. Уперевшись головой в дерматиновую обшивку, вслушивался в тишину за злосчастным куском дерева.
Вслушивался до того момента, пока не услышал слабое шуршание. Ухмыльнувшись, тихо застонал. Вооот оно… Чувство страха, когда пальцы немеют и пот вдоль позвоночника. Когда дыхание становится работой, выталкиванием воздуха из лёгких, когда вместо крови сердце разгоняет по телу жидкий лёд, когда соски встают колом… Стоп! Соски? Так, соски это вообще из другой оперы. Но какого хера? Стоило их только представить, как там в баре, крупные, твёрдые как горох. И всё, планку напрочь сорвало. Удары в дверь посыпались один за другим. Появилось дикое желание вышибить эту самую дверь на хрен, тем более знал, что соседи сюда не сунутся. Факира тут боялись даже тараканы.
– Открывай, сучка!
Я чувствовал, что она на меня смотрит, прижалась к глазку и наблюдает, и от этого бешенство разметеливало мозги до фундамента. Где моя хвалёная выдержка? А нет её! Весь лимит моего спокойствия эта зараза намотала на свой кулачок.
И сейчас я исхожу тут на дерьмо, а ей хрен по деревне. Резко наклонившись, взглянул в глазок. Вооот она ты… Страшно тебе? Это правильно. Взбесила ты меня до дерьма фонтаном.
– Слушай сюда, маленькая сучка. – сквозь зубы, упираясь руками и башкой в дверь, прошипел я. – Я знаю, что ты стоишь за этой грёбанной дверью. Знаю, потому что чувствую запах твоего страха, а ещё я знаю, что ты прямо сейчас течёшь на меня. Я даю тебе ровно минуту, чтобы ты открыла сама. Если ты этого не сделаешь, я вышибу эту дверь, и тогда тебе будет пиздец. Я оттрахаю тебя прямо в прихожей, прижав к стене, держа тебя за горло. Ты меня поняла? Время пошло!
Я считал медленно, давая её время привыкнуть к тому, что будет больно… Что…
– Ноль!
Щелчок замка и дверь с легким скрипом открылась…
Во всех сексуальных играх, особенно БДМС, есть слово «стоп». Оно даёт партнёру ощущение защищённости, тот рычаг, при нажатии на который ты говоришь своему партнёру, что черта оказалась пройдена, и теперь любовь – это только боль. Не кайф на пределе, а именно боль. И нужно остановиться. Но я и понятия не имел, что есть слово «фас». То самое, от которого происходит замыкание по всем системам. От которого глючит так, что ровно, что алес. Всё. Точка, за которой тьма. И у нас, походу, это слово было. И маленькая дрянь его только что произнесла, вцепившись тоненькими пальчиками в большое махровое полотенце, в которое была замотана.
– Товааарищ капитааан, – потянула нахалка, прищуриваясь, поджимая губы, оглядывая меня, как барин вошь.
Удар в двести двадцать, под дых, наотмашь, выбивая предохранители все до одного с тихими щелчками: щёлк, щёлк, щёлк… Дыхание колом встало в груди. Я смотрел на неё не мигая, вбирая в себя, поглощая влажные волосы, от которых шмонило долбанным лимоном и мятой, огромные глаза сине-зелёного цвета в веерах длинных ресниц, высокие скулы, полные губы, нежную шейку, которую сейчас с огромным удовольствием бы скрутил одним движением, охрененно высокая грудь. Жаль сосков не видно под этой махрой и ножки… Полотенце не доходило и до середины бедра, так что обзор этих ножек был просто крышесносный, а учитывая то, что маленькая дрянь только что вышла из душа… Ох ёёё!!!!
Пальцы аж свело от желания сорвать с неё эту тряпку, развести точеные ножки в сторону и пройтись языком там, где всё наверняка пахнет этим самым лимоном и мятой, а потом отжарить её так, чтобы пахла мной. Везде, в каждой, мать её, дырочке.
– Вы проездом или дверь попутали? – облокотившись спиной о косяк, малявка сложила на груди руки и криво ухмыльнулась, оглядывая меня с ног до головы откровенно нагло, задерживаясь на члене, который очень недвусмысленно оттопыривал джинсы. – Смотрю, у вас намечается такая малюююсенькая проблемка. – Вздёрнув бровь, медленно провела языком по нижней губе.
Член очень бодро дёрнулся, судя по всему, увидев в этом приглашение с толком провести сегодняшнюю… Нет, ни хрена не ночь, утро, день, вечер, а потом можно и ночь, если дырки в ней не протру.
– Слушай, – делая к ней шаг, нависая над заразой всей массой, прошипел я, – ты что, в натуре, бессмертная? Не боишься, что сейчас дядя Дан стянет с тебя твоё полотенчико, – цапанул пальцем край махры, оттягивая его на себя, наслаждаясь шумным всхлипом и её попыткой вытянуть его из моей руки. – Перекинет через колено и пройдётся пятернёй по твоей такой упругой, но охочей до приключений заднице.
– А у дяди Дана ху-ху не хо-хо? – ухмыляясь, закусывая губу, протянула она, пальчиками отцепляя мою лапу от полотенца. – А то смотри, сладкий, пока ты будешь прохаживаться по моей упругой попке, я тебе твои причиндалы на раз откручу… Был дядя, нет дяди… – пожала она плечами, нагло глядя в мои глаза.
– Ну, пиздец тебе, Дюймовочка… – ухмыляясь, прикрывая глаза. Покачивая головой, выдохнул я.
Она даже чирикнуть не успела, как оказалась уже перекинутой через моё плечо. Шарахнув в дверь ладонью, открывая её настежь, вошёл в коридор и выморозился в ноль.
Я стоял напротив огромного зеркала, и от картины, которая сейчас вырисовывалась передо мной, градус желания бомбил по мозгам так, что конец уже разрывало. Банное полотенце задралось почти до талии, полностью открывая розовые упругие булки. Да и хрен бы ты с ними, потому что то, что было между ними… Твою мать! Розовая нежная плоть. Она блестела своей влагой и била легким нежным запахом в нос, наполняя лёгкие, разрывая последние канаты самоконтроля, накрывая желанием. Ладонь скользнула чуть правее, пальцы впились в мягкую ягодичку, сжимая её, открывая всё, что было скрыто ещё сильнее.
И мне было в этот момент глубоко посрать на то, что кулаки малявки молотили меня по спине, что она дёргалась, словно через неё ток пропускали, пытаясь соскользнуть с моего плеча. На всё пофиг. Я стоял и тупо смотрел на розовые губки, чуть раздвигая их простым сжатием ягодицы ладонью.
– Отпусти! – Взвыла зараза, пытаясь укусить меня, царапая спину через футболку. – Сволочь!
– Цаца, ещё раз дёрнешься, трахну пальцами, всё поняла.
Для большей убедительности коснулся подушечкой пальца розовой плоти. Мокрая, аж течёт вся. Твою мать, просто крышу срывает, как представлю, какое у неё там всё аккуратненькое. Судя по её пугливости, мужиков там считай и не было. Может, один-два.
– Так что имей в виду: первое же твоё движение, и я буду считать это разрешением.
Оппа! Девчонка замерла в секунду. Только бубнёж из-за спины нёсся, и такой себе. Не совсем ласковый.
– Только попробуй тронь, убью… Даже на минутку не задумаюсь, размажу твои безмозглые мозги по стенке… Ооо, ненавижу… Чтоб тебе пусто было! Конченный козлище… Товааарищ капитан… Е*лан ты. А не капитан… – ну всё, достала.
Пятерня со звонким шлепком опустилась на ягодицы. Оглушающий визг заложил уши, заставив поморщиться. Зубы аж свело, как от зубной боли. На хер! В пару шагов занёс её в комнату. Отрывая от зеркала вусмерть прилипший к нему взгляд и швырнул мелкую змеюку на огромную кровать.
И тут, ну, бля-я-я, так сложились обстоятельства, полотенце, соскользнув с ещё влажного после душа тела, махровой кучкой упало на пол, оставляя малявку в чём мать родила.
Её перепуганные глаза и руки, мечущиеся по телу, стараясь прикрыть то грудь с возбуждёнными сосками, то промежность.
– Не подходи! – чумовые зелёные глаза стали совсем огромными, зрачки расширились, заливая радужку чернотой, над верхней губой выступила испарина, грудь вздымалась от резкого рваного дыхания.
Она отползла в угол кровати и села, прижимая к себе колени, обхватывая себя руками, закрывая грудь, но при этом полностью упуская один очень существенный момент. Если я вот так наклонял голову, мой крышеснос продолжался с той же скоростью, как только что около зеркала.
И связь с командным центром потеряна безвозвратно, и хер теперь кто спасёт. Рука легла на пряжку ремня, отщёлкивая карабин. Этот металлический лязг прозвучал, как выстрел в полной тишине, нарушаемой только нашим жёстким дыханием. Она медленно подняла на меня глаза и прошептала, задыхаясь, всхлипывая только одно слово:
– Нет…
– По х*й. – ухмыльнулся я, вырывая ремень из шлейки, наматывая его на руку, расстёгивая молнию.
