Текст книги "За секунду до любви (СИ)"
Автор книги: Вирсавия Вайс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 38 страниц)
Глава 23 Дан
Завернув за угол, подкатил к тротуару и заглушил двигатель. Стянув с головы шлем, лёг грудью на руль, прикрывая глаза. Да какого хера происходит? Ещё вчера, как только эта пигалица выскочила в подъезд, всё пошло по одному месту. Меня будто оглушило, словно кто-то раскалённым добела прутом провёл по спине от задницы до холки. Хотелось схватить мелкую занозу, перекинуть её через плечо, как старлей, унести подальше, а потом.
– Да ну на! – сквозь зубы прошипел я, чувствуя болезненный стояк. Бабы уже давненько не скакали на моём коняхе, и сейчас дефицит женского внимания ощущался как никогда, бомбя по башке болезненной эрекцией.
Достав из кармана телефон, хмыкнул, листая записную книжку: Лерка, Вася, Милка, Твикс… Ухмыльнулся, вспоминая сестёр-близняшек и то, что мы творили с ними, зависнув у меня на хате почти на неделю. Конец уныло дёрнулся.
– Потерпи. – хмыкнул я, бросая взгляд на кожаного революционера, который уже не мог жить по-старому.
А хер ли? Открою мужской секрет. Да, мы с ним разговариваем. Стрёмно, когда иногда за тебя принимает решения штука без мозгов. Так что… приходится его очеловечивать, чтобы было не так обидно.
– Как насчёт… – палец замер. – Алекса.
Перед глазами шикарная тёлка с полной четвёркой, пухлыми губами, маленькой аккуратной киской и охеренно разработанной задницей. То, что надо. Полный олл-инклюзив.
– Ну что, поработаем? – набирая номер, в ожидании звонка вытянул сигарету и затянулся.
Трубку подняли сразу.
– Привет. – выпуская кольца дыма, бросил я. – Как насчёт зависнуть у меня или у тебя на пару дней?
– Привет, сладкий. – низкий, грудной голос. – Без вопросов. Давно вернулся?
– Меньше суток в городе.
– Ммм, – рваное дыхание в трубке. – Отлично. Вечером на созвоне. Оторвёмся по полной.
Уже сбрасывая телефон, что-то царапнуло. Вот точно херня будет. Хер проссышь какая, но то, что она будет, тут уже как два пальца обоссать. Перед глазами маленькая попка, бесконечные ноги и губы. Охереть. Ох уж эти губы!
Активное шевеление в штанах наглядно доказало, что мелкому Дану эти губы тоже зашли.
– Да твою мать! – по достаточно болезненной тяжести было понятно, что зашли ещё как. Или это он уже зашёл в охеренный ротик, да по самые яйца.
Даже Алекса так не зашла, как эта малявка с этим её:
– Товааарищ капитаааан… – потянул я, вытягивая губы трубочкой, копируя заразу. – Ой, бляяя…
Сплюнув, натянул шлем и рванул к военному госпиталю.
Весь день. Как белка в колесе. После обеда позвонил Якут, обрадовал, с*ка, что сегодня вечером опять пить.
– Соболь. Мы тут с ребятами кабак сняли, как насчёт того, чтобы оттянуться?
– Да я уже вроде как наметил план своего оттяга. – хмыкнул я, охеревая от того, что вместо силиконовой четвёрки перед глазами маленькая аккуратная двоечка, тёплая, своя, сладкая, как самый грязный грех. С сосочками, которые… Криво усмехнувшись, потряс головой, прогоняя морок, который перед глазами весь день, я даже ладошки её до сих пор чувствую. Как они сжали мой конец, который от счастья чуть залп из всех орудий не выдал.
– Товааарищ капитааан. – уже который раз за день, ну не заноза ли? И хочется вырвать, так хер пойми как?
– На х*й твои планы, капитан. – заржал Якут. – Все наши, кто на гражданке, подтянутся, настоящая мужская тусня, бухло рекой, тёлки будут. Весь кабак в нашем распоряжении. А ты решил вот так единолично оттянуться? Ну не с*ка ли ты, кэп?
– Хер с вами. Скидывай координаты и время вражеского налёта. – сдался я, мысленно уже посылая Алексу в задницу.
Тёлка-тёлкой, но мужское братство-это святое.
– Ооо! Другой разговор. К десяти подваливай в Строительный проезд. Там точно не промажешь.
Отключившись, ухмыльнулся. Строительный проезд. Утро. Мелкая пигалица за моей спиной. Н-да-а-а… Если и есть, а он есть, это я знаю наверняка, в жизни пиздец, то он наступил сейчас. У самых охренительных титек второго размера, которые я сожму уже сегодня ночью, которые до утра буду вылизывать, кусая камешки маленьких сосков.
– Не надо было тебе выходить ночью в подъезд, киса. – покачал я головой, прокручивая сцепление. – Ох не надо. Дядю Дана злить очень опасно.
Нужно было доехать до хаты. А там по стандарту: душ, кофе, переодеться. Да и вообще, хоть полугодовую пыль смести. Хотя на хер. Клининг и делов. Пока приволоку её в свою берлогу, там уже всё напидорено будет.
К кабаку подъехал к половине одиннадцатого, по пути, ессесно, зарулив в аптеку. Настоящий разведчик должен быть готов ко всему. Поэтому прикупив сразу пару пачек презиков, предусмотрительно распихал их по всем карманам, чтобы при любом раскладе вытянуть незаметно.
Наши стояли уже у дверей, и видно, что вышли на перекур. Бутылка пива в руках оказалась сразу же, как только байк на подножку поставил.
– Ну как ты, Соболь? Пронесло, как диарея? – хохотнул Якут, хлопая меня по спине.
– Есть немного. – подняв бровь, ухмыльнулся, кивая мужикам, отпивая пиво.
Каждый как брат. Любого за спину поставлю, даже не задумываясь, зная, что собой прикроет, если будет нужно.
– Соооболь! – дверь кабака чуть с петель не слетела, когда из него вырулил Чечен с двумя тёлками в обнимку. – Ты откуда такой расписной нарисовался, хрен сотрёшь?
– Так смотря чем стирать будешь, уравнитель.
Чечен. Двухметровый детина из Грозного, заросший, как колхозные поля под Питером, с полным зашкваром вместо мозгов. Если бы не характер, уже майора бы взял, но… аксиома «приказы не обсуждаются» явно была не для него. До сих пор в ушах стояли его крики:
– А ты мне этого генерала сюда дай, жопой в окоп! Пусть он мне, глядя в глаза, скажет, какого тут прямо, а? Я ему, блять, что горный козёл с крыльями? Незаметно? А ну иди сюда? – за шкварник проводника подтянул и поднял, только ноги в воздухе болтались. – Ну что, с*ка, Сусанин? Тебя здесь расписать, как Аллах черепаху, или скажешь, где тут ваша горная козлиная тропа?
– А тебя хоть чем стирай, ты же как дерьмо на говнодаве: и вроде нет, а шмон стоит. Так, детка, свалила на пока на хер, дяде Тимуру нужно с братом обняться. – шлёпнув по заднице одну из девиц, подошел ко мне, оглядывая меня из-под косматых бровей. – Или сюда, чёрт живучий.
Обнявшись, сжали друг другу руки, толкнувшись плечами.
– Когда обратно?
– Борт в понедельник, а время уже по факту. – прикуривая, бросил я. – Сам-то когда сваливаешь?
– Послезавтра. Так что сегодня полный отрыв, до кровавых мозолей.
Скользнув взглядом по его тёлкам, хмыкнул:
– Жениться тебе пора, Чечен.
– На кой ещё одна жена, когда такие цыпы пропадают? – заржал он, оглаживая ладонью крутой, обтянутый мини зад одной из девиц. – Ну хер-ли тут встали, мужики? Водка киснет!
Сигаретный угар стоял непроницаемой стеной. Знакомые рожи в каждом углу, такое ощущение, что не Москва, а блокпост в Сирии. А главное. Все по-парадке, как только из окопов вылезли, отползав по пустыне на брюхе после марш-броска.
– Соболь, сукин сын, давай сюда! – голос Факира из какого-то угла.
Прищурившись, вглядывался в плотную дымовую завесу. Ни хера не видно.
– Эй, разведка, глаза-то разуй! – довольная рожа вынырнула откуда-то сбоку. – Давай к нам. У нас и водяра и цыпочки. А ещё, – в разжавшейся ладони блеснул ключ. – Рокси дала, как самым дорогим гостям.
– Пока ты её в уголке жарил? – ухмыльнулся я, прекрасно зная все подкаты Факира.
– А чего бабе-то не помочь? – вскинув голову, он бросил мечтательно-телячий взгляд в сторону стойки, где стояла шикарнейшая баба. Такая, какая она и должна быть, из разряда коня и избы, с титьками, что и ребёнка выкормят и мужа успокоят. – Уже пять лет одна. Как Фрол с задания не вернулся, так и всё.
– А ты её успокоитель? – жалко бабу, конечно. Классная она. Всегда выслушает, пропустит по стаканчику, пьяным за руль не пустит, постелет в подсобке, с утра рассолом отпоит, накормит, да ещё и бабла отсыплет, если в кармане пусто. Но полезешь к ней, шею намылит так, что мало не покажется.
До сих пор все охеревали, что она Факирыча к себе подпустила. Пытались многие, да хрен там, кроме проломленной башки-никакого навара. Это сейчас уже никто не подкатывал. Факир мужик серьёзный, прибьёт ни имени, ни звания не спросит, а потом пожмёт плечами и протянет… инфернально так, жизнеутверждающе прямо:
– Бываает. Ибо не хер лезть.
И все уже были в курсе: к Рокси лезть нехер, а то мало ли что «бываает». Вот и сейчас он смотрел на неё как конкретно на свою бабу, хотя вчерашний его заёб вообще никто не отменял. Рвануло у него знатно крышу. Ну ушла баба, да и хер ты с нею. Такого добра на каждом углу на любой вкус и цвет, тем более у него сейчас такая женщина. Уфф. Жаркая, знойная, страстная, без розовой мути в глазах и с мозгами полный порядок.
– Есть немного. – ухмыльнулся он, поднимая руку, вздёргивая бровь.
Рокси мотнула головой в сторону подсобки. О как! Прямо так, сейчас. Факир ухмыльнулся и медленно встал, поправляя ремень. – Пойду я, отолью. – буркнул он.
– Давай-давай, отливальщик. – подняв бутылку, усмехнулся, делая большой глоток. – Не залей там всё.
Провожая его глазами, заметил маленькую фигурку, снующую между столиками. Она улыбалась, перебрасывалась с мужиками шутками, зная, что тут ее никто не тронет. У Рокс всё строго. Ее девочки неприкосновенны, если сами не захотят. Поэтому были вызваны стриптизёрши из «Холли Долли». Хотя ни одна из них даже рядом с этой мелкой пигалицей встать не могла. Меня опять тупо закоротило. Да так, что волосы на затылке зашевелились. Подняв руку, махнул ей, подзывая к столику.
Маленькая зараза шевельнула губами, явно называя меня не уменьшительно-ласкательным именем, и, сунув поднос подмышку, медленно подошла ко мне, доставая из-за пояса блокнотик.
– Что желаете? – глядя в потолок, пропела она, натягивая на лицо улыбку.
– Три кружки пива. – ухмыльнулся я, откидываясь на спинку стула, отбивая пальцами по столу чечётку, оглядывая ее всю от макушки до пят, залипая на вспотевшей маечке, обтягивающей торчащие колом соски.
– Ещё что-нибудь? – даже не смотрит на меня, зараза.
– Что-нибудь... – протянул я, закусывая губу. – Как насчет того, чтобы уединиться? – поднял бровь, считывая язык тела.
– У-е-ди-ниться... – проговаривая, записала она в блокнотик. – Сколько? Также три?
Обе брови поползли вверх. Так, она даже в сеть не включена походу.
– До утра раком. – с кривой ухмылочкой выдал я.
– Раков нет. – так же глядя в потолок, отчеканила она.
– Отлично... А как насчет минета?
– Ми...
Вот оно... Её брови полезли вверх, а голова медленно опустилась. Уфф, злая зая! Маленький носик аж покраснел от возмущения.
– Что, простите? – глухо переспросила она, ещё надеясь на то, что ослышалась.
Она дала мне возможность изменить мое предложение. Прости, киса, но нет.
– Минет. Можно здесь и сейчас. – Рука легла на пряжку ремня, выдергивая его из шлейки. – А можно завернуть с собой.
Взгляд, как лезвие. Не бабский, жёсткий. Глаза округлились, зрачки – в точку. Маленькая, а смотрится – тигрица загнанная. Прямо чувствую, как по щекам у нее жар пошел, даже сквозь этот духоту сигаретную и перегаром пропахший воздух.
– Завернуть с собой я тебе могу только с ноги, в кадык под челюсть. – Прищурив глаза, прошипела она, наклоняясь ко мне, отчего ее легкий, чуть солоноватый аромат шарахнул мне в нос, забивая легкие. – Да еще Рокс сказать, что ты лапы распускаешь.
– Говори, давай, киса, вперед. – Пожал я плечами, делая вид, что мне плевать. Хотя внутри всё напряглось. Рокс – баба принципиальная, за своих горой. Может и правда вытурить взашей, а потом Факир мне голову оторвет за то, что она его пошлет куда подальше. – Только она тебя спросит, а что это ты, Зая, у столика-то задержалась? Ждала, когда тебе чаевые в трусы затолкают?
Она аж затряслась от злости. Зубы сжала и стоит, трубы дует, как паровоз. А мне только того и надо. Черт возьми, эта ее ярость делала девчонку еще залипательнее. Не та пластиковая улыбка официантки, а самое что ни на есть настоящее, живое чувство, от которого у меня, как у охотника, уже гон начался.
Руку протянул и накрыл лапищей маленькую попку, сжимая упругие ягодицы.
– Руку убрал! – процедила девчонка, глядя мне прямо в глаза.
– А если нет? – Кривая ухмылка, от которой ее просто закоротило.
– А если нет... – Она сжала поднос пальцами с такой силой, что костяшки побелели. – Так подносом приголублю, что до пенсии не вспомнишь, как тебя зовут. Надеюсь, всё понятно?
Рука соскользнула с задницы, и она выдохнула, выпрямляясь, делая шаг назад.
– Три пива. И всё? – Перевела она разговор в рабочее русло, снова уставившись в потолок, как и не было ничего.
У меня в штанах пожар, а этой ровно. Одно слово – Заноза!
– Пока всё, киса. Но это ненадолго.
Она развернулась и ушла, прошивая толпу, как торпеда. Я проводил ее взглядом, наслаждаясь видом ее покачивающихся булочек.
Потягивая пиво, уже ситуацию обмозговывал, что и как. Дождаться ее и тупо подкатить. Куда она денется? Врубить очаровашку на максималках. Уже понимал башкой, на хрен всё. Пока эту Цыпу не объезжу, все в сад.
– Чего, Соболь, зацепила? – Якут подсел ко мне, хитро прищурившись. – Нашел кого дразнить. Рокс за своих девчонок голову быстро открутит. Смотри, не вляпайся.
Взяв пачку, вытянул зубами сигарету и затянулся, продолжая задумчиво пялиться туда, куда свалила мелкая.
– Да на кой хер козе баян? Сама за мной бегать будет. – Рыкнул, сплёвывая, допивая пиво и шарахая пустым бокалом по столу.
– Да ладно? Не много берешь на грудь? – Заржал Якут, поднимая руку.
В кабаке мгновенно наступила тишина. Все знали, что если полкан объявляет минуту тишины, лучше заткнуться.
– Итак... – Он крякнул. – Значит, говоришь, бегать будет?
Твою мать, как знал. Но хер ли теперь делать.
– Будет.
– Сколько ты еще здесь? Неделя? – Он поднял бровь.
– Так точно.
– За неделю уложишь девчонку в постель?
Еще раз бросив взгляд в сторону стойки, где она стояла, перегнувшись через нее, разговаривая о чем-то с девчонками, бросая косые взгляды в зал, усмехнулся.
– Уложу. – Глухо припечатал я.
– Мужики, кто делает ставки?
Тишина тут же взорвалась смехом, матом и хер проссышь чем. Бабло полетело на стол разноцветными фантиками, а я сидел и смотрел на малявку, охеревая от того, как ловко эта маленькая сучка втянула меня во всю эту байду.
Глава 24
Если звездец начался, то ударной волной шарахнет по всем фронтам, да так, что мало не покажется.
Уже через пять минут все в этой тошниловке знали про то, что я забился на тёлку. И знали, на какую конкретно. Воздух скручивался от напряжения в тугую звенящую спираль. Я не сводил с мелкой глаз, как и каждый кобель в этом прокуренном зале. Стоило ей только подойти к столику, как все разговоры стихали и слышались смешки. Она постоянно оглядывалась, её губы шевелились явно не от ласковых эпитетов, но что самое поганое, она словно чувствовала, что вся эта херня из-за меня, так как время от времени простреливала яростным взглядом пространство между нами.
И всё бы ничего, но через какое-то время я увидел, что и девчонки стали сбиваться в кучки, хихикая, поглядывая то на неё, то на меня, явно начиная разгонять свой тотализатор. Последней грёбаной вишней на торте стал Факир, вернувшийся с довольной рожей из подсобки, поправляя рукой яйца.
– Слышал, что ты на новенькую забился? – доставая из пачки сигарету, он прикурил и, прищурившись, окинул меня внимательным взглядом.
– Вот мне интересно, Фарирыч, – раздражение пёрло из всех щелей. Мало того, что я в дерьмо вляпался, так ещё и стал героем этого вечера. – Ты об этом узнал, нализывая дырку Рокс?
Ох, зря я так, но тут уж хер ли делать.
– Не передёргивай, кэп! – рявкнул старлей, подаваясь вперёд. – Не я лез в бутылку! Рокс сказала, тронешь тёлку, раскатает тебя и яйца прибьёт над дверью для зоны поцелуев.
Охереть. Картина маслом.
– Ну-ну. Как, бля, у вас тут всё получается: тёлку трахнуть не поторговавшись? – ухмыльнулся я. – Между прочим, это твоих рук дело. Не хер было вчера концертировать в подъезде.
Факир вздёрнул бровь и вытянул голову, выискивая мелкую заразу глазами.
– Ой, бля! – надтреснутый смех резанул по ушам. – То-то я думал, мордаха знакомая. Ну так тебе и карты в руки. Задача-то совсем плёвая, где сыкуха живет, знаешь, подкат, пыль в глаза, обещание вечной любви и в десятку. Потом поделишься, как надоест?
Злость накрыла мгновенно, я даже не понял, с какого? А шибануло знатно и не по-детски.
– Рокс в курсе, что ты ещё на сторону поглядываешь?
Старлей откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, медленно изучая меня взглядом.
– Смотрю, стух ты, Соболь. Не знал бы тебя как облупленного, чего бы и подумал, а так… Тц! – цыкнул он, скривив губы. – Поплыл, как пацан. Может, ещё женишься?
– Да хер тебе. – Обернувшись, нашёл её глазами.
Она стояла около стойки и что-то смотрела в телефоне, наморщив лоб и поджав губы, потом вздрогнула и подняла голову. Твою мать! В огромных глазах стояли слёзы. Обернувшись, она что-то крикнула Рокс и свинтила в подсобку, где был служебный сортир.
– Я сейчас.
Внутри всё сжалось, хотя, ну вот кто она для меня? Просто малявка, которая именно в эту минуту занозой лезла под шкуру, выпуская свой яд прямо в кровь. И хотелось сделать с ней всё и сразу, самое грязное, пошлое, а потом целовать её опухшие губы, вдыхая запах, в котором уже не было её, в котором уже был я.
Я чувствовал каждый, сука, взгляд, направленный в спину. Каждый смешок слышал и бесился, но шёл к ней, ощущая эту удавку на шее.
– Рокс, – обернувшись, поймал ехидно-предупреждающий взгляд пассии Факира. – Я пройду? – мотнув головой в сторону двери за стойкой, поднял её, даже не дожидаясь ответа.
– Соболь! – низкий грудной голос, в котором звучали нотки уже ни хера не про любовь и дружбу. – Херни не наделай! Оставь девочку!
– Может, я сам разберусь, Рокс? – зло бросил я.
– Давай-давай, но я тебя предупредила! – В спину прилетел фак с локтя, но уже тупо по барабану.
Дверь в подсобку была не заперта. Я влетел внутрь, и меня проглотил полумрак. Длинный узкий коридор, заваленный коробками от пива и пустыми ящиками. Воздух пах сыростью, моющим средством и прогорклым жиром. Где-то впереди, у дальней стены, под трещащей лампочкой, почти дохлой, светившей жёлтым тусклым светом, стояла она.
Стояла ко мне спиной, плечи её мелко тряслись. Тихие подавленные всхлипы, перемежаемые совсем не сахарными ругательствами и удары кулаком в стену.
– Ненавижу! – шипела она сквозь зубы. – Ненавижу тебя!
Она даже не заметила, как я подошёл и встал за её спиной. Моя рука легла на облупившуюся, потрескавшуюся стену рядом с её головой. Она резко замерла. Воздух с шумом вылетел из её груди.
– Киса-а. – шепнул, наклоняясь к её уху.
Охереть! Она развернулась мгновенно. Да я даже не понял, как это у неё получилось, и времени думать не было. В морду лица прилетел достаточно увесистый хук. Губа лопнула, и запах металла шарахнул в нос.
– Тебя кто сюда звал? – процедила она, пытаясь обойти меня, отталкивая рукой. – Вот есть же люди, хоть ссы в глаза, а они всё: «Божья роса»! Свалил на хрен отсюда!
Коротнуло. Резко, жёстко, до отключки.
– А ну, цаца, иди сюда!
Дёрнув её на себя, прижал к стене, наваливаясь всей массой тела, расплющивая заразу, как бабочку.
– Отвали! – подняв голову, она смотрела на меня своими глазищами, в которых плескалась ненависть.
Жалеть? Её? Да ну на! Это всё равно, что пытаться приручить чёрную мамбу, один хер ужалит.
– Отвали? – Прошипел я, обхватывая её лицо ладонями. – Ещё раз повтори это, маленькая дрянь, и я тебе…
– От-ва-ли! – процедила она по слогам, ухмыляясь. – На выход, парниша! Если я через пять минут не вдохну твою пыль, распрощаешься с яйцами. Всё понятно?
Я даже в сеть включиться не успел, как маленькая ладошка легла на мой пах, на минуточку сжимая эти самые яйца.
Напряжённая тишина, в которой мы замерли вдвоём. Глаза в глаза. Даже дыхание одно на двоих, я чувствовал её сладкий запах: корица, лимон и мята. Сладкая, вкусная, дикая. От этого комбо предохранители перегорали один за другим. И было уже предельно ясно, что даже если бы не этот спор, я всё равно встал бы в стойку. Она мой грех, мой приз, который никуда от меня не уйдёт.
– Только дёрнись. – Прошипел, упираясь лбом в потный висок, вдыхая этот аромат, и пряный, и острый, чувствуя, как конец становится каменным. Она даже не въезжала в то, что её пальчики поглаживали его, заставляя увеличиваться ещё больше. – Одно движение, и тебе пиздец.
– Да ты что? – выдохнула она мне в шею. – А мне кажется, что пиздец сейчас будет кому-то другому.
А вот движение её коленки, в отличие от прилетевшего кулака, считал сразу. Один раз, киса, я уже с тобой просчитался, второго шанса я не даю никому. Реакция на уровне инстинкта, она только вскрикнуть и успела, когда уже повисла на мне, обхватывая меня ногами, цепляясь руками за шею. Только одного я не рассчитал, конкретно того, куда уткнётся мой член в этот момент. Рука, упирающаяся в стену, сжалась в кулак, в башку бомбило желание, в животе волной пульсировала боль от эрекции, а она, да твою-то мать, тихо постанывая, ёрзала на мне, разгоняя это долбаное желание огнём по всему телу.
– Кукла, я тебя предупреждал? – выдохнул я, подхватывая её ладонью под попку, прижимая к себе ещё сильнее. – Предупреждал. Говорил, не делай херни? Говорил. Сказал, что пиздец будет?
Она всхлипнула, утыкаясь носом мне в шею.
– Сказал. Так что, прости, сладкая, но дядя Дан сейчас будет трахаться. И трахаться будет… Твою мать!
Боль от шеи в голову звезданула так, что я стал хватать ртом воздух, ослабляя хватку, выпуская её из рук, хватаясь ладонью за шею, понимая, что все пальцы в кровище.
Девчонка выскользнула из рук и, вытирая красные, измазанные моей кровью губы, рванула по коридору к выходу.
– Пусть дядя Дан трахает себя! – Крикнула она, дёргая на себя дверь.
– Сука! – кулак состыковался со стеной. Куски известки с тихим шлепком осыпались на пол.
Развернувшись, сполз по каким-то коробкам вниз и, запрокинув башку, закрыл глаза. Выудив пальцами пачку, зубами вытянул сигарету и затянулся. Да… Маленькая дрянь уделала меня знатно. Кто бы сказал, не поверил, что вот так, за пять минут из меня долбоящера сделает. Шея ныла. Проведя ладонью, приоткрыл глаза, поднося руку к лицу.
– Зараза. – Сплюнув, вытер липкую от крови ладонь о штаны и выдохнул в потолок облако сигаретного дыма.
– Товааарищ капитан! – сквозь зубы прошипел я. – Ну всё, дрянь, ты встрала жёстко. Неделя? Хер тебе, а не неделя. Вы*бу и выкину. Маленькая с*чка. Глянув на часы, усмехнулся. Время к утру, скоро все расползутся по своим норам, как тараканы, и малявка тоже лыжи домой намылит. Сюда припёр её я, а значит, есть вариант оттарабанить эту козу обратно. Она, в конце концов, меня не узнала, так что, чем чёрт не шутит. Главное, легенду выдать ей такую, чтобы поверила. Я уже понял, что легко не будет. Она, как минное поле, взрывалась в секунду, разнося моё терпение на составляющие. Только теперь я уже буду готов.
Резко поднявшись, ухмыльнулся. План чётким тетрисом укладывался в башке левел за левелом.
– Ну что, киса, поиграем? – кривая улыбка разрезала лицо. – Значит, дядя Дан пусть трахает себя. Детка, ты даже не знаешь, что теперь сделает дядя Дан.
Охота уже началась. И то, что она о ней не знает, даже лучше. Потому что во всей этой байде главное то, что я уже начал игру.
– Факир. – Я стоял на улице, облокотившись на стену здания.
Небо заволокло тучами. Уже начинало светать. Выход из кабака был как на ладони. Я видел каждого, кто выходил. Уже все почти рассосались. Внутри оставались только хозяйка, официантки и Факир, который, как я понял, планировал вообще тут зависнуть до отправки.
– Соболь, свалил в туман? Сдулся? – хохотнул он.
– С чего ты взял? Выйти можешь?
– На кой?
– Ключи от хаты своей дать. Насколько я понял, они тебе без надобности.
– Допууустим. – потянул старлей. – А тебе они на кой? Партизанскую войну начинаешь, разведка?
– Кого торкает, как я тёлку в койку затащу? Стратегия не обсуждалась? Нет. Так что, все на хер! Живо поднял свою задницу из окопа, вышел через чёрный ход и скинул ключи.
Его наглая рожа вырулила из бара только минут через десять.
– Ну держи, стратег! – хмыкнул, доставая ключи. – Рокс сказала…
– По хрен! – даже не глядя на него, рявкнул я, подхватывая связку, цепляя краем глаза движение у дверей кабака.
Маленькая фигурка выскользнула на улицу и встала у самой дороги, пиная ногой, обутой в тяжёлый армейский ботинок, пустую банку из-под пива.
– Я тебя предупредил. – Тянул своё Факир.
– Твою мать! – метнув в него взгляд, снял с руля шлем. – Тёлка из бара вышла? Вышла. Всё. Какие проблемы? Нету проблем! Так что, вольно, товарищ старший лейтенант. Давай! Увидимся!
Развернувшись на повороте, вырулил обратно к бару. Старлей всё ещё стоял на углу и курил, оглядывая улицу. Махнув ему рукой, подъехал к малявке.
Она так и стояла, кутаясь в куртейку, уткнулась в телефон, что-то бурча себе под нос, маленькая, как воробушек. Но я уже чётко знал, как это впечатление обманчиво. Шея ныла до сих пор. Девчонка была кем угодно, но не воробушком, ни в одном месте. Когда я остановился рядом, она подняла глаза и уставилась на меня, не мигая.
– Прыгай, блоха. – Кивнув головой за спину, протянул руку, уже ожидая её коронную фразу, повторяя за ней:
– Товааарищ капитан!
