Текст книги "За секунду до любви (СИ)"

Автор книги: Вирсавия Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц)

Глава 8

Его слова падали как камни, возводя между нами стену, высокую и непробиваемую.

– А как же твой ужин? – вырываясь, пинаясь, царапаясь, взвыла я.

– Ужин?

Он остановился в дверях и чуть повернул голову.

– Да! Твой грёбаный деловой ужин?

– В пятницу я пришлю к тебе стилиста и консультанта из Дома Мод на Кузнецком. Выберешь то, что тебе понравится.

– Альберт Францевич, куда нам её? – спросил Серёжа, личный телохранитель отца и глава его охранной службы. – В ваш автомобиль?

– Нет, Сергей. – ледяным тоном отрезал он. – Не желаю всю дорогу слушать бабские вопли. Так что пусть едет в машине сопровождения.

– Пап! – крикнула я, готовая пойти на уступки, лишь бы он отменил свой приказ, лишь бы его амбалы меня отпустили. – Папа!

Но он вышел из квартиры, даже не оглядываясь. Чужой и далёкий. Я не могла в это поверить. В моей голове не укладывалось, что этот холодный человек мой отец.

– Ненавижу! – прошипела я, продолжая вырываться из крепких мужских рук. – Отпустите! Немедленно отпустите меня!

– Стефания Альбертовна. – жестко сказал Сергей. – Альберт Францевич дал нам чёткие рекомендации применить силу в случае крайней необходимости, поэтому я бы попросил вас не выводить меня из себя. Я не люблю бить женщин и детей. Но если придётся…

Он замолчал, а я, сжав до хруста зубы, тряхнула головой и отвернулась, не желая участвовать в этом фарсе.

– Да пошли вы все куда подальше. – сквозь набегающие слёзы буркнула я, понимая, что сейчас бессильна сделать хоть что-то.

Они выводили меня из квартиры как преступницу. Я чувствовала на себе взгляды соседей, которые, я была в этом уверена, сейчас прильнули к смотровым глазкам в своих квартирах, становясь свидетелями всего этого кошмара.

– Прислать слесаря в сто пятнадцатую, пусть сменит все замки, вызвать участкового и опечатать дверь. – несся мне в спину голос одного из охранников. – Проверять целостность предписания каждые два дня. И при нарушении тут же звонить на пульт охраны и лично Зимину. Всё понятно? Чтобы уже через два часа ключи от новых замков лежали у консьержа. Я лично приеду и заберу.

Меня затолкали в чёрный бронированный внедорожник, как куль с песком. Рядом со мной тут же сел охранник. Окинув меня своим ничего не выражающим взглядом, он усмехнулся.

– Одно ваше движение, хотя бы попытка сделать хоть что-то, и я вынужден буду надеть на вас наручники. Надеюсь, у нас не возникнет проблем и недопонимания, Стефания Альбертовна?

– Да пошёл ты, Стасик! – прошипела я, отодвигаясь к самой двери и отворачиваясь к окну.

Резкое движение, от которого я уперлась лбом в водительское сидение, и мужская рука на моих ягодицах.

– Пусти, придурок! – взвизгнула я, подпрыгивая на сидении.

Рука тотчас же исчезла. Выпрямившись, бросила на мужчину яростный взгляд и тут же мысленно взвыла, увидев в его руках свой телефон, который он только что достал из моего заднего кармана.

Вот и всё. Ни связи, ни возможности хоть как-то исправить ситуацию. Всё, потеряв уже любые ориентиры, разгоняясь, как адронный коллайдер, летело в топку, и мне оставалось лишь тупо сидеть на заднем сидении внедорожника и жевать губы, проклиная всех и вся, ненавидя своего отца, который так легко и филигранно только что сломал мою жизнь.

Машина неслась по утренней Москве, которая только начала просыпаться. Ещё час назад я стояла на пороге своей новой жизни, а сейчас болталась в петле, которую на меня накинул мой папочка. И чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее меня терзали смутные сомнения, что весь этот спектакль был просто гениально разыгран человеком, чья машина летела впереди, отсвечивая проблесковым маячком.

А если это так… Значит, он обложил меня со всех сторон уже давно и только ждал моей ошибки, ждал, когда я споткнусь и сама попаду ему в руки, упаду, как спелое яблоко на Яблочный спас.

Мы уже свернули на Рублёво-Успенское. Оставалось всего-то полчаса, и я снова окажусь в этой золотой клетке с целым штатом прислуги и глазами даже в сортире. Мне нужно было срочно что-то придумать. Лишь бы только…

Я надеялась, что они не успели обыскать мою комнату. Что у них просто не хватит мозгов. Вернее, не так, отец мог просто забыть отдать приказ это сделать, тем более, что меня там фактически уже два года не было, а даже если и отдал, то навряд ли у кого хватит ума толкнуть ногой нижнюю панель комода, который ещё два года назад, до скандала и моего ухода из дома, сделали по моему личному эскизу.

Когда дверь за моей спиной захлопнулась, и в тишине прозвучал звук проворачиваемого ключа, я медленно подошла к окну. Выглянув вниз, улыбнулась. Пока всё по плану. На лужайке под моим окном никого не было. Но торопиться было нельзя. Сначала нужно продумать всё до мелочей, иначе, если клетка захлопнется опять, я из неё уже больше не выберусь. Неделя. Долбаный деловой ужин, чтобы отец успокоился, и на хер! На хер отсюда!

Рухнув на кровать, просто закрыла глаза и вырубилась, оставляя всё на потом. У меня будет ещё целая ночь, когда я всё исправлю, когда вырулю снова на дорогу своей жизни, и тогда…

– Прости, прощай, папочка! – прошептала я, уже засыпая, – И провались они, твои мульёны. В жопу! Всё в жопу! А вы, мои дорогие, в сад!

Глава 9

Я открыла глаза и прислушалась. Гулкая тишина. Время далеко за полночь. По логике, все уже должны спать, и даже охрана. Я не доставляла им беспокойства весь день и весь вечер, и это должно было их успокоить и снизить внимание. На кой хер дёргаться, если твой заключённый не доставляет тебе беспокойства и, судя по всему, безропотно принял свою участь.

– Дебилы! – буркнула я под нос, тихонько поднимаясь, стараясь, чтобы даже кровать не скрипнула.

Подойдя к комоду, наклонилась и нажала пальцами на панель, которая неслышно открылась, открывая нишу, в которой лежал мой старый ноут.

– Отлииично! – хмыкнув, вытянула его из ящика и юркнула в ванную.

Воткнув зарядку, закусила губы и выдула воздух, надув щёки.

– Ну давай же, давай! – я била себя по бёдрам ладонями в ожидании, когда экран оживёт.

Наконец, он загорелся простой заставкой Винды.

– Получи, папочка! – хмыкнула я, влезая в сеть.

За сутки ни хрена не изменилась, я во всех таблоидах. Да твою мать! Значит, отец всё-таки кого-то ко мне приставил. Очуметь! Нет, он, конечно, говорил мне, что я рано или поздно допрыгаюсь, и он выделит человека, который станет моей тенью, но я думала, что всё это чистой воды гонево. А оказалось, что нет. И вот сейчас мне нужно было вывернуться по полной, чтобы подчистить за собой хвосты. Набрав в телеге Макса, дождалась, пока он ответит.

– Зима?

Раздражение в его голосе сказало о многом. Ему, значит, тоже родаки прочистили мозги. Но мне было плевать, мы с ним были в одной лодке, и грести к берегу придётся сообща, хочешь-не хочешь.

– Макс. – шёпотом сказала я. – Нужна твоя помощь и этого, блииин… – закатив глаза, вскинула голову, пытаясь вспомнить кликуху его друга, который шарил в сетях, как бог, для которого не существовало границ и законов. – О! Бумбокса!

Облегчённо выдохнула я, вспомнив кличку хакера.

– На кой хер? – его голос стал приглушённым. – Куда ты опять меня хочешь втянуть?

– Втянуть? – хмыкнула я, стуча по клаве. – Я хочу вытянуть нас из дерьма, куда мы оказались втянуты из-за пубертатного яйцезуда Тишмана. Ты в сеть заходил? Видел свою рожу во всех новостях? Насколько я понимаю, тебе эта реклама так же нужна, как и мне.

– Ты гонишь? – выдохнул он.

– Я? – господи, ну ведь вроде нормальный! Ан нет, приглядишься – чудак на букву "М". Вздохнув, медленно выпустила со свистом воздух сквозь зубы– Глаза-то разуй и посмотри.

– Не могу. – буркнул он.

– Чего? – хохотнула я. – Нет, ты серьёзно? Родаки у Максика телефон отобрали и в угол поставили, как нашкодившего котёнка?

– Да пошла ты! – рыкнул он, отключаясь.

– Ах ты маменькин опоссум! – взвыла я, набирая его снова.

– Ну какого хера? – рявкнул он.

– Макс, не веди себя, как мудак! – зашипела я, отправляя ему файлы. – И не тупи! Ты же сейчас в сети?

– Ну.

– Ой, бля! Ну! Гвозди хреном гну! Напиши Бумбоксу, что до утра нужно вычистить сети. Бабло я заплачу. Столько, сколько скажет. Это нужно и тебе тоже, иначе твоё поступление тоже накроется медным тазом!

На том конце наступило молчание. Ну давай же! Я готова была поклясться, что слышала, как его мозги со скрипом начинают включаться в систему. В конце концов я услышала тяжёлый вздох и бубнёж, который иначе как непереводимая игра слов и назвать было нельзя.

– Ок! – выдавил из себя он, соглашаясь с моими доводами, подкреплёнными скринами из таблоидов, отправленными мной.

– Класс! – хмыкнула я, наконец расслабляясь. Если что, пусть со мной свяжется, я на связи.

– Ладно, давай. – буркнул он, отключаясь.

Глава 10

Я сразу же залезла в онлайн-банк, проверяя свои счета, искренне надеясь, что отец не заблокировал все карты.

– Да твою мать! – меня чуть не разорвало от злости, когда я увидела, что заблокировано всё подчистую!

Закрыв глаза и опустив голову, я нервно соображала, что мне сейчас делать. Но ничего дельного в башку не приходило. Вообще никак! Даже если что-то по-быстрому слить, то как мне устроить встречу с покупателем? Дом охранялся по периметру. Я даже курьера не могу вызвать, не дав отцу понять, что у меня есть выход в систему. Просидев, как дура, полчаса, пока мадам сижу не затекла до мурашек, я выползла из ванной и вышла на балкон, вытягивая из-под обшивки спрятанную хер проссышь когда пачку сигарет. Вытянув зубами одну, щелкнула зажигалкой, затягиваясь, запрокидывая голову и упираясь руками в балюстраду.

До пятницы я отсюда хрен выйду. В пятницу смогу уединиться только в бабском сортире ресторана. А если… Я выпучила глаза, уставясь на блин полной луны, который заливал призрачным светом всю эту ярмарку тщеславия на Рублёвке, улыбаясь, как полная идиотка. План простой, как три копейки, как ситцевые трусы фабрики Иваново.

Но для того, чтобы мне его осуществить, мне нужна была Танька! Только она могла мне помочь в осуществлении афёры века. Такая же безбашенная, отбитая на всю голову, как и не я.

Я иногда вообще не понимала, как мы с ней дожили до совершеннолетия, не убившись вусмерть, рассекая за рулём по ночной Москве с завязанными глазами, не загремев в ментуру или вообще не угодив на зону по малолетке? Хотя последнее вполне себе объяснимо. У Татки батя – генерал юстиции, вращающийся в самых высоких кругах, имеющий в своём телефоне на быстром наборе таких людей страны, о которых даже мой отец только мечтал и плакал в тряпочку.

И вот сейчас только она могла мне помочь вылезти из всего этого дерьма.

Стрельнув окурком, я развернулась и опять потопала в ванную. Набирая её в телеге, глянула на часы, чертыхнулась, время почти четыре. Ведьма номер два сейчас, скорее всего, спит. Но… Она ответила почти сразу же.

– Ммм… – задыхаясь, спросила она. – Отвали! – резко рявкнув чуть приглушенным голосом.

– О как! – хмыкнула я, прекрасно понимая, от какого занятия её оторвала. – И кто копошится между твоими ногами? – пропела самым невинным тоном.

– Зима, вот тебе как ответить? – заржала Татка. – Хотелось бы мне, чтобы всё было так, как ты себе нарисовала, но ты же знаешь, я до брака держу целибат. Поэтому только петтинг ну и немного шлифуем другие дырочки.

– Имя, сестра, имя! – хохотнула я, даже не рассчитывая на то, что услышу от неё хоть что-то вразумительное.

– Тц! – цыкнула она. – Ты его не знаешь. Он личный водитель моего отца.

– И как? – хмыкнула я, вспоминая мужика, который однажды забирал Татку из гимназии.

Высокий темноволосый громила. Косая сажень в плечах, в вырисовывающем каждую мышцу костюме и чёрных очках. С тяжёлой линией подбородка и охрененными губами, о которых может мечтать каждая баба.

– Кааак? – мечтательно потянула Танька. – Три оргазма за полчаса. И это без проникновения. Блииин, ну почему не он сын Люблинского? Я бы уже сейчас в загс вприпрыжку побежала.

– Кто? – я зажала рот рукой, пытаясь не рассмеяться.

Люблинский Всеволод Михайлович! Уссаться не встать. Вы видели когда-нибудь самовлюблённого павиана, который с восемнадцати лет не выползал из челюстно-лицевухи, перекроив себя, как живой Кен? Но не это самое ржачное. За всю его взрослую жизнь его видели только с одной девушкой, и ею была его мать: София Абрамовна Люблинская. Женщина-пароход с такой кормной и килем, что я даже боялась стоять с нею рядом, боясь, что мадам разорвёт, и я просто утону в океане силикона. Но если вернуться к её милому ручному щенку Севочке, то кроме неё, его видели только с представителями трёхногих приматов, вот как раз таких красивых, здоровенных, но, как говорил мой отец, с левой резьбой. Причём говорил это таким тоном, что становилось за них страшно.

– Тат, ты хоть понимаешь, чем дело-то пахнет? – засмеялась я.

– Чем? – хмыкнула Танька. – Только тем, что уже после первой брачной ночи я в конце концов заберу у отца своего Серёньку.

– Татьяна Тарасовна. – приглушённый тихий баритон прозвучал несколько неожиданно, что я снова хихикнула.

– Ну а что? – приглушенно шикнула подруга, явно прикрывая телефон рукой. – Будешь моим личным… Ах! – тихонько вскрикнула она, а я мгновенно покраснела, чисто теоретически представляя, что там сейчас происходит. – Шофёром. Ммм… Погоди, господи, погоди ты… Ммм…

В трубке раздалось тяжёлое дыхание и стоны. По моему телу полыхнул жар, завязываясь в животе в какой-то странно пульсирующий узел. Грудь под майкой заныла, соски превратились в твёрдые пики, трущиеся о хлопок и возбуждающиеся от этого ещё больше, а между ног так сладко заныло, что я непроизвольно засунула руку в трусишки, изначально просто чтобы там почесать, избавляясь от этого ватного зуда. Но как только я себя там коснулась… Мама дорогая! Я еле успела закусить губу, чтобы не вскрикнуть от остроты ощущений, пробивших меня насквозь до самой макушки, заставляющих дыхание стопориться, а тело выгибаться. Там всё было мокрым. Я даже подумала, что описалась. Но это было липко и скользко, а не мокро, и пахло по-другому!

А потом пальцы ткнулись в твёрдый бугорок, сначала слегка его касаясь, но когда… Боже! Я никогда не знала, что моё тело там такое чувствительное, что яркость ощущений будет на грани боли, что я, как маленькое голодное животное, буду до дрожи в пальцах пытаться нажраться этими ощущениями, лаская себя. Как развратная шлюшка, под тяжёлые стоны, несущиеся из динамика ноута. Ох ты ж, я даже не поняла, когда врубила их на полную, абсолютно не заботясь о том, что два амбала, приставленные меня сторожить, могут это услышать. Хотя… Да какого чёрта! Я что, не могу себя оттрахать пальцами? Тело начало потряхивать. По нему тяжёлой волной прошло возбуждение. Спираль внутри меня сжалась до такой степени, что стало уже больно, что я застыла на какое-то мгновенье, перед тем как с силой сжать пульсирующую горошинку.

– Ааах! – губы раскрылись, дыхание стало рваным, трассирующим, а внутри всё сжималось раз за разом, даря такие ощущения, которых я ещё никогда не испытывала.

Тело всё ещё дрожало, оно покрылось бисеринками пота. Рубашка, трусики были насквозь мокрыми. Всё-таки под конец я описалась. Чёёрт… Охренеть! Что это было? Это происходит вот так? А если бы это был мужчина, значит, всё было бы ещё острее? Да я бы тогда точно умерла!

Я сидела запрокинув голову и закрыв глаза, просто чувствуя, как горят мои щёки, ловя флешбэками откат оргазма, который ещё отдельными волнами коротил мои нервы.

– Сергей! – хрипло застонала Танька.

А я так и сидела, открыв рот, удивлённо разглядывая свои мокрые пальцы, вдыхая странно-приятный запах, который наполнил воздух в ванной. Охереть! Мой первый виртуальный, хотя какой виртуальный, реальный секс, и я, кажется, даже кончила.

– Стеф… – срывающимся тоном прохрипела Татка. – Ты чего звонишь-то?

А я только застонала, понимая, что хочу ещё… Вот так, до звёзд, до вспышек.

– Ой бля! – заржала подружка. – Ты что, кончила? Серёнька, гордись: двух баб до оргазма довёл и даже ни одну не трахнул. Заберу тебя, ей богу, заберу! Зииима! Включайся в сеть, что надо-то?

– Тат? – отмирая, всхлипнула, вытирая влажную от моего секрета ладошку о рубашку. – У тебя, ты говорила, есть знакомые на Кузне?

– Ну? – потянула она. – А тебе-то зачем? Тоже платье свадебное шить собралась?

– Окстись, мать! Ещё лет пятнадцать на хрен! – шикнула я, обхватывая руками тело, которое ещё потряхивало. – Мне вот что от тебя нужно.

Закусив губу, я криво улыбнулась, представляя ярость отца. Да и по хрен дым. Не я начала третью мировую.

Глава 11

Утро пятницы. Я проснулась затемно и ещё час валялась в кровати, переворачиваясь со спины на живот, утыкаясь носом в подушку, краснея, как школьница у доски, потому что… Ох! И на кой ляд я тогда позвонила Верещаге? Какого хрена, я вас спрашиваю, тогда делала всё это? Потому что с того самого дня не проходило ни одного вечера и ни одного утра без того, что я не корчилась в оргазмах, узнавая своё тело. Покрываясь липким потом, даже не сдерживая криков, рвущихся из груди, я трахала себя до отключки, до белых звёзд перед глазами, до мокрых простыней, уже зная всё о том, что я не писаюсь, а... Господи, хорошо-то как…

Лёжа на спине, я улыбалась, зажмурив глаза, посасывая пальцы, по которым стекал мой сок, и ловила затихающие волны последнего оргазма.

– Ещё чуть-чуть… – выдохнула я, услышав первую трель будильника, хватая подушку и зарываясь в неё лицом, приглушённо в неё крича.

Тело требовало чего-то другого… Вот такого вот Серёжу, как у Татки.

– Чёрт! – откинув подушку в сторону, уставилась в потолок. – Раз, два, три…

Резко села на кровати и, откинув одеяло, спустила ноги вниз.

Ледяной душ, пятьдесят отжиманий, сто приседаний со штангой с самыми маленькими блинами, растяжка полчаса. И по порядку: список поступающих, тут пока без конкуренции, таблоиды.

Я улыбнулась. Идеалити! Словно и не было выпускного со всем трешем. Бумбокс вычистил всё. Но за это… Эх, прощайте серёжки, браслет и часики от Картье. Танька всё заберёт, реализует и отдаст Буму бабосики. Обидно то, что часики уйдут той самой Светке, которая на них положила глаз сразу же, как только увидела их на моём запястье, ну и хрен с ними. Вот только одно меня в этой ситуации коробило, как сказал Бум, все мои раззвездатые фотографии с теплохода в нет ушли с одного IP-адреса, это вот мне совсем не понравилось, потому что это был наш домашний IP, и получалось, что отец сам слил мои фото в сеть. – Ненавижу! – буркнула я, захлопывая ноут, выходя на балкон и затягиваясь сигареткой.

Ну как так-то? Я снова и снова задавала себе этот вопрос и не находила на него ответа. За что можно было так ненавидеть собственного ребёнка? Что я ему такого сделала? Да, я была не сахар, причём совсем ни с одном месте, ну так и он ни хера не миндальный пряник! Откуда в отце эта упёртость осла и непоколебимая уверенность в том, что я – его собственность, что я должна жить по его правилам, чётко следуя установленному им маршруту? В тишине раздался звук проворачиваемого ключа. Я еле успела стрельнуть окурком в сад, как дверь в комнату открылась, и на пороге появился шкаф с антресолями из отцовской охраны. – Стучать нет? Мама не учила? – рявкнула я, заходя с балкона, потягиваясь, чувствуя, как возбуждённые соски натягивают лёгкий топик. Кадык охранника нервно дёрнулся. – Как тебя зовут? – прищурившись, оглядывая его, спросила я, усаживаясь за стол, ожидая, пока он поставит передо мной поднос, на котором стояла джезва с горячим кофе, сливочник, вазочка с апельсиновым мармеладом, фарфоровая маслёнка, кофейная пара и тарелка с золотистыми тостами. – Фёдор. – низким с хрипотцой голосом ответил охранник, усиленно отводя взгляд от моей груди. – Ммм. – протянув руку, обмакнула пальцы в янтарный мармелад, медленно поднесла их ко рту и провела по ним языком, слизывая сладкую массу. – Фееедя… – подняв бровь, прикусила губу, оглядывая его, скользя глазами по широкой груди и нарочито явно утыкаясь в пах, где, ох ты ж, как оно всё там у них работает, тут же началось шевеление. – Федя. – наклонившись вперёд, повела плечом, скидывая с него бретель топа, почти полностью оголяя грудь, – А как насчёт того, чтобы потрахаться с дочкой босса? Его взгляд метнулся к моей груди, потом к лицу и застыл где-то выше моей головы. – Не велено. – ледяным тоном отбрил он. – О как! – откинувшись на стуле, скрестила на груди руки и уставилась на него, не веря вообще в то, что он только что сказал. – То есть… – потянула я, сжимая зубы до хруста. – Исходя из твоих слов, если бы старый козёл отдал такой приказ, вы бы меня трахнули, Федя? – Приказы не обсуждаются. И всё? И вот так? Охренеть! – Пошёл вон! – рявкнула я, швыряя в него сливочник. С каким-то садистским удовольствием наблюдая за тем, как белые жирные потёки расползаются по чёрной ткани костюма. – Не велено! – так же. Абсолютно спокойно отчеканил верзила, развернулся. Отошёл к двери и встал возле нее, расставив ноги и сцепив руки в замок на своём бугре, распирающем ткань брюк. Допив кофе, я встала и снова подошла к нему, виляя бёдрами, как первостатейная шлюшка. – Федя, а покурить есть? Он молча полез в карман и достал пачку сигарет, протягивая её мне. – Класс! – усмехнулась я, вытягивая сигареты из его ладони. – Я, пожалуй, заберу её у тебя. Он пожал плечами, глядя поверх моей головы, абсолютно не обращая на меня внимания. Развернувшись, вышла на балкон и прикурила. Вслушиваясь в то, как он гремел посудой, ставя всё на серебряный поднос. – Альберт Францевич просил передать, что консультант из Дома моделей придёт в обед, а стилист в четыре часа. – Угу! – хмыкнула, вглядываясь в длинные тени на аллеях парка, окружающего дом. – Я охренительно за него рада. Перо ему в жопу.