Текст книги "Я - Шарлотта Симмонс"

Автор книги: Том Вулф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 78 страниц)

– Да уж хорошо бы. Лично я пешком не пойду. Отсюда до кампуса мили две переться, если не больше.

– Брось, Мими, не может быть, чтобы здесь было так далеко. Давайте еще прогуляемся, – предложила Шарлотта. – Вдруг все-таки наткнемся на кого-нибудь из знакомых.

– О'кей, – сказала Мими, закатывая глаза и сопровождая свое согласие тяжелым вздохом.

Шарлотта тотчас же потащила ее за собой в глубь стоянки, опасаясь, что Мими вдруг передумает. В глубине души она чувствовала себя виноватой. На самом деле она вытащила подруг в такую даль вовсе не из бескорыстной любви к приключениям и познанию новых вариантов неформального студенческого отдыха. Шарлотта не решилась признаться им в том, что просто не хотела и, что греха таить, побаивалась болтаться тут в одиночку. Все-таки компания девчонок – совсем другое дело. А если девушка появляется одна, все будут воспринимать ее просто как искательницу приключений. А то, ради чего она на самом деле сюда пришла…

Трое первокурсниц чуть изменили курс, чтобы обогнуть черный «линкольн-навигатор». Ну и здоровенная же махина! У задней дверцы стояли двое мальчишек-подростков, женщина и немолодой уже мужчина. Все четверо уплетали бутерброды, извлеченные из большой корзинки для пикника. Мужчине было лет шестьдесят, если не больше. Отложив едва надкушенный бутерброд, он взял широкий, с толстым донышком стакан с каким-то явно крепким коричневым алкогольным напитком, сделал хороший глоток и с печалью во взгляде уставился куда-то вдаль. Ясное дело – бывший выпускник. Видно, ностальгия замучила. А иначе – какой серьезный взрослый человек выдержал бы в этом гибриде пивного бара с общественным туалетом больше десяти секунд? Женщина – симпатичная блондинка, наверное, дочка – сидела на краешке багажного отделения, жевала сандвич и всем своим видом демонстрировала, как ей противно находиться в этом гадюшнике, да к тому же и скучно до смерти. Младший из мальчишек старательно пытался изобразить «лунную походку» Майкла Джексона и при этом ныл: «Ну, мам… а когда футбол-то начнется?» Старший мальчик, стоявший облокотясь о борт машины, с явно издевательским видом пояснил ему:

– Какой еще футбол, тупица? Прикол тут вовсе не в футболе, а в том, что это дьюпонтский предматчевый пикник у заднего борта. Эх ты, темнота!

Очередной внедорожник. Вокруг здоровенного алюминиевого контейнера для пива собралась веселая компания. Парни и девчонки радостно кричали, смеялись – в общем, веселились от души. Вскоре и Шарлотта с подружками увидели через головы тусовщиков причину веселья. Рядом с пивным бочонком двое парней легко держали за ноги вниз головой девушку. У нее во рту был конец шланга от пивного бочонка, и еще один парень дергал ручку насоса, качая пиво прямо ей в рот.

– Тьфу, блин… – сказала Беттина, которую аж передернуло. – Смотреть и то страшно. Как, спрашивается, можно глотать пиво, если ты висишь вверх ногами, а какой-то урод сует тебе в глотку шланг, да еще и насосом подкачивает?

– Что ты так за нее беспокоишься? – усмехнулась Мими. – Девочка получила все, что хочет. Двое мужиков в районе промежности, еще один что-то в рот сует, а остальные смотрят.

Они пошли дальше. Миновав несколько пустых машин, подружки замедлили шаг у очередного пикапа. Посмотреть здесь было на что. Колоритного вида «дизель» с повышенной лохматостью как головы, так и груди был одет в низко сидящие на бедрах спортивные трусы. То, что должно было скрываться под этим предметом гардероба, было остроумно продублировано в увеличенном масштабе: между ног у парня болтался здоровенный игрушечный член. Парень стоял на платформе, закрыв глаза, и пытался, хотя и не слишком успешно, двигаться в такт музыке, согнув локти и шевеля бедрами в стиле диско. Магнитола в кабине пикапа была включена на полную громкость:

– Она хочет, она хочет, ты слышишь, братан, она хочет, а он мудак. Ты знаешь, братан, он полный мудак, он сидит и дрочит…

– Фу-у, – сказала Беттина, – знаешь, как этот стиль называется? Кранк, – просветила она Шарлотту. – Терпеть этого не могу. Прикол в том, что рэп вроде как привязывают к мелодии. По-моему, толку – ноль, ни танцевать, ни слушать невозможно.

– Да-а, какие же они все-таки уроды. Вы только посмотрите на этого дебила, – кивнула Мими в сторону парня с пластмассовым членом. – Я так понимаю, это и называется членством в студенческом клубе. Да уж, студенческие братства… элита университета. Хрень какая.

Не слишком внимательно слушавшая ее Шарлотта промычала:

– М-м-м… а, да, может быть…

Она пыталась вспомнить, где видела этого волосатого парня с проседью, который танцевал, прицепив искусственный член.

– Эй! Слушай! Здорово! Где-то я тебя видел! – Из-за пикапа шагнул высокий стройный парень, ткнув пальцем Шарлотте чуть не прямо в лицо. На нем, естественно, были только шорты-хаки, висевшие на бедрах ниже, чем, согласно законам анатомии, на мужском теле может что-то удержаться. Это был… да, конечно, это был тот самый «кинувший» Беверли парень из команды по лакроссу. Харрисон! Шарлотта почувствовала, как у нее по коже пробежали мурашки. Вот, собственно говоря, и он – тот человек, ради возможной встречи с которым она и затеяла эту «исследовательскую экспедицию» на пикник, – ну, а дальше-то что?

Он подошел к ней вплотную, широко ухмыляясь и лишь в последний момент убрав выставленный вперед палец.

– Вспомнил! Ты ко мне в Лэпхем приезжала! С этой… ну, как ее… с подружкой…

– С соседкой. Ее зовут Беверли, – уточнила Шарлотта.

«Ну и голосок – блею как овечка», – подумала она.

– Молодец, что пришла, – сказал Харрисон. – Присоединяйся, будем веселиться. Иди сюда.

– Куда?

– Как куда? Сюда залезай, в кузов.

– Полезем в кузов? – спросила Шарлотта, оглядываясь на Мими и Беттину. – Вы как?

Это предложение она высказала доверительным тихим голосом, при этом заговорщицки улыбаясь: «Почему бы и нет? Это может быть забавно».

Мими и Беттина молча смотрели на нее. Беттина многозначительно покусывала нижнюю губу. Шарлотта понятия не имела, что еще им сказать, пытаться ли уговаривать дальше. Ей хотелось остаться, но если подруги не согласятся, то не должна ли она будет уйти вместе с ними? Не решат ли они, что Шарлотта просто воспользовалась ими, или, того хуже, не обидятся ли на нее всерьез: ведь получается, что только она одна из всей троицы привлекает внимание крутых парней? Это вовсе не входило в планы Шарлотты.

– Эй, эй! Кто там у нас? Привет!

На платформе пикапа, возле волосатого «танцора» с пластиковым членом, стоял высоченный парень – понятное дело, тоже в необыкновенно низко сидящих шортах-хаки. Шарлотта узнала его мгновенно. Ну конечно, это ведь тот самый верзила из команды по лакроссу, который наехал на «Мутантов Миллениума» на ступеньках колледжа Бриггс, перепугав «ботаников» до смерти. Теперь ей стало понятно, почему и тип с пластмассовым членом показался знакомым. Конечно, они тут все вместе.

– А я тебя узнал! – сказал великан. – Ты эта… которая… ну…

Он был так пьян, что не смог договорить фразу до конца.

– Иди сюда! Тусоваться со мной надо! А не с этим козлом! – Для большей убедительности он ткнул пальцем в Харрисона. – Лезь сюда, будем танцевать шейк.

И верзила затрясся всем телом, производя удручающее и даже пугающее впечатление: опущенные вдоль тела расслабленные руки мотались из стороны в сторону, а рот открылся, так что большая нижняя губа болталась в такт движениям.

Шарлотта недоверчиво смотрела на происходящее. Этот верзила пугал ее. Он перестал трястись, шагнул к краю платформы, перегнулся через борт и протянул вниз, к Шарлотте, свои длинные, как у орангутанга, лапы.

Девушка не могла выдавить из себя ни одного слова, только покачала отрицательно головой.

В следующую секунду выяснилось, что настоящий спортсмен, несмотря на алкоголь, способен двигаться очень быстро, просто молниеносно, и решать если не стратегические, то по крайней мере тактические задачи. Верзила, стоявший в кузове, согнулся пополам, и когда центр тяжести его тела оказался за краем платформы, он просто перевалился на землю, но в последний момент успел перекувырнуться и приземлиться рядом с Шарлоттой. Перевернувшись с боку на бок, он вскочил на ноги. На его пьяной физиономии светилась довольная, хотя и несколько маниакальная улыбка.

– Ну давай, пошли! Теперь настало время рока!

На этот раз она не только помотала головой, но и слабым-слабым голоском проговорила:

– Нет.

– Пошли, пошли, оп-ля! – промычал Мак. С этими словами он положил свои ручищи ей на талию и без особых усилий оторвал от земли. Удерживая девушку в вытянутых руках, словно дорогую вазу, он понес ее к пикапу – прямо к приготовившемуся принять ценный груз придурку с пластмассовым членом, который стоял, ухмыляясь и вытянув руки.

– ПУСТИ! УБЕРИ РУКИ! ПЕРЕСТАНЬ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ!

Шарлотте было страшно – и противно. Как же это так: не спросив ее согласия, какой-то пьяный дебил тащит ее туда, где из трусов этой преждевременно поседевшей гориллы торчит пластмассовый член.

– Слушай, Мак, отпусти-ка ее. Видишь – девушка не хочет.

Харрисон. Шарлотта могла видеть его только периферийным зрением.

– Отвали на хрен, мудак. Ты на кого наехал, щенок? За базар отвечаешь? Знаешь, Харрисон, кто ты такой? Ты сам как баба сопливая.

– Чувак… ладно тебе, отпусти ее давай. Ну, не хочет девушка в наши игры играть. Что ты до нее докопался?

– Ах, ты… блин… урод… – бухтел Мак, пытаясь одновременно запихнуть Шарлотту на платформу пикапа и при этом не потерять из виду Харрисона.

Харрисон тем временем подскочил к Маку, обхватил его обеими руками за талию и потащил прочь от пикапа. На какое-то мгновение Мак потерял равновесие и судорожно задергал одной ногой, пытаясь вновь нащупать точку опоры. Не теряя времени, Харрисон сделал ему подсечку, и великан Мак стал заваливаться на спину, продолжая при этом держать Шарлотту. Миг падения растянулся в ее сознании, как в замедленной съемке. Девушка даже успела почти спокойно задуматься над тем, чем такой полет закончится для нее и не сломает ли она себе что-нибудь. В последний момент Мак все же разжал хватку и успел подставить руки так, чтобы не грохнуться на асфальт спиной и затылком. Оставшаяся без всякой опоры Шарлотта так и рухнула ему всем весом прямо на грудь и живот. В ту же секунду она соскользнула с обидчика, перекатилась на асфальт, вскочила на ноги. При этом в ее поле зрения на миг оказались Беттина и Мими, с изумленным ужасом смотревшие на все происходящее. Беттина! Мими! Но выводить подруг из шока у Шарлотты не было времени. Мак уже тоже вскочил на ноги, пошатываясь, огляделся…

и двинулся прямо к ней… Ну и взгляд! Впрочем, Шарлотта быстро поняла, что взгляд этот направлен куда-то вверх, за ее плечо и голову. Мак уставился не столько на нее, сколько на Харрисона… В следующее мгновение Харрисон обхватил Шарлотту одной рукой, выставив другую вперед в последней надежде остановить Мака не кулаками, а словом.

– Мак, ты совсем охренел? ОТВЯЖИСЬ ОТ НЕЕ! У тебя совсем башню снесло, твою мать? Это же не девчонка из наших поклонниц! Ты уже вляпался с одной стервозной бабой! Что, на самом деле хочешь вылететь отсюда, на хрен?

В ответ Мак попытался выдвинуть какой-то аргумент, начинавшийся со слов: «Твою мать, хрен они меня…» Впрочем, на середине фразы человеческую, пусть и не слишком вразумительную и чрезмерно эмоциональную речь сменил звериный рык. Преображение произошло мгновенно: буквально в следующую секунду Мак уже смотрел на Харрисона взглядом голодного тигра и двигался к нему походкой тигра на охоте. Харрисон отпустил Шарлотту и встал в стойку. Мак был явно крупнее и, по всей видимости, сильнее, но и пива он выпил определенно в несколько раз больше. Понимая, что в такой драке его преимуществом может быть более высокая скорость и лучшая координация движений, Харрисон начал пританцовывать на месте, покачивая плечами из стороны в сторону. Мак бросился вперед, но Харрисон ловко увернулся. Мак пролетел мимо, однако ему удалось удержать равновесие; он развернулся и снова бросился на неожиданно оказавшегося юрким противника. Спектакль начался… Шорты на обоих бойцах сползали все ниже и ниже… Пот тек с них градом… По два тоненьких ручейка на каждом уже затекали за резинки трусов и дальше, придавая их виду дополнительную пикантность… Впрочем, куда более сильное, чем спустившиеся трусы, производили их играющие под блестящей на солнце кожей мышцы. На этот раз Мак действовал осторожнее, он стал выжидать подходящего момента для атаки…

Вокруг дерущихся уже собралась толпа зевак. Все жаждали крови – выбитых зубов, расквашенных носов, ободранной кожи и заплывших глаз. Не прошло и нескольких минут, как зрители образовали четкий круг, ограничивший место поединка. Пробраться сквозь эту толпу было бы просто невозможно. Боевой дух дерущихся зрители поддерживали пьяными криками, аплодисментами и улюлюканьем. Шум стоял невообразимый… Какой там кранк, какой рок, какое диско – радио вообще не было слышно. Ограниченное пространство свело на нет преимущество Харрисона в скорости… Мак фактически загнал его в угол, и теперь Харрисон шаг за шагом отступал, пятясь к борту пикапа. Впрочем, позорно спасаться бегством Харрисон не собирался. Рассчитывать на остатки здравого смысла в голове Мака больше не приходилось. От него уже можно было ожидать не просто веского мужского аргумента в виде зуботычины, но пьяного желания стереть противника в порошок… Между ними оставалось не больше двадцати футов. Мать твою! Харрисон перестал отступать… Совершенно неожиданно он ринулся прямо на Мака. Тот опешил… Харрисон поднырнул под здоровенные ручищи противника… и всей массой своего тела ударил великана сбоку под колени. Мак рухнул, как подрубленное дерево. В итоге оба противника оказались на асфальте.

– Что это за херня там творится? – спросил Вэнс, стоявший у самой кабины в кузове пикапа Джулиана. Оттуда он не только слышат вопли разгоряченной толпы, но и видел, как рядом с одной из машин образовалось кольцо из плотно прижатых друг к другу человеческих тел. Судя по всему, эта компания наблюдала за чем-то чрезвычайно захватывающим: то и дело кто-нибудь возбужденно подпрыгивал повыше, чтобы лучше видеть через головы стоящих впереди.

Хойт, сидевший на платформе пикапа, привалившись к борту, и допивавший уже четвертый – или все-таки пятый? – стакан пива, лениво прокомментировал:

– Да какая, на хрен, разница? Судя по воплям, драка какая-то. Эх, вечно одно и то же. Ничего нового.

Стакан с пивом был все-таки, видимо, пятым по счету, и потому разомлевший Хойт так старательно убеждал Вэнса, что будет лучше никуда не ходить, ни на что не смотреть, а посидеть еще немного вот здесь на солнышке, в таком удобном, как домашнее кресло, кузове пикапа. И действительно, с какой стати куда-то переться, чтобы посмотреть, как кто-то бьет кому-то морду? Здесь так хорошо…

Тем не менее очередной вопль, вырвавшийся разом из нескольких десятков глоток, все же помог любопытству одолеть в душе захмелевшего Хойта пьяную лень. Хойт встал – что оказалось несколько труднее, чем он предполагал, особенно если учесть, что опереться о борт обеими руками парень не мог. То есть сейчас не мог. Правая рука бережно сжимала большой пластиковый стакан с пивом.

– Пойду все-таки гляну, – сказал Вэнс. Его голубые глаза засверкали в предвкушении щекочущего нервы зрелища. Старина Бу, уже долгое время орудовавший насосом, чтобы утолить жажду едва ли не дюжины членов братства Сейнт-Рей, пришедших на пикник со своими девчонками, оторвался от пивного бочонка и тоже вытянул шею, высматривая, что происходит там, откуда доносятся такие радостные и азартные вопли. Хотя остальные парни из Сейнт-Рея и их девушки стояли на асфальте и не могли ничего разглядеть, все они тоже непроизвольно повернули головы и стали смотреть в ту сторону, где явно начиналось какое-то веселье.

У Хойта кружилась голова – от выпитого и от того, что встал он слишком резко. Но проснувшееся любопытство худо-бедно разогнало круги перед глазами, помогло собрать в кулак силу воли, и через пару секунд он уже спрыгнул на землю вместе с Вэнсом и Бу.

Они оказались далеко не единственными из тусующихся на парковке студентов, кто бросил пиво и решил посмотреть, «что за херня там творится». Прибыв на место событий, Хойт сразу понял, что пробраться сквозь плотно сомкнутые ряды зрителей будет нелегко. Тем не менее Хойт, и в трезвом виде не страдавший излишней скромностью, под воздействием пива и вовсе не был склонен считать, что член почтенного студенческого братства Сейнт-Рей должен подчиняться законам, сформулированным толпой и определяющим действия той же самой толпы. Он привык брать от жизни все, что ему нужно, и именно тогда, когда ему хочется. Орудуя локтями, Хойт стал вкручиваться в толпу, как штопор в пробку, или скорее разрезать ее, как нож масло.

– Дай пройти… поберегись… пусти-пусти… Эй! С дороги! Я же говорю – поберегись! Твою мать, пусти, кому говорю!

В тех редких случаях, когда кто-нибудь не понимал, с кем имеет дело, и пытался не пропустить его, Хойт изображал на лице давным-давно отработанное перед зеркалом выражение презрения и грозного – последнего – предупреждения. В такие мгновения его взгляд весьма убедительно выражал простую мысль: «Ты, придурок, хоть понял, с кем связываешься?» Чем-то он в этот момент напоминал сурового воина из каких-нибудь «Звездных войн», который, пробиваясь с лазерным бластером сквозь толпу разнопланетного сброда, предупреждал зазевавшихся: «Разойдись, уроды! Горячей плазмы захотели?»

В мгновение ока Хойт оказался в первом ряду. Твою ж мать… Ничего удивительного, что тут столько народу собралось… На ринг вышли Мак Болка и Харрисон Ворхиз… Мак Болка и Харрисон Ворхиз! Ребята здорово набрались – под завязку! – и дрались всерьез, а совсем не по приколу. Начало поединка Хойт пропустил, но и оставшаяся часть обещала быть очень интересной. Противники кружили по импровизированному рингу, выжидая удачного момента для атаки… Судя по тяжелому дыханию и стекающему поту, сил они уже потратили немало… О серьезности и напряженности поединка говорило и количество кровоподтеков, полученных при падении на асфальт ссадин, а также грязи на обоих противниках. Из носа Харрисона прямо ему в рот стекала тонкая струйка алой крови… Харрисон подсознательно пытался перекрыть этот липкий солоноватый поток нижней губой… Глаза Мака Болки сверкали под надбровьями, как два фонарика в глубоких провалах кратеров. «А парни-то на последнем издыхании, – подумал Хойт, – если только я что-нибудь понимаю в драках…»

Наклонившись к уху стоявшего рядом парня, имевшего чрезвычайно дохлый и рахитичный вид, он поинтересовался:

– Что случилось-то? Из-за чего дискуссия?

– Да из-за девчонки сцепились, – ответил рахитик, не отводя взгляда от дерущихся.

– Что за девчонка?

– Да вон, с той стороны стоит. – Все так же глядя на участников поединка, парень махнул рукой. – Вон та, в платье.

В толпе зевак была всего лишь одна девушка в платье. Опознать ее с того места, где стоял Хойт, оказалось трудно: она закрыла почти все лицо ладонями – не то от страха, не то переживая, что из-за нее случилось такое. Рот девушки был чуть приоткрыт, брови сдвинуты, из широко открытых, полных ужаса глаз текли по щекам слезы… Минуточку, минуточку. Да это же она, та самая девчонка… твою мать, как же ее зовут? В общем, эта первокурсница, которая так лихо обломала его в тот вечер на дискотеке… Впрочем, эта мысль промелькнула где-то на периферии сознания Хойта. Сейчас его гораздо больше волновала судьба другого человека – Харрисона, который принадлежал к их братству. Член братства Сейнт-Рей! Да к тому же еще и игрок в лакросс… Но эти мысли Хойт даже не сформулировал отчетливо, он скорее ощущал единство с Харрисоном каким-то шестым чувством, словно они были подключены к некоей общей сети. Братство Сейнт-Рей – ребята, с нами лучше не связываться! Что бы ни случилось, мы своих в обиду не даем. Если Харрисону вдруг потребуется помощь – любая помощь – в борьбе против этого пещерного медведя, то она будет ему предоставлена в масштабе всех имеющихся сил. Он, Хойт Торп – настоящий воин, и отсиживаться в драке, где участвуют ребята из Сейнт-Рея, не в его правилах.

Харрисон из последних сил держал стойку. Дышал парень тяжело и прерывисто; было видно, что кислорода его перетруженным легким явно не хватает. Взгляд какой-то остекленевший. Казалось, он вообще не видит ничего вокруг и не понимает, что происходит. Ощущение было такое, что еще несколько секунд – и парень рухнет на асфальт, причем даже не от удара, а просто оставшись без сил. Болка подходил все ближе. Понимая, что терять ему нечего, Харрисон с криком, похожим скорее на сдавленный стон, ринулся в последнюю контратаку. Резко выбросив вперед сведенные вместе руки, он попытался под этим прикрытием прорваться через жернова лап противника и уже с короткой дистанции нанести тому решающий удар. Первая часть плана Харрисону удалась. Он подобрался к Болке вплотную, но… удара не получилось, и противники рухнули на землю. При борьбе в партере вес Болки сыграл ему на руку. Вскоре он подмял Харрисона под себя и навалился на него всей своей массой. Здоровенной лапой Болка прижал голову Харрисона к асфальту, ободрав ему кожу с левой стороны лица. Каким-то борцовским приемом он сцепил свои грабли в замок на шее противника и стал давить на нее изо всех сил. Шея изогнулась под опасным углом. Зрители, понимая, чем это все может кончиться, замерли в оцепенении. Р-раз! – и Харрисон в самом деле надломился. Хотя он еще напрягал все силы, пытаясь вырваться из удушающих объятий Болки, но вдруг его тело превратилось в безвольно лежащий на земле, безжизненный кусок мяса. Убедившись, что противник действительно повержен, Болка привстал на колени и вытер лицо липкой от пота, крови и выпитого пива ладонью. При этом он продолжал обеими ногами сжимать, казалось, уже бездыханное тело Харрисона. Посмотрев на толпу зрителей безумным взглядом, он оторвал руки от земли и поднял их на уровень груди. Хойт ничуть не удивился, если бы Болка сейчас издал звериный вой и начал лупить себя кулачищами в грудь. Харрисон, лежавший на боку между ног победителя, медленно перевернулся на спину. Его глаза были закрыты. Но, к облегчению зрителей, грудь его подымалась и опускалась в прерывистом дыхании. Что ж по крайней мере, жив. На лице Болки появилось серьезное, едва ли не виновато-грустное выражение, и всем своим видом он словно говорил: «Да не хотел я уродовать его, он сам напросился, сам полез в драку». Вот в этот-то момент в опьяненном мозгу Хойта что-то и заклинило. Он вдруг почувствовал, что всей душой ненавидит этого верзилу. Этого тупого ублюдка. Да кто он такой? Эту человекообразную обезьяну родом откуда-то с Балкан, наверное, привезли в Дьюпонт в качестве подопытного животного и только по ошибке зачислили в студенты. Какого, собственно говоря, хрена этот йети решил, что может безнаказанно бить ребят, принадлежащих к самому крутому студенческому братству? Благородное чувство протеста, желание восстановить попранную справедливость окрылило Хойта. Он был готов на подвиги: честь истинных дьюпонтцев, честь братства Сейнт-Рей была поставлена на карту. Ненависть и омерзение в его душе уступили место более благородному чувству: еще бы – назови любую банальную драку защитой чести и достоинства, восстановлением справедливости, и она превратится в противостояние добра и зла.

Человекообразная обезьяна тем временем медленно поднялась на ноги. Болка посмотрел на лежащего Харрисона и покачал головой, словно извиняясь перед противником за то, что с ним сделал. Затем он повернулся к сопернику спиной и обвел глазами толпу зрителей. На его роже застыла недобрая усмешка. Ощущение было такое, что он может в любой момент наброситься на чем-то не понравившегося ему человека и просто разорвать его на куски. Так Болка простоял некоторое время, явно пытаясь вспомнить, из-за чего, собственно, разгорелся весь сыр-бор. Вдруг звериный оскал на его физиономии сменился подобием человеческой улыбки.

– Моя… это моя баба… – сказал он медленно, невнятно выговаривая букву за буквой и при этом улыбаясь все шире и шире. Горилла-переросток с синдромом Дауна. – М-мо-я-а… м-моя… н-не тро-г-гать…

Болка сделал шаг вперед. Ну да, конечно, по направлению к ней, к этой первокурснице… Ошибки не было: драка произошла именно из-за нее.

Шаг, другой…

– М-моя дев-в-чон-ка…

– Оставь меня в покое! – Эти слова прозвучали не как вопль ужаса или крик о помощи, а скорее как окрик, команда.

– Ты… это…

– Я СКАЗАЛА: ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Нет, вы только посмотрите на эту девчонку! Она просто в ярости! Ей, конечно, было страшно, и вообще такая драка – зрелище не для слабонервных, и лицо ее было перемазано слезами, но сейчас она была в ярости. Первокурсница защищалась!

Болка, казавшийся после драки еще крупнее из-за того, что был покрыт потом, а его мышцы, накачанные кровью, еще не потеряли объем, сейчас больше, чем когда-либо, напоминал свирепого медведя, которого если не смутило, то, по крайней мере, остановило тявканье увязавшейся за ним в лес дворняжки. Зрители, еще недавно подбадривавшие дерущихся радостными криками, замолчали и замерли, словно парализованные… жалкие, никчемные существа…

Да, настал его миг! Хойт не столько понял, сколько почувствовал это! Линии каких-то невидимых графиков словно сошлись в его мозгу в одной точке. Произошло замыкание. Хойт понял, что пора действовать. До чего ж он нравился сам себе, как гордился тем, что не принадлежит к бессловесному, трусливому большинству, как радовался подвернувшейся возможности отомстить за побежденного, пусть и в честной драке, друга и защитить тем самым братство Сейнт-Рей! На волне этого вдохновения парень моментально, буквально за секунду, разработал план действий.

– Эй, придурок! – «А что, неплохо прозвучало, – поймал себя на мысли Хойт, – не истошно громко, но и не тихо, как раз так, чтобы услышали все зеваки и, конечно, этот готовый принять любое оскорбление на свой счет пещерный медведь».

Словно не поверив своим ушам, великан медленно обернулся.

– Я тебе говорю, придурок! Отвали от нее! Это моя сестра!

Болка наклонил голову набок, изобразил на роже глумливую улыбку и спросил:

– А ты что еще за хрен с горы?

– Слушай, если она моя сестра, то как ты думаешь, кто я такой? Брат я ей, въезжаешь? Я думал, уж до этого даже полный дебил может допереть, но, видно, переоценил твои умственные способности. Так вот, повторяю: я хочу, чтобы ты отвалил на хрен и оставил мою сестру в покое!

Нужно было видеть, как злоба и ярость на лице великана медленно, но верно, словно кто-то подвинул рукоятку реостата, сменились признаками мыслительной деятельности. Болка явно пытался рассмотреть ситуацию в общепринятой системе координат и ценностей. Как бы то ни было, но брат есть брат, и как он будет выглядеть перед всеми, собравшимися посмотреть на драку, если размажет по асфальту и этого самоуверенного фраера? Хойт, стоявший всего футах в четырех от великана, тем временем просто наслаждался жизнью. Все видели, как он бросил вызов этому костолому! Все слышали, как ловко он поставил его на место! А ведь это только начало! Главное теперь – не терять темп. Грузить, грузить, грузить мозговой процессор этого неандертальца! Рано или поздно он зависнет.

– Я сказал… отвали… на хрен… от моей сестры!

Реостат понизил силу тока еще на несколько делений. Неандерталец почти спокойным голосом спросил:

– А откуда я знаю, что она твоя сестра?

Болка решил, что лучше будет перевести ситуацию из области примитивного противостояния на куда более цивилизованный уровень выяснения достоверности информации. Хойт понял, что великан попался. С совершенно серьезным и невозмутимым видом, словно учитель, обращающийся к нерадивому ученику, он сказал:

– Откуда? Если хочешь, можешь проверить документы. Они у меня прямо с собой.

Хойт запустил руку в левый карман шортов и, старательно изображая, будто что-то там ищет, сделал два шага навстречу великану, оказавшись от него на расстоянии вытянутой руки. Выудив наконец из кармана какую-то бумажку – на самом деле квитанцию на DVD, взятый напрокат в киоске, – он протянул ее Болке.

– На, читай.

Ничего не понимающий неандерталец взял бумажку в лапу и уставился на нее, явно не въезжая, на кой, собственно, хрен она ему сдалась.

И тут Хойт нанес противнику отработанный удар тыльной стороной предплечья прямо в нос, вложив в это движение на сей раз всю свою силу. Кровь из разбитых ноздрей великана действительно полилась ручьем, однако сам он не только не упал, но даже практически не шелохнулся. Более того, Болке вновь все стало ясно, и под кровавой маской его губы изогнулись в хищной ухмылке. Прежде чем Хойт понял, что происходит – а путей к отступлению он себе не продумывал, ну просто не приходилось ему никогда отступать после такого выпада, – великан обхватил его рукой за шею и стал форменным образом откручивать ему голову. Не столько со страхом, сколько с удивлением Хойт обнаружил, что больше не может дышать. Впрочем, даже удушье показалось ему мелочью по сравнению с тем ужасом, какой он испытал, осознав, что впервые в жизни встретил непреодолимое препятствие: того самого сотого противника, о котором предупреждал его отец. Да, в девяносто девяти случаях прием, которому тот научил его, срабатывает безотказно. Но есть один случай, один процент из ста, когда ты, применив его, оказываешься бессилен. И вот время настало: Хойт нарвался на того самого. Сейчас ему не было даже страшно, по крайней мере, пока. Задыхаясь, он куда больше переживал из-за своей самоуверенности, не позволившей ему более трезво оценить ситуацию и просчитать ее еще хотя бы на пару ходов вперед. Кроме того, – и это приводило Хойта в полное отчаяние – он не смог защитить достоинство настоящего дьюпонтского студента, настоящего члена братства Сейнт-Рей.

Крики! Яростные вопли! Град ударов! Летящие отовсюду руки и ноги! Погребающая его под собой лавина! Под тяжестью навалившегося на него груза Хойт рухнул на асфальт. Не без основания посчитав его действия, мягко говоря, не слишком корректными, не вмешивавшиеся в драку до поры до времени парни из команды по лакроссу бросились не столько помогать Болке, который и один бы управился с обидчиком, сколько восстанавливать попранную, с их точки зрения, справедливость. Хойт видел, слышал и понимал все, что с ним происходит: он чувствовал, как на него градом сыплются удары, как обдирается об асфальт кожа на локтях, как давит на него чудовищный вес, – но при этом мозг отказывался воспринимать боль. Более того: в какую-то секунду ему даже стало легче дышать. Оказывается, Болка разжал свою медвежью хватку, предоставив приятелям отыграться на обидчике. Хойт понимал, что его могут забить до смерти, но, по крайней мере, он умрет, дыша. Действуя инстинктивно, парень постарался свернуться в клубок и закрыть руками голову. Боли от ударов он по-прежнему не чувствовал. Его мозг, обрабатывая полученную информацию, выдавал лишь одно резюме: да, его бьют. В какой-то момент Хойт вдруг понял, что не чувствует левой руки. Посмотрев в ту сторону, он удивился, как она неестественно выгнута. Не почувствовал он и чудовищного удара локтем по затылку. Просто кто-то, как ему показалось, выключил свет. Стало темно – и все кончилось. Впрочем, нет, не все – по крайней мере, кислый запах пролитого пива его ноздри по-прежнему ощущали. В следующее мгновение Хойт понял, что помимо обоняния у него остался еще и слух. Он услышал громкий хриплый голос, хорошо знакомый каждому студенту: