Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 38 страниц)

Глава 80

Еще два дерзких норукайских корабля вторглись в порт Серримунди. Налетчики бросали факелы на деревянные пристани и в оснастку пришвартованных торговых кораблей. Крепкие норукайцы оставили весла, перепрыгнули на берег и помчались вперед, сметая напуганных рабочих порта, которые пытались защитить свой город.

Норукайцы были неудержимы. Они нечленораздельно вопили, чтобы запугать своих жертв, рубили топорами, размахивали тяжелыми боевыми молотами и пронзали противников копьями с костяными наконечниками. Они бежали по скользким от крови доскам доков, оставляя позади искалеченные тела.

Огонь начал переходить с причалов на склады и торговые лавки. Целые семьи спасались, уплывая по каналам на маленьких лодках или убегая в холмы. Серримунди слишком долго был уверен в своей безопасности и процветании.

Испуганные люди начали медленно разворачиваться – как волна, хлынувшая на берег. Отправив свои семьи в укрытия, отважные горожане вернулись в гавань, неся с собой найденное дома оружие. Некоторым ветеранам даже удалось отыскать крепкие нагрудники, фамильные мечи и щиты, которые служили украшением, а также шлемы, помятые в давно позабытых столкновениях.

К поврежденному причалу пристали три змеиных корабля, но число сошедших на берег норукайцев не насчитывало и двух сотен. Серримунди мог призвать гораздо больше защитников. Ситуация изменилась, когда город пробудился.

С палубы «Туманной девы» Никки наблюдала за столкновением в доках, но ей пришлось сосредоточиться на пяти кораблях поблизости. Ее импровизированный военный флот состоял из решительных, но напуганных матросов. А еще против норукайцев была Никки.

Когда переднее змеиное судно отделилось от корпуса «Девы», его обугленная носовая фигура еще дымилась. Неотесанные норукайцы в безрукавках прыгнули на палубу. У них были гравированные металлические браслеты, шипастые ошейники, кольца и цепи. Мужчины и женщины больше походили на демонов, чем на людей. Они издали улюлюкающий боевой клич, широко раскрывая разрезанные рты.

Первый помощник «Туманной девы», держа меч обеими руками, поднял клинок в защитной позиции, но норукайское копье с костяным наконечником пронзило его грудь. Закашлявшись кровью, он выронил оружие и упал на колени. Экипаж застонал при виде первой смерти, но горевать было некогда. Десятки новых налетчиков перепрыгнули на палубу и ринулись вперед, выставив лес острого оружия. Никки не могла помочь первому помощнику, но потянулась своим даром к норукайке, которая пронзила его копьем. Широкоплечая женщина триумфально кричала, но Никки сосредоточилась, отыскала ее сердце и сокрушила магией. Норукайка с глухим стуком упала под ноги своим товарищам, и теперь они спотыкались о ее тело и валились с ног. Никки переместила внимание на мужчину, который поднялся на ноги. Она нащупала его сердце и остановила.

Палуба корабля наполнилась воплями и звоном оружия. Пали еще трое матросов «Туманной девы». Хозяин порта Отто разбивал черепа и ломал руки увесистым посохом.

Церемониальный меч капитана Гэнли был туп, и он не практиковался с оружием. Когда к нему приблизились двое норукайцев, он взмахнул мечом, затем выронил его и схватил багор, который, похоже, был ему более привычен. Со всей силы замахнувшись, он разодрал лицо норукайца изогнутым крюком. Второй его противник сделал яростный выпад, но Гэнли перехватил его острием багра и пронзил живот. Налетчик схватился за скользкое древко и уставился на багор, уязвленный тем, что так быстро погиб в бою. Капитан корабля, бледный и решительный, еще раз с силой ткнул, опрокинув умирающего норукайца, и тот соскользнул с багра.

Оказавшись на палубе, Кор взревел, подстегивая налетчиков:

– Норукайцы! Король Скорбь приказал вам умереть, но мы не смеем умереть, пока не победим во имя змеиного бога. – В одной руке у него был топор с длинной рукоятью, а во второй – меч. – Мы разграбили уже пять деревень, но теперь захватим целый город!

После бухты Ренда все норукайцы были врагами Никки, но она с огромным удовольствием убьет именно этого мужчину. Она ненавидела капитана Кора уже за то, что он избивал рабов в Ильдакаре и смеялся над их страданиями. Колдунья подняла ладонь, ощущая бурление дара, которому не терпелось получить свободу. Она могла остановить сердце Кора, могла сжечь его огнем волшебника или выкинуть за борт порывом ветра. Но когда он увидел и узнал ее, его слова заставили Никки помедлить.

– Колдунья из Ильдакара! Я думал, что король Скорбь убьет тебя во время вторжения, но это удовольствие выпало мне.

У Никки не было времени обдумывать его слова.

– Я не знаю твоего короля, но с радостью убью тебя.

Она должна устранить норукайского капитана быстро, чтобы защитить моряков «Туманной девы». Она подняла руку, ощущая всплеск магии, готовый его уничтожить...

Но тут взорвался соседний змеиный корабль. Яркая вспышка прошла снизу вверх через корпус, расколов палубу и послав во все стороны огненные брызги. Огонь волшебника. Если расплескавшееся пламя попадало на норукайцев, то смертоносный огонь прожигал их плоть и кости. Змеиный корабль со стоном накренился, в его трюм хлынула вода. Ошалевшие налетчики на борту «Туманной девы» закрутились, взвыв от ярости.

Второй норукайский корабль захлестнуло пламя. Огонь волшебника хлынул снизу вверх, разломав доски палубы, расколов киль и превратив судно в пылающие обломки. Норукайцы отчаянно высматривали нежданного врага. Никки увидела еще две светящиеся сферы ниже ватерлинии – последние двое ныряльщиков плыли со стеклянными бутылками с магическим огнем. Еще два норукайских судна постигла та же участь – огонь волшебника вырвался из бутылок и устремился вверх. Через считанные минуты все четверо ныряльщиков всплыли на поверхность, хватая ртом воздух.

Битва на борту «Туманной девы» продолжалась. Никки создала на ладони шар огня волшебника, но не собиралась рисковать, пуская его в ход здесь. Корабль Кора был слишком близко, и огонь распространится на оба судна.

Поняв, что Никки как-то связана со взрывами, Кор рванул вперед, замахнувшись тяжелым топором. Колдунья пригнулась, почувствовав, как лезвие прошло прямо над головой, а норукаец продолжил атаку быстрым уколом меча в другой руке.

Никки увернулась, но острый клинок разрезал черное платье и оставил рану на ребрах. Она отбросила противника магией. Кор приземлился на ноги и ринулся на нее, размахивая обоими орудиями. Никки потянулась, чтобы остановить его сердце, но он двигался слишком быстро, шипя и атакуя. Она не могла выбрать момент, чтобы найти правильную точку.

Норукайцы впали в бешенство, увидев гибель четырех своих кораблей. Они вели себя самоубийственно, атакуя безо всякого намерения выжить в битве. Они напоминали Бэннона, впавшего в неконтролируемую кровавую ярость.

– Вы все умрете! – сказал Кор. – Вы будете скорбеть, как скорбит сейчас каждый в Ильдакаре. – Он взмахнул боевым топором, ударив по доскам палубы, и во все стороны полетели крупные щепки. – Весь мир узнает о короле Скорбь, но Серримунди никогда не забудет капитана Кора.

Никки уже собиралась сломать его позвоночник, но ей нужно было узнать больше.

– Хочешь сказать, Ильдакар атакован? Как?

Она отправилась сюда в сильфиде, оставив осажденный Утросом город, но не думала, что норукайцы вторгнутся в Ильдакар.

– Пятьдесят кораблей, колдунья. У короля Скорбь тысячи норукайских воинов. – Кор усмехнулся. – Я сообщил ему все необходимые сведения, чтобы захватить город. Ильдакар станет столицей, когда король завоюет Древний мир.

Никки вообразила флот, который в пять раз больше того, что сейчас напал на Серримунди. Смогут ли Натан и палата волшебников справиться с двойной атакой – и с Утросом, и с норукайцами?

– Я вернусь и помогу сокрушить короля Скорбь, как только разделаюсь с тобой, – сказала Никки. – Я расскажу ему, как ты умер.

Кор насмешливо улыбнулся.

– Я уже мертв. Скорбь приказал мне сражаться, пока я не погибну в бою. Именно так я и собираюсь поступить. Но сначала я увижу твою смерть. – Он кинулся на нее со сверкающим взглядом.

Раз уж он хотел умереть, Никки исполнила его желание. Она сконцентрировалась, придала воздуху форму и ударила по его черепу с обеих сторон. Кости сломались, а мозг превратился в кашу.

Норукайский капитан еще падал, но Никки уже повернулась к другим налетчикам, собираясь спасти Серримунди. Она посмотрела на корабли в гавани и горящие склады. Сотни норукайцев сражались в своем последнем бою, но горожане сплотились и отбросили их назад.

Никки взяла в правую руку кинжал, а в левую призвала магию. Она посвятила себя битве. Колдунья уже убивала людей сотнями, и теперь сделает это снова. Она принялась за работу.

Глава 81

Магия переноса была активирована, и Бэннон надеялся, что Натан и Эльза выжили на равнине, которая сейчас должна быть поглощена огнем. Магия оставила пронизывающий холод на скалах и заморозила реку Киллрейвен.

Лила, одетая лишь в узкие полоски кожи, словно и не замечала холода. Когда она заговорила, из ее рта вырвался пар:

– Они идут. Приготовься, мальчишка.

Несмотря на резкое понижение температуры, по коже Бэннона струился пот. Он собрался с силами.

– Меня зовут Бэннон.

Хотя норукайские корабли застряли во льдах, налетчиков ничто не сдерживало. Не обращая внимания на тела тех, кто упал с утеса, они притащили с палуб осадные лестницы и прислонили длинные узкие конструкции к заледеневшему песчанику. Нестабильный лед продолжал трескаться и щелкать, его куски откалывались и падали ледяными копьями, но налетчики все карабкались к грузовым платформам и входам в туннели.

Бэннон и Лила, готовые сражаться, наблюдали, как норукайцы преодолевают уровень за уровнем, топорами и кинжалами вырубая опоры в ледяной скале.

– Пресвятая Мать морей, – сказал он, сжимая холодную рукоять меча, – мы не можем просто ждать, пока они сокрушат нас.

– Согласна, – сказала Лила. – Давай спустимся и не дадим им подняться выше.

Она перепрыгнула из их укрытия на узкий уступ, который вел к грузовой платформе. Эта опора и в нормальных условиях была не слишком надежной.

– Лед... – ахнул Бэннон.

– Лед не везде. Выбирай участки голой скалы и иди за мной к тем лесам. – Она подняла на него взгляд. – Или хочешь остаться и смотреть, как я сражаюсь в одиночку?

– Я буду сражаться вместе с тобой. – Он вложил меч в ножны, чтобы освободить руки, и последовал за Морасит.

Ильдакарцы высунулись из защищенных туннелей, выдыхая пар в леденящий воздух. Они удвоили усилия, швыряя во врагов все, что могли найти. Три одаренных дворянина на вершине утеса вернулись после резкой волны магии переноса и теперь посредством дара откалывали ледяные обломки и швыряли вниз. Бэннон не понимал, почему Деймон и Квентин не отреагировали на объявленную тревогу. Ильдакар нуждается в этих могущественных волшебниках!

Заклинание переноса сделало свое дело, и песчаник быстро нагревался под ярким солнцем. Все было затянуто пеленой тумана, словно дымом. Бэннон увидел, как по меньшей мере десять норукайцев поскользнулись и с криками упали, но большая часть продолжала двигаться вверх. Возглавлял атаку самый крупный норукаец: с костяными шипами, вживленными в плечи, и железными пластинами, имплантированными в кулаки. Его сопровождал похожий на паука альбинос, кожа которого была сплошь покрыта зажившими укусами.

– Мой Скорбь, король Скорбь! – закричал странный человек, суетливо поднимаясь и находя крошечные уступы. – Холод, снег, лед! Я говорил тебе, что видел это. Холод, холод!

Норукайский король посмотрел на него сверху вниз.

– Ты был прав, Мелок, но еще ты видел победу. Меня не волнует лед. Я хочу Ильдакар.

Бэннон спрыгнул на деревянную платформу для подъема и спуска ящиков. Закрепленная на утесе платформа совсем промерзла, поддерживающие ее канаты стали твердыми как железо. Она была достаточно широкой, чтобы занять позицию. Лила приземлилась рядом, и теперь они вдвоем смотрели, как к ним приближаются норукайцы. Юноша приготовился, чувствуя, как гнев разгоняет кровь. Он вынул из ножен Крепыша и встал в боевую стойку. Лила улыбалась, сжимая в руках короткий меч и кинжал. Она плюнула во врагов.

– Норукайцы, может, и уродливее солдат Утроса, но убивать их будет проще.

Звуки битвы становились все громче по мере того, как налетчики карабкались по скалам к погрузочным платформам и уступам, разбросанным по утесу. Трое защитников на узкой деревянной площадке – Бэннон узнал в них молодых маляров, которые вносили последние штрихи в руну Эльзы, – сражались палками и ножами. Их платформа стояла на пути к главному входу в тело скалы. Они били по цеплявшимся за платформу рукам, но противник подавлял их числом.

Один из юных бойцов получил удар мечом в бок, и норукайка сбросила его тело с платформы. Еще двое налетчиков перелезли через ограждения. Оставшиеся двое парней орудовали кинжалами, отрубая пальцы норукайцев, и трое налетчиков сорвались, разбившись насмерть. Но этого было недостаточно. Еще шесть норукайцев забрались на платформу, и маляры оказались обречены. Они посмотрели друг на друга, молчаливо разделяя понимание своей участи. Собрав последние силы, двое окровавленных защитников Ильдакара перерубили ножами канаты, удерживавшие платформу. Скользкие ото льда леса потеряли опору и обрушились в ледяную реку вместе с юношами и карабкающимися норукайцами.

– Я больше не могу ждать! – простонал Бэннон.

Он покинул безопасную платформу и спустился по скользкой лестнице, даже не замечая высоты. Приземлившись на следующую площадку, он добрался еще до одной платформы, прикрепленной к утесу. Лила следовала за ним.

Король Скорбь и его уродливый белый компаньон лезли наверх, отбивая атаки защитников. Бэннон увидел его и понял, что это главарь мерзких работорговцев.

– Я убью тебя, король Скорбь! – крикнул он.

Правитель Норукайских островов посмотрел на Бэннона, как на насекомое, и ухмыльнулся ртом с ужасными шрамами. Он изменил траекторию и направился к платформе, где стоял готовый к бою молодой мечник. Кожа Бэннона была мокрой от пота. В его сердце пылал огонь, и он ничего не боялся.

Доски платформы все еще были скользкими.

Игнорируя холод и коварный лед в скальных трещинах, Скорбь полз по утесу словно жук. Нацелившись на Бэннона, он пробирался по высеченной в камне тропе, ступени которой были слишком узкими для его ног.

Бэннон вспомнил, как норукайцы пытались схватить его, когда он был еще совсем мальчишкой. Как тащили его к длинной лодке, как бедный Ян... Потерянная жизнь, полная мучений. Еще он подумал о том, сколько налетчиков убил в бухте Ренда. Ему не терпелось убить еще больше – здесь и сейчас.

– Берегись, мальчишка! – Лила спрыгнула на платформу рядом с ним.

Он услышал кряхтенье откуда-то снизу, повернулся и увидел здоровенного норукайца, висевшего на краю платформы и тянущего руку, чтобы схватить его. Норукаец широко раскрыл разрезанный рот, и Бэннон яростно ударил его пяткой в нижнюю челюсть. Плоть разорвалась, мышцы лица не выдержали, и челюсть оторвалась. Мужчина забулькал, его язык свисал из открытого горла, как сырой кусок мяса. Размахивая рукой, налетчик уцепился за ногу Бэннона, но юноша снова нанес удар – на этот раз в лоб, – и мужчина сорвался.

Еще двое карабкались к ним по скале, и Лила атаковала их коротким мечом. Король не позабыл о вызове Бэннона. Он приближался, а следом семенил бледный шаман. Ухватившись за край платформы, король подтянулся. Бэннон взмахнул Крепышом, но Скорбь заблокировал удар стальным наручем на мускулистой руке. Брызнули искры. Скорбь крякнул от силы удара, а потом издал вызывающее змеиное шипение. Он перебрался с замерзшей каменной тропки на деревянную площадку и выпрямился.

У короля был массивный грозный клинок, который Бэннон не поднял бы и обеими руками, но норукаец держал оружие одной. Он потянулся к юноше, но тот по широкой дуге ударил Крепышом. Король отпрянул, и клинок едва разминулся с его широкой грудью.

Эмоции Бэннона бурлили все сильнее, и края его зрения окрасились красным. Он ударил мечом, прочертив алую линию на груди норукайского короля, но тот даже не вздрогнул и провел ответную атаку огромным изогнутым мечом, застав Бэннона врасплох. Юноше едва удалось отразить удар.

Лила обезглавила норукайца, который пытался забраться на другой край платформы. Покрытые льдом канаты застонали от нагрузки.

Солнце продолжало нагревать утес. Туман рассеялся, и все больше ледяных глыб отрывалось и скользило вниз подобно разбитому стеклу. Норукайцы установили дополнительные осадные лестницы, выстраивая импровизированные платформы, чтобы забраться выше. Некоторые уже добрались до нижних туннелей. Река затрещала, когда течение хлынуло на берега. Толстый лед разломился.

Но Бэннон видел только короля Скорбь, правителя норукайцев, ответственного за их жестокие набеги, которые причиняли невероятные страдания и боль. Был ли он королем десять лет назад, когда схватили Яна? Даже если нет, его предшественник был таким же. Все норукайские мужчины и женщины были одинаковыми. Бэннон ощутил, как черный жар внутри него становится горячее.

Если бы Никки или Натан были здесь, то могли бы уничтожить огнем волшебника всех нападающих разом, но Бэннону посчастливилось сделать это своим клинком. Он прольет кровь поганого короля.

– Это ты будешь скорбеть, – сказал Бэннон. Он неожиданно провел Крепышом блестящую атаку, ударив короля и подтолкнув к краю.

– Мой Скорбь! – Шаман перепрыгнул на платформу.

Едва что-то различая в кровавом тумане, Бэннон взмахнул мечом, собираясь отрубить голову норукайского короля, но Скорбь пригнулся, и заточенное лезвие Крепыша перерезало толстый канат, на котором держался угол платформы. Деревянная площадка накренилась. Скорбь пошатнулся, издал грубый крик и заскользил. Ему кое-как удалось схватиться за край, впившись ногтями в обледеневшую древесину. Его челюсть напряглась от усилий, и шрамы на щеках едва не разошлись.

Бэннон, поскальзываясь, пытался добраться до какой-нибудь опоры. Скорбь схватил его за сапог, и юноше показалось, что на его лодыжке сомкнулись челюсти волка. Бэннон пинался, снова и снова попадая королю по лицу. Платформа раскачивалась. Лила вскрикнула и рубанула мечом, перерезав горло норукайцу, который лез на шаткую платформу.

Сосульки падали, врезаясь в другие глыбы льда и провоцируя ледопад. Из замерзших стоков начала течь вода, пробившая себе путь.

– Умри! – Бэннон еще раз ударил короля сапогом по лицу.

Из разбитого носа норукайца текла кровь, но его глаза пылали.

– Мой Скорбь! – вскричал Мелок и пополз вперед, едва удерживаясь на скользкой наклонной платформе.

Он схватился за короля, но Бэннон сшиб его ногой; покрытый шрамами шаман споткнулся и упал через край. Он визжал, падая на платформы внизу.

– Мелок! – крик короля был полон боли и потрясения.

Бэннон ударил его так сильно, что голова короля откинулась назад. Его хватка на сапоге Бэннона ослабла, и он с яростным ревом упал.

Бэннон царапал древесину наклонной платформы, пытаясь удержаться. До него донесся грохот, когда Скорбь и бледный шаман упали на другую платформу. Еще он слышал гомон лезущих наверх норукайцев. Бэннон вцепился в доски, выронив меч, который проскользил по платформе и со звоном упал вниз. Ладони юноши скользили по льду, в пальцы впивались занозы; он не мог больше держаться.

Лила рванулась к нему. Она схватила его запястье, и он тоже из последних сил сжал ее руку, но его мокрая окровавленная кожа была скользкой.

– Держись! – Чтобы не упасть, она ухватилась за веревку, стараясь не выпускать руку Бэннона.

Бэннон сжал руку, но его окровавленная ладонь выскользнула из руки Лилы, и сила тяжести потащила его вниз. Он не удержался. Бэннон схватился за край платформы, проскользив последние несколько дюймов.

Глаза Лилы распахнулись, лицо выражало потрясение и ужас.

– Нееееет! – просипела она.

Бэннон уже падал, когда кончики его пальцев на короткое мгновение дотронулись до пальцев Лилы. Падая, он видел грубый песчаник, лед и входы в туннели. Он пытался хоть за что-то ухватиться. На секунду он зацепился за край тропинки, но пальцы снова соскользнули, и падение продолжилось.

Вдруг он приземлился спиной на десятки тел – как ильдакарских защитников, так и норукайцев, – грудой лежавших на широкой нижней платформе. Некоторые были еще живы, потому что падение смягчилось мягкой плотью. Тут же был король, а также белый шаман – они как раз поднимались на ноги. Бэннон завертелся в поисках меча.

– Взять его! – проревел Скорбь.

Норукайцы приблизились к нему и окружили толпой уродливых лиц.