Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц)

Глава 3

Он пробудился в изменившемся мире. Генерал Утрос, командовавший великой армией императора Кергана, достиг своей цели – Ильдакара. Его армия должна была стать неудержимой силой. Сотни тысяч воинов, набранных со всей империи Железного Клыка, осадили легендарный город, настоящий трофей южных земель. Утрос намеревался вскрыть его, как спелый гранат, чтобы угоститься сладким лакомством внутри.

В тот холодный ясный день его солдаты заполонили равнину, и Утрос увидел перед собой высокие городские стены. Он отметил красивые башни, разноуровневые кварталы, тесно расположенные здания и глазурованные черепичные крыши, сияющие подобно чешуе на спине дракона. Он хотел завоевать этот город во имя императора.

Его многочисленные солдаты были нетерпеливы, но Утрос собирался не допустить крупных разрушений, осознавая ценность города. Он хотел сохранить как свою репутацию, так и этот трофей. Малокровное завоевание принесет выгоду и Утросу, и жителям Ильдакара. Однако когда армия прорвется через стены, даже самая строгая дисциплина не сможет удержать солдат от грабежа.

Победа над Ильдакаром не могла быть простой или бесхитростной.

Утрос стоял перед своей целью в холодном свете послеполуденного солнца, чувствуя прохладу приближающейся зимы. Он пристально вглядывался, как всегда все просчитывая и выискивая слабые места. Мысли его были непрерывным заседанием военного совета. У генерала имелись советники – например, прекрасные колдуньи-близнецы, Ава и Рува, – но он всегда принимал решения самостоятельно и уже разработал несколько вариантов взятия Ильдакара.

На высоких стенах появилась большая группа волшебников в разноцветных шелковых балахонах. Они творили какую-то магию. Утрос слышал о могущественных одаренных Ильдакара, но не боялся их.

Неожиданно он почувствовал, что его тело стало коченеть от тяжести, навалившейся как изнутри, так и снаружи. Генерал едва мог думать, пока чудовищная сила, охватившая его тело, затвердевала подобно высыхающей глине. Окружающие звуки стали приглушенными, и последнее, что он услышал – крики ужаса из тысяч глоток. Солдаты кричали в смятении, застывая на месте.

Ава и Рува, стоявшие рядом с большим командным шатром, побелели, как статуи. Зрение генерала затуманилось, замерев в одной точке, словно на центре мишени, и последним, что он увидел, был Ильдакар, так дразнивший его.

Утрос провалился в забытье на неизвестный срок, не ощущая хода времени. Через мгновение – или вечность – яркий день сменился предрассветной тьмой. Сперва показалось, что он ослеп. Вокруг слышался звук, похожий на треск льда в пруду. В ушах загудело, будто мысли, запертые в разуме, разом получили свободу.

Утрос обнаружил, что по-прежнему стоит лицом к Ильдакару, но многие детали изменились. Городские огни сияли в ночи, затмевая звезды, а на востоке прямо перед ним маячила предрассветная дымка. Еще до того, как он пошевелился, его разум принялся искать возможное объяснение. Утрос не предпринимал дерзких и неосмотрительных действий. У него было самое большое и хорошо вооруженное войско в мире, и он уже завоевал бóльшую часть континента для Железного Клыка. Но величайшим достоянием армии был ум генерала.

Воздух был намного теплее, чем в тот холодный день, который он видел всего мгновение назад. Была уже не морозная зима, а как минимум ранняя осень, и это означало, что большая часть года миновала. Как такое могло случиться? Трава была бурой и сухой, но пышно разросшейся, а этого просто не могло быть. За время осады огромная армия вытоптала равнину, превратив почву в бесплодную грязь.

Утрос сделал шаг и тотчас ощутил неестественную жесткость кожи, скованность рук, шеи и лица. Его гибкое и сильное тело теперь казалось точильным кругом, слишком долго простоявшим без смазки. Он посмотрел на голые руки и странно потускневшие медные браслеты с пламенем Кергана. Кожа была бледна как мел. Утрос осторожно ткнул себя в бицепс пальцем и обнаружил, что плоть стала жестче и походила на полузасохшую глину. Он ощущал давление пальца, но чувствительность кожи снизилась. Генерал согнул руку, заметив, как неохотно двигается локоть. Мускулы вздулись, будто булыжники.

Он коснулся лица, ощупал бороду, квадратную челюсть с ямочкой на подбородке, которую не могла скрыть щетина; повел по гладкому восковому шраму от ожога на левой щеке – тот больше не ныл. Утрос вспомнил, как плененный серебряный дракон сбежал и спалил часть лагеря своим едким огнем. Теперь шрам казался гладким и гораздо менее чувствительным.

Вокруг раздавались возгласы удивления, тихие вопросы, переходящие в крик. Он обернулся оглядеть лагерь, но обнаружил, что тот исчез! Прежде повсюду толпились бесчисленные тысячи воинов: солдаты на позициях, кто-то стоял на часах, а большинство держалось рядом со своими отрядами. В долине были сотни палаток, повозок, коновязей, сторожевых застав и больших костров. А теперь… ничего.

Он помнил свой большой командный шатер, яркие и броские знамена Железного Клыка, зерновые склады, палатки оружейников, точильные круги и привалы мастеров-лучников, но все куда-то делось. Не осталось ничего, кроме самих людей, бледных и малоподвижных, все еще в доспехах, с мечами и щитами. Некоторые лошади бродили без привязи, но загоны и кормушки исчезли.

– Владетель и духи, – пробормотал он. – Что случилось?

Сбитая с толку армия походила на облако кружащих комаров, но генерал сконцентрировался и словно впал в транс. Полностью сосредоточившись, он смог приглушить шум лагеря. Утрос сомневался, что кто-то в его армии знает о случившемся больше, чем он сам, но ему нужно было во всем разобраться.

Утрос сделал несколько шагов. Тело еще казалось отчасти каменным, плоть так и не стала мягкой, как у обычного человека. На нем по-прежнему была кожаная безрукавка, усиленная прямоугольными металлическими пластинами, а также устрашающего вида шлем с рогами, спиленными с чудовищного быка, которого спустил Ильдакар. Он вспомнил день, когда бестия пронеслась через лагерь, сея настоящий хаос. Утрос лично убил чудище и взял рога в качестве трофея.

Он повернулся к своим грациозным колдуньям, пребывающим в таком же замешательстве, как и он сам. Стройные и хорошо сложенные Ава и Рува были одеты в голубые платья, плотно стянувшие узкую талию и подчеркивающие пышную грудь. Сестры были неотличимы друг от друга, но Утрос знал их так же хорошо, как свои ладони, которыми изучал каждый дюйм их тел. Колдуньи давали ему силу, но в этом не было сексуального подтекста.

Сейчас он нуждался в их силе.

Ава и Рува были бледны, плоть их казалась даже холоднее, чем у трупа. Их кожа была совершенно лишена волос: острыми ножами они тщательно сбривали волосы на голове, брови и даже растительность между ног. Ава и Рува ухаживали друг за другом и в свободное время раскрашивали оголенные участки сливочной кожи завитками и узорами, которые помогали им направлять дар.

В брезжущем рассвете женщины посмотрели друг на друга и повернулись к Утросу; на их лицах читалось множество вопросов. Ничего не говоря, он подошел, и они втроем прижались друг к другу. Он чувствовал, как растет их общая сила.

В лагере нарастала неразбериха, и Утрос обратился к колдуньям:

– Мы должны выяснить, что случилось. – Недовольные выкрики сменились возгласами неуверенности и страха. – Мне нужно что-то сказать солдатам.

– Тогда придется солгать, поскольку мы ничего не знаем, – сказала Рува. – Во всяком случае, пока.

– Мы знаем, что это было заклинание, причем могущественное, – возразила Ава. – И мы уверены, что волшебники Ильдакара применили его против нас.

Рува коснулась лица генерала, проведя ладонью по бороде и шраму на щеке. Это походило на любовную ласку, но она лишь изучала его. Ава протянула руку, чтобы дотронуться до сестры.

– Камень. Нас превратили в камень.

– А потом обратили изменения вспять, – добавила Рува.

– Но не до конца. Мы плоть и кровь, но по-прежнему тверды.

Утрос смотрел на окруженный стеной город в лучах восходящего солнца. Теперь, когда потрясение растворилось в море вопросов, он заметил небольшие изменения в Ильдакаре. Некоторые здания горели, и по небу расползались щупальца маслянистого дыма.

– Волшебники обратили нас в камень, – сказал он, – но магия, необходимая для обездвиживания тысяч воинов, выходит за пределы моего понимания. – Он указал на возвышающийся над рекой город. – Взгляните на Ильдакар. Там что-то произошло. Пожары… возможно, там идет гражданская война.

– Может, в этом причина пробуждения? – спросила Рува.

– Вероятно, волшебник, наложивший заклинание окаменения, умер, – предположила Ава, – и магия исчезла.

Тысячи воинов из первых рядов, испытывая отчаянное замешательство, двинулись на стены и ворота, хотя в этом не было смысла.

– Они разгневаны, – заметила Рува.

– Пусть гневаются, – бросил Утрос.

Его люди были так хорошо обучены, что могли атаковать даже во сне. Когда они инстинктивно бросились на стены, Утрос не стал останавливать бесполезную атаку. Он не любил незапланированных действий, но это займет их, а он пока решит, что делать. Если армия обратилась в камень на месяцы или даже годы, ему нужно узнать больше. Мысли беспорядочно метались, он искал ответы и пытался предугадать последствия. Утрос не мог объяснить, почему исчезли палатки, лагерные костры и подводы с припасами. Он отчетливо помнил, что равнина была вытоптана солдатами, загромождена механизмами и материалами, в которых нуждалась столь крупная военная кампания.

На прошлой неделе три дня лил холодный дождь, и даже выпал первый снег. Земля превратилась в кошмарную грязь, которая должна была замерзать по ночам, но из-за костров и шагавших воинов оставалась жидким месивом. Дым от десятков тысяч костров сделал воздух тяжелым и горьким. Чтобы добыть дрова, солдаты вырубили холмы на мили вокруг, но сейчас вдалеке маячил густо разросшийся лес. Ландшафт полностью восстановился. Он начал подозревать, что прошло больше нескольких лет. Как такое возможно?

– Генерал Утрос, – послышался знакомый грубый голос.

Это был Енох, его покрытый боевыми шрамами первый командующий. Он служил у Утроса с самого начала его карьеры полководца. Хотя Енох был на десять лет старше и носил шрамы от многих других сражений, он был всецело верен Утросу. Он хорошо разбирался в тактике, на лету схватывал планы своего командира, но был не настолько амбициозен, чтобы что-то кому-то доказывать. Енох не искал славы для себя и довольствовался служением генералу Утросу. Его верность императору Кергану стояла на втором месте. Первый командующий тоже не оправился от окаменения и выглядел бледным как мел.

– Что случилось, генерал? Что-то пугающе изменилось.

Утрос выпрямился:

– На данный момент ты знаешь столько же, сколько и я, первый командующий. Ильдакар наложил на нас какое-то заклинание.

Енох нахмурился, думая о своих обязанностях:

– Сэр, пока мы не узнаем, что произошло, смятение среди солдат будет расти, и это подорвет военную дисциплину.

Генерал знал, что такой огромной армией сложно управлять даже в благоприятных условиях.

– Думаешь, воины напуганы настолько, что откажутся продолжать осаду? Неужели они в таком замешательстве, что поддадутся панике и разбегутся?

Потрясенный такими выводами Енох разочарованно скривился:

– Конечно, нет, генерал. Они никогда не дезертируют. Каждый принадлежит вам и сердцем, и душой. Но они будут ожидать объяснений. Вы должны сказать им что-нибудь в самое ближайшее время.

Улыбка Утроса вышла сдержанной из-за скованности кожи.

– Разошли по войску гонцов, пусть солдаты ждут моего обращения к ним. – Оглядывая многолюдный строй, он заметил несколько свободных лошадей. – Разошли всадников по долине и вели оповестить каждый отряд о том, что генерал Утрос все еще возглавляет их, что мы победим. Я отомщу нашим врагам за все.

– Они и так знают это, сэр, – кивнул Енох.

– И все равно скажи им, а мне сначала нужно оценить ситуацию. – Пока Енох не ушел, Утрос выдал еще несколько распоряжений: – Похоже, мы потеряли все, поэтому должны действовать без промедлений. Не выказывай страха, не позволяй людям думать о последствиях, хотя у нас нет ни лагеря, ни дров, ни укрытия. Если начнутся бури, нам понадобятся палатки. Отправь людей в холмы рубить деревья, готовить припасы и охотиться. Пусть используют свои мечи и боевые топоры, если придется.

Он знал, что ручьи, протекающие через долину, обеспечат их водой, но его солдатам нужно гораздо больше.

Он оглянулся и снова встревожился при виде пустого пространства на месте его большого шатра.

– Мне срочно нужен новый штаб. Если не смогут найти ткань, пусть для постройки используют дерево. – Он упер руки в бедра, продолжая раздавать приказы. Енох молча слушал. – Также организуй сотню боевых отрядов по двадцать всадников в каждом. Пусть разойдутся во всех направлениях и разведают, что находится вокруг нас, найдут города и села, где можно раздобыть запасы и инструменты, которых у нас больше нет.

– Да, генерал. – Енох мысленно записал каждое поручение.

После того как Утрос отпустил его, Ава и Рува подошли ближе, молчаливые и задумчивые. Солдаты толпились вокруг, но никто не осмеливался приблизиться. Генерал Утрос внушал благоговейный страх, хотя не был жестоким и безжалостным, как император Железный Клык.

Неудивительно, что милая Мэджел нуждалась в нежных прикосновениях, любви и сопереживании, даже если это означало, что они предают Кергана в своих сердцах.

Утрос жаждал увидеть ее вновь. Прошло полгода с тех пор, как он бывал в Ороганге, столице империи. Казалось, он уже долгие годы не касался нежной кожи Мэджел, не проводил пальцами по ее густым волосам, не целовал ее сладкие губы.

Он запер эти мысли в особом уголке своего разума. Часто, засыпая по ночам, Утрос открывал этот уголок, чтобы насладиться воспоминаниями о времени, проведенном с ней. Но сейчас он не мог позволить себе отвлекаться. На него давила сложность ситуации, которую, как он надеялся, солдаты еще не осознали. Времени было мало. С таким количеством бойцов, оставшихся без припасов, сложность станет очевидна, как только люди начнут голодать.

Глава 4

Когда пробудившиеся солдаты начали наседать на стены, Никки решила, что у города еще есть время, хотя и не так много. Непрестанный град ударов был способен повредить блоки, но волшебники могли укрепить камень заклинаниями. Дозорные не нуждались в линзе Натана, чтобы с высоты видеть внушительное вражеское войско. На службе у Джеганя Никки сопровождала огромную армию Имперского Ордена, который потратил десятилетия на завоевание Древнего мира, постепенно продвигаясь на север и вторгаясь в Новый мир. Но колдунья никогда не видела такой впечатляющей армии, как эта.

Она повернулась к дружелюбной колдунье Эльзе, которая стояла рядом, глубоко обеспокоенная. Другие советники еще не добрались до стены, но Никки знала, что скоро они начнут работу.

– После ночного мятежа люди должны отринуть политические разногласия, восстановить город и укрепить его позиции. – Она кивнула на внушительные силы, двигавшиеся к городу. – Несмотря на тлеющие угли обид, у фракций Ильдакара общий враг. Настало время выковать непоколебимый внутренний мир, сделать город достаточно сильным, чтобы повергнуть генерала Утроса. Предлагаю использовать эту возможность, чтобы решить свои проблемы.

Эльзу это не успокоило.

– Если люди действительно этого захотят.

Верховный капитан Стюарт, отрывисто выкрикивавший приказы страже, распорядился использовать стандартную систему обороны: обрушить на врага валуны, острые снаряды, кипящее масло и горящие стрелы. У защитников была выгодная позиция, и они могли обстреливать нападавших без особого риска.

Никки знала, что оборона в хороших руках.

– Созови экстренное совещание в башне властителей. В палате волшебников раскол, но вы должны создать новую. Эльза, настал кризис. Ты, Квентин и Деймон сохранили свои должности, но нам нужно сплотить одаренных Ильдакара.

– Давно следовало включить в палату больше волшебников, – сказала Эльза. – Еще когда Лани обратили в камень. Мы нуждаемся в них больше, чем когда-либо, ведь главнокомандующий волшебник Максим ушел, Андре и Айвен мертвы, Тора повержена, а Ренн отправился на глупые поиски архива Твердыни.

Натан потер грудь:

– Сердце главного укротителя Айвена все еще бьется во мне. Я снова одаренный, и дар мой силен, поэтому нам повезло. Мы будем работать вместе, чтобы защитить Ильдакар.

Бэннон задумчиво нахмурился. Его кожа была бледнее обычного, и веснушки резко выделялись на лице.

– Мятеж еще не закончился. Если созываете военный совет, то вы не можете призвать только одаренную знать. Они были частью проблемы города. Вам нужно прислушаться к повстанцам и освобожденным рабам, а также к бойцам арены. Если речь идет о настоящем сражении, то это лучшие воины Ильдакара.

Лила метнула в него взгляд:

– Как и Морасит, мальчишка. Мы лучшие бойцы.

Натан поднял руку, прекращая их спор:

– Это не соревнование. Все будут защищать Ильдакар по-своему. Я согласен с тобой, дорогая Эльза. Палата волшебников должна как можно скорее восполнить свои ряды, и кто-то должен возглавить город, оказавшийся на грани войны.

Мрра скользнула мимо Никки, положила голову между зубцов и уставилась на пробуждающуюся в утреннем свете армию. Пума зарычала в ответ на звук ударов твердых кулаков.

* * *

Войдя в главный зал башни властителей, Никки и остальные увидели, что две каменные колдуньи очнулись и схлестнулись в битве.

Властительница, которую Никки презирала, была наказана за оскорбление народа Ильдакара. Вместо казни Тору постигла участь армии Утроса. После объявления приговора Эльза, Квентин и Деймон наложили на Тору заклинание, превратив в дерзкую статую в палате властителей. Другой колдуньей, которую постигла та же судьба, была Лани. Это случилось многие столетия назад после ее неудачной попытки бросить вызов правлению Торы. Никки никогда не видела Лани живой, только в виде статуи. Теперь женщины ожили и напали друг на друга в открытом пространстве башни властителей. Никки узнала широкие плечи Лани, красивое, хоть и угловатое, лицо и длинные волосы, которые прежде были мраморными, а теперь приняли оттенок темного меда. Воскресшая колдунья бросилась на Тору, которая выглядела такой же разъяренной. Заклинание окаменения исчезло, освободив не только армию генерала Утроса, но и этих двоих.

Женщины дрались врукопашную, и Никки, ворвавшаяся в палату властителей вместе с Натаном и Эльзой, велела колдуньям прекратить. Волшебники Деймон и Квентин вошли следом в сопровождении других могущественных волшебников, откликнувшихся на призыв военного совета.

Пол здесь был выложен голубым мрамором, напоминавшим каменное озеро перед возвышением, на котором стояли троны властительницы и главнокомандующего волшебника. Тора в длинном платье из зеленого шелка сцепилась с Лани. Женщины сражались и заклинаниями, и физическими ударами, пуская в ход кулаки и ногти, но их твердая бледно-серая кожа оставалась невредимой.

Пока Никки шагала вперед, приказывая женщинам остановиться, Лила пронеслась мимо и вмешалась в драку. Вместе Никки и Лила растащили колдуний. Лани и Тора были смущены, разозлены и растеряны, но не забыли о взаимной ненависти. Неумолимый взгляд Никки вынудил Тору замешкаться, в то время как Морасит удерживала Лани. С презрительной усмешкой Лани отвернулась от Торы и перестала сопротивляться, завидев Эльзу, Деймона и Квентина.

– Знаю, вы на моей стороне. Где Максим? – Она посмотрела внимательнее. – И Ренн? Что случилось с моим дорогим Ренном?

– У нас у всех слишком много вопросов, – дипломатично произнес Натан, – и недостаточно ответов.

– Времени тоже мало, – сказала Никки. – Заклинание окаменения рассеялось, освободив не только вас, но и сотни тысяч воинов за стенами. Армия генерала Утроса пробудилась.

Эта весть стала ударом для обеих женщин, и они погрузились в неловкое молчание.

Натан шагнул вперед, глядя на Квентина и Деймона.

– Мы созвали совет, чтобы решить, как бороться с врагом.

Лани сердито посмотрела на соперницу:

– Я не могу входить в состав палаты волшебников, если там есть Тора. Властительница развратила и уничтожила Ильдакар.

– Тора больше не властительница и не член совета, – вмешалась Никки. – Она предала Ильдакар и расплатится за это.

– Ильдакар – мой город! – воскликнула Тора. – Это Максим уничтожил его, подняв мятеж перед своим побегом. Я не удивлюсь, если он сам развеял заклинание, чтобы Ильдакар пострадал. – Она повернулась к Никки. – И ты тоже. Ты виновата и в восстании, и во всех последовавших за ним разрушениях.

– Восстание назревало уже давно, – возразил Натан. – Ты посеяла семена, а твоя тирания подпитывала насилие. Так не жалуйся, что собрала горький урожай.

– Довольно разговоров о мятеже и непокорных рабах, – сказал мужчина с длинными волосами цвета соломы, заплетенными в косу на левой стороне головы. – Город осажден. Спустя пятнадцать столетий армия императора Кергана снова бьется в наши стены. Если мы собираемся препираться из-за всяких мелочей, то с тем же успехом можем распахнуть ворота для врага.

Никки взглянула на незнакомца и решила, что ей нравится твердая позиция этого человека. Эльза подалась к ней и шепнула:

– Это Орон, могущественный волшебник и глава гильдии скорняков. Его кандидатуру рассматривали на должность члена палаты волшебников, но властительница не допускала никаких перемен из страха, что новые советники могут свергнуть ее.

– Кажется, лорд Орон – отец Брока, – добавил Бэннон. – Я видел его, когда Амос, Джед и Брок взяли меня на прогулку по городу.

– Надеюсь, он достойнее своего сына, – пробормотала Никки. Брок и его двое товарищей плохо обошлись с Бэнноном, обманув его и отправив в тренировочные ямы.

Хотя Никки не считала себя ответственной за Ильдакар, она ступила в центр синего мраморного пола. Кто-то должен был направить разговор в нужное русло.

– Мы должны начать заседание и приняться за работу. – Она жестом велела одаренным, и даже Лани, занять места за столами.

В многочисленной толпе стояли военные командиры и другие высокопоставленные лица вперемешку с обозленными рабами и рабочими. Верховный капитан Стюарт и двое солдат взяли Тору под стражу и отвели в сторону. Она сохраняла вызывающий вид, несмотря на обвинения и арест. Люди, переговариваясь, слушали рассказ Никки, Натана и Эльзы о движении огромной вражеской армии. Встревоженные торговцы и одаренные дворяне спорили и выражали свое недовольство. Кажется, их больше беспокоили беспорядки в городе.

– Что насчет рабов и причиненного ущерба? – требовательно спросил кто-то из гильдии прядильщиков. – Просто забудем об этом? Кто-то из неуправляемых ублюдков убил дворян, отрубив головы!

Представители низших классов тоже высказались. Ренделл, измазанный сажей после тушения пожара на складе шелка, возвысил голос, чтобы перекричать толпу:

– А как мы можем игнорировать ущерб, нанесенный знатью? Они поколениями вредили нам. Что насчет пролитой ими крови?

– Разве несколько отрубленных голов может сравниться с этим? – вопросил Натан. – Искренне сомневаюсь.

– Только глупцы будут продолжать спорить, когда в городские стены стучит вражеское войско, – выходя из себя, сказала Никки. – Сосредоточьтесь на реальной проблеме. Каждый горожанин должен знать, как сражаться с генералом Утросом. Вот, что самое важное.

Темнокожий волшебник Квентин с пепельными волосами прочистил горло. Глубокие морщины на лице лишь подчеркивали его привычную хмурость.

– Когда-то у Ильдакара были более могущественные волшебники, чем сейчас. Повелитель плоти Андре создал трех гигантских воинов Иксакс, которых так и не использовали в бою. Главнокомандующий волшебник Максим разработал и пустил в ход заклинание, обратившее в камень целую армию. Ценой огромного количества жизней волшебники сотворили магию крови, которая укрыла нас саваном вечности.

Деймон встал рядом со своим другом. У Деймона было худое лицо, оливковая кожа и длинные усы, свисавшие по бокам ото рта.

– Если мы и тогда не смогли повергнуть генерала Утроса, какие шансы сейчас?

Когда по залу пронесся ропот, Никки громко произнесла:

– Ильдакар в отчаянном положении, но это не значит, что город слабее, чем раньше. – Она пристально оглядела толпу голубыми глазами. – Я здесь, как и Натан Рал. Мы принесли новые идеи, новую магию и новые способы борьбы.

– И я тоже вернулась, – сказала Лани.

– Но вражеская армия тоже изменилась, – вставил Бэннон. – Это не обычные солдаты. Вспомните пробудившегося Ульриха, который так и остался отчасти каменным. Его было трудно убить. А теперь под стенами тысячи таких. – Он поднял меч, поворачивая из стороны в сторону тусклое лезвие. – Сомневаюсь, что наше оружие будет действенным против них.

– Мы используем в сражении магию, но для этого нужно восстановить численность палаты, – сказал Орон. – Мы уже потеряли слишком много одаренных.

– И Тору в том числе, – жестким тоном сказала Эльза. – Она была изгнана из палаты и лишена должности.

– И неважно, как сильно вы во мне нуждаетесь? – насмешливый тон Торы напоминал замороженный уксус.

– Неважно, как сильно ты на это надеешься, – сказала Лани. – Раз окаменение больше не работает, предлагаю поместить ее в темницу со сдерживающими рунами, чтобы не вырвалась с помощью магии.

Квентин кивнул. Ему не терпелось перейти к другому вопросу.

– Пока сгодится. Решим судьбу Торы, когда минует кризис.

– Предлагаю включить в палату волшебников Орона, – сказал Деймон. – Его имя уже упоминалось в этом ключе, и он неоднократно доказывал ценность и способности. – Он пригладил усы. – На длинные церемонии времени у нас нет.

– Согласен, – проговорил Квентин. – Нам нужны волшебники и полный состав совета. Он может быть временным советником.

– Согласна, – отозвалась Лани.

Сияющий Орон перекинул через плечо светлую косу.

– Для меня честь служить совету.

– Этого недостаточно, – заявила Эльза. – Нам нужна новая властительница, и нет никого могущественнее Никки. Давайте провозгласим ее новой властительницей Ильдакара.

Голоса стали громче, но Никки перекричала их:

– Нет! Мы окажем содействие, поскольку тоже заперты здесь, но дальше вам придется справляться самим. Это не мой город, а ваш.

– Это мой город! – сказала Тора. – Неважно, что вы со мной сделаете, я создала Ильдакар. Никто не заботился о городе больше меня, и я не увижу его падения.

– Ты вообще ничего не увидишь. – Лани сделала знак верховному капитану Стюарту и его стражникам, чтобы они увели Тору в темницу под башней. Опозоренная и побежденная бывшая властительница деревянной походкой пошла прочь.

Никки была рада, что Максим сбежал из города. Он исчез, возможно, даже схвачен пробудившейся каменной армией. Главное, что он больше не ее забота.