Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 38 страниц)

Глава 15

Генерал Утрос сидел в темном штабе и размышлял, борясь с неверием и ужасающей неизбежностью. Солнце зашло за холмы на западе, за которыми был Кол Адаир, но еще до наступления темноты Утрос закрыл ставни. Внутри мрачного и душного помещения Ава и Рува раскалили угли в жаровнях, наполнив тени оранжевым светом, а затем и едким запахом трав. В замкнутом пространстве кружил горький дым, но то, что узнал Утрос, было намного горше.

В многочисленных небольших королевствах и княжествах царила неразбериха после разгрома его армией, и новости могли распространяться по Древнему миру очень медленно. Может ли быть так, что Утрос завоевал континент, пересек горные перевалы и осадил Ильдакар во имя империи, которая уже рухнула? Как история могла быть такой жестокой? Как время посмело отвергнуть его после стольких выдающихся побед? И все же его сердце поверило тому, что сказали Натан и Никки. Утрос не мог отрицать очевидное.

Теперь двери и окна были закрыты, стражники стояли снаружи, не пуская внутрь командиров с донесениями. С Утросом были только колдуньи, но даже их могущественная магия не могла развеять его сомнений. Железный Клык исчез, его империя рассыпалась в пыль с течением времени. Императрица Мэджел, прекрасная Мэджел, тоже умерла самой ужасной смертью, какую только можно представить. Утрос в любом случае оплакивал бы возлюбленную, но знание о том, что ее собственный муж содрал кожу с ее молочно-белых плеч, округлой груди, плоского живота, ее гладких бедер…

Утрос зажмурился, представляя красивое лицо Мэджел с правильными чертами, ее сияющие темные глаза, которые смотрели на него с любовью и запретной страстью. Когда они были вместе, она испытывала радость от объятий того, кто хочет любить, а не обладать ею.

А потом она погибла от руки человека, за которого вышла замуж, которому Утрос поклялся в своей верности.

Этого же человека предали и сами Утрос и Мэджел.

– Может ли это быть правдой? – спросил он вслух, глядя на Аву и Руву. Казалось, он умолял колдуний сказать ему иное.

Лица сестер были разрисованы свежей краской, на щеках смешались алые и желтые оттенки, на шеях – пятна цвета индиго, очерченные багровым.

– Как это может быть ложью? – спросила Ава. – Ты чувствуешь это, возлюбленный Утрос. Ты и сам знаешь ответ.

– Я не смогла применить заклинание, чтобы проверить истинность слов посланников, когда они были здесь, – добавила Рува, – но я не видела сомнений или обмана в их глазах.

Ава шагнула ближе:

– Императора Кергана, определенно, больше нет, но наша преданность не исчезла. Ты всегда был нашим лидером. Сотни тысяч солдат повинуются твоим приказам, кто бы ни занимал трон империи.

– А я следую приказам императора, – сказал Утрос, борясь с собственной преданностью. – Когда мы покинули Ороганг, я поклялся завершить миссию, и мне не нужно было получать никаких дальнейших инструкций от Железного Клыка. Каменное проклятие не может что-то изменить только потому, что прошло слишком много времени. Я все еще должен завоевать Ильдакар.

– Пусть город падет, если это тебе необходимо, – добавила Ава. – Твои солдаты сделают то, что поклялись сделать. Ради тебя.

– После падения Ильдакара ты можешь стать его военачальником, новым правителем современной империи, – поспешила добавить Рува, словно подхватывая мысль сестры.

Но кое-что беспокоило Утроса.

– Нет, это заставит меня еще больше чувствовать себя предателем. – Образ Мэджел промелькнул перед глазами, и он нежно отодвинул его в дальний угол своего разума. – Я воин, а не властолюбивый деспот. Я делаю это не для себя.

– Но твоя армия нуждается в лидере, – сказала Рува. – Так командуй ею. Делай то, что необходимо.

– Возможно, вы правы. – Он принялся крутить кистями, переплетая пальцы в попытках размять окоченевшую кожу. – Я охотник и не спускаю глаз с дичи, которую собираюсь умертвить. Прежде чем беспокоиться о том, как сохранить мясо на зиму и распределить его по амбарам, я должен убить добычу.

– Ильдакар, – сказали девушки в унисон.

Утрос закрыл глаза, отгораживаясь от них, убирая все, что отвлекало. Ава и Рува, вероятно, думали, что он строит военные планы, мысленно расставляя группы солдат, отправляя огромные отряды для захвата окружающих земель. Войско могло заблокировать Ильдакар, навалиться на его стены, тем самым посеяв в городе ужас, даже если усиленные магией защитные сооружения сдержат атаку. Но Утрос не мог перестать думать о Мэджел. Его каменное выражение лица маскировало отвращение к тому, как она умерла, к ее крови и боли. Он должен был быть с ней. Он должен был спасти ее, но не мог понять, как была раскрыта тайна их любви. Что они сделали не так? Они вели себя так осторожно! Где они просчитались?

Хотя он жаждал записывать свои мысли каждый день, он послал Мэджел всего несколько писем и просил сжечь их после прочтения. Даже если бы она решила их хранить, кто осмелится копаться в личных вещах императрицы? И ни один посыльный не сломал бы печать, чтобы прочесть письма.

Но что, если Железный Клык заинтересовался, почему военный посыльный передает секретное запечатанное послание от генерала его жене? Неужели Керган перехватил и прочитал одно из писем? Посыльный поклялся доставить его только получателю, но разве он посмеет противиться прямому приказу императора? Нет.

Утрос слишком хорошо знал своего правителя. Керган сидел на троне в Ороганге, но человеком был капризным и безрассудным. Слова Никки и Натана о том, как история оценивает Железного Клыка, были верны. Император Керган достиг величия только благодаря победам и мудрому предводительству своего величайшего полководца. Утрос завоевал Древний мир, и Железный Клык стал править им, несмотря на неспособность управлять столь обширным государством.

Возможно, Керган сам понимал это. Может, он чувствовал себя недостойным и завидовал талантливому генералу. В душе он осознавал, что победы принадлежат Утросу, и его армия и подданные тоже знали это. Этот вспыльчивый правитель, обнаружив, что он не только несуразный лидер, но и любовник, не смог бы этого вынести. Это была бы очередная победа, одержанная генералом Утросом. Железный Клык обрушил бы свою месть на кого-то слабее себя, человека, которого любил Утрос. На Мэджел.

Да, он вполне мог поверить, что Керган заживо содрал кожу с собственной жены, а затем скормил еще живое тело плотоядным жукам.

Утрос поморщился, изо всех сил стараясь вынести ту яркую картину, которую рисовал ему страх. Выкрикнула ли Мэджел его имя, держась за свою любовь к нему, когда ее тело разрывалось на части? Или она умоляла гнусного мужа о прощении, каясь в предательстве и вновь клянясь ему в верности? Это бы не помогло ей.

Утрос знал о конфликте чести и нужды в ее душе. Он сам едва мог выдерживать борьбу между преданностью к ней и императору. Он дал священный обет служить императору, и это было целью его существования, и все же его сердце переметнулось к Мэджел. Как он мог примириться с этим? Преданность или любовь? Пока Керган не знал об их страсти, Утрос был способен разделять свой долг перед Железным Клыком и любовь к Мэджел. Но теперь, если возлюбленная убита, их страсть раскрыта, а сама империя рухнула, как мог Утрос что-либо уравновесить? В чем смысл его существования? Что делать с данным ему приказом, его миссией по захвату Ильдакара?

Он зажмурился и почувствовал жжение слез. Он оставался глубоко погруженным в свои мысли, пока не очистил эмоции, превратив их в камень и раскрошив в пыль внутри своего сердца.

Наконец он открыл глаза и увидел, что Ава и Рува напряженно ждут, не сводя взглядов с его лица. Он даже не слышал их дыхания.

– Мы по-прежнему должны сокрушить Ильдакар, – сказал Утрос. – Я должен выполнить приказ. – Он думал о том, как бросил вызов легендарному городу пятнадцать столетий назад. – Волшебники Ильдакара когда-то были очень могущественны, но если каменное заклятие исчезло, то их магия сейчас слабее, чем прежде. – Он прищурился, глядя на них. – А ваша, я надеюсь, все еще сильна.

Ава и Рува кивнули.

– Дар по-прежнему с нами, а теперь мы плоть и кровь, укрепленная силой камня. Мы стали еще могущественнее.

– Мы знаем секреты, неведомые другим, – добавила Рува.

За пределами штаба сгущались сумерки, но тусклый свет в жаровнях продолжал пульсировать оранжевым.

– Никки и Натан могли нечаянно оставить то, что мы можем использовать против них, – сказала Ава.

Ее сестра улыбнулась:

– Да, они не были осторожны. Они не подозревают о силе, что пребывает в каждой частичке их самих. Но мы знаем.

Перед прибытием переговорщиков колдуньи помогли друг другу сбрить ножом волоски с бровей, головы, рук и ног, обработав каждый участок, удалив самые крошечные волосинки, которые потом сожгли в жаровнях. Затем девушки обрезали ногти, также скормив каждый кусочек огню. Они позаботились о том, чтобы враг не обнаружил ни малейшей частицы их тел. Но Никки и Натан проявили небрежность.

Ава и Рува тщательно обыскали то место, где стояли колдунья и волшебник. Женщины ползали, осматривая половики, дверные косяки и прочие места, к которым прикасались посетители. Утрос не спрашивал, зачем им это, но они явно что-то искали.

Ава провела пальцами по грубому дереву дверной коробки, щурясь в свете жаровен. Затем с торжествующим криком продемонстрировала золотистый волос, зацепившийся за щепку, и вытащила его. С восторженными лицами, полными предвкушения, колдуньи рассматривали тонкий волос, который, очевидно, принадлежал Никки.

– Теперь у нас есть то, что нужно. – Глаза Рувы засияли.

– Никки может быть сильной противницей, наделенной великой магией, – сказала Ава. – Но она дура, раз оставила нам такое оружие. Мы с сестрой никогда не допустим такой чудовищной ошибки.

Держа волос, Рува поднесла его ближе к жаровне, так что красноватый свет заискрился по всей его длине. Волос казался изящным и эфемерным, словно паутина. Она свесила его над тлеющими углями, и сестра, жадно вглядываясь, наклонилась ближе. Утрос чувствовал растущую между ними магию. Несмотря на отсутствие у него самого дара, он уже видел, что вытворяли близняшки. Они не подведут его.

Ава подняла волосок повыше:

– Нужны день или два на приготовления, но с этим единственным золотым волосом мы можем сотворить великую магию. И Никки будет нашей целью.

Глава 16

Теперь Натан понимал, что древний полководец ни за что не откажется от осады. Он увидел в глазах легендарного командира решимость и отказ отступить. Для Утроса все было потеряно, оставалась лишь осада.

Ильдакар закрыл ворота и вновь их запечатал, и теперь совет несколько дней будет обсуждать доклад Никки и Натана. В глубине души волшебник знал, что городу нужны другие способы дать отпор. В прямом столкновении одолеть гигантскую армию невозможно.

– Нужно найти выход из этой осады, моя дорогая, – сказал он Эльзе, когда на следующий день они отправились на прогулку. – Учитывая легендарную славу Ильдакара, я уверен, что одаренные смогут придумать неожиданный ход с магией. Может, и не очередное заклинание окаменения, но наверняка они что-либо предложат.

– О, непременно.

Эльза была привлекательной женщиной с гладкой кожей, но лицо было широковатым и не слишком утонченным. В теплых карих глазах светились ум и чувство юмора, а также терпение. Она определенно была терпелива с Натаном, особенно в то время, когда он не мог использовать дар. Она помогала ему восстановиться после того, как повелитель плоти Андре заменил ущербное сердце Натана сердцем умирающего главного укротителя Айвена. Натан почувствовал покалывание в груди, шрам пронзила боль. Тук-тук. Тук-тук. Но новое сердце было сильным, дар вернулся к Натану. Он снова был волшебником.

– Когда Утрос и его армия пришли в первый раз, волшебники экспериментировали со многими разновидностями магии, – сказала Эльза. – Они не боялись последствий и возможных побочных эффектов. Они хотели защитить Ильдакар любой ценой.

Натан и Эльза шли по краю обрыва над рекой. По неровной поверхности отвесной скалы спускалась череда платформ и переходов, ведущих в туннели для доставки в город продовольствия с реки.

Колдунья указала на сеть болот на юге вниз по течению:

– Смотри, древние волшебники затопили речную долину и превратили ее в смертельные топи.

На Эльзе было пурпурное шелковое платье, скорее удобное, чем роскошное. Даже будучи членом палаты, она вовсе не желала роскоши и пышности, соответствующих положению. Она всегда была внимательна к людям и старалась укрепить общество Ильдакара, заботясь о других. Эльза хорошо обращалась со своими рабами. Она даже приобрела лишних слуг, в которых на самом деле не нуждалась, просто чтобы уберечь их от тренировочных ям или тяжелой работы.

После восстания Зерцалоликого Эльза поговорила со своими рабами, которых взбудоражило настроение толпы, пронесшейся по Ильдакару. Той ночью Эльза сама испачкалась в пыли, пепле и крови, сражаясь бок о бок с Натаном и Никки против жестокой властительницы Торы. Она объявила слугам, что они вольны идти куда пожелают, но она надеется, что они останутся в своем доме. И большинство осталось.

– Можно ли использовать твою магию переноса для обороны города? – спросил Натан, знавший о даре Эльзы. – Или для атаки на Утроса?

– Это всегда возможно. – Она погладила подбородок, неосознанно подражая привычке волшебника. Он нашел это милым. – Я могла бы нанести закрепляющую руну в Ильдакаре, но второй символ должен быть на цели, чтобы сработала магия переноса. Например, могу начертать руну рядом с ревущим огнем в моем особняке, а затем переместить жар и воспламенить Утроса. – Она помолчала. – Но кто-то должен изобразить соответствующую руну на его груди, и я не думаю, что он будет стоять на месте.

– Да уж, вряд ли. И все же давай использовать воображение. Нужно мыслить шире. Может, есть что-то еще.

Они наблюдали за прибывшей с верховьев реки баржей, груженой ящиками, бочонками и мешками – припасами, которые понадобятся из-за осады. Рабочие спускались к барже у дока по мосткам и шатким платформам. Трудяги, разгружавшие груз у подножия утеса, казались крошечными. Они напрягались, натягивая канаты и вращая рукояти воротов, чтобы поднять тяжелые клети на платформы и к туннелям.

– Мы отправим весть вверх и вниз по реке, – сказала Эльза. – Ильдакару нужны все припасы, которые могут предоставить деревни, и мы за это дорого заплатим.

– Осажденный город может довольно долго продержаться, – сказал Натан. – Все эти столетия под саваном вы были самодостаточны.

– Но, как ты сказал, основы магии изменились. Заклинание окаменения исчезло. Ричард Рал инициировал перемещение звезд, и последствия только начинают сказываться на всем мире.

Новое сердце Натана вздрогнуло, словно в ответ на это.

– По крайней мере, брешь в завесе подземного мира запечатана, и больше не нужно беспокоиться о Владетеле или армии нежити.

– У нас хватает врагов и в реальном мире, – заметила Эльза.

Пока они гуляли, она рассказала о своей жизни в Ильдакаре. У нее был счастливый брак с волшебником по имени Дерек, добрым человеком с сильным даром и интересом к ремеслам и музыке. Дерек демонстрировал подлинную магию, когда играл на лютне, которая могла издавать музыку более волнующую, чем любое заклинание. После многих лет семейной жизни Эльза поддразнивала его из-за растущего живота, а Дерек отвечал, что так проверяет искренность ее любви. А потом как-то ночью он подавился рыбьей костью, ужиная в своих покоях. Никого не было рядом помочь, а Эльза обнаружила его лишь утром. Она оплакивала потерю почти век, но теперь могла рассказывать об ушедшем муже с задумчивой улыбкой и блеском в глазах.

– И ты не нашла другого мужа? – спросил Натан, выслушав ее трагическую историю. – В городе полно дворян и волшебников.

Она застенчиво взглянула на него:

– Я больше не встречала человека, который мог бы сравниться с Дереком в доброте или в чарующих увлечениях. – Она пренебрежительно махнула рукой. – Я больше не ветреная девица, ищущая романтики. У меня и так все хорошо.

Натан смущенно пригладил белые волосы, перекинув их на спину:

– Ах, моя дорогая, я уверен, что в тебе все еще живет та ветреная девица. Я вижу это в твоих глазах и застенчивой улыбке.

Она отвернулась, но он успел заметить румянец на ее щеках.

Эльза упоминала о древних хранилищах на нижних уровнях Ильдакара – обителях и лабораториях прежних волшебников.

– В те дни одаренные были намного сильнее, – говорила она. Они придумали магию настолько ужасную, что боялись ее использовать, но тогда в этом и не было нужды.

– Кажется, сейчас мы в этом нуждаемся. – Натан мельком подумал о могущественных знаниях в архиве Твердыни, но она была слишком далека. – Если у тебя есть какие-либо предложения…

– В Ильдакаре есть места, о которых никто не вспоминал больше тысячи лет, – сказала Эльза. – За саваном мы укрылись от внешних опасностей и даже помыслить не могли, что армия пробудится.

– Помнишь, где примерно находятся эти места? – спросил Натан.

Она повела его вниз по одной наклонной улице, затем по другой, выведшей к более просторным районам с рыночными площадями, скотными дворами и складами. На пути попадались крупные ремесленные кварталы, шумные и вонючие – кузнечные, кожевенные и прочие. Эльза и Натан приветствовали плотников, распиливающих бревна, и мебельщиков, занятых своим делом, несмотря на осаду. Ткачи работали за выставленными на улицу огромными станками, изготавливая ткани с замысловатыми узорами – зачарованными либо просто декоративными. Некоторые смотрели на пару с подозрением, но Натан тепло махал рукой. Эльза провела его мимо расшалившихся детей, лающей собаки, кузнеца, нарезающего тонкие полоски железа и кующего из них гвозди, которые он бросал в деревянное ведро.

Там, где город сливался с равниной, виднелись большие холмы песчаника, похожие на обветренные рыжеватые укрытия – все, что осталось от разрушенных башен предсказателей погоды и астрономов. Когда одаренные переместились на более высокие уровни города, эти здания стали использовать для хранения силоса, в качестве общежитий для рабочих или просто разбирать на материалы. В некоторых холмах песчаника виднелись каменные двери, все еще запечатанные.

– Вот этот. – Эльза подвела его к островку песчаника, который когда-то был фундаментом величественного здания, разрушенного стихией. Дверной проем был заложен каменными блоками. – Здесь было какое-то хранилище, в которое пускали только самых высокопоставленных волшебников, но я так нигде и не смогла найти записей о том, что здесь было.

– Может, тогда выясним это сами? – Натан остановился перед каменной кладкой и прикоснулся к твердым блокам тонкими пальцами. Они казались такими же неприступными, как и сама скала. – Однако я вижу одну проблему.

– Эту решить достаточно легко. – Эльза положила руку на твердый камень рядом с рукой Натана, мягко коснувшись его пальцев.

– Могу высвободить дар и взорвать, – сказал Натан, отступив.

– Да, можешь, но давай лучше не будем. Я использую магию переноса. – Эльза подошла к кузнецу, и он перестал стучать молотом, когда она попросила одолжить ведро для воды.

Протянув ей пустое деревянное ведро, он указал на корыто.

– Что угодно для помощи Ильдакару, – без иронии сказал он.

Натан зачерпнул ведром воду и отнес его к каменной кладке.

– Хочешь облить водой камни и растворить их?

– Конечно же, нет. – Она опустила палец в воду и нарисовала на стенке ведра символ. Прежде чем узор успел растечься или испариться, Эльза снова смочила палец и нарисовала увеличенную версию символа на стене. – Вот, якорная руна и руна соответствия. Смотри.

Когда она закончила с узором, ведро задрожало. Поверхность воды покрылась концентрическими кольцами, которые двинулись внутрь, а затем наружу. Каменная преграда тоже сдвинулась. Вода стала мутной, грязной и илистой. Каменные блоки осели. Раствор, удерживающий их, стек, словно жидкость, а вода в ведре превратилась в цемент. Между блоками появились щели, и некоторые камни упали на землю.

– Теперь толкни, – сказала Эльза, когда магия сделала свое дело.

– Поразительно. – Натан прижал ладонь к камням и надавил. С пугающей легкостью блоки рассыпались, открыв вход в большое хранилище. – Все оказалось проще, чем я ожидал. Пожалуй, магия переноса весьма эффективна, если знать, как и когда ее использовать.

Натан и Эльза ступили внутрь; каждый создал шарик света на ладони осветить помещение. Прохладная темнота пахла сыростью с привкусом металла – не только заржавевшего железа, но и серебра с медью. Вместо склада магических устройств или огромной библиотеки тайных заклинаний они обнаружили лишь низкую круглую стену в центре – похоже, колодец. Он был источником странного запаха.

– Я надеялась на большее. – Эльза нахмурилась. – Еще один источник воды? Зачем они спрятали его и замуровали?

– Я уже встречался с подобным, это не просто колодец. – Натан ощутил озноб, а вместе с ним и возбуждение. – Это сильфида.

* * *

Натан лишь намекнул на их находку и убедил Никки поспешить.

– Мой дар восстановлен, но эта находка не принесет мне никакой пользы, поскольку она требует как магии Приращения, так и магии Ущерба. А ты сможешь это использовать, колдунья.

Оказавшись в открытом ими помещении, Никки шагнула вперед и зажгла огонек, разглядывая низкую стену колодца. Деймон, Квентин и бледная колдунья Лани тоже были с ними – их заинтересовала находка, вызвавшая у Натана такой энтузиазм.

– Что это? – спросил Деймон, косясь на Эльзу. Казалось, он был настроен скептически. – Просто дыра, зачем такой переполох?

– Это больше, чем дыра, – сказала Никки, сделав еще пару шагов и уже обдумывая открывшиеся возможности. – Это колодец сильфиды – часть транспортной сети.

Лани нахмурилась:

– Что такое сильфида? Никогда не слышала.

– Сильфида – это женщина… Точнее, была женщиной, которую превратили в существо с великой силой. Всякий, кто наделен магией Приращения и Ущерба, может путешествовать в сильфиде на огромные расстояния, почти не затратив времени. Я уже использовала ее раньше.

– Думаешь, эта сильфида еще жива? – спросил Натан. – Ты можешь путешествовать в ней?

Никки положила руки на край колодца и вгляделась в сырую пропасть, пахнущую металлом. У колодца словно не было дна; воды тоже не было – только бесконечная пустота. Она не чувствовала никакого движения, не слышала шума.

– Я уже имела дело с двумя разными сильфидами. Эта может оказаться одной из них или третьей. Ильдакар далеко от всех известных мне мест. Колодец может быть частью обособленной сети, охватывающей весь Древний мир.

В ее голове кружились мысли. Может, стоит отправиться в Народный Дворец и рассказать Ричарду и всей Д'Харианской империи о древней армии? Ильдакар был изолирован осадой, и все, кто мог ему помочь, находились слишком далеко.

– Возможно, когда поймем планы Утроса на Ильдакар, мне стоит отправиться в путешествие и предупредить другие города.