Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 38 страниц)

Глава 55

Линза в подземный мир помутнела, став туманно-зеленой, но слухи молниеносно распространились по лагерю. Генерал Утрос удалился в штаб, погруженный в мысли и вопросы. Он чувствовал груз прошедших лет, ответственности и тяжесть своего предательства.

Древняя армия продолжала повседневную жизнь, поддерживая осаду. Разведчики рыскали по холмам и лесам, составляя карту местности и отмечая городки, которые можно разграбить или захватить. Они передавали сведения первому командующему Еноху, который отвечал на все интересующие генерала вопросы.

Даже колдуньи не отвлекали Утроса от его тяжелых раздумий. Ава и Рува всегда давали советы и предлагали идеи, но сейчас он находился в такой глубокой задумчивости, что походил на неподвижную статую. Генерал сидел на крепкой деревянной скамье, ссутулившись над тлеющей жаровней. Дым вился у его покрытого шрамами лица, обжигая глаза и нос. Стараясь ему не мешать, близняшки добавляли туда различные вещества и черные порошки, от которых щипало в носу и появлялось легкое головокружение. Утрос сидел молча, чувствуя, как сердце разрывается, а разум мечется между противоборствующими клятвами, обязательствами и желаниями.

Преданность сильнее любви. Но он любит Мэджел! Он помнил ее голос и прикосновения, видел ее лицо после того, что сделал с ней Железный Клык. И этому императору Утрос поклялся повиноваться! И все же Мэджел нарушила священную клятву, как и он. Генерал не только разорвал свою преданность в клочья, но и похитил любовь жены повелителя. Он действительно заслуживал наказания.

Утрос сгорбился над дымом жаровни, закрыв глаза и прижав острые ногти к лицу со шрамом от огня дракона. Возможно, он тоже заслуживал того, чтобы с него живьем содрали кожу. Что, если император Керган потребует этого от него?

Преданность сильнее любви.

Он сел прямо, приняв твердое решение. Он генерал Утрос. Вот почему Железный Клык считал его таким значимым, и по этой же причине он должен добиться успеха здесь, в Ильдакаре. Только так он может искупить свое великое предательство.

Колдуньи молча сидели в другом конце комнаты, прижавшись друг к другу бледными телами. Шрамы на их бедрах соприкасались, будто девушки снова срослись, как в детстве. Хотя близняшек разделили, их сердца, мысли и магия остались связанными.

Когда он решительно посмотрел на сестер, Ава и Рува поняли, что их любимый генерал вернулся, как и его холодный и рациональный военный ум.

– Наш император ясно выразился, – сказал он. – Вы слышали его слова из-за завесы. Мой долг – наш долг – прежний: захватить Ильдакар. Наша армия обязана сделать это. – Обе женщины сидели неподвижно, не отворачиваясь от его жесткого взгляда. – Железный Клык приказал найти способ призвать дракона. Для этого мне понадобится ваша помощь.

* * *

Утрос уважал магию, относясь к ней, как к ручной гадюке, и позволял Аве и Руве делать их работу. Близняшки говорили шепотом, обмениваясь идеями, заканчивая предложения друг за друга. Двигаясь с жутковатой синхронностью, они обсуждали, как отыскать дракона.

Даже пятнадцать столетий назад величественные и ужасающие твари были чрезвычайно редки. На пути к Ильдакару он разыскал серебряного дракона, поскольку они были самыми воинственными и разрушительными в битве. Серебряных также было труднее всего контролировать. Им удалось схватить одно из созданий, маленькое по сравнению с сородичами. Это был сущий кошмар из металлической чешуи и клыков, изрыгающий огонь и кислоту. Огромные крылья дракона могли свалить палатки и создать ветер, способный остановить кавалерийскую атаку. Заковав чудище в цепи, Утрос понял, что никогда не сможет укротить его – ни временем, ни магией.

Серебряный дракон перегрыз цепи и вырвался. В мстительной ярости тварь испепелила сотни солдат, а потом разнесла лагерь. Утрос лично попытался бросить вызов дракону и вновь пленить его, но в итоге ему обожгло лицо брызгами кислотного огня.

Он протянул руку и провел пальцами по зажившему шраму во всю щеку. Император Керган приказал ему снова захватить дракона.

Ава и Рува подошли к нему, когда он стоял перед помутневшей большой линзой. Созерцая окно в подземный мир, он испытывал благоговейный страх перед следующей беседой с Мэджел или Керганом. Он обернулся к девушкам.

– Мы нашли способ, возлюбленный Утрос, – сказала Ава дрожащим голосом. – Мы можем призвать дракона.

Рува смущенно улыбнулась.

– Способ болезненный и опасный.

Его сердце было черствым и пустым.

– Как я и ожидал, но боль и опасность – спутники нашего долга.

Женщины подошли ближе, словно любовницы в предвкушении объятий. Ава погладила рукой его покрытую шрамами щеку.

– Чтобы найти дракона, нам нужна связь с ним. Они далеки и редки. Ближайший к нам может быть очень далеко отсюда.

– Но ты уже связан с драконами, возлюбленный Утрос, – сказала Рува. – Когда дракон ожег тебя и оставил шрам, он также оставил часть своей сущности. Драконы связаны с сердцем самого мира, переплетены с магией. – Она коснулась шрама рядом с пальцами сестры. – Часть этого осталась здесь, на твоем лице. Твоя кожа несет слабый след драконьего огня, а он является связью с самими драконами.

– Мы можем использовать этот след, – добавила Ава, – чтобы послать зов, которому не сможет противиться ни один дракон – если они еще остались.

Глаза Рувы заблестели от слез.

– У нас есть все необходимое, если ты готов пойти на эту жертву.

– Император приказал мне. Я пожертвую всем, чем потребуется.

Колдуньи положили нежные пальцы на его воскоподобную плоть.

– Нам нужна только твоя кожа, возлюбленный Утрос.

* * *

Внутри темного деревянного строения две женщины подбросили дров в жаровню. Они запечатали двери и окна, чтобы даже первый командующий Енох не видел, что происходит, и никто из солдат не слышал криков генерала.

Из-за длительного воздействия каменного заклятия чувствительность лицевых нервов притупилась, но недостаточно. Он почувствовал жгучую боль, когда колдуньи острым кинжалом взрезали шрам.

Он напрягся, сидя на крепком кресле из связанных брусьев. Когда он сжал кулаки, толстая древесина заскрипела. Его запястья были привязаны к подлокотникам, а туловище – к спинке кресла, лишая Утроса подвижности. Ему казалось, что он вот-вот вырвется.

– Еще несколько мгновений, – сказала Ава, стараясь действовать как можно аккуратнее.

– Нам очень жаль, – прошептала Рува, когда острый кончик кинжала сделал глубокий надрез под его глазом и двинулся вокруг скулы к уху. Рува аккуратно отделила кожу, а Ава подцепила воскообразный лоскут ножом с другой стороны.

Утрос утробно застонал. Он испытал то, что пришлось пережить Мэджел, только ее страдания были намного сильнее. Железный Клык ободрал не только одну щеку, но и все лицо, шею, грудь, спину и бедра – все тело. Мэджел после всего этого еще была жива, и император скормил ее тело плотоядным жукам. Утрос знал, что сможет вытерпеть. Преданность сильнее любви.

Рядом с жаровней стояла небольшая чаша с водой. Когда колдуньям удалось полностью отделить от плоти кожу, помеченную огнем дракона, они опустили в чашу этот неровный лоскут, напоминавший часть маски, и бережно промыли его. Кровь окрасила воду.

– Это первый шаг, возлюбленный Утрос, – сказала Ава.

Когда кожа стала чистой, а вода красной, Рува вынула тонкий лоскут и бросила в жаровню, где он загорелся. Ава добавила туда порошки, от которых огонь вспыхнул ярче. Кожа сморщилась и почернела, как шкура животного. Рува погасила пламя своим даром и взяла обуглившуюся кожу.

–Теперь готово, – сказала она, опуская остатки в чашу с кровавой водой.

Обгоревшая кожа распалась, пепел растворился, и колдуньи, глядя в чашу и помешивая воду кончиками пальцев, начали что-то напевать. Небольшое помещение наполнилось магией, пульсирующей и сверкающей. Они послали неумолимый зов дракону.

Глава 56

В зале совета Квентин просматривал списки имен, что собрали его помощники. Натан и Эльза сидели рядом, негромко разговаривая. Они еще не вынесли на обсуждение совета вопрос по воинам Иксакс.

Несмотря на поздний час, бледнокожая Лани тоже присоединилась к ним. Натан знал о ней немного, но она бросила вызов Торе, из-за чего он заключил, что человек она порядочный.

Не объясняя своих действий, Лани подошла к каменному столу и взяла кувшин с водой, оставленный для членов палаты волшебников.

Натан с любопытством поднял взгляд:

– Я думал, тебе не нужно пить и есть.

Лани заглянула в кувшин с водой.

– Это оружие. Моя собственная магия.

– Я помню твою магию наблюдения. – Эльза улыбнулась и повернулась к Натану. – Она похожа на магию переноса, но Лани проще работать с водой. Она может призывать ее и использовать в качестве проводника – как акведуки под Ильдакаром.

– Этот дар исходит изнутри, смешан с моей кровью. – Лани погладила выгнутый бок кувшина. – Мы с Ренном делились тем, что вычитали в малоизвестных текстах, и обнаружили много забытых легенд и заклинаний. Тору не слишком заботили наши исследования. Она считала себя на пике сил и не желала учиться чему-то новому.

– Учиться нужно постоянно, – сказал Натан. – Даже когда я на тысячу лет застрял во Дворце Пророков, я продолжал читать и учиться. – Он погладил подбородок. – На самом деле я делал это не из альтруизма, а в надежде найти способ сбежать, чтобы жить своей собственной жизнью.

– Я рада, что в итоге тебе это удалось, Натан, – сказала Эльза. – И рада, что ты здесь.

– Снова обретя сердце волшебника, я могу помочь Ильдакару.

– Но достаточно ли силен твой дар, чтобы остановить генерала Утроса? – спросила Лани.

– Разумеется, я не способен на это в одиночку. – Он смущенно отряхнул подол балахона. – Но если все помогут своей магией, мы сможем победить древнего генерала и полукаменную армию.

– Только если знаем, что делает враг. – Лани повернулась с кувшином и, к всеобщему удивлению, вылила воду на голубой мрамор.

Натан поднял ноги, чтобы брызги не попали на его сапоги. Сидевший напротив Квентин поднял взгляд от списка, раздраженно что-то проворчал и вернулся к работе.

– При помощи магии наблюдения я могу шпионить за нашим врагом. – Лани опустилась на колени рядом с растекающейся по полированному полу лужей. – Могу увидеть, что делает Утрос, если поблизости есть открытая вода. – Она вздохнула. – Жаль, здесь нет Ренна. Он всегда делился со мной силой, но я сделаю это и без него. – Она встретилась взглядом с Эльзой. – Я сделаю это ради него.

– Он обязательно вернется, – сказала Эльза.

Лани простерла руки над водой и призвала дар, заставив появиться изображение. Тора использовала ту же магию, шпионя за своим народом через умывальные чаши Ильдакара.

– Генерал Утрос ничего не заподозрит. Мне просто нужно найти воду поближе к нему…

Лани закрыла глаза, держа белые как мел ладони над поверхностью воды. Направляя дар, она опускала руки, пока ее пальцы не коснулись водной глади. Образы стали четче, и тогда она открыла глаза.

Натан с любопытством смотрел на формирующиеся тени и вскоре узнал место, где они с Никки разговаривали с генералом.

– Это его штаб.

Лани прищурилась.

– Мы наблюдаем то, что сейчас делает Утрос, что он говорит и видит. Я смотрю через чашу в его покоях. – Голос ее упал до шепота, а выражение лица стало более напряженным.

Рябь на поверхности успокоилась, и лужа стала походить на зеркало на полу. В воде Натан увидел Аву и Руву с выбритыми головами, их белая кожа была покрыта загадочными завитками и узорами. Видение было красным, будто они смотрели через витраж.

Генерал Утрос приблизился, пока колдуньи пели, занятые магией. Сидевшая на полу Лани ахнула. Она застыла, но не посмела прервать видение. Она старалась изо всех сил, и поражающая картина становилась все более отчетливой.

Утрос потерял половину лица. Кто-то срезал обожженную кожу на его щеке. Рана была свежей и кровоточила.

Колдуньи продолжали песнопение, взывая на древнем языке, затем обратились к генералу:

– Мы призываем дракона. Он должен явиться.

Натан и Эльза изумленно отшатнулись.

– Добрые духи, они могут призвать дракона?

Когда Лани снова ахнула, обе колдуньи вдруг посмотрели в воду, точно орлы, заметившие кролика с высоты. Лани отдернула руки, пытаясь разорвать связь, но Ава и Рува наклонились и направили в воду грубую волну магии, отслеживая связь с Лани.

– Нет! – крикнула Лани, когда вода на голубом мраморном полу забурлила, как суп в котле.

Видение распалось, но вода продолжала дергаться, собираясь, а потом поднялась полупрозрачной пенящейся колонной и бросилась в лицо Лани. Она подняла руки, пытаясь стряхнуть воду, которая накрыла ее удушающей простыней.

Натан и Эльза перепрыгнули через каменный стол и бросились на помощь. Квентин оторвался от книг и с недоумением уставился на происходящее.

Лани дергалась, но не могла избавиться от воды, которая покрывала все ее лицо, проникая в рот и нос, не давая дышать.

– Она захлебнется! – воскликнул Натан. – Мы должны помочь!

Эльза нацарапала руну переноса, пытаясь переместить воду. Жидкость стягивалась на лице Лани и извивалась подобно медузе, вползая в нос и глаза. Лани не могла дышать, но сопротивлялась.

Натан манипулировал воздухом, создавая вакуум, чтобы высосать воду, но Ава и Рува объединили свой дар и контратаковали. Он не смог отреагировать достаточно быстро.

Вода надавила на носовые пазухи Лани и ее горло. Ожившая жидкость сломала ей челюсть, разорвала трахею, расколола изнутри скулы и заполнила ее голову и легкие.

Пока Натан и Эльза отчаянно пытались ей помочь, Лани рухнула на мраморные плиты. Пол теперь был сухим, поскольку вся вода находилась внутри нее. Видений не было.

Мертвая колдунья лежала на полу. Ее лицо стало бесформенным и дряблым, ведь все кости были перемолоты в труху. Ее твердая кожа провалилась внутрь, и вода вытекла из носа и рта, растекаясь по мрамору. Злая ирония.

– Ох, Лани! – Эльза обхватила плечи мертвой женщины. – Ох, Лани.

Позади них стоял потрясенный Квентин.

– Я не знал, как остановить это, – сказал Натан, чувствуя себя подавленным и беспомощным. – Я не смог ее спасти. Добрые духи…

– Да уж, добрые духи, – произнес Квентин. Он повернулся к Эльзе и Натану. – А теперь нам следует бояться еще больше. Мы знаем, что генерал Утрос призывает дракона.

Глава 57

Лила никогда не позволяла себе расслабиться, и Бэннон подозревал, что она просто не умеет этого. Молодая Морасит сохраняла бдительность, мускулы ее были напряжены, рефлексы наготове. Даже когда она делила с ним постель и проявляла немного нежности, она оставалась взведенной пружиной, готовой распрямиться.

Она вела его вниз по наклонным улицам к арочным воротам, выходившим на крутой обрыв, и Бэннон понимал, что это не праздная прогулка.

– Мы всегда должны быть настороже, – сказала она. После побега из вражеского лагеря она больше не называла его мальчишкой. Возможно, это знак уважения, а может, Лила просто забывалась. – Стены Ильдакара защищали город тысячи лет, но речные укрепления тоже хороши.

В квартале торговцев она свернула к входу в туннели снабжения, проложенные внутри песчаникового утеса, и он последовал за ней в прохладные освещенные факелами проходы. Мускулистые рабочие катили бочки и грузили мешки с зерном в телеги, в которые были запряжены медлительные яксены или широкоплечие мужчины. Лила быстро шла по широкому туннелю.

– Откуда берутся все эти припасы? – спросил Бэннон. Он знал о торговле с деревнями в холмах, но осаждающая армия отрезала эти пути сообщения.

– Когда мы жили под саваном, Ильдакар должен был быть самодостаточным, – сказала Лила. – Запасы могут обеспечивать нас многие годы, поэтому блокадой генерал не добьется успеха, как бы долго он ни ждал.

Бэннон остановился у деревянных кадок, полных рыбы с обвисшими усами. Рты рыбин были открыты, глаза остекленели.

– Это свежая рыба, – сказал он. – С реки?

– Как только саван спал, многие деревни вверх по течению стали торговать с нами, – сказала Лила. – Мы все еще получаем много провизии, и армия на равнине этому не мешает.

Идя вслед за Лилой по туннелю, он заметил впереди дневной свет, который был ярче факелов. Морасит подвела его к широкому проему в отвесном утесе над рекой, остановилась на краю и посмотрела вниз.

Бэннон увидел, что хотя отвесная скала казалась такой же неприступной, как и высокие городские стены, тут была сеть ступеней, приставных лестниц, платформ и трапов, позволявшая людям входить и выходить через многочисленные отверстия на обрыве, чтобы принимать груз с причальных платформ на берегу реки. Перед ними, высоко над водой, гонялись друг за другом несколько ворон.

– Мы забираем товары с торговых судов и приносим их сюда для доставки на все рынки города, – пояснила Лила.

Бэннон вспомнил три норукайских корабля с рабами, прибывших в город. Должно быть, Кор и его спутники этим же путем вели на невольничий рынок своих изможденных пленников.

– Мы в безопасности, – сказала Лила. – Если кто-нибудь попытается напасть на нас с реки, мы можем сбросить платформы, отсоединить доки и изолироваться. – Она шагнула к самому краю и посмотрела вниз. Ноги ее были менее чем в дюйме от обрыва. У Бэннона закружилась голова. – Нам никогда не приходилось прибегать к таким крайним мерам.

Она ступила за край, отыскав хитроумно встроенные в песчаник ступени. Без поручней и веревки Лила начала спускаться к деревянной платформе в двадцати футах под ними. Бэннон заколебался, и она окликнула его:

– Следуй за мной.

Лила быстро спускалась по тропке, вырубленной в скале.

Бэннон решил не показывать свой страх и шагнул за ней. Он разглядывал широкие дорожки и закрепленные в скале деревянные ступени, по которым грузчики могли переносить ящики, мешки и бочки в другие туннели и места хранения. Лила ждала его на платформе, и он понял, что она испытывала его. Он присоединился к ней без комментариев и жалоб, и она поспешила по ступенькам к другой платформе.

Когда они добрались до более широкого места, он обернулся и глянул вверх. Стена утеса была гладкой и отвесной, почти без признаков естественного выветривания мягкой породы. Многочисленные отверстия вели в лабиринт туннелей внутри возвышенности. Они находились посередине высоты утеса, и более чем в сотне футов внизу спокойно текла сине-зеленая река.

Возле доков стояли две небольшие плоскодонки, и ильдакарские рабочие выгружали из одной лодки запечатанные бочки, а из другой – каменные блоки и плиты. Рабочие при помощи канатов и шкивов поднимали ко входам в скалу тяжелые клети. Некоторые платформы поднимались в воздух сами по себе, и Бэннон понял, что кто-то из одаренных торговцев использовал магию для доставки груза.

Они возобновили спуск, и двумя уровнями ниже Бэннон увидел небольшую платформу шириной не более четырех футов, на которой стояли две бадьи с живой речной рыбой. Рабочие наверху тянули за веревки, поднимая рыбу к приемной пещере. Город был в осаде, а тысячи вражеских солдат находились сразу за толстыми стенами, но рабочие у реки перекликались, вели непринужденные разговоры, шутили и смеялись, как будто это был обычный рабочий день.

Двигаясь зигзагами вдоль отвесной скалы, они с Лилой спустились с крутого утеса. Бэннон держался за песчаник, сохраняя равновесие, и не сводил взгляда с ее обнаженной спины, чтобы не смотреть вниз. Морасит подошла к южному краю главного утеса, где ступени снова сменили направление, и показала ему поток речной воды, с журчанием текший по деревянному желобу. Бэннон с изумлением понял, что вода течет снизу вверх в каналы акведука. Поток бурлил и брызгался, обратным водопадом уходя внутрь утеса. Юноша увидел руны заклинаний, вырезанные в скале.

– Утрос перекрыл ручьи, текущие через долину, но мы берем воду из реки, – сказала Лила. – Мы просто поднимаем воду в Ильдакар, но при необходимости можем освободить ее. Если захватчики попытаются взобраться по скале, мы откроем шлюзы, и сюда хлынет вода из наших водоемов и резервуаров.

Бэннон последовал за ней к краю реки. Им пришлось шагнуть в сторону, пропуская рабочих, которые с трудом поднимались по лестнице, неся на плечах мешки с зерном. Наконец, они достигли береговой линии и деревянных доков, где разгружались две плоскодонки. У каждого судна был капитан и несколько членов экипажа.

Ильдакарские торговцы стояли у лодок, сверяя припасы с бумагами и расплачиваясь с капитанами кошелями с золотыми монетами и драгоценностями. Один городской торговец надул щеки:

– Выращивание зерна не подорожало, а рыба осталась рыбой. Почему так дорого?

Капитан речного судна нахмурился.

– Прошу прощения за повышенные цены, сэр, но из-за осады вашего города наши риски возросли. Я должен доплачивать своей команде, чтобы они согласились сюда плыть.

– Война повышает расценки, – сказал второй капитан. – Ваши потребности стали острее, тем самым вызвав рост цен. Простая коммерция.

– Мы заплатим требуемую цену, – проворчал торговец. – Ильдакару все равно ни к чему столько золота. Я предпочитаю иметь провизию. – Он посмотрел на последние бочки, в которых дергались скользкие создания. – А это угри, моя страсть! Я сам съем половину груза.

– Но осадная армия на равнине, и солдаты не могут спуститься к реке, – недоумевал Бэннон. – Ваша работа не стала более опасной.

– О, опасность существует, юноша, – сказал капитан, и мужчина на соседней лодке согласно кивнул. – Хэнсон пришел с низовьев реки, а это значит, что он вынужден обходить стороной болота. Чтобы доставить с каменоломен камень, он должен провести лодку мимо всех этих болотных драконов и змей-убийц.

Хэнсон заскрежетал зубами и снова кивнул.

– Одна из тамошних деревень разрушена из-за какого-то волшебника из Ильдакара и Морасит, – продолжил капитан. – От Тарады почти ничего не осталось.

Лила нахмурилась, услышав эту информацию.

– Морасит и волшебник?

Капитан кивнул.

– Тарада была отличным поселением в мирной заводи. Они никому не причиняли беспокойства, но потом волшебник объявил себя их предводителем, и на него напала Морасит – женщина, похожая на тебя. Все жители деревни пострадали, многие были убиты, а большинство их хижин теперь разрушено.

Хэнсон скрестил руки на груди и хмыкнул.

– Поэтому, если вам нужны наши товары, и вы просите нас проделать такой опасный путь, то будьте готовы заплатить немного больше.

– Я уже сказал, что мы заплатим, – напомнил торговец, желая поскорее завершить сделку. Его рабочие загрузили бадьи с угрями на подъемную платформу.

Бэннон смущенно посмотрел на Лилу.

– Как Морасит оказалась в болотах? Думаешь, тот волшебник – это Максим?

– В этом я не сомневаюсь. – Лила посмотрела через широкую реку на болота, похожие на гноящиеся растительностью шрамы. – И я готова биться об заклад, что та Морасит – это Адесса.