Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 38 страниц)

Глава 25

Вечером следующего дня, уже после захода солнца, генерал Утрос осматривал свой обширный лагерь и многочисленную армию. Воины жгли костры, но не потому, что нуждались в тепле или горячей пище, а потому, что привыкли к такому распорядку с древних времен. Костры помогали поддерживать дух товарищества. Утрос заметил, что от заклятия окаменения у него и солдат не только ухудшилась чувствительность кожи, но и ослабло ночное зрение. Он видел вызывающе яркие костры, но тени казались глубже, чем раньше.

За прошедшие с пробуждения несколько дней распространилась весть о том, что империя Железного Клыка давным-давно пала, и солдат охватило отчаяние. Утрос провел этот день, расхаживая среди своих людей и говоря, что хотя все им знакомое исчезло, они по-прежнему остаются его армией.

– Мои солдаты, вы всегда были для меня настоящей семьей, и я поведу вас дальше.

Утрос говорил с отрядами, подходя лишь к нескольким преданным мрачным воинам, но остальные тоже подтягивались, желая послушать. В шлеме с рогами чудовищного быка он выглядел впечатляюще, но все равно ощущал потрясение своих людей, их уныние. Он понимал их неверие в происходящее, но ничем не мог им помочь. Он тоже потерял все. Мэджел…

– Я не могу никого вернуть, – сказал он. – Время украло у нас семью, друзей, любимых и сами наши жизни. – Он выдержал паузу. – Нет, не время – волшебники Ильдакара, ведь это они наложили заклятие. – Он сжал в кулак неестественно твердую руку. – Они во всем виновны. – Утрос видел скорбь утраты в глазах, неспособных пролить слезы. Реальность проникала в их разум, оставляя тысячам солдат лишь долг и верность генералу. – Я не могу вернуть прошлое, не могу вернуть никого. Но я могу дать надежду и долг. Наша действительность теперь состоит в завоевании Ильдакара, как мы поклялись много веков назад, когда покидали Ороганг. – Он глубоко вдохнул, чувствуя, как расправляются его легкие. – Это мы и сделаем.

Первые возгласы поддержки были нерешительными, но солдаты постепенно проникались новыми идеями и новой целью. Ближе к ночи солдаты собрались под общим знаменем вокруг больших костров, рассказывая истории о своих семьях, потерянных из-за разрушительного действия времени. Солдаты будут вспоминать своих любимых и детей, свои дома, которые никогда больше не увидят, но они выполнят свой долг. Ради него. Утрос знал это. Воины смирились с судьбой. А какой был выбор? Они всегда следовали за Утросом, и он их не подведет. Пока он сможет убедить их в своих взглядах, они продолжат ему служить. Но даже у него не было окончательного плана.

Первый командующий Енох подошел с докладом от разведчиков, которые отправились вдоль городской стены, в холмы и вдоль обрыва у реки. Слова его не были оптимистичными.

– Возможно, если уйти с равнины, то можно найти спуск к реке, но она переходит в болота, которые кажутся непроходимыми. Если пошлем войска вдоль воды, двигаясь у подножия утесов под Ильдакаром, нам все равно придется взобраться по скалам, чтобы попасть в город. – Енох нахмурился. – Это не кажется хорошей стратегией, генерал. У ильдакарцев с той стороны тоже есть укрепления, а у нас нет ни лодок, ни средств для атаки с воды. Думаю, осада у стен – лучший вариант. Ильдакар не сможет противостоять вечно.

Утрос слушал, впитывая информацию.

– Я продолжу работать над планом, первый командующий. Сообщай мне все данные, которые соберешь. Должен быть выход.

Енох церемонно поклонился и ушел.

Несмотря на все заверения Утроса, у него было мало времени, чтобы четко сформулировать свои цели – вопросов у армии было больше, чем ответов. Приказам императора Кергана было уже пятнадцать столетий, а сам неуравновешенный правитель был свергнут собственным народом из-за своей жестокости.

Когда-то давно Утрос принес клятву верности Железному Клыку, но была еще и Мэджел, любовь к которой столь же сильна, как валун, отклоняющий стремительный поток. Каким-то образом Утросу удалось разделить эти противоречивые приверженности и разместить их в разных частях разума. Он удерживал их, как два магнита, которые то притягивались, то отталкивались. Только благодаря твердой воле он мог удерживать равновесие.

Разглядывая разбросанные по долине костры, он чувствовал скорее холод, чем тепло. Кергана не стало. И Мэджел тоже. Железный Клык больше не мог давать ему советы или новые приказы, Утрос больше не мог услышать прекрасный голос своей возлюбленной. Они оба теперь в подземном мире, а их души принадлежат Владетелю. Утрос никогда не сможет поговорить ни с кем из них.

В древние времена ходили слухи об истончении завесы, о редких случаях недолгого возвращения духов в мир живых, но Ричард Рал переместил звезды, запечатав брешь навсегда – если верить Никки и Натану. Духи больше не смогут вырваться из подземного мира. Правитель и возлюбленная потеряны для него навсегда, и Утрос остался один. Даже окруженный сотнями тысяч верных солдат и в компании колдуний, которые служили ему физически и при помощи магии, Утрос чувствовал себя совершенно одиноким…

Стоя в дверях штаба, он повернулся внутрь помещения. В красном свете двух жаровен его ждали Ава и Рува, облаченные в прозрачные облегающие платья. Свежевыбритые и разрисованные краской близняшки молча наблюдали за ним, позволяя собраться с мыслями, но читали его разум как раскрытую книгу.

– Мы не забыли изученную магию, возлюбленный Утрос, – сказала Ава.

– Мы прочли все книги из завоеванных городов, – сказала Рува.

Утрос закрыл за собой деревянную дверь.

– Я никогда не сомневался в этом. – Он чувствовал дурманный дым, исходящий от жаровен. – Но если посланцы Ильдакара сказали правду, то основы магии изменились. Ваши самые сильные заклинания могут не сработать.

Ава подняла палец, рассмотрела его внимательно, а затем погладила по щеке сестру.

– Или сработать, но не так.

Рува закрыла глаза и довольно вздохнула в ответ на прикосновение сестры.

– А еще это значит, что у нас могут появиться новые возможности. Магия может дать то, на что мы раньше не рассчитывали.

Утрос провел ладонью по своей покрытой шрамами щеке.

– Может, вы найдете заклинание, которое обратит каменные стены Ильдакара в пыль, и тогда мы промаршируем по улицам города.

– Интересный вариант. – Рува протянула руку, чтобы тоже погладить лицо сестры. – Но ты больше всего хочешь не этого, возлюбленный Утрос.

Близняшки пристально смотрели на него.

– Мы знаем, чего ты хочешь, и это укрепит твое сердце, – сказала Ава.

– А значит, укрепит и армию, – добавила Рува.

Утрос нахмурился.

– О чем вы?

– Ты точно знаешь, что случилось с твоей дорогой Мэджел, женщиной, которой ты отдал сердце и душу, – сказала Ава, – в то время как твой ум и талант служили императору Кергану. Абсолютная преданность и абсолютная любовь, противостоящие друг другу.

Рува кивнула.

– Прежде чем ты сможешь принять свое место в этом времени, тебе нужно поговорить с Железным Клыком. И с Мэджел.

У генерала защемило сердце.

– Это правда, но они давно мертвы. Единственный для меня способ поговорить с ними – отправиться в подземный мир, а я еще не готов умереть.

– Возможно, есть другой способ, – в унисон произнесли сестры, и это прозвучало зловеще.

Рува сделала полшага вперед, и алый отсвет жаровен нарисовал на ее коже свой собственный узор.

– Мы поразмыслили над словами колдуньи Никки. Мы создавали проверочные сети и прощупывали их своей магии. Мы приносили в жертву маленьких существ, и их кровь дала нам ответы.

– Подземный мир действительно запечатан, нет никакой бреши или слабого места. Ты не можешь отправиться за завесу, а мы не можем вернуть дух Мэджел или Железного Клыка, – сказала Ава.

Рува и Ава понемногу приблизились и остановились, почти касаясь его и позволяя ощущать их присутствие.

– Возможно, ты все же сможешь заглянуть за завесу в преисподнюю и найти духов.

Утрос заморгал.

– Вы имеете в виду возможность пообщаться, не приводя их в наш мир? Я не рассматривал эту идею, но было бы замечательно.

– Мы с сестрой нашли способ сделать окно – линзу, через которую ты можешь заглянуть за завесу и увидеть духов Мэджел и Кергана. Ты мог бы поговорить с ними.

– Смог бы поговорить с ней, – произнес Утрос хриплым шепотом. – Смог бы сказать… – он вздохнул и выпрямился, возвращая самообладание. – Я мог бы отчитаться перед императором Керганом и получить дальнейшие указания, узнать, чего он действительно хочет от меня через столько столетий после того, как я осадил Ильдакар. – Утрос почувствовал, как у него отлегло от сердца – впервые с момента пробуждения. – Да, сделайте это. Я приказываю.

– Нужны непростые приготовления, – сказала Ава. – Чтобы создать такую линзу, понадобится особый вид стекла.

– И особые ингредиенты, которые трудно достать, – добавила Рува.

– У вас будет все необходимое, – заверил Утрос.

Колдуньи и так это знали.

– Расплавленное стекло нужно смешать с кровью невинных детей. Эти непорочные жертвы порадуют Владетеля, и тогда с помощью магии мы сможем видеть сквозь завесу.

– Я велю первому командующему Еноху найти невинных детей и взять их кровь, – бросил Утрос. – Я отправил в горы немало разведывательных отрядов, и они наверняка обнаружили деревни, в которых есть чем поживиться.

Ава и Рува прижались к нему, обхватив руками твердое тело. Он чувствовал их изгибы, жесткость кожи и тел, крепкую грудь.

– Давай теперь заснем и поделимся нашей силой, – сказали они.

Утрос ощутил уже забытые ясность и оптимизм. Ава и Рува сорвали с себя одежду, а затем сняли с генерала нагрудник, меч, кинжал, поножи и пояс. Пока сестра завершала раздевать Утроса, Рува добавила больше пряных трав в жаровни, наполнив комнату слабым ароматным дымом.

Они вместе легли на низкую наспех сделанную кровать, переплетя обнаженные тела. Не для того, чтобы делиться телесным теплом – в их твердой плоти его было мало – или страстью, хотя Утрос знал, что в сердцах колдуний горел огонь любви к нему. Сейчас они делились силой, как и много раз прежде во время завоевания Древнего мира.

Утрос обнимал привлекательных сестер, гладил их гладкую холодную кожу, следуя изгибам спин и ягодиц. Кончики их пальцев чертили узоры заклинаний, спускаясь от его груди к ногам. Лежа в постели, он мог думать только о возможности вновь увидеть Мэджел и поговорить с ней, пусть и через стену смерти.

Глава 26

Многоярусные зрительские скамьи боевой арены Ильдакара возвышались со всех сторон, когда Никки выходила на разровненный песок вместе с Натаном, Эльзой и могущественными одаренными советниками. Они наконец приняли решение и планировали перейти в наступление.

На скамьях плечом к плечу сидели тысячи людей. Никки видела размытые расстоянием лица: низшие классы в серых одеждах на нижних рядах, купцы на лучших местах и дворяне в зрительских башнях, защищенных от насилия и кровопролития. Хотя огромная арена была заполнена до отказа, Никки знала, что это лишь малая часть населения Ильдакара. Да, город действительно имел потенциал для создания грозной армии. Несмотря на свои сомнения по поводу плана совета, Никки поможет им добиться победы. Они лишь должны выбрать верную цель. Натан тоже был полон решимости.

Члены палаты шли вперед, оставляя следы на том самом песке, где погибло множество воинов и боевых животных. Людской гомон стих, когда правящий совет остановился, чтобы обратиться к огромной аудитории. Тут же был и Ренделл, новый официальный советник. Низшие классы, рабочие и освобожденные рабы увидят его и поймут, что в структуре власти города произошли фундаментальные изменения. Если все получится, совет убедит ильдакарцев направить свое недовольство на армию генерала Утроса за стенами города.

В нижнем ряду Никки заметила Бэннона, молчаливо поддерживающего ее. Юноша надел простую рубашку и собрал волосы на затылке. Рядом сидела Лила, словно личный страж. Она напомнила Никки Морд-Сит, которые всегда держались рядом с Ричардом.

Квентин, Деймон и Эльза молча стояли рядом с пробудившейся от заклинания Лани и новыми одаренными членами палаты волшебников, Ороном и Ольгией. Никки и Натан остались в совете, и хотя многие ильдакарцы смотрели на них как на героев-чужеземцев, Никки настояла, чтобы слово взяли представители города. Однако без главнокомандующего волшебника или властительницы у совета не было определенного оратора.

Ожидание толпы затянулось, и Эльза наконец выступила вперед. Она усилила голос, чтобы могли слышать все:

– Люди Ильдакара! Граждане Ильдакара! Мы столкнулись лицом к лицу с врагом, которого боялись пятнадцать столетий. Древняя армия пробудилась и находится за стенами.

Слово взял Орон:

– И нас, словно яксенов в загоне, ожидает бойня, если мы не сделаем что-нибудь. – Он шагнул вперед, сделав голос еще громче. – Что касается меня, то я не собираюсь ждать. Мы должны показать свою мощь, доказать, что можем быть грозным противником и противостоять врагу. В Ильдакаре много могущественных одаренных, и наша магия сильнее всего, что есть в распоряжении генерала Утроса.

– А еще у нас есть множество бойцов, – сказала Лани. – Посмотрите друг на друга! Мы призываем каждого, кто может держать в руках оружие, подготовиться к бою и нанести сокрушительный удар по врагу. – Она оглядела публику, увидев бледные лица, яркие ильдакарские шелка, невзрачную одежду рабочих и бывших рабов. – С нами городская стража, Морасит и воины арены. Вместе мы армия, армия Ильдакара.

Люди оживленно забормотали, и Никки заметила, что Бэннон аплодирует. Она ощутила, как крепнет ее решимость. Она слишком далеко ушла, слишком упорно сражалась во имя лорда Рала и не могла позволить врагу из незапамятных времен одержать победу над легендарным городом. Ильдакар должен стать одной из столиц новой Д'Харианской империи. Но для этого Никки сначала должна его спасти.

Она подумала о крови, что пролилась на этих песках, о вынужденных сражаться воинах, которых порубили на куски противники или растерзали боевые звери. В этом извращенном городе было много отталкивающего, но было и за что его спасти. Если горожан убедить жить по благоразумным законам лорда Рала, Ильдакар способен стать могущественным союзником.

Она решилась и повысила голос. Восторженная толпа замолчала, желая услышать, что скажет Никки.

– Враг считает, что мы укрылись за стенами и просто ждем. Они думают, у нас нет способа бороться с ними. Думают, наша магия слаба, ведь каменное заклятие развеялось. – Она немного подождала. – Мы покажем им, что это неправда. – Никки знала, как сплотить этих разных людей, эти фракции, которые испытывали друг к другу неприязнь, недовольных мятежников, которые все еще затаили обиду. – Нам требуются солдаты, но мы знаем, что не все из вас воины. Ильдакар также нуждается в любой доступной материальной поддержке. Оружейники должны создавать оружие, клинки и копья. Понадобится много стрел. Нам нужны доспехи и щиты. – Она обвела взглядом бывших рабов на нижних рядах, торговцев, купцов, даже одаренных аристократов на верхних ярусах. – Недавнее восстание едва не разорвало Ильдакар на части, но у вас есть шанс залечить раны. Я призываю сражаться за свой город, а не друг против друга.

Орон почтительно кивнул ей и добавил:

– Наша главная надежда – это внезапная атака. Давайте тренировать бойцов, собирать одаренных. Когда будем готовы, наша армия поздней ночью соберется возле стены, где враг не сможет нас увидеть, нанесет быстрый и смертельный, как молния, удар, а затем вернется в безопасность стен. – Он протянул руку, указывая на зрителей. – Мы должны нанести большой урон, чтобы заявить о себе.

Никки сосредоточилась на море лиц на многоярусных скамьях. Гул разговоров на арене возрастал, сопровождаемый хлопками и топотом.

Глава 27

Шесть кораблей норукайцев стремительно приближались к гавани; ряды их весел напоминали конечности сороконожек, бегущих по воде.

Капитан Норкросс бежал вдоль доков, выкрикивая приказы. Он немало ночей в одиночестве просидел за столом при свечах, просчитывая варианты и составляя план обороны от налетчиков. Он советовался с солдатами, и у них возникло множество идей как гениальных, так и невыполнимых. Норкросс решил воплотить в жизнь все, что возможно. Он не обладал магией, но мог применить тактику.

Теперь он торопился к краю южного пирса, поглядывая, как три больших грузовых корабля выдвигаются на позицию, готовые сомкнуть клещи на приближающихся норукайских кораблях. На правом борту самого большого корабля под командованием капитана Миллса столпились вооруженные матросы. Вспыхнули яркие точки света, когда дюжина лучников зажгла покрытые смолой стрелы и выпустила их на ближний вражеский корабль.

Норукайцы поспешно тушили огонь на палубе, но несколько стрел угодило в темный парус, который тотчас вспыхнул. Трое налетчиков были убиты горящими стрелами, и их товарищи по команде быстро сбросили тела за борт.

Остальные пять змеиных кораблей голодными хищниками неслись вперед. Громкий и гулкий бой барабанов доносился с судов налетчиков, а норукайские воины столпились вдоль бортов, готовые сражаться мечами, копьями и боевыми топорами. Они издавали нечеловеческий вой.

Яркие деревянные буи на воде обозначали позиции. Норукайцы не обратили на них внимания, но д'харианские мастера практиковались в точности и дальности выстрелов, а буи отмечали точки удара. Когда змеиные корабли приблизились к линии, Норкросс едва сдержал улыбку.

– Катапульты! – выкрикнул он.

– Катапульты! – подхватили приказ солдаты, точно знавшие, как и когда запустить гигантские валуны.

Солдаты вертели тяжелые рукояти осадных машин, наматывая канаты и приводя в движение шестерни. Канаты застонали, а длинные деревянные балки заскрипели, отводя назад рычаг катапульты. Мускулистые рыбаки погрузили в корзину валун, облили его смолой и подожгли. Когда змеиный корабль миновал первый буй, капитан Норкросс подал сигнал, и катапульта выстрелила. Со звонким щелчком и треском рычаг взметнулся, запуская в воздух снаряд. Огромный пылающий камень летел подобно комете.

Норукайцы на борту закричали от ужаса, когда горящий валун разбил корпус судна. Жители бухты Ренда возликовали при виде немалых повреждений. Подбитый вражеский корабль повернул к югу, пока налетчики пытались восстановить контроль и потушить пожар.

Тем временем горело и первое судно, утыканное пылающими стрелами. Парус почти полностью сгорел, и огонь перекинулся на палубу, подбираясь к мачтам.

Когда корабли норукайцев приблизились к сторожевым башням у входа в гавань, налетчики тоже пустили в ход огненные стрелы, похожие на дождь падающих звезд. Многие защитники вскинули щиты, прикрывая головы, но у некоторых щитов не оказалось. Десятки людей упали, пронзенные стрелами, не добежав до укрытия.

Норкросс оказался отрезанным ото всех в конце пирса. Вокруг падали стрелы, ударяясь в доски причала.

Четыре уцелевших змеиных корабля неумолимо приближались. Первое судно врезалось в основание дозорной башни у входа в гавань, и его резная носовая фигура разбила конец пирса. Норукайцы покидали палубу – кто-то прыгал в воду, кто-то приземлялся на пристань и устремлялся в атаку.

Норкросс, который видел налетчиков впервые, был потрясен. Они действительно были отвратительными, как ему говорили; их рты были разрезаны и при помощи татуировок превращены в подобие змеиных челюстей, а в кожу по всему телу были вживлены шипы и рога. Эти чудовища были столь же ужасны, как и нежить императора Сулакана, которую Норкросс видел лишь единожды.

Еще один корабль врезался во второй причал, и из него хлынул новый отряд захватчиков. Защитники с двух сторожевых башен пускали стрелы и швыряли камни. С такой высокой оборонительной позиции они вполне могли уничтожить захватчиков. Норкроссу все же стало дурно, когда он выхватил меч и ринулся в бой. Покрытых шрамами работорговцев, казалось, не волновали собственные потери.

* * *

Обычно во время набегов воины Кора были похожи на волков, гоняющихся за жирными глупыми овцами, но теперь он видел, что бухта Ренда доставит проблемы. Ее жители бились по-настоящему и оказали неожиданное сопротивление.

Кор издал рокочущее шипение. Жители все равно проиграют, но это станет испытанием для его людей, а норукайцам это нравится. Суровые испытания делали их сильнее, а холодные ветреные острова подтолкнули их к стремлению завоеваний. Сопротивление бухты Ренда приведет лишь к жестокому возмездию, и Кор не возражал.

Пылающий валун из второй катапульты пронесся по воздуху, с треском выпущенный рычагом. Гигантский камень просвистел над головой, и команда его мишени – корабля Йорика – налегла на весла в яростной, но тщетной попытке сменить курс. Снаряд задел верхушку мачты, расколов нок рею, и парус свалился с нее.

Корабль Кора вошел в небольшую гавань, миновав одну из новых каменных башен. Его судно врезалось в ближайший пирс, а бойцы бросили веревки, чтобы пришвартоваться. Норукайцы спрыгнули с палубы и в ярости рванули вперед, подняв оружие.

Через считанные минуты они столкнулись с отрядом обученных солдат – настоящих солдат, а не простых деревенщин, – в доспехах и с хорошими мечами. Кор решил, что заберет эти мечи, даже если придется вырвать их из окровавленных рук павших воинов.

Ревущие налетчики врезались в строй солдат – с брызгами крови и лязгом стали. Чужеземные солдаты, прибывшие в бухту Ренда, были хорошо обучены; их не так-то легко напугать. С некоторым удивлением Кор наблюдал, как несколько его воинов пали, сраженные умелыми противниками. Тела норукайцев грубо сбросили в воду, чтобы не мешали.

В качестве оружия Кор предпочитал топор с длинной рукоятью, которая с другой стороны была увечена круглым каменным навершием. Он взмахнул оружием, удерживая его одной рукой, и прыгнул на пирс, яростно разя направо и налево. Кор ударил первого попавшегося солдата, обрушив топор на стальной меч. Запястье солдата хрустнуло, и мужчина отшатнулся, уставившись на согнутую под странным углом руку и торчащую кость. Норукаец снова взмахнул оружием, ударив по лицу солдата каменным концом. Для верности он развернул оружие и с хлюпающим треском вонзил лезвие топора в грудь защитника. Кор наступил сапогом на грудную клетку павшего солдата, чтобы высвободить свое орудие. Крики боли, гневные вопли и оглушительный лязг оружия были музыкой для ушей Кора.

Со сторожевых башен бросали камни и острые дротики, а лучники осыпали градом стрел. Кор увидел, как семеро его людей упало в одно мгновение; из их тел, будто пики, торчали стрелы. Сам он повернулся как раз вовремя, чтобы стрела вместо сердца угодила ему в плечо. Он потянулся за спину и вырвал ее, и зазубренный наконечник оставил широкую рану в плоти. Но Кор не чувствовал боли – сейчас его мысли занимала битва.

Первая волна норукайцев пронеслась по пирсу в сторону поселения. Многие дома, заново отстроенные после последнего набега, вновь пылали, подожженные горящими стрелами. Защитники выстроились в линию, чтобы помешать налетчикам войти в поселение. В руках они держали мечи, копья, даже грабли и лопаты, а выражение их лиц было мрачным и решительным. Он ожидал увидеть разрозненную и охваченную паникой стаю трусов, но жители бухты Ренда были обучены, и это его удивило. Впрочем, они все равно умрут.

Норукайцы врезались в защитников, размахивая топорами и копьями. Селяне старались держать строй, но падали, как срезанные серпом злаки. Выжившие продолжали сражаться.

Один из офицеров на противоположной стороне бухты – вроде капитан, – выкрикивал приказы, когда пятый и шестой змеиные корабли вошли в устье гавани. Норукайцы на борту рвались в атаку. Жители по обеим сторонам бухты вращали огромные рукояти, натягивая цепи и поднимая что-то из-под воды. Кор инстинктивно взмахнул мечом, чтобы отразить багор бородатого рыбака, но его внимание было поглощено происходящим на воде. Он ударил рыбака кулаком в лицо, столкнув с причала, и снова повернулся к морю.

Смертоносный гребень из заостренных железных стержней был прикреплен к валу, погруженному на дно мелководной гавани. Прежде Кор не видел ничего подобного. Вал начал поворачиваться, поднимая стержни на поверхность, и вскоре длинные смертоносные пики смотрели прямо на приближающийся змеиный корабль.

Кор видел, что должно произойти, но ничего не мог поделать.

– Нет! – взревел он. – Сменить курс!

Корабль налетчиков шел на полной скорости, подталкиваемый синхронными взмахами весел. Несколько норукайцев на палубе выкрикнули предупреждение, и гребцы беспорядочно замахали руками, отреагировав недостаточно быстро. Инерция загнала судно прямо на торчащие пики.

Кор даже услышал скрежет и треск, когда стальные наконечники вспороли корпус корабля, будто рыбье брюхо. Около сотни норукайских воинов прыгнули за борт – и некоторые угодили прямиком на пики. Корабль был разрушен, киль раскололся, и уже через несколько минут трюм наполнился водой. Острые пики продолжали удерживать обломки, как зарезанную козу на крюке мясника.

Другие налетчики плыли вдоль доков к поселению, и шлюпки скребли дном каменистый берег. Перед высадкой на берег норукайские мужчины и женщины бросали факелы в пришвартованные рыбацкие лодки. Взметая брызги, рослые норукайцы выбирались на берег и мчались по гальке в атаку.

Кор вел собственный отряд, размахивая боевым топором, убивая жителей и солдат в доспехах и продвигаясь вглубь улиц.

Сотни других селян появились из укрытий; люди выходили из зданий, где выжидали в засаде. В считанные мгновения число защитников удвоилось, и атака захватчиков захлебнулась.

Пораженный Кор взвыл в бессловесной ярости. Предполагалась вылазка за рабами, карательная атака, чтобы отомстить за предыдущую неудачу более слабых норукайцев. Ему было поручено вырезать все население и сравнять с землей дома, но уже три его корабля были уничтожены. Жители бухты Ренда не бежали в ужасе. Напротив, они окружили налетчиков и преградили пути отхода.

Первый помощник Кора, один из его лучших бойцов, наносил копьем колющие удары и уже убил трех жителей бухты, но к нему подступали еще шестеро. Его копье поймали багром, направили в землю и сломали древко. Налетчик отбивался кулаками и рычал, открывая и закрывая покрытый шрамами рот, будто хотел вцепиться в противников зубами. Жители бухты Ренда сбили его с ног, закололи ножами и забили дубинками. Наблюдая за гибелью товарища, Кор ощутил страх. Впервые в жизни он почувствовал, что проиграет.

Корабль Йорика за пределами гавани накренился; судно пыталось отступить, но его поврежденный снарядом корпус заполняла вода. От тонущего корабля уплывало пять лодок, набитых налетчиками, готовыми биться насмерть.

Три больших трехмачтовых парусника, подобных которым он никогда не видел, неумолимо приближались к гавани, на всех парусах преследуя норукайские лодки. С высоких палуб матросы стреляли из луков до тех пор, пока не убили всех воинов, пытавшихся бежать. Ближайший грузовой корабль со скрежетом врезался в поврежденное змеиное судно. Матросы перепрыгнули через леера, заполнив палубу норукайского корабля.

Кор развернулся, чтобы посмотреть на картину настоящего провала, почти не обращая внимания на тела убитых им людей. Еще два десятка защитников бухты неслись к нему по улице. Они совсем не выглядели испуганными. Напротив, в их глазах светилась жажда крови, которую Кор раньше видел только у норукайцев. Попятившись в поисках оборонительной позиции, он бросил взгляд на дальний конец гавани, где солдаты с мечами и копьями преградили путь двадцати норукайцам, которым некуда было бежать. Налетчики яростно сражались, но потерпели поражение, и их тела сбросили в воду.

Окинув взглядом поле боя, Кор быстро подсчитал силы. Он потерял три из шести змеиных кораблей, погибли две трети его воинов. Невозможно! Если и другие города научатся так обороняться, норукайцы будут терпеть поражение за поражением. Такого он совершенно не ожидал. Кор не мог смириться с мыслью, что потерпел поражение от рыбацкого поселка!

Он увидел, что Ларс и Йорик еще живы и изо всех сил пытаются собрать команды на трех оставшихся кораблях. Кор знал, что ему придется отступить с оставшимися бойцами к кораблям, которые еще остались на плаву. Король должен узнать, что произошло. Кор хрипло выкрикнул приказ, который боялись услышать все норукайцы, приказ, который веками почти не использовался.

Приказ отступать.

Кор велел всем норукайцам, которые еще могли прорваться, поспешить к кораблям. Он выведет их из бухты Ренда в открытое море и как-нибудь доберется до островов Норукай.

Его люди были покрыты ожогами и ранами, а пламя в их сердцах угасло. Лучше бы ему остаться и погибнуть здесь – как только Кор сообщит о неудаче королю, его наверняка принесут в жертву змеиному богу. Но он не имел права думать об этом. Он должен спасти своих воинов, чтобы они потом вернулись и неистово сражались – ради мести. Король Скорбь должен узнать об этой ужасной и будоражащей угрозе, даже если это будет стоить Кору жизни.

Он обезглавил здоровенного селянина, который замахнулся на него наточенной лопатой. Кор даже не стал смотреть, как упала его жертва, а побежал к морю, надеясь, что сумеет живым добраться до корабля.