Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 38 страниц)

Глава 21

Весь следующий день Никки с Натаном провели в гневных дискуссиях с членами совета о том, как реагировать на угрозу генерала Утроса. Бэннон не принимал участия в обсуждении, поэтому утром в компании Лилы отправился в город. Да, древняя армия разбила лагерь за стенами города, но у Ильдакара были и другие враги, а значит, горожане должны сплотиться. Восстание окончилось, но беспокойство осталось. Когда палата волшебников призвала всех к полной самоотдаче, низшие классы вспомнили о многих столетиях угнетения со стороны одаренных дворян. Бэннон и сам побывал в тренировочных ямах, а его друга Яна превратили из мальчишки-идеалиста в машину для убийств.

Собравшись отправиться на нижние уровни города, он не пригласил Лилу, но она сама вызвалась его сопровождать. Морасит, кожа которой пестрела многочисленными защитными рунами, обладала первобытной чувственностью, одновременно ужасающей и притягательной.

– Куда идем, мальчишка? – шагавшая рядом Лила оценивающе посмотрела на его свободную рубашку и меч у бедра. – Будет драка?

– Мое имя Бэннон, – напомнил он ей. – Я иду на бывший рынок рабов. – Прищурив карие глаза, он взглянул на нее. – Ты Морасит, и бывшие рабы вряд ли будут тебе рады.

Лила даже не замедлила шаг.

– Я не жду объятий или улыбок, но ты доказал, что нуждаешься в защите. Я иду с тобой.

– Я в состоянии о себе позаботиться, – фыркнул он на ходу.

– Я тоже могу о тебе позаботиться. Так я буду уверена, что с тобой все в порядке. Если какой-то головорез убьет тебя в переулке, это будет моя ошибка.

Зная, что ее не переубедить, Бэннон зашагал к рынку. Ему вспомнился день, когда три змеиных норукайских корабля прибыли по реке Киллрейвен, привезя на продажу более ста пятидесяти пленников – ходячее мясо, как звали их норукайцы. Бэннон стал свидетелем омерзительного зрелища, когда дворяне торговались за рабов, как торговцы шелком за рулоны ткани, а затем властительница и главнокомандующий волшебник перебили ставку, чтобы выкупить всю партию для грандиозного ритуала кровопролития. Рабы обрели свободу, но не были настроены прощать. Теперь они оказались в ловушке Ильдакара, вынужденные защищать город наравне со своими угнетателями.

Бэннон и Лила прошли под аркой ворот и оказались на площади, по периметру которой располагались ярусы с каменными скамьями, где когда-то сидели благородные участники торгов, осматривая выставленных на продажу пленников. Он ожидал, что после восстания невольничий рынок опустеет, но сейчас здесь велась шумная торговля. Повсюду стояли палатки и навесы из разноцветного ильдакарского шелка, натянутого на деревянный каркас. На каменных плитах вместо ковров были расстелены искусные гобелены, наверняка сорванные со стен в особняках дворян. Вокруг костров с готовящейся едой сидели и переговаривались семьи. Одни люди были мрачными, в рваных туниках или тускло-коричневых балахонах, в то время как другие щеголяли в дорогих нарядах, украденных из жилищ хозяев.

После мятежа Зерцалоликого многие представители низшего сословия, получив свободу, покинули прежние жилища и образовали новое сообщество, отказавшись от старого порядка и прежних обязанностей. Но каждый должен работать по мере возможностей, содержать город и обеспечивать продовольствие, чтобы выдержать осаду. Кто-то понимал свой долг, но другие, казалось, не желали помогать высшему сословию, по-прежнему относясь к нему с негодованием. За последние дни было тайно убито еще несколько благородных.

Когда Бэннон оказался на площади, на него обратились сотни взглядов. Он ощущал себя нарушителем границ, но многие из рабов тут же узнали его. Во время восстания он сражался на их стороне и был с ними на вершине плато, освобождая жертвенных пленников.

Среди гомона толпы он расслышал недовольное ворчание в адрес Морасит, на которое она, впрочем, не обращала внимания. Лила шла перед Бэнноном, словно расчищая путь. Она хмуро огляделась.

– Это ты хотел увидеть, мальчишка? – Она повысила голос и принялась отчитывать бывших рабов, оккупировавших рынок: – Это не ваш дом, а общественная площадь. Вы не должны жить здесь.

– Мы не желаем слушать Морасит, – проворчал мужчина, схватившись за крепкий деревянный шест, на котором висел край украденного гобелена. – Теперь это наш дом. Мы больше не служим знати в особняках.

– Это и наш город, – сказала старуха, которая стирала одежду в фонтане и раскладывала ее сушиться на нагретых солнцем плитах.

Двое мальчишек, со смехом играющие в догонялки, резко остановились, уставившись на Лилу. Когда она посмотрела в ответ, дети в ужасе убежали.

– Да, это ваш город, – согласилась Лила, – и у вас тоже есть обязанности. Вы должны помочь защитить Ильдакар от врагов.

– От всех врагов, – сказал человек с деревянным шестом.

Бэннон шагнул вперед, желая уладить все миром:

– Мы знаем, что общество должно измениться. Никки и Натан помогут, донеся это до палаты волшебников.

– От нашего имени некому говорить, – проворчала старуха, бросая мокрую мыльную тряпку на каменные плиты.

Бэннон подыскивал слова. Он всего лишь бывший капустный фермер, а не политик, и не знал, как устранить социальную несправедливость. Вокруг стало собираться все больше людей. Потенциальных противников здесь было достаточно, чтобы разорвать Лилу на части, но Морасит перед смертью наверняка прикончит половину из них. Она стояла неподвижно, как каменный воин.

Бэннон поднял руку, понимая, что теперь он защищает ее.

– Это займет время. Вы уже высказали свою точку зрения, и ваши претензии примут к сведению.

Лила, казалось, не обращала внимания на опасность. Несколько человек взяли горящие головни из костров, а еще один подобрал импровизированную деревянную дубинку. Она даже не вздрогнула, когда они приблизились.

– Посмотрите, как много изменилось за такое короткое время. – Голос Бэннона стал более настойчивым: – Главнокомандующий волшебник сбежал, властительница в темнице. Вы добились прогресса. Не губите его необдуманными действиями. Мы все должны сражаться против генерала Утроса.

– Сучки Морасит тоже должны сидеть в темнице, – сказал юноша с изувеченной рукой. – Подумай, что они сделали с бойцами арены, в том числе с тобой, Бэннон! Я вместе с тобой освобождал жертв у пирамиды.

– Как ты можешь стоять рядом с ней? – насмешливо поинтересовалась стирающая старуха, окинув Лилу свирепым взглядом. – Разве она не била тебя, не ломала?

– Все не так просто, – неуверенно сказал Бэннон.

Лила устремила взгляд на людей, поселившихся на невольничьем рынке.

– Вы живете в Ильдакаре. Вы все видели тысячи вражеских солдат за городскими стенами. Наша настоящая битва – против генерала Утроса, нашего общего врага. Как только мы победим, и город будет в безопасности, мы сможем обсудить вопросы равенства и представителей в совете. Но сейчас идет война, и нам нужны все бойцы.

Ее тон не успокоил их. Один мужчина заплетал длинные кожаные ремешки, изготавливая кнут. Он заговорил:

– За последние несколько лет много беглых рабов ускользнуло из города и начало новую жизнь в Стравере и других горных поселениях. Я остался, но вдруг я ошибся? Возможно, чем скорее Ильдакар падет, тем будет лучше для нас.

– Нам следует покинуть город и присоединиться к генералу Утросу, – высказался кто-то.

От этих слов Лила пришла в ярость:

– Тогда вы настоящие враги Ильдакара и заслуживаете смерти.

– Лила! – заорал Бэннон, испугавшись, что толпа бросится на нее. – Пресвятая Мать морей, ты не понимаешь, где находишься?

– Среди потенциальных предателей.

Затем неожиданно для всех прозвучал юношеский голос:

– Мне все равно, что с нами сделали высокомерные дворяне. Ильдакар все еще наш город. Хотим ли мы заслужить наше новое место в нем или нет? Что бы сказал Зерцалоликий?

– Он сам нас предал, – проворчал человек с кнутом.

Бэннон обернулся и увидел лохматого оборванца не старше четырнадцати лет в грубой тунике и хлипких сандалиях. Как ни странно, кожа мальчика, его лицо и волосы были бледно-серого оттенка. Бэннон тут же узнал его:

– Я знаю тебя – ты погонщик яксенов, уличенный в работе на Зерцалоликого.

– Меня сцапали Морасит, когда я вставлял в стены осколки зеркала, наши условные знаки. – Мальчик фыркнул, глядя на Лилу. – Кажется, она тоже была там, но для меня они все на одно лицо.

– Вы для нас тоже на одно лицо, – парировала Лила.

Бэннон вспомнил день, когда Адесса и другие Морасит притащили пленника в башню властителей. Мальчик признался в связях с мятежниками, и главнокомандующий волшебник наложил на него заклинание окаменения, не дав сообщить никаких деталей. Поскольку сам Максим и был Зерцалоликим, Бэннон теперь понимал, почему он так быстро разобрался с пареньком.

– Ты знаешь, что Зерцалоликий лгал вам, используя волнения низших классов в своих целях, а не для вашего блага? – спросил он.

Мальчик выглядел подавленным.

– Это не значит, что его слова не были правдой. Мы подняли восстание, преследуя свои цели, а не его.

Все еще злившаяся Лила положила руки на черную полосу кожи на талии, коснувшись ножа-эйджаила, который мог причинять другим невероятную боль.

– Ильдакар – ваш город, несмотря ни на что. Будете бороться за него или уклоняться от долга и причитать?

Бэннон подошел к полукаменному погонщику яксенов:

– Они поставили тебя в качестве статуи на рынке рабов, чтобы другим было неповадно выступать против дворян.

– И что, сработало? – фыркнул юноша. – Меня зовут Тимоти, все знают меня. – Он улыбнулся непослушными губами. – Можно сказать, превращение в статую стало самым знаменательным событием в моей жизни. – Он посмотрел вокруг, и Бэннон понял, что освобожденные рабы, разбившие лагерь на рыночной площади, действительно считаются с ним. Тимоти заговорил громче, обращаясь ко всем: – В этом я согласен с Морасит. Ильдакар – наш город. Мы слишком упорно боролись за свободу, и теперь, когда мы многого добились, разве можем мы так просто отказаться от этого?

Бэннон встал рядом с мальчиком:

– Мы сражаемся за одно и то же. Судя по размеру армии за стенами, нам пригодится любая помощь.

Тимоти долго и с неуверенностью смотрел на Бэннона.

– Я слышал о тебе. Ты освободил воинов арены и сражался рядом с Никки. – Он покачал головой, посмотрев на Лилу. – Поскольку я работал на Зерцалоликого, то смирился с тем, что меня когда-нибудь схватят; это не помешало мне распространять сообщения, помогая привлекать новых людей к борьбе за наше дело.

– Мы выследили тебя, – сказала Лила, – и многих других.

– Но все равно победили мы, – пожал плечами Тимоти. Он казался юным, беспечным и решительным, будто был не только каменным, но и железным. – Я согласен сражаться за Ильдакар, и все эти люди тоже, но только если после победы нам отдадут часть города.

Вспомнив невероятных размеров армию снаружи и грохот каменных кулаков, от которого дрожали толстые стены, Бэннон засомневался, что от города что-то останется, если они не справятся с врагами в самое ближайшее время.

– Нам нужна армия, – надменно сказала Лила, – а не мямлящие рабы, которые прячутся в палатках на городской площади.

Тимоти скрестил руки на твердой груди:

– Я буду сражаться, но только если меня возьмут в настоящую армию. Это лучше, чем пасти яксенов.

Лила с грозным видом подошла к нему вплотную, но мальчик не отступил.

– Ты всего лишь тощий костлявый ребенок. Чем ты можешь быть полезен для нашей армии? Ставить подножки солдатам Утроса?

Он смотрел прямо на нее, не уклоняясь от вызова.

– Я буду сражаться.

– Ты никогда не станешь настоящим бойцом. Разве ты в состоянии нанести врагу урон? – Лила молниеносно ударила тыльной стороной ладони по его груди, вложив в удар немало силы.

Костяшки ее пальцев неожиданно хрустнули, соприкоснувшись с его твердой кожей. Ее удар отбросил бы назад любого, но Тимоти словно прирос к каменным плитам. Потрясенная Морасит посмотрела на свою отбитую руку с окровавленными костяшками.

Тимоти усмехнулся и небрежно ударил ее в ответ. Лила, не ожидавшая удара, пошатнулась. Изумленно моргнув, она с гораздо большим уважением посмотрела на уличного оборванца.

– Может, мы все-таки сделаем из тебя бойца.

– Научи драться, и я покажу, на что способен, – сказал Тимоти.

Люди в лагере поднимали головы от костров и выходили из шелковых палаток.

Лила слегка улыбнулась, бросив взгляд на Бэннона.

– Тренировки превратят его в настоящего бойца. Я займусь тобой, Тимоти. Возьму под свое крыло.

– Научи драться нас всех, или нет сделки, – ответил мальчик.

Морасит размышляла, пока бывшие рабы переговаривались. Они уважали Тимоти, который пострадал за их дело, и теперь он, понимая их тревогу, недовольство и протест, побуждал их действовать.

Бэннон ощутил странное облегчение.

– Мы будем рады видеть вас в рядах защитников Ильдакара. Каждый боец на счету.

Глава 22

Высокие окна в палате властителей были открыты, впуская ветер и городской шум, а также возобновившийся грохот каменных кулаков о стены. Никки сидела в стороне, ее светлые волосы были неровно обрезаны и растрепаны после атаки колдуний Утроса.

Квентин опустил взгляд на разложенный на столе длинный свиток, в котором он делал пометки.

– Каков порядок наших действий? – Он повысил голос, чтобы привлечь внимание членов совета.

Деймон сидел рядом с Квентином, вглядываясь в учетные книги, будто выискивал какую-то цифру в давно забытой ведомости. Неподалеку сидел Орон, одетый в отороченную мехом накидку и рубашку с меховым воротником. Коротким ножом он чистил ногти, удаляя остатки крови. Рядом с ним на каменной скамье пристроилась невысокая Ольгия, глава гильдии прядильщиков шелка – еще один новый член совета. В уголках ее округлых глаз виднелись мелкие морщинки, а длинные прямые каштановые волосы, перевязанные яркими шелковыми лентами, были прочерчены еле заметными седыми прядями, словно ниточками шелка-сырца. Это была мать Джеда.

Толку от совещания было мало, и Никки начала терять терпение. Верховный капитан Стюарт представил длинный список рекрутов из числа бойцов арены и из народного ополчения – сотен ильдакарцев, готовых сражаться.

– Население Ильдакара многочисленно, и мы можем собрать грозную армию, если решим атаковать, – сказал он. – При определенных обстоятельствах наши силы могут даже сравняться в числе.

– Предприняв полномасштабное наступление, мы определенно можем нанести врагу немалый урон, – высказался Деймон. – Подумайте об одаренных Ильдакара! У Утроса только две колдуньи, а на нашей стороне множество могущественных волшебников.

– И кто же возглавит удар? – спросил Орон. Взглянув на пустующие троны главнокомандующего волшебника и властительницы, он продолжил: – Рано или поздно придется выбрать новых лидеров. Собрания не должны превращаться в утомительные споры, как то было веками. Мы находимся в осаде – нам нужно больше, чем комитет!

Никки встала и смущенно провела рукой по неровным волосам.

– Прежде чем выбирать лидеров, мы должны – нет, вы должны – заполнить пустующие места в совете. Но палата не может состоять из одной ильдакарской знати, как раньше. – Она кивнула Верховному капитану Стюарту, и тот устремился в холл, чтобы привести человека, ожидавшего за пределами палаты властителей.

– Мы уже предлагали тебе и волшебнику Натану официально присоединиться к нам, – сказала полукаменная колдунья Лани. – Вы двое – лучшие кандидаты, и ваш дар нужен нам для битвы. Почему бы вам не согласиться стать членами совета?

– Мы не станем вступать в совет, – упрямо отказалась Никки. – Мы не из вашего города. Вы должны принимать свои собственные решения, справедливые для всех людей. – Она смягчила тон, добавив в голос примирительные нотки: – Но мы поможем вам.

– Тогда кого ты предлагаешь? – вздохнул Деймон. – В Ильдакаре есть и другие одаренные, но никто не равен нам по статусу.

– Восстание ничему вас не научило? – резко вопросила Никки. – Свобода и стабильность должны обеспечиваться общими усилиями. Вам нужен совет, представляющий граждан Ильдакара – всех. Ваш город – это дом не только для волшебников и дворян, и вы не можете брать в совет только благородных. Нужны представители купцов, низших классов и даже рабов.

Все обернулись – в зал вошел Ренделл, надежный и решительный пожилой мужчина, который помогал выходить Никки после битвы с Торой. Все бывшие последователи Зерцалоликого уважали его.

– Добро пожаловать, Ренделл. Я бы хотела, чтобы все присутствующие считали тебя новым членом совета. Каждая фракция города должна иметь голос.

Эльза выглядела озадаченной, на белом лице Лани было нечитаемое выражение, но Квентин, Деймон и Ольгия нахмурились.

– Раб! – фыркнул Орон. – Мы же пытаемся спасти Ильдакар.

– Спасать город можно по-разному, – сказала Никки, – и Ильдакару будет лучше, если вы дадите всем людям единую цель. Ренделл сможет выступать в совете от имени низших классов. Как вы видели в ночь восстания, рабы могут быть безжалостными бойцами. Представьте, что они сделают против вражеских солдат.

– Рабу не место в правящем совете. – Квентин громко выдохнул через нос. – Разве эти животные не убили уже достаточно знати? Слышал, вчера обезглавили еще одного, а ты решила их поощрить?

– Я не раб, – громко возмутился Ренделл, шагнув вперед. – Теперь я свободен, и я гражданин. Я представляю многие тысячи людей, которые легко могут стать вашим худшим кошмаром.

– Он угрожает новым восстанием! – воскликнула Ольгия. – И это во время осады!

– За последние дни чернь убила нескольких дворян, – сказал Орон. – Как можно доверять одному из них?

Ренделл выглядел искренне опечаленным.

– Я поговорю с ними и потребую прекратить бесчинства. Я могу перенаправить их гнев, если вы выслушаете наши претензии и позволите нам по-настоящему стать частью города.

– Зачем они нам вообще? – скривился Квентин.

Никки повернулась к темнокожему волшебнику:

– Вы все оглохли? Он предложил вам большую боевую силу взамен лишь на то, чтобы вы справедливо к ним относились. Разве не вы сейчас предлагали атаковать осаждающую армию?

– Мы не можем отвергнуть их помощь, – сказала Эльза. – На протяжении веков мы требовали от рабов содержать Ильдакар. Этот город и их дом тоже. Дайте людям право голоса, и они будут яростно сражаться, защищая его. Мы должны позволить Ренделлу стать временным членом совета, чтобы контролировать беспорядки.

– Если Утрос пробьет стены и разрушит город, мы все умрем, – сказал Орон, продолжая хмуриться. – Я бы предпочел, чтобы люди Ренделла погибли, сражаясь с врагом, а не убивали нас в наших постелях. – Он пожал плечами. – Бросьте рабам косточку, чтобы больше не беспокоиться о них.

На лице Ренделла появилось оскорбленное выражение, но Никки, не дав ему заговорить, шагнула на голубой мраморный пол:

– Для начала пойдет, но этого недостаточно. В состав совета должны входить также купцы и торговцы. Каждый в Ильдакаре должен знать, что его услышат. Если сделаете это, то после снятия осады у города будет прочный фундамент. Вы даже можете создать идеальное общество, о котором мечталось властительнице Торе.

– Я все еще думаю, что это рискованно, – проворчал Квентин.

– И глупо, – добавил Деймон.

– Это не глупо. – Лани, сидевшая на каменной скамье рядом с Натаном и Эльзой, поднялась. – После свержения властительницы Торы многое должно измениться. – Она повернулась к бывшему рабу: – Я тоже рада приветствовать Ренделла в совете.

– Я голосую «за», – добавил Натан, – если мой голос можно засчитать.

– Вполне, – сказал Орон.

Ольгия потеребила одну из своих косичек, а затем перебросила ее через плечо.

– Полагаю, мое мнение ни на что не повлияет. Можем перейти к более важным делам?

Оставшиеся в меньшинстве Деймон и Квентин пожали плечами и уселись на свои места.

– Решение принято, – произнес Квентин. – Надеюсь, мы не ошиблись.

– Совет волшебников и раньше совершал ошибки, – заметила Лани. – Поэтому у нас сейчас и проблемы. Не отправь Тора моего дорогого Ренна с бессмысленным заданием, у нас был бы еще один сильный волшебник против Утроса. – С ее полукаменных губ сорвался долгий вздох. – Надеюсь, с ним все в порядке…

– Это не просто совещание, а военный совет, – вновь обратилась к присутствующим Никки. – Мы должны принять решения. Что мы предпримем в ответ на нападение колдуний генерала? – Она обвела всех взглядом голубых глаз, коснувшись своих грубо срезанных волос. – Есть предложения?

– А какие есть варианты? – спросил Деймон.

Эльза подалась вперед, поставив локти на каменный стол.

– Все варианты? Ну, можем уничтожить Утроса и его армию… что маловероятно. Или прогнать их, рассеяв по другим землям.

– Даже если прорвем осаду и прогоним войско, Утрос обратится против всего Древнего мира, – возразила Никки. – А я отвечаю не только за этот город.

– Я лишь перечисляю все варианты, какими бы они ни были. – Эльза загнула третий палец: – И еще один – сдаться, открыть ворота и пустить в город захватчика.

За столом послышались потрясенные шепотки.

– Предпочла бы не выбирать такой вариант, – произнесла Лани.

Эльза улыбнулась:

– Поэтому лучший вариант – четвертый. – Она взглянула на Натана. – Найти способ договориться о мире. Это лучший вариант и для генерала. За что ему теперь сражаться? Зачем ему осада? У него больше нет императора.

– Не похоже, что он настроен на переговоры, – сказала Никки. – Его колдуньи напали на меня.

– Если продемонстрируем ему силу, он нас выслушает, – сказал Орон. – Предлагаю совершить целенаправленное нападение на часть его войска, тем самым задев его гордость. Покажем, на что способны и что его ждет дальше, если он не образумится. – Он фыркнул. – С нами шутки плохи.

– Вот и все варианты, что приходят на ум, – сказала Эльза.

Пока советники обсуждали услышанное, Квентин взял слово:

– Вы забыли еще об одном варианте. – Он взглянул на Деймона, и тот кивнул. Они явно уже обсуждали это.

– Мы знаем, как работает магия крови, – сказал темноволосый волшебник, пригладив свисающие усы. – Мы уже прибегали к ней. Можно восстановить устройство, начертить заново заклинание и найти достаточное количество добровольцев для жертвоприношения. – Он выдержал паузу, чтобы все поняли, о чем он говорит. – Если мы снова накинем на город саван вечности и спрячем Ильдакар от времени, то все будем в безопасности. – Он улыбнулся. – Нам никогда не придется беспокоиться о генерале Утросе.

* * *

Когда собрание прервалось на неловкую паузу, Никки поднялась на вершину башни властителей, откуда открывался вид на равнину с огромной армией. Она смотрела на занятые маневрами вражеские ряды, походившие на игровые фигуры на бескрайней доске.

Когда Джегань желал попрактиковаться в стратегии, этот великий тиран находил способы развлечься и отточить свое мастерство. В те времена, когда Имперский Орден объединил Древний мир и двинулся на север на завоевание Д'Хары, он играл в игру хар'кур, заставляя Госпожу Смерть выступать в роли его противника. Несмотря на его оскорбления, она старалась угодить ему, веря в дело Ордена.

На большой поляне в лагере солдаты Джеганя размечали копьями дерн, а затем расставляли игровые фигуры – рабов, – которые олицетворяли собой армии противников. Никки и император Джегань восседали на деревянной смотровой площадке и приказывали фигурам двигаться по полю. У рабов не было выбора, кроме как идти куда велено. Если Никки проигрывала ход, то солдаты Джеганя алебардами отрубали голову выбывшей «фигуре».

Однажды одна из фигур Джеганя, обреченная после смелого хода Никки, попыталась убежать с игрового поля, но была пронзена копьями. По правилам, установленным самим Джеганем, сбегающая фигура означала, что эта сторона проигрывает. В ярости Джегань приказал уничтожить все фигуры. Сноходец не умел проигрывать.

– Будет всем уроком, – ухмыльнулся император, глядя на убитых рабов. – На войне иногда случаются трагедии.

Теперь, наблюдая за древней армией, Никки желала, чтобы на генерала Утроса обрушилась подобная трагедия.

Натан вышел в сад, разбитый на крыше башни. Под открытым небом в кадках росли кусты живой изгороди, жасмин и карликовые цитрусовые деревья. Певчие птицы порхали теперь без страха – тончайшие сети властительницы Торы были убраны.

Натан улыбнулся:

– Я не собирался тебя беспокоить, колдунья, но не нашла ли ты блестящего решения, как совладать с вражеской армией?

– Еще думаю. – Именно в этом умиротворенном саду главнокомандующий волшебник Максим тайно подстрекал ее бросить вызов властительнице. – Совет должен сам принимать решения. Ни я, ни ты не можем ими командовать.

Натан погладил подбородок:

– Согласен. Но я не уверен, что внезапное наступление против огромной армии будет таким эффективным, как полагают волшебники. – Он задумался. – Мы могли бы направить на переговоры с Утросом новую делегацию. Есть ли основания полагать, что генерал готов выслушать их после того, как у него было время обдумать свое положение? Возможно, его бахвальство было тактическим ходом. Мы отразили атаку его колдуний и продемонстрировали силу.

– И теперь знаем, что нельзя ему доверять. – Никки вдохнула холодный воздух и посмотрела вдаль. – Он напал на меня, Натан. Я не могу оставить это без ответа. Я хочу причинить ему боль. Если совет нанесет удар при помощи одаренных и крупного отряда солдат, внезапный и нацеленный на отдельную часть армии, то мы сможем добиться определенного успеха.

Мурлыча под нос, волшебник выставил перед собой ладони, сложил из пальцев прямоугольную рамку и при помощи дара создал увеличительную линзу в воздухе. Возникло четкое изображение армии Утроса. Когда Натан переместил руки, то сдвинулась и картинка. Тысячи солдат маршировали, образуя отдельные отряды. Небольшие конные группы направлялись в холмы для разведки или набегов.

Никки подняла руку:

– Верни чуть назад. Что это?

Они проследили за группой из более тысячи солдат, которая маршировала по холмам на запад, в сторону гор. Другая большая армия двигалась на север, в направлении густых лесов и горных шахт. Третий экспедиционный корпус двигался на юг к низине Киллрейвен.

Натан нахмурился.

– Он сокращает свои осадные силы.

Никки была глубоко обеспокоена.

– Очень немногие города смогут противостоять даже одной из отправленных им армий. Представь, что все эти солдаты прибудут в Твердыню или бухту Ренда, или в один из крупных городов вдоль морского берега, такие как побережье Ларрикан или Серримунди. Генерал Утрос угрожает всему Древнему миру. – Никки сжала кулаки, чувствуя в сердце холод, образующий черный лед. Она не могла перестать думать о том, что приказал ей и Натану Ричард. – Мы не можем этого допустить. Нам нужно объединиться с волшебниками, чтобы удержать внимание Утроса здесь.

Натан взмахнул руками, и мерцающая картинка исчезла.

– Я абсолютно уверен, что ты способна нас спасти, – мягко сказал он. – В конце концов, ты ведь должна спасти весь мир. Это предсказано в моей книге жизни.

– Я не доверяю словам ведьмы, а пророчеств больше нет. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо. Почему мы должны верить в это?

Вместо споров Натан достал книгу, будто слова Рэд были доказательством. Он открыл том в кожаном переплете и пролистал до места, где начал вести записи о приключениях: от Темных земель до Древнего мира, вдоль Призрачного брега и дальше через горы в Ильдакар. На первой странице он прочел строки, которые они так хорошо знали:

Кол Адаир лежит далеко на юге Древнего мира. Оказавшись там, волшебник узрит то, что поможет ему вновь обрести целостность. А колдунья спасет мир…

Вскоре после того, как Ричард отправил их в качестве странствующих послов, они повстречались с Рэд, обитавшей в усыпанной черепами глуши, в глубине Темных земель. Натан попросил ее создать для него книгу жизни, желая сохранить свою личную историю, и странная ведьма исполнила его просьбу – но не так, как он ожидал.

Натан протянул ей книгу и коснулся страницы длинным пальцем.

– Мы не можем отбросить эти слова, колдунья. В то время мы не знали, что они значат, но Рэд абсолютно права. Теперь у меня сердце волшебника, я вернул дар, но ты, моя дорогая Никки, все еще должна спасти мир. – Он постучал пальцем по странице. – Как и написано.

Никки забрала у него книгу и закрыла ее.

– Как я уже сказала, пророчество исчезло.

– Это не обязательно пророчество, – возразил Натан, возвращая себе книгу. – Может, просто хороший совет.

Они продолжали наблюдать за отрядами, уходившими в разных направлениях. Никки не возражала против слов Рэд, независимо от того, верила она в них или нет.

– Я спасу мир по своим собственным причинам.

– Вот и славно. А я помогу тебе, насколько это в моих силах.