Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)

Глава 69

Тора томилась в темнице, ее одолевали скука и злость, но на этот раз она оставалась в заточении добровольно. На каменных блоках вокруг двери снова высекли ограждающие руны. Она знала, как освободиться, могла вырваться из камеры в любой момент, и ее тюремщики знали это. Но она этого не делала.

Тора полагала странным, что люди, которые предали ее и считали опасной, оказывали ей такое доверие. Она сдалась, потому что действительно хотела спасти свой город. Тора сидела в камере, скованная цепями собственной вины. Ради Ильдакара.

Властительница была неподвижна, но мысли ее неслись вскачь. Она часами поддерживала яркий огонек, который освещал голые каменные стены, а когда ее одолевали мрачные мысли, предпочитала сидеть в темноте, перебирая возможности.

Сбегая из темницы, чтобы покинуть Ильдакар, она была слепа. Она приняла решение помочь Утросу, своему истинному врагу. Теперь Тора осознавала, что это было безумием. Отчаяние и разочарование захватили разум, опутав многочисленными щупальцами, и она едва не совершила ужасную ошибку – самую ужасную в жизни.

Когда она стояла на стене, готовая спрыгнуть к древней армии, что-то в ней сломалось. Ее сердце претерпело метаморфозу, как один из улучшенных шелкопрядов Ольгии, которому позволили окуклиться после долгой изнурительной службы. Тора знала, что Ильдакар выстоит. Он по-прежнему ее идеальный город, и она должна помочь сохранить его, если палата волшебников позволит ей сделать это.

Она отличалась от Максима. Вероломный муж сделал все возможное для уничтожения Ильдакара, но не ради великой цели, а просто от скуки. Она не уподобится ему. Она чувствовала себя одинокой, словно ее погребли заживо.

Услышав в коридоре шепот, а затем скрежет замка, она взяла себя в руки и горделиво выпрямилась. Тора повернулась к двери и прикрыла глаза от резкого света, когда ее приветствовали двое мужчин в балахонах.

– Властительница, нам нужно поговорить. – Грубый голос принадлежал Квентину.

Она предавалась размышлениям в темноте, но теперь создала яркий огонек, чтобы осветить помещение. Рядом с Квентином стоял Деймон, неуверенный и даже испуганный.

– Вы пришли вдвоем. – Тора прищурилась. – Остальные не знают, что вы здесь? – Мужчины походили на пугливых жаворонков, которых она держала в клетках. – Где же Лани? – спросила она, когда они не ответили. – Почему не пришла позлорадствовать?

– Лани мертва, – сказал Деймон. Длинные усы лишь подчеркивали хмурое выражения его лица. – Колдуньи генерала убили ее, когда она подглядывала за ними при помощи магии. Она утонула в собственном всевидящем омуте.

Тора постаралась скрыть свое удовлетворение.

– А теперь вам понадобилась я. Чем помочь? Я хочу сражаться.

– Вы нужны Ильдакару. – Квентин поскреб свою пухлую щеку.

Они с Деймоном рассказали о недавней битве, об освобождении двух воинов Иксакс и о появлении дракона.

– У нас не осталось других средств обороны, а древняя армия все еще невероятно сильна, – сказал Деймон. Челка лезла ему в глаза, и он неосознанно смахнул ее. – Мы должны использовать все возможное, чтобы спасти город.

– А как же Никки? – удивилась Тора. – Я думала, она настолько могущественна, что может в одиночку спасти мир. Разве не это предсказано в книге жизни Натана Рала? Что она спасет мир! – Тора фыркнула, но сдержала гнев. Она долго была отрезана от мира, и ей нужно услышать все, что могли рассказать эти два волшебника.

– Никки снова покинула нас, чтобы сплотить другие города. Она может никогда не вернуться, – сказал Квентин.

– И зачем ей это? – спросил Деймон. – Падение Ильдакара лишь вопрос времени. Другие члены палаты копаются в магических книгах и проверяют малоизвестные заклинания. Эльза собирается представить совету новейшую руну переноса, но этот план не проработан и кажется мерой отчаяния.

– Всего этого недостаточно, – простонал Квентин. – Мы должны быть реалистами. Поэтому мы здесь.

Деймон громко сглотнул.

– Мы с Квентином пришли к выводу, что есть только один верный способ защитить Ильдакар навсегда – и нам никогда больше не придется беспокоиться об Утросе или любом другом враге.

Квентин кивнул.

– Мы должны снова поднять саван вечности. И нам понадобится ваша помощь, властительница, если не возражаете.

Тора уже догадалась, к чему ведет этот разговор.

– Когда я сдалась, там, на стене, то поклялась, что Ильдакар для меня священен и я сделаю все для его спасения, если мне будет дозволено. Я не отказываюсь от клятвы.

Деймон и Квентин с облегчением переглянулись.

– Большую часть подготовки мы выполним сами. Фактически, мы уже начали. Пока Никки отсутствует, а Натан и Эльза разрабатывают план с рунами переносы, мы тайно распространили информацию среди горожан. Мы собираем списки. Там добровольцы и те… кого мы предлагаем сами.

Тора коснулась твердой холодной щеки, похожей на камень.

– Вы понимаете, сколь ужасна будет цена? Сколько потребуется крови? Понадобится очень много людей, а кровь одаренных самая сильная.

– Мы знаем, – сказал Квентин. – Как и остальные. И все видели вражескую армию снаружи. Люди думают о своих семьях и о будущем. Они знают, что если генерал сломает ворота, то город будет опустошен и от него останутся лишь руины. Все их родные будут убиты. Даже некоторые мятежники предлагали себя в жертву.

– Мятежники? – Тора нахмурилась. – Они разрушили наши традиции и стерли классовые границы. С чего бы им помогать?

– Они хотели свободы и должны постичь ее цену, – пожал плечами Деймон. – Если хотят быть равными в новом Ильдакаре, то должны нести равную ответственность. – Голос Деймона дрогнул. – И они соглашаются! Они понимают, некоторые даже цитируют Зерцалоликого, обещая сражаться и умереть за будущее своих близких.

– Мой муж никогда не был искренен, – удивленно возразила Тора. – Он сам выдумал все эти лозунги.

– Это были хорошие слова, независимо от мотивации, – сказал Квентин. – Важно то, как его последователи восприняли их, а не то, что было на сердце у главнокомандующего волшебника.

Тора задумалась, жив ли он, ведь за ним охотится Адесса.

– Пирамида разрушена, каналы для крови и схема заклинания исчезли, аппарата больше нет. Как задействуете магию крови?

– Я могу восстановить оборудование, – сказал Деймон, – а пирамида не нужна, достаточно найти место для жертвоприношения.

– И палачей, готовых пролить кровь жертв, – добавил Квентин.

– Вы действуете из лучших побуждений, но я не уверена, что найдется достаточно добровольцев, – все еще сомневалась Тора.

– Как я уже сказал, у нас есть длинный список людей, – сказал Квентин. – И мы составили второй список – там люди, которых можно вынудить, если нам понадобится больше крови. Мы можем потребовать по одной жертве от каждой семьи.

Тора почувствовала тепло внутри, проблеск гордости за ее город.

– Возможно, Ильдакар все же удастся спасти. Я помогу вам всем, чем смогу. Приходите ко мне, когда все спланируете.

Глава 70

Максим нашел подходящее место, где можно было спрятаться и восстановить силы, – уютный домик в лесистых холмах над рекой Киллрейвен. Он проделал большой путь, всю дорогу заметая следы. Он бросил украденную в Тараде лодчонку в другом речном поселке и двинулся дальше.

Вдоль берега ему встретилось много поселений, поскольку расширяющаяся река давала пищу и работу множеству людей. Но Максим не хотел снова жить в деревне. Не сейчас. Он намеревался построить новую империю – превосходящую Ильдакар, – но это позже, а времени у Максима было достаточно.

Его ошибка в Тараде заключалась в том, что он слишком торопился. Он почти тысячу лет ждал падения застойного Ильдакара, и теперь город наверняка уже разрушен пробудившейся каменной армией. Нельзя создать подобный город всего за год или два.

Максим нашел прибежище в холмах рядом с речным поселением под названием Гантова переправа. Возможно, он проведет здесь несколько месяцев. Стоявший на отшибе домик был просторным, с большой общей комнатой и очагом. Большая родительская кровать была отгорожена занавеской из шкуры, а в комнате поменьше стояли три узкие детские кроватки. В очаге на железном крюке висел котелок, а рядом лежали железные вертела – для принесенной с рынка рыбы или пойманных в лесу белок и зайцев.

В кладовой за домиком отец семейства развесил связки оленьей колбасы. Куры бегали по двору, клюя жуков и червей, и не нуждались в уходе. Максим, бывший главнокомандующий волшебник Ильдакара, не собирался выращивать домашнюю птицу.

Когда-нибудь он вновь построит большой город, и в его распоряжении будут стражники в мундирах, предупредительные слуги, талантливые массажисты, которые будут разминать его тело после ванны с благовониями. В его постели будут молодые женщины. Портные будут создавать для него великолепные одежды из лучших тканей, тончайших полотен и самого теплого меха. Самые искусные ювелиры будут создавать для него драгоценные украшения.

Максим вздохнул. Он и не думал, что будет так скучать по Ильдакару.

Сейчас этот домик вполне его устраивал. Лесная тишина успокаивала, перемежаясь с шумом еловых веток на ветру. Хозяин и его жена срубили самые высокие деревья, оставив во дворе пни. У домика была сложена поленница, а рядом с пнем, служившим колодой для колки дров, покоился топор. Когда у Максима закончились дрова для очага, он даже не соизволил взять его в руки. Посредством дара он расширил трещины в поленьях и разделил их на части, которые поместятся в очаг. Волшебник был находчивым и мог о себе позаботиться.

После многих дней бега по болотам, где ему приходилось избегать хищников и безумно целеустремленную Адессу, он был рад оказаться в безопасном и тихом месте. Он знал, что она не сдастся, хотя если бы Морасит обладала здравым смыслом, она бы поняла, что ей никогда не одолеть главнокомандующего волшебника! Защитные руны оберегали ее от прямых магических атак, но она не могла сравниться с ним в могуществе. Когда Морасит пыталась его убить, он поразился ее силе. Интересно, откуда взялась такая мощь? Неужели Тора нашла способ как-то проявить дар в Адессе? Это его раздражало.

Пройдясь по тихому дому, он обзавелся чистой льняной рубашкой, которая принадлежала хозяину. Штаны были слишком велики, и ему понадобился пояс из веревки, чтобы удержать их, но это было частью его маскировки. Его ильдакарское одеяние не подлежало ремонту, а серый балахон Зерцалоликого он выбросил. Максим был вынужден так поспешно убегать из Тарады, что не смог прихватить с собой сменную одежду. Что ж, он хотя бы не выглядел голодранцем.

Он использовал слабенькое заклинание очарования, и жители Гантовой переправы дали ему все, в чем он нуждался. Ему лишь нужно было схорониться подобно впадающему в зимнюю спячку медведю. Когда будет готов, он выйдет на свет с детальным планом покорения мира. Самым трудным испытанием стало одиночество. После столетий жизни в Ильдакаре Максим отвык от уединения.

Раз в два-три дня он совершал часовую прогулку по лесной тропинке к речному поселению. Грубая одежда Максима не привлекала никакого внимания, и люди принимали его за одного из лесорубов, фермеров или охотников, которые жили в глуши. Максим обедал в трактирах, и особенно ему нравился пирог с сомом. Иногда он тратил монеты из кувшина, найденного в доме, а иной раз просто творил заклинание забвения и уходил, не заплатив. Морщившись, он пил деревенский кислый эль и даже попробовал вино, которое привозили баржи с верховьев реки. Однажды он спросил у трактирщика, есть ли у них кровавое вино из Ильдакара, и тучный мужчина рассмеялся, объяснив, что кровавое вино – это роскошь, которую никто в поселении не может себе позволить.

Максим убедил себя, что знакомится с бедняками и трудолюбивыми неодаренными. Когда он играл роль Зерцалоликого, то делал вид, что понимает тяжелую участь низших классов. Он научился говорить правильные слова, наблюдая, с какой легкостью люди верят его обещаниям. Он мог бы подстегнуть их сладкими речами о свободе, хотя люди в Гантовой переправе и так были свободны и знали, что их судьба никогда не изменится к лучшему.

Утолив жажду общения, Максим возвращался по тропинке в домик в холмах, где продолжал мечтать о великих завоеваниях.

В какой-то из дней на него так давили тишина и скука, что он поспешил выйти из дома. Одичавшие куры во дворе кудахтали и разбегались, хотя он и не собирался их убивать – слишком хлопотно и грязно. У семьи был огород, где они выращивали лук, бобы и тыквы, широко раскинувшие свои плети. За домиком были высажены в ряд кусты ежевики со сладкими ягодами. Еды у него было достаточно, но он уже начал терять терпение от этого ожидания.

Проходя мимо грядок, он увидел пять каменных фигур – они стояли там с того дня, как он прибыл сюда. Широкогрудый мужчина и его жена, еще не старая, но некрасивая. Ее окаменевшие волосы были собраны в узел под платком. Невзрачная юбка свисала с широких от родов бедер. Мать держала за руку одного из своих детей, мальчика лет восьми. Отец схватил младшую дочь, которой было не больше пяти лет. Между ними на бегу застыл мальчишка лет одиннадцати. Когда они поняли, как опасен Максим, на их лицах появилась паника. Ночью они попытались скрыться, но далеко не ушли. Максим, выйдя из дома, увидел убегающую семью и, не утруждая себя окликом, наложил заклинание окаменения. Они застыли в движении, их плоть и кости превратились в камень, а в широко раскрытых глазах застыл страх. Больше они не сделают ни шага. Максим сожалел о своем порыве, ведь теперь они не могли его обслуживать и поддерживать порядок в доме.

Когда он пришел сюда, они пригласили путника в дом, накормили и позволили переночевать. Но люди испугались, когда он наложил на них принуждение, а он слишком устал, чтобы действовать достаточно тонко. Теперь, проходя мимо статуй семьи, Максим смотрел на родителей и их слепые неподвижные глаза. С сарказмом он пожелал им доброго дня – больше ему было не с кем поговорить.

Он шел по гребню холма, прислушиваясь к шепоту высоких елей, пока не достиг места, откуда открывался вид на реку Киллрейвен. Он стоял на скалистом выступе, наслаждаясь картиной. Река искрилась в лучах полуденного солнца, а крошечные люди в Гантовой переправе занимались повседневными делами.

Затем он заметил корабли. Внушительный флот насчитывал минимум пятьдесят крепких судов с рядами длинных весел, темно-синими парусами и устрашающими резными змеями на носу каждого корабля. Максим вытаращил глаза. Норукайцы!

Не торговый флот, не пара кораблей, доставляющих рабов в обмен на кровавое вино и мясо яксенов. Это было полномасштабное норукайское вторжение. В прошлом налетчики приходили в Ильдакар, притворяясь обычными торговцами, но теперь вверх по течению шла настоящая флотилия. Максим разгадал их намерения – вовсе не одиночный набег на беззащитные речные деревушки. Он улыбнулся, представив, какой хаос эти свирепые воины посеют в Ильдакаре.

Максим не сомневался, что город падет, если Ильдакар еще не уничтожен вследствие его действий. Он отмахнулся от угрызений совести и еще целый час наблюдал, как десятки змеиных военных кораблей плывут к его бывшему дому.

Глава 71

У Бэннона не было дара, но он хотел защитить Ильдакар. После плена он уже не так стремился к прямому столкновению с вражескими солдатами, но вызвался помочь Эльзе, которая нуждалась в физической силе для осуществления грандиозного плана: обрушить на поле битвы магию переноса.

Бригады рабочих собрались на утесе над рекой. Темная полоса облаков на небе, напоминавшая след драконьего дыма, принесла моросящий дождь. Холодный сырой воздух не только был неприятен, но и делал отвесную скалу еще опаснее. Бэннон с тревогой посмотрел на свисающие веревки, узкие деревянные платформы и строительные леса, по которым карабкались рабочие с ведрами свежей краски. Он чуть не потерял самообладание.

– Пресвятая Мать морей. – Он со свистом втянул в себя воздух и кивнул Эльзе. – Если я могу сражаться с тысячей воинов, то у меня хватит храбрости разрисовать скалу.

Немолодая колдунья кивнула.

– Если мы преуспеем, юноша, эта огромная руна переноса уничтожит больше вражеских солдат, чем тысяча ильдакарских мечей.

– Ради этого стоит потерпеть головокружение, – согласился он.

Лила как-то водила его к реке по узким лестницам, деревянным площадкам и подвесным платформам. Он знал, что сможет. Руна Эльзы будет покрывать всю скалу. Замысловатый узор должен быть нарисован без пропусков и помарок.

Колдунья наклонилась, заглядывая за край обрыва:

– Видишь вон тот участок возле водяной трубы? Там никто не работает. Почему бы тебе не взяться за него?

Указанное ею место находилось вдали от платформ и лестниц.

– Мне нужно закрепить веревку на вершине утеса.

– Или так, или тебе придется научиться летать, – с улыбкой пошутила Эльза. – Веревки, пожалуй, надежнее.

– Нужна еще краска! – послышался низкий мужской голос.

Бэннон заприметил пузатого мужчину на шаткой платформе под ними. Он махал толстой кисточкой, брызгая алой краской на свои обнаженные плечи. Двое рабочих возле соседнего туннеля привязали веревку к ведру с краской и быстро опустили его. Ведро качнулось, пролив немного содержимого, но толстопуз поймал его и поставил на платформу, а потом снова принялся рисовать.

Стоя у края обрыва, Бэннон обвязывал себя веревками. Ему помогали двое рабочих; они завязывали узлы и проверяли их дважды. Эльза прошла по краю, глядя на рабочих внизу.

Она придумала хитрый магический узор с многочисленными петлями и объединяющими линиями. Эльза проверяла руну до тех пор, пока не убедилась, что структура идеальна. Пока палата волшебников планировала отчаянную атаку на поле боя, чтобы нарисовать там вторую руну для заклинания переноса, Эльза собрала более сорока добровольцев, чтобы нарисовать якорную руну на отвесной скале. Среди них был и Бэннон.

В основном кисточками орудовали грузчики и речные работники, которые привыкли ходить по крутым лестницам, площадкам и платформам. Стоя на вершине утеса под моросящим дождем, Эльза прибегла к магии переноса – взяв листок бумаги с замысловатой руной, она при помощи дара увеличила изображение и спроецировала его на скалу. Рабочие, рассредоточившиеся по утесу на ненадежных с виду опорах, видели четкие линии, по которым нужно было рисовать.

Пока Бэннон возился с веревками, Эльза показала ему влажный листок с руной:

– Если волшебники смогут нарисовать не только центральную якорную руну, но и меньшие по размеру ограничительные руны вокруг вражеской армии, я сумею связать их все с большой руной на утесе и перенести скалы и реку Киллрейвен прямо в центр войска.

– Что вы собираетесь перенести? – спросил Бэннон. – Воду?

– Река и камни гораздо более разрушительны, чем просто вода. – Ее глаза заблестели. – Тепло. Огромный источник тепла. Я могу вытянуть все тепло из этих скал и из реки на милю в каждую сторону, а потом швырнуть его в центр поля боя, в якорную точку связанных рун. Но для начала первичное заклинание должно быть изображено в полный размер толстыми линиями. Сейчас это самое главное. Через день-другой мы будем готовы к главной атаке.

Бэннон никогда не понимал магию и не пытался ее использовать, а просто сражался мечом. Сегодня ему предстоит сражаться кисточкой.

– Мои мысли с тобой, юноша, – сказала Эльза, когда все веревки были затянуты. – Как только руна будет готова, мы снова ударим. В армии Утроса настоящий кавардак, и после того, как ужасно они обошлись с верховным капитаном Стюартом... – Ее лицо предвещало бурю. – Мы не склонны проявлять милосердие.

Бэннон снова проверил веревку. Толстый канат намок из-за дождя, но узлы были завязаны надежно. Он попятился к краю отвесной скалы, держа в правой руке ведро с краской.

– Я сделаю свою часть работы.

– Просто обведи линии, которые увидишь. Пока проецирующее заклинание действует, руна четко видна. Работа несложная.

Холодный туман лип к нему, как пелена пота. Решившись, он начал спуск, стараясь не пролить краску. В песчанике обнаружились небольшие опоры для рук и ног, а затем и узкая извилистая тропа.

Бросив быстрый взгляд вниз с головокружительной высоты, он сосредоточился на скале перед собой. Дождь усилился, но Бэннон продолжил спускаться к участку светившейся проекции, радуясь, что Лила его не видит. Сегодня она тренировала мечников отдельного ударного отряда, который планировала задействовать Эльза.

Повиснув на веревке, он достиг нужного места возле трубы, через которую речная вода поступала в акведуки. Перед скалой парил мерцающий узор. Бэннон макнул кисть в ведро и начертил на песчанике широкую красную линию. Краска была достаточно густой, чтобы лечь на неровную поверхность, намокшую от дождя, и Бэннон за раз закрасил намеченное место. Он качнулся, словно маятник, чтобы дотянуться до другого участка, и, макнув кисть в краску, начертил еще одну красную линию вдоль проекции.

Он смотрел, как другие добровольцы в люльках и на узких платформах с шаткими перилами высовываются подальше, чтобы закрасить больше линий. Многие части огромного узора уже соединились.

Один из рабочих наклонился слишком сильно и поскользнулся на мокрой доске. Он вскрикнул, и его ведро упало, выплескивая кроваво-красную краску на пути к реке. Мужчине удалось зацепиться рукой за леса и повиснуть над пропастью. Он перебирал ногами и размахивал второй рукой, но никто не был достаточно близко, чтобы помочь ему. После нескольких напряженных секунд он смог забраться на помост и какое-то время стоял на четвереньках, тяжело дыша.

Эльза глянула вниз, и ее лицо исказилось от беспокойства. Когда стало ясно, что мужчина в безопасности, она крикнула:

– Краска не попала на скалу, заклинание не искажено! – Она повернулась к погрузочным туннелям: – Дайте этому мужчине другое ведро. Нам нужно закончить.

Бэннон проверил узлы своей оснастки и уперся ногой в прочный выступ. Держась рукой за влажную веревку, он продолжил рисовать.

* * *

Ночью, зная, что завтра огромная руна будет готова, Эльза встретилась с Натаном и лидерами шести отрядов добровольцев, которые поверили в ее план. Они собрались в освещенной факелами палате совета и встали вокруг каменного стола, на котором она раскатала огромный лист бумаги.

– Вот так магия переноса нанесет урон Утросу.

Натан ободряюще улыбнулся, восхищаясь масштабностью замысла. Точными отработанными движениями она набросала сложную якорную руну, которую наносили на скалу, и отличавшиеся друг от друга пограничные руны, которые она придумала для этой цели.

– Вот, – сказала она, постучав пальцем по бумаге, указывая на круг с петлями внутри него, вписанными в треугольник. – Запомните рисунок до мелочей. В магии переноса каждая руна и каждое заклинание имеют определенную грамматику и пунктуацию, которые должны быть точными. Я не хочу объяснять значение каждого изгиба и каждой линии. Просто знайте, что нельзя ошибиться.

Орон, Ольгия и три других одаренных дворянина поведут за собой независимые отряды. Джулиан был одним из главных продавцов шелка. Второй одаренный доброволец, невысокий женоподобный мужчина по имени Лео, управлял двумя скотобойнями и обладал выдающимся контролем над своей магией. Третья, Перри, была кроткой на вид женщиной средних лет. Она была мастером формы, как и Деймон, и манипулировала виноградными лозами, побуждая их давать больше урожая. Пять лидеров отрядов поклялись использовать свои умения, чтобы претворить в жизнь план Эльзы.

– Каждый отвечает за начертание одной из пяти вспомогательных пограничных рун, и их нужно исполнить в точности. – Эльза посмотрела на каждого одаренного, убеждаясь, что они понимают всю важность. – Ваши пограничные руны обозначат зону разрушения. Каждый отряд будут сопровождать солдаты, которые помогут занять позиции вокруг долины. Натан пойдет со мной, потому что нам предстоит поместить якорную руну в центре лагеря. – Ее голос надломился. – Мы обозначим центральную точку, которая объединит пограничные руны. Весь комплекс символов будет усилен и подпитан большим рисунком на скале над рекой.

– Не сомневаюсь, что ты всех нас спасешь, – мягко сказал Натан.

Осознавая риск, палата решила не отсылать всех своих волшебников – если план Эльзы провалится, кому-то придется защищать город. Деймон и Квентин пожелали остаться, а Натан собирался найти способ удержать Бэннона в городе. Юноша наверняка попросится в атакующий отряд. Он уже доказал свою храбрость на поле боя, но попал в плен и чуть не погиб. Никки отсутствовала, и Натану самому придется проследить, чтобы Бэннон остался в городе. У Эльзы не было недостатка в добровольцах, и ему не составит труда убедить Лилу поберечь Бэннона. Морасит тоже не захочет, чтобы он рисковал.

Размышляя о предстоящей миссии, Натан старательно бодрился – больше ради Эльзы. Он посмотрел на могущественных волшебников, которые поверили в нее, и потер руки.

– Когда Никки вернется, я буду рад сообщить ей, что нам удалось победить генерала Утроса.