Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)

Тора повернулась лицом к Никки и остальным.

– Я никогда не причиню вред Ильдакару, – твердо сказала она, а затем понизила голос. – Я не уподоблюсь мужу.

Она опустила руки по бокам и смиренно склонила голову. Когда волшебники связывали ее, она не противилась.

Глава 41

Бэннон не мог вспомнить, что с ним произошло, но боль в мышцах, ушибах и синяках понемногу приводила его в чувство. Воспоминания возвращались, но были размытыми. Всякий раз, когда он впадал в состояние безумной кровавой ярости, то после не помнил, что делал.

Во всяком случае, он жив.

Проморгавшись, Бэннон обнаружил, что находится в деревянной хижине. Тусклый утренний свет проникал сквозь щели между плохо подогнанными досками. Глубоко вдохнув, Бэннон зашипел от боли, которая была и внутри, и снаружи. Он осторожно дотронулся до затылка и нащупал шишку размером с яйцо.

– Очнулся, наконец, – послышался хриплый голос.

– Может, его убьют первым. – Второй голос был ближе и звучал жалобно. – Уверен, они убьют нас всех.

Бэннон повернулся на голоса и поморщился. Ноющая пульсация в голове превратилась в громкий барабанный бой. Он увидел Джеда и Брока, жавшихся к деревянной стене хижины. Парни сидели на земле, подтянув к груди колени. Их яркая шелковая одежда была испачкана грязью и кровью, глаза опухли, а лица покрыты ссадинами.

– Вы тоже выжили! – сказал Бэннон. – А где мы?

– Во вражеском лагере, конечно, – сказал Брок. – Мы пленники.

– Промежность Владетеля! – Джед опустил голову. – Полагаю, нам следует поблагодарить тебя за то, что нас пленили, а не убили на месте.

– Он лишь отсрочил неизбежное, – простонал Брок. – Может, лучше было бы умереть там. Тогда бы все уже закончилось.

– Нас взяли в плен из-за меня? – Бэннон нажал на шишку на затылке, нащупав засохшую кровь в волосах. – Но что я такого сделал? – Он потрогал ушибленный глаз, посмотрел на порезы на руке и решил не искать другие раны. – Я не помню ничего, кроме битвы с солдатами.

– Мы знали, что умрем, но ты сражался как умалишенный, – сказал Джед. – Я никогда не видел ничего подобного. Когда ты бросился на них, что-то изменилось. Ты превратился в берсерка.

– Я… – Бэннон тряхнул головой и тут же стиснул зубы от боли. – Иногда такое случается. Я забываюсь в боевом безумии.

– Как бы то ни было, ты спас нас, – сказал Джед. – Мы с Броком пытались защищаться, но ты… думаю, ты убил дюжину, прежде чем тебя схватили. Солдаты сказали, что ты хорошо сражался, и решили показать тебя Утросу. Мы тоже сдались. Выбора не было.

– Шелковая одежда выдала наш высокий статус, – добавил Брок. – Возможно, потому мы и спаслись.

Пытаясь выглянуть наружу, Бэннон прижался здоровым глазом к щели между досками. Пахло густым едким дымом. При свете дня он увидел почерневшие склоны холмов и сотни воинов, которые сновали по выжженной местности и тушили тлеющие участки. Собравшись с мыслями, он вспомнил, как сражались Лила и другие Морасит, как Мрра рвала на части вражеских солдат, как Никки и другие одаренные метали огонь волшебника и молнии, в то время как он и многочисленные защитники Ильдакара сражались обычным оружием.

– Мы победили? – спросил Бэннон. – Наша армия укрылась в городе?

Брок грубо хмыкнул.

– Мы не победили – это невозможно. Мы убили много солдат Утроса, но они уничтожили большую часть нашей армии.

– Мы их все же потрепали, – признал Джед. – Думаю, даже больше, чем ожидал Утрос.

Дверь лачуги распахнулась, и на пороге появился бледный солдат.

– Мне приказано доставить вас к генералу Утросу. Немедленно.

Бэннон поднялся на ноги.

– Хорошо. Я и так собирался требовать с ним встречи.

– Вот теперь он нас убьет, – простонал Брок.

– Сначала генерал допросит вас, – сказал солдат. – А потом, может, и убьет. Зависит от ваших ответов.

Пленников вывели наружу, и Бэннон сощурился от яркого утреннего света после зловонного полумрака хижины. Вражеские солдаты работали в лагере, устраняя разрушения. Холмы все еще дымились, но пожар был остановлен. Стремительное пламя успело вторгнуться в огромный лагерь, сжигая палатки и строения. Огонь даже подобрался к штабу генерала, но был остановлен ценой героических усилий. Древние солдаты, среди которых были и обожженные, сердито смотрели на трех молодых пленников, которых стража вела к штабу.

Превозмогая пульсирующую головную боль, Бэннон пытался храбриться. Джеда сотрясала дрожь, Брок шмыгал носом. Благородная парочка вела себя заносчиво в компании Амоса, но теперь они казались сломленными и испуганными.

Бэннон очень хотел, чтобы они стали его друзьями, но Никки часто говорила ему, что он наивен. Крепыша при нем не оказалось, что было неудивительно, хотя он и не помнил, как его обезоружили. Потеря меча расстроила Бэннона, но он боялся, что потеряет гораздо больше.

Когда пленников подвели к грубому зданию штаба, он узнал легендарный силуэт генерала Утроса. Это был крупный мускулистый мужчина в кожаном жилете со стилизованным изображением пламени. У Утроса была окладистая, аккуратно подстриженная борода, но левую щеку покрывали шрамы от старого ожога. Кожа и волосы генерала были серовато-белыми из-за каменного заклятия.

Две странные, но красивые женщины вышли из темного помещения и встали по обеим сторонам от Утроса. Они посмотрели на Бэннона хищными глазами, и он предположил, что это те самые колдуньи, которые заставили волосы Никки напасть на нее.

Джед и Брок держались позади Бэннона, будто прячась за ним, но юноша не растерял храбрости и сам шагнул навстречу генералу.

– Меня зовут Бэннон Фермер. Я мечник и путешественник. Я прибыл в Ильдакар со своими друзьями – Никки и Натаном.

Утрос помолчал, затем с уважением кивнул.

– Ты исключительный боец. Тебе удалось впечатлить даже мою непобедимую армию. – Он сделал шаг вперед. – Значит, ты не из Ильдакара? А еще ты знаком с колдуньей Никки и волшебником Натаном, которые приходили ко мне на переговоры?

– Да, я их друг. – Он повернулся к своим спутникам. – А это Джед и Брок, они из Ильдакара.

Двое молодых людей сердито на него посмотрели, словно предпочли бы не привлекать внимания и оставаться инкогнито.

– Я знаю, что они дворяне. Возможно, за них даже заплатят выкуп, – сказал Утрос. – Однако они мало помогли тебе во время боя.

Джед и Брок выглядели оскорбленными.

– Они не бойцы, – ответил Бэннон.

– Защитники Ильдакара действовали на удивление хорошо, – неохотно признался Утрос, – но вам не победить. Я следую приказам императора Кергана. – Он посмотрел куда-то за спину Бэннона, будто увидел что-то нематериальное. В следующую секунду он сосредоточил внимание на юноше, словно хищник, нацелившийся на добычу. – Эти двое бесполезны, но ты хороший боец, Бэннон Фермер. Не желаешь присоединиться к моей армии? Победишь вместе с нами.

Бэннон пришел в ужас.

– Я никогда так не поступлю. Я не предам друзей.

– Мы не бесполезны, – сказал Брок. – Еще до пробуждения каменной армии мы уничтожили сотни ваших солдат. Больше, чем кто-либо другой в городе.

Утрос перевел тяжелый взгляд на юношу позади Бэннона, и на его малоподвижном лице появилось отвращение.

– Вы разбивали статуи? Когда мы были беспомощны?

– Мы не знали, что вы когда-нибудь пробудитесь, – дерзко сказал Джед, – но мы повредили сотни статуй.

– Жаль, что не уничтожили все, – добавил Брок.

Колдуньи зашептались, и их голоса походили на шипение змей.

– Тогда я изменю свое мнение, – сказал Утрос. – Вы слабые дворяне, которые нанесли непозволительный ущерб.

Бэннон расправил плечи, глядя на вражеского генерала.

– Люди Ильдакара не беспомощны. У них много могущественных волшебников, и Никки с Натаном самые сильные из них. Ваша осада не имеет шансов на успех.

– Как Никки выжила после нападения волос? – спросила одна из разрисованных краской колдуний.

Бэннон раздул ноздри.

– Мы сражались все вместе. Я был там. Мы с Натаном помогли ей перерубить волосы, а она при помощи магии разорвала связь. Мы сильнее, чем вы думаете.

– Как и мы, – сказал Утрос.

К генералу подбежал с докладом солдат, прервав их разговор. Утрос выслушал его, а затем подозвал двух стражников.

– Верните их в камеру. Допрошу их позже, когда закончу дела. – Он бросил стальной взгляд на Джеда и Брока. – Двое благородных заслуживают допроса с пристрастием. Они должны рассказать все, что знают о внутреннем устройстве Ильдакара.

Белесые стражники отвели троих пленников обратно в хижину, особо не церемонясь. Пока Бэннона подгоняли пинками, он изучал лагерь, надеясь углядеть хоть какой-то шанс на спасение.

Глава 42

Никки видела Морасит в действии, знала о крепости их тел и гневе, пульсирующем в их венах, но когда на следующее утро после атаки к ней подошла потрепанная Лила, Никки увидела то, чего не ожидала. Морасит выглядела побежденной.

– Я подвела его, – сказала она. – Я подвела Бэннона. Он погиб из-за меня.

Подернутое дымкой полуденное солнце грело вершину плато. Никки стояла у башни властителей в тени высокого здания, протянувшейся до реки и отвесных утесов. Опустошенная ночной битвой Никки пока что не позволяла себе обдумать ее эмоциональные последствия. Она намеренно блокировала чувства и старалась мыслить аналитически. Сердце ее было твердым и холодным… как черный лед. Она цеплялась за эту мысль.

– Прошлой ночью погибли сотни людей, не только Бэннон, – сказала Никки. Чем сильнее она старалась не вспоминать лицо парня, его нетерпеливую улыбку и добродушие, тем четче становился образ.

Лилу это не успокоило.

– Верно, многие погибли, но остальных я не подвела. А вот Бэннон... Скорее всего, я недостаточно его подготовила, а сама не смогла защитить. Я потеряла его из виду, когда сражалась вместе с сестрами-Морасит, и нахлынувшие вражеские солдаты отрезали меня от него. Я даже не видела, как он упал, поэтому не знаю, что с ним случилось.

Никки тоже этого не видела. В безумии ночной битвы бойцы арены, городские стражники, добровольцы и советники были предоставлены самим себе.

– Бэннон был хорошим бойцом, – сказала Никки. Затем она понизила голос и сказала то, что не собиралась: – Он был моим другом. – Никки было странно признать этот факт, но другого слова не нашлось. Бэннон Фермер стал не просто временным спутником в их путешествии. – Если ты подвела его, то и я тоже. Теперь мы никак не можем ему помочь.

Они все еще подсчитывали погибших. Орон потерял своего сына Брока, и леди Ольгия сообщила скорее с гневом, чем с горем, что Джед тоже не вернулся. Никки не могла представить чувств родителей, потерявших детей, даже таких никчемных и не оправдавших надежд, как Джед и Брок, – но затем она вспомнила о Чертополох, и тяжесть боли заставила ее понять их.

– Может, Бэннон не погиб, – сказала Лила, ошарашив Никки. – Я не оставлю надежды, пока не буду знать наверняка.

Никки ожесточила свое сердце, не желая тратить время на несбыточные иллюзии.

– Слишком мало шансов. Ты знаешь это.

Лила скрестила руки на груди, прикрытой черной кожаной полосой.

– Если ты не намерена сдаться, то мы должны цепляться за любую надежду. У Ильдакара слишком мало шансов, но мы не сдадимся.

Никки понимала, что молодая Морасит права. Ричард Рал никогда не опускал руки, иначе он сдался бы Имперскому Ордену еще до первых сражений.

– Надежда может стать нашим величайшим оружием. Не забывай о ней. – Она посмотрела в решительные глаза Лилы. – Спасибо, что напомнила мне об этом.

Морасит убежала, а Никки не стала спрашивать, что она собирается делать дальше. У нее и самой хватало забот. Генерал Утрос и его армия должны пребывать в смятении после нападения, но сам Ильдакар также гудел от предположений, вопросов и неопределенности. Защитники нанесли мощный удар, и палата волшебников будет упиваться этим достижением еще несколько часов. Ни одна из сторон пока не была готова к масштабным действиям, но только глупец мог предполагать, что осада скоро завершится.

Тора снова оказалась в заточении, но уже в другой темнице. Бывшая властительница изменилась, будто внутри нее что-то окончательно сломалось, но Никки по-прежнему не доверяла ей.

Советники разошлись по домам, чтобы восстановить силы, а потом уже собрать палату волшебников и обсудить следующие шаги. Когда Никки вошла в тихую башню властителей, перед ней предстал безмолвный главный зал с пустыми тронами и каменными скамьями. В зале слышалось лишь гулкое эхо ее шагов.

– Ах, так и думал, что найду тебя здесь, колдунья, – сказал Натан, напугав ее.

Никки обернулась и увидела волшебника. Балахон его был потрепан, а белые волосы спутаны. Она подивилась, что он еще не умылся и не сменил одежду после прошедшей ночи. Натан всегда заботился о внешнем виде и комфорте, но ночная битва потрясла его.

– Хотела найти место для раздумий, – сообщила она.

Натан подошел ближе, и выражение его лица изменилось.

– Знаю. Я тоже скорблю о дорогом мальчике. Это ужасная потеря.

Никки не хотела признаваться в своих чувствах.

– Нет времени для скорби или глупых надежд. Нужно обдумать дальнейшие действия, пока выдалась передышка. Она может продлиться всего несколько дней. – Никки бросила взгляд на лестницу позади тронного возвышения. – Пойдем на вершину башни, оттуда открывается хороший вид на долину.

Они поднялись по спиральной каменной лестнице и оказались на крыше. Здесь ярко светило солнце и беззаботно порхали жаворонки, но даже отсюда она слышала монотонные удары в стены.

Никки понизила голос, хотя никто кроме Натана ее не слышал.

– Этого недостаточно. Бэннон погиб, защищая даже не свой город, а наша самонадеянная атака не принесла никакой пользы. Как долго Ильдакар сможет выдерживать осаду?

Натан провел пальцами по длинным волосам, и этот жест напомнил ей о Ричарде.

– До тех пор, пока это необходимо. Я не верю в существование непобедимой армии. Джегань и Имперский Орден пали. Сулакан и его войско нежити были уничтожены. Утроса ждет та же участь.

Никки прислушалась к граду ударов по внешней стене:

– Вода камень точит. Не думаю, что у нас так уж много времени. Ильдакар – лишь промежуточная цель генерала Утроса. Его армия угрожает всему миру.

Они смотрели на широкую долину. Покатые холмы на северной окраине почернели от огня, а по земле стелилась пелена дыма, но враг по-прежнему казался неисчислимым, хотя и понес потери.

Натан выставил перед собой ладони, начертил в воздухе прямоугольник и растянул воздух, создавая увеличительное окно. Немало солдат усердно трудилось над восстановлением лагеря, но колонны из тысяч воинов в разных направлениях покидали долину. Каждый из отрядов мог бы захватить целый город. Никки внутренне похолодела. Скорбь по Бэннону окутывала одеялом, неспособным растопить черный лед ее сердца, но Утрос был куда большей угрозой.

– Если эти экспедиционные силы намерены завоевать еще больше территорий, то генерал может захватить земли, которые Ричард повелел нам спасти. – Она посмотрела на Натана. – Опасность выходит за пределы Ильдакара. Утрос может завоевать весь Древний мир. Что помешает ему направиться в Д'Хару, подобно Джеганю и Имперскому Ордену? Мы должны остановить его здесь.

Натан погладил подбородок, на котором уже пробивалась светлая щетина. Ей еще не доводилось видеть его столь неопрятным.

– Теперь, когда мы показали ему наш боевой дух, не следует ли снова потребовать переговоров? Может, война не в его интересах?

– Как мы убедим его в этом? – Никки покачала головой. – Он уже отправил часть своей армии.

Через линзу они наблюдали за группой инженеров, которые изготавливали из длинных стволов деревьев различные детали, в том числе и внушительный рычаг метательного орудия. Работая с трудолюбием пчел, они соорудили катапульту и покатили к высоким воротам.

– Даже если они будут швырять каменные глыбы, заклинания защитят наши стены и ворота, – сказал Натан. – Что он задумал?

Часовые на внешней стене подали сигнал тревоги, и стражники встали наизготовку, когда катапульта выдвинулась на позицию. Никки прищурила голубые глаза.

– Я думаю, у него на уме что-то другое.

Они с тревогой наблюдали, как воины наматывали канаты катапульты, оттягивая рычаг. Катапульта дернулась, рычаг врезался в останавливающий блок и выбросил груз из корзины. С десяток трупов перелетело через высокую стену и упало на улицы Ильдакара, приземляясь на черепичные крыши и в резервуары с водой. Это были ильдакарские солдаты, убитые во время ночной атаки. Головы их были отрублены, а тела обезображены. Когда первый залп из трупов обрушился на нижние ярусы города, древние воины перезарядили катапульту. К ней подтягивались повозки, нагруженные телами.

Никки стиснула зубы.

– Генерал не настроен вести переговоры.

Ее сердце заледенело. Она ощутила покалывание магии Приращения и Ущерба. Они бьются не только за Ильдакар. Теперь она знала, что делать.

– Весь Древний мир и вся Д'Харианская империя должны знать об этой угрозе. Я займусь этим. – Ветерок на вершине башни трепал ее короткие светлые волосы. – Завтра я воспользуюсь сильфидой.

* * *

Ночью, пытаясь отдохнуть перед стремительным путешествием, Никки снова отправилась вместе с Мрра в окрестности огромного лагеря. Темнота воспринималась по-другому через глаза песчаной пумы, но она видела разрушения, чувствовала едкую гарь сгоревших холмов, а также запах крови после большой битвы. Мрра вышла из укрытия в заросшей деревьями лощине и направилась к армии Утроса. Большая кошка знала, что у древних воинов слабое даже для людей ночное зрение, поэтому она отважилась подойти еще ближе к лагерю.

Никки мысленно направляла пуму, пока ее тело в беспокойном полусне лежало на кровати в роскошном особняке. Ее по-прежнему тревожили огромные потери прошлой ночи.

Днем жители Ильдакара приходили в себя и пытались оценить, какой урон сумели нанести врагу, но изуродованные тела, выпущенные из катапульт, вызвали смятение и шок. Люди изо всех сил старались ощутить вкус победы, но не могли не подсчитывать своих павших, хотя опознать изуродованные трупы было невозможно. Никки даже не знала, было ли среди них тело Бэннона.

Однако с помощью песчаной пумы Никки могла увидеть истинный ущерб, нанесенный Утросу. Многие из пылающих огней не были яркими лагерными кострами, как предполагали ильдакарцы. Мрра почуяла запах горящей плоти, увидела груды тел, обуглившуюся кожу и почерневшие кости, превращающиеся в сальные угли. Это были погребальные костры. Хотя кожа древних воинов была твердой из-за последствий заклинания, они все же истекали кровью и умирали. Теперь трупы сжигали, хотя для этого требовалось много дров.

Находясь в состоянии полусна, Никки прикинула, что потери Утроса в три, а то и в пять раз больше, чем потери Ильдакара. Впрочем, это все равно было сомнительным поводом для радости.

Мрра походила на тень в слабом лунном свете, кружа возле войск и погребальных костров, замечая воронки от магических взрывов и разрушения. Когда она подкралась ближе к штабу генерала, Никки ощутила, как ее чувства обострились, а все звуки и запахи десятикратно усилились. Мрра обнаружила несколько больших бочонков, пахнущих кровью. Никки не знала, зачем Утросу понадобились бочки с кровью, а Мрра было все равно. Кровь ее не пугала.

Никки запоминала все детали, пока Мрра продолжала бродить по лагерю. Большая кошка не понимала, что такое человеческая война, но наблюдала, и Никки благодаря связи со своей сестрой-пумой многое выяснила. Помимо всего она заметила странные, знакомые запахи, которые не принадлежали древней армии.

Не имея возможности подойти ближе из-за бодрствующих солдат, Мрра заметила деревянную хижину без окон и с зарешеченной дверью. Она услышала шевеление, приглушенные голоса, почуяла иной запах. Внутри были люди, но не пахнущие пылью, а теплокровные. Пленники? Заложники, которых Утрос держит в качестве козыря?

Конечно же, не было никакого способа спасти их из самого сердца вражеского лагеря.

Утром, перед тем как идти к сильфиде, Никки должна сообщить эту новость палате волшебников. Благодаря кошачьему шпиону у нее было много новой информации.

Глава 43

Многие города Древнего мира пострадали от Имперского Ордена, но войско Утроса было совершенно иной угрозой. Части его армии пришли в движение, и Никки должна повсюду распространить предупреждение. Она отправится в Танимуру, Серримунди, на побережье Ларрикан, а может, даже в Эйдиндрил или Народный Дворец, если сильфида сможет доставить ее так далеко. Она обо всем расскажет, поднимет тревогу и сплотит людей любыми способами.

Но нужны доказательства. В ее дикую историю могут не поверить.

На следующее утро Никки доложила палате волшебников о том, что видела Мрра, и рассказала о своем плане распространить тревожную весть в другие города. Когда Никки с Натаном вышли из башни властителей, к ним присоединилась Эльза, одетая в чистое пурпурное платье. Ее тронутые сединой волосы были заколоты на затылке.

Пожилая женщина улыбнулась и медленно кивнула.

– Думаю, у меня есть нужное тебе доказательство. Я знаю способ взять с собой древнюю армию и показать всем, сколь велика угроза. Они не смогут отрицать опасность. – Она приподняла небольшой кусок стекла, который принесла с собой. – Мы можем использовать магию переноса.

Острием кинжала Эльза нацарапала руны в каждом углу стеклянного прямоугольника и критически осмотрела свою работу.

– Я могу перенести на стекло изображение, которое мы видим, и сохранить его на этой панели. Получится живая картина.

Никки и Натан смотрели, как она подняла прямоугольную панель в вытянутой руке и медленно провела ею слева направо, глядя через стекло на обгоревшие холмы, на бесчисленных солдат и палатки необъятной осаждающей армии. Затем она коснулась нацарапанной руны в левом нижнем углу и передала стекло Никки.

– Это должно убедить любого, кто посмотрит на изображение.

Никки держала панель, пораженная тем, как точно здесь запечатлен открывавшийся от башни вид – неоспоримое и пугающее свидетельство присутствия огромной армии под стенами Ильдакара.

– Да, это очень поможет. – Она завернула стекло в тряпицу. – Теперь я пойду к сильфиде.

– Мы с тобой, – сказал Натан. – Вдруг понадобится помощь.

Никки бросила на него скептический взгляд, но воздержалась от комментариев. Целеустремленно шагая по крутым улицам в сопровождении Натана и Эльзы, она думала о сильфиде.

– Я могу быстро преодолеть большое расстояние, но не смогу взять с собой никакой помощи. Ильдакар все еще предоставлен сам себе.

Эльза взяла Натана за руку:

– Мы были сами по себе очень долго. – Она выглядела уверенной и даже величественной. – В течение многих веков под саваном я мечтала о внешнем мире. Я читала описания других городов, шахтерских поселений в горах, центров торговли у океана. Эти места казались волшебными, и очень немногие ильдакарцы помнили, что когда-то видели их. Если бы я знала о сильфиде и о том, что можно путешествовать с такой легкостью, я могла бы исследовать их. – Они прошли через квартал торговцев и оказались в многолюдном жилом районе низших классов. – Но я полагаю, даже сильфида не смогла бы пройти сквозь временной пузырь. Наш саван непроницаем.

Никки не сбавляла шаг.

– Это не главная проблема. В сильфиде может путешествовать только тот, кто владеет обеими сторонами дара – магией Приращения и Ущерба. Тысячелетия назад было полно таких волшебников, но сейчас очень немногие могут использовать магию Ущерба.

– Но как ты воспользуешься сильфидой? – спросила Эльза.

– Я была сестрой тьмы и служила Владетелю. Я могу использовать магию Ущерба, но заплатила за это страшную цену. – Она подумала о вызванных ею разрушениях, о людях, которым причинила боль, о том, как пыталась уничтожить Ричарда. Хотя она отвергла эту тьму, у нее остались шрамы и губительная сила. – Я могу путешествовать.

Они добрались до самых нижних уровней Ильдакара, и Никки направилась прямиком к приземистому каменному зданию с колодцем сильфиды. Дверь была открыта, и здание не охранялось, но люди избегали этого места. Тех, кто туда все же заглядывал, отталкивали жуткая темнота и холод. Никки пригнулась и вошла, зажигая на ладони свет, чтобы разогнать тени. Эльза и Натан последовали за ней. В воздухе пахло застоявшейся водой и плесенью с оттенком гнили. На каменном полу рос зеленый мох, но в помещении было пусто – ни мебели, ни украшений, ни символов.

Никки знала, как призвать сильфиду. Она и раньше пользовалась этим необычным способом передвижения, иногда без приключений, а иногда и с суровыми испытаниями. Она не видела другого способа так быстро и широко распространить предупреждение об опасности.

Гладкий пол шуршал под ее ногами, пока она шла к низкому круглому колодцу. Она вспоминала, куда могла путешествовать сильфида, и прикидывала, куда лучше отправиться, чтобы оповестить и сплотить другие города. Люди по всему Древнему миру должны подготовиться к обороне и войне. В качестве доказательства у нее был сверток со стеклом Эльзы, который она прикрепила к поясу рядом с кинжалом. Она не знала, будет ли этого достаточно.

Никки заглянула в бездонный колодец. Пустая чернота источала холод и безмолвие.

– Сильфида! Сильфида, я призываю тебя. Я желаю путешествовать. – Не ощутив ответа, она закричала громче: – Сильфида, я приказываю тебе проснуться! Я желаю путешествовать. – Она оглянулась через плечо на Натана и Эльзу. – Мне нужна ваша помощь.

– Ты уверена, что это создание еще живо? – спросила Эльза.

– О, я уверен, она жива. Возможно, она просто впала в спячку, – сказал Натан. – Эти существа созданы не природой. Мы должны позвать ее еще раз.

– Не так давно я путешествовала в сильфиде, – сказала Никки. – Так мы смогли вовремя вернуться в Народный Дворец, чтобы сразиться с ордами Сулакана. – Сосредоточившись, она потянулась своим даром, вложив в призыв разум и сердце: – Сильфида, ты знаешь меня. Я нуждаюсь в твоих услугах.

Никки вспомнила, что первая созданная сильфида при жизни была шлюхой. Готовясь к войне, волшебники древности превратили женщину в магическое существо, предназначением которого было переносить путешественников в различные места, получая от этого огромное удовольствие. Но была и другая сильфида, которая спасла Никки и ее спутников, когда они оказались запертыми в горном городке Стройза. Ее звали Люси. Она была не такой страстной, услужливой и отзывчивой, но Ричард убедил ее унести их всех прочь.

Никки не знала, какая из сильфид обитает здесь.

Натан и Эльза стояли рядом с ней у холодных камней колодца.

– Потянитесь своим даром, – попросила Никки. – Призовите ее. Ильдакар далеко от других известных мне колодцев, и мы должны заставить сильфиду вспомнить о нем.

Она сфокусировала мысли, протягивая в колодец нити магии – как рыбак, закидывающий удочку. Никки направила мысли в бесконечность черного колодца, а Натан и Эльза сосредоточились, отдавая все что могли.

– Сильфида! – громко крикнула Никки, одновременно мысленно и вслух.

Наконец из глубины донеслось слабое бульканье, словно по очень длинной трубе текла вода. Журчание становилось все громче и ближе, словно из глубин мира к ним приближался водопад.

Натан и Эльза встревоженно отпрянули. Никки тоже отступила от низкой стены, но стояла прямо, когда вверх взметнулась бурлящая серебряная пена, напоминая гейзер. Она даже не вздрогнула, когда жидкая ртуть вскипела у самого края колодца и замерла идеальной гладью, как острая кромка льда. Из зеркальной поверхности вырастала фигура, превращаясь в красивую женщину.

Эта сильфида отличалась от первого угодливого создания и от менее покладистой Люси. У нее были длинные волосы, похожие на расплавленный металл, широкое лицо с высокими скулами, пустые зеркальные глаза и тонкие губы, на которых не было ни намека на улыбку. При жизни она была красавицей.

– Ты желаешь путешествовать, – сильфида скорее утверждала, а не спрашивала. Голос ее звучал холодно, раздражительно и вовсе не ласково. – Все было так давно. Я не знаю, сколько прошло времени.

– Да, я желаю путешествовать, – сказала Никки. – У меня неотложное дело. Я должна посетить некоторые города Древнего мира, чтобы распространить известия о войне.

Лицо сильфиды несколько оживилось.

– Я создана служить нашему делу. Мое предназначение – доставить наших лазутчиков и диверсантов для борьбы с волшебниками Нового мира. Я разочарована тем, что война еще не выиграна. – Она посмотрела на Натана и Эльзу. – Вы все хотите путешествовать? Вы все служите Сулакану?

– Добрые духи, – произнес Натан. – Я не думаю…

Никки быстро вскинула руку, призывая его к молчанию.

– Разве война когда-нибудь закончится? Мы должны продолжать борьбу. Если ты служишь делу, то поможешь мне путешествовать. – Она бросила быстрый взгляд на волшебника, который понял, как опасно раскрывать слишком многое.

– Я служу нашему делу. Однажды даже император Сулакан путешествовал во мне. Я все еще чувствую его привкус. – Она устремила жуткие серебряные глаза на Никки. – А какая ты на вкус? Ты должна быть во мне, а я в тебе, и тогда мы будем путешествовать.

Встревожившись, Натан понизил голос:

– Колдунья, может, передумаешь?

– Мне нужно доставить наше донесение, и поскорее. – Она повернулась к сильфиде. – Очень важно, чтобы я передала свои сведения. Нас ждут. Все может зависеть от моего доклада.

– Я пожертвовала всем ради нашего дела, – сказала сильфида. – Мы будем путешествовать. Куда хочешь отправиться?

Никки растерялась, поскольку сильфиды могли отправиться только туда, где бывали раньше, где существовал сообщающийся колодец. Она подозревала, что после стольких веков названия многих городов изменились, но знает ли их сильфида? Однако важнее всего Никки было предупредить Ричарда.

– Ты знаешь Народный Дворец рядом с равнинами Азрита? Или, быть может, Эйдиндрил?

– Народный Дворец мне не знаком, но Эйдиндрил? – спросила сильфида. – Замок Волшебника? Хочешь отправиться на вражескую территорию? Слишком опасно. Мне не дозволялось путешествовать в Новый мир. Только туда, где есть дела у наших шпионов и агентов.

– Назови последнее место, в котором ты побывала, – попросил ее Натан. – Возможно, мы его знаем.

– Танимура была самой дальней точкой, хотя я доставляла много верных бойцов в Серримунди, на побережье Ларрикан, в Ороганг.

Никки быстро наметила планы.

– Танимура вполне годится. – Она знала этот город еще со времен жизни во Дворце Пророков, и найдет способ отправить оттуда весточку Ричарду.

– Я доставлю тебя туда, – сказала сильфида. – Наше дело не должно ждать. Ты поможешь нам одержать победу над волшебниками Нового мира.

Никки не ответила, решив не говорить этой сильфиде, что прошли тысячелетия, что война древних волшебников давно закончились и Сулакан побежден, причем не один раз, а дважды.