Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 38 страниц)

Глава 84

После нескольких недель поисков Адесса все же нашла главнокомандующего волшебника. Максим вел себя тихо, прятался и старался не высовываться, но Морасит сомневалась, что он успокоится. Она тоже не успокоится. Максим наверняка знает, что она продолжит преследовать его до конца мира и конца времен. Он был умным и сильным, но иногда вел себя глупо, а Адесса – нет.

В ходе долгого и сложного преследования она поняла, что это уже не просто охота, а настоящая война между ней и главнокомандующим волшебником – с битвами, тактикой и конечной целью. На двадцать дней она потеряла след, но продолжала идти вниз по течению, уверенная, что Максим направился туда. В определенных вопросах у него было ограниченное воображение, и он знал географию реки так же плохо, как и она. Им обоим было известно, что Киллрейвен расширяется к устью и впадает в море. Ей просто нужно найти Максима.

Максим мастерски обращался с даром, поэтому мог спрятаться или даже создать небольшой саван и укрыться в нем от потока времени. И если он просидит достаточно долго, Адесса ни за что его не выследит. Но волшебник был высокомерным и ленивым. Он стал нетерпимым к гедонистическим излишествам Ильдакара и в то же время предпочитал комфорт и не был закаленным человеком. Поэтому Адесса была уверена: он найдет другой городок – уютное убежище, – где заставит кого-нибудь заботиться о себе, как сделал в Тараде.

Когда она приблизилась к поселению на берегу реки, которое называлось Гантова переправа, то решила поспрашивать о Максиме. В кожаном наряде, который ничуть не скрывал многочисленные защитные руны на коже, Адесса выглядела слишком приметной. Она не хотела быть узнанной, ведь тогда новость о ней могла дойти до Максима, если он здесь.

Она ждала в камышах на берегу реки и наблюдала за теми, кто приходил в Гантову переправу. Когда закат окрасил небо в пурпурный цвет, мимо на каноэ проплыл одинокий мужчина в плаще с капюшоном. На корме лодки балансировала плетеная корзина с раками. Адесса была уже по колено в воде. Когда он приблизился, не заметив ее в сумрачных тенях, она, преодолевая течение, бросилась на него. Мужчина взвизгнул, будто на него напал болотный дракон, но она была гораздо хуже.

Адесса стащила сопротивлявшегося мужчину в воду и ткнула в нервную точку на тыльной стороне шеи, сделав его беспомощным. Обездвиженный мужчина в ужасе смотрел на нее, пока она тянула его в грязь и камыши. Там она сорвала его плащ с капюшоном, который станет отличной маскировкой. Она развесила плащ на высоких камышах и склонилась над мужчиной.

– Кто ты? – Он дрожал. – У меня нечего красть.

– Я не грабитель, – сказала она. – Я лишь задаю вопросы.

Он извивался и задыхался, и она начала терять терпение. Вжав его в мягкую грязь, она взялась за черную рукоять ножа-эйджаила и ткнула коротким острием в его бедро. Рана была легкой, но она выпустила магию, и тело мужчины пронзила боль. Он выгнул спину и завопил, но она приглушила вопль, зажав рот свободной рукой. Адесса продлила приступ боли еще на мгновение, а потом выдернула нож-эйджаил.

– Могу продолжать хоть всю ночь, пока не скажешь то, что мне нужно.

Он содрогался от рыданий, по его лицу текли слезы.

– Н-но ты еще даже ни о чем не спросила!

Она описала Максима, объяснила, что он, скорее всего, недавно появился в окрестностях. Мужчина с каноэ был в таком отчаянии, что сказал бы ей что угодно, но Адесса умела распознавать ложь. К счастью, он действительно видел кого-то похожего на Максима.

– Он приходит в город каждые два дня или около того. Он живет в холмах. Кажется... кажется, его приютила семья Фэри. Они лесорубы, и у них есть дом, но я не видел их уже несколько недель.

Она наклонилась ближе.

– Чем занимается мужчина, когда приходит в город?

– Он... он ест. Пьет эль в таверне. Слушает. Он дружелюбный, но странный, и никому не рассказывает, откуда пришел.

Адесса пришла к выводу, что Максим просто выжидает, строя планы и заключая союзы.

– Ты очень помог, но я не могу допустить, чтобы обо мне шептались.

Его глаза расширились, и она убила его так быстро и безболезненно, как только могла. Потом она откатила тело в камыши, где болотный дракон довольно скоро отыщет добычу и избавится от улик. Адесса разожгла небольшой костер и приготовила раков из корзины рыбака. Поев, она принялась за обдумывание плана.

Закутанная в плащ Адесса проскользнула в город, где принялась прислушиваться и ждать появления Максима. В ожидании волшебника она разузнала о его привычках и частоте визитов, а также о том, где находится каменный дом семьи Фэри – небольшое строение в холмах над рекой, окруженное высокими елями. Адесса украла длинную прочную веревку, посчитав, что она пригодится.

Она могла бы бросить вызов Максиму прямо здесь, под открытым небом. Но она уже делала так, и он каждый раз сбегал. Нужно заманить его в засаду, поймать в ловушку и убить.

Как и все Морасит, она предпочитала прямое столкновение с врагом. Максим был сильным противником, и Адесса не хотела растрачивать мощную магию крови, которая все еще горела внутри нее. В финальном столкновении с ним она хотела использовать всю эту силу для победы. Она должна быть умной. Адесса не отмахивалась от угрозы, которую представлял собой главнокомандующий волшебник. Возможно, она не способна превзойти его в открытом бою, но может перехитрить его.

Максим прятался, но не был одиночкой или самодостаточным человеком, поэтому любил сидеть в таверне, жалуясь на местный эль и еду и играя в кости. Она выяснила, что он, скорее всего, придет в город этим вечером – в таверне у реки сегодня подавали пирог с сомом, одно из его любимых блюд. Адесса не стала задавать слишком много вопросов. Она уже знала все что нужно и обзавелась веревкой.

Дождавшись заката, она увидела мужчину, который вошел в город и отправился прямо в таверну. С первого взгляда она узнала Максима. Он вел себя беспечно, источал обаяние и улыбался, дополняя все это заклинанием очарования, чтобы люди приветствовали его. Морасит оставалась в тенях.

Адесса хотела выскочить и убить его на месте, но контролировала себя, зная, что так потерпит неудачу. Она знала, что Максим проведет в городе несколько часов, лакая эль, и тогда она получит преимущество. У нее как раз хватало времени подготовиться.

В сгущающейся тьме Адесса выскользнула из Гантовой переправы и направилась в холмы по грязной тропе. Она уже знала, где живет Максим, и вскоре вышла к темному пустому дому, построенному лесорубом для жены и троих детей. Во дворе она нашла всю семью, которую превратили в статуи прямо на бегу. Адесса уставилась на них, и ее решимость лишь укрепилась. Тора приказала убить волшебника, и она заполучит его голову этой ночью.

Она могла бы дождаться, пока Максим уснет, а затем вломиться в дом и сражаться изо всех сил, но то был грязный и ненадежный способ. Она не сомневалась, что он расставил охранные заклинания вокруг дома и узнает о ее приближении. Нужно действовать хитрее.

Адесса с веревкой в руках быстро обошла вокруг дома, выискивая необходимое. Сбоку от дома она нашла большое тяжелое бревно, которое дровосек еще не успел пустить на дрова. Под воздействием магии крови Адесса была достаточно сильна, чтобы при помощи веревки поднять бревно. Все шло по плану.

Завершив приготовления, Адесса сбросила украденный для маскировки плащ и осталась в кожаном наряде Морасит. Она хотела, чтобы Максим узнал ее перед смертью. Она сунула за пояс кинжал и короткий меч. Это оружие ей не понадобится, как и нож-эйджаил. Ветер раскачивал ели в темноте, и некоторые деревья стонали громче, чем остальные. Словно от боли.

Она прождала в темном лесу несколько часов. Наконец, появился Максим. Он шел по тропе, насытившись пирогом с сомом и кружкой-другой эля. Максим насвистывал, даже не подозревая об опасности. Используя дар издалека, он зажег лампы в доме, и окна засветились. Волшебник шел прямо к двери. Адесса шагнула из теней, заняв точно выверенную позицию. Темные густые ели качались от ветра. Максим резко остановился и уставился на нее.

– Ты до безобразия настойчива.

– Я обещала убить тебя.

Она ощутила вибрацию, когда он выставил перед собой магический щит, но отметины на коже защищали Морасит от любой направленной на нее магии.

– Пообещала Торе, ведь так? Ты даже не знаешь, занимает ли она еще пост властительницы. – Он фыркнул. – Подозреваю, сейчас Ильдакар уже пал, так или иначе. – На его губах заиграла улыбка. – Я покончил с заклинанием окаменения и освободил армию генерала Утроса. А еще я видел норукайский военный флот, который плывет вверх по реке. Может, тебе следовало остаться и биться за город, а не гоняться за мной по болотам? – Он поднял брови.

– Я сдержу обещание. – Она приготовилась.

Ветер усилился, деревья качались и трещали.

– Как утомительно, – сказал Максим. – Я не виню тебя за целеустремленность, но тебе со мной не тягаться.

– Я верю в свои силы, – сказала Адесса. Оставив короткий меч в ножнах, она достала кинжал. – Мне хватит и ножа, чтобы убить тебя.

Он безумно улыбнулся.

– И как ты собираешься это провернуть?

Волшебники владели мощной магией и знали много способов защиты, но их можно было убить, как и обычных людей – если застать врасплох. Адесса приготовила просто потрясающий сюрприз.

Подняв кинжал и не сводя глаз с Максима, она метнула клинок ровно в цель. Острый кинжал перерезал веревку, которой она перевязала одну из высоких гибких елей. Используя свою силу и магию крови, она согнула и закрепила деревья, а потом пристроила тяжелое бревно, чтобы оно повисло на веревке словно таран. Деревья трепетали как натянутый лук, которому не терпелось распрямиться, и брошенный Адессой кинжал перерубил веревку.

Согнутые ели резко выпрямились, как пружина, и взмыли вверх, освобождая подвешенное бревно. Максиму едва хватило времени, чтобы обернуться и увидеть летящее в него бревно. Такой таран справился бы и с воротами Ильдакара. Он услышал треск сосновых веток, скрип веревок и стоны древесины. У него было лишь мгновение, чтобы поднять щит, а потом бревно ударило в его грудь с такой силой, что пробило ее.

Бревно качнулось назад, повиснув на веревках. Максим распластался на земле в луже крови, на его лице было лишь удивление. Грудная клетка была пробита, ребра торчали во все стороны, словно чертополох, но волшебник был еще жив, дергался и задыхался. Впрочем, даже при помощи великой магии он не смог бы исцелиться.

Адесса нависла над ним и вынула из ножен короткий меч.

– Властительница Тора приказала принести твою голову, и я сделаю это с огромным удовольствием.

Она дотронулась до своего плоского живота и подумала о ребенке, которого больше не было в ее утробе. Она ощутила в себе тень Яна и заверила себя, что жертва была приемлемой. У нее хватило сил убить главнокомандующего волшебника, а остальное не важно.

Максим булькал и кашлял кровью.

– Я волшебник... меня не убить так... легко.

– Это было нелегко, но я убью тебя, – сказала Адесса.

Он сжал пальцы, и в его ладони замерцал огонек. Максим пытался призвать крохи магии, но жизнь вытекала из тела через пробитую грудь. Ей пришлось поторопиться.

– О нет, Максим, я не позволю тебе просто умереть. Именно я должна тебя убить.

Он застонал, пытаясь говорить:

– Я все равно... буду...

Она вонзила клинок в его шею, перерезая мышцы и позвоночник. Через некоторое время она подняла за красивые темные волосы голову, с которой капала кровь. Когда Максим умер, из его тела вырвался светящийся поток, всколыхнув теперь уже неподвижные ели. Она ощутила дрожь магии, словно оборвались последние нити древнего заклинания. Но ее защищенного рунами тела ничего не коснулось.

Максим принадлежал ей. Она посмотрела на обмякшее лицо с потускневшими открытыми глазами. Адесса доставит трофей в Ильдакар и отдаст Торе. Ей предстоит долгий и трудный путь домой, но голова главнокомандующего волшебника составит ей компанию.

Глава 85

Пламя спалило авангард армии Утроса, но генерал не хотел признавать поражение. Ильдакар исчез, и теперь его никак не захватить. Несмотря на потери, у него осталось больше сотни тысяч бравых солдат, которые стояли на пустой выжженной равнине. Без врага.

Он смотрел на остатки своей ошеломленной армии и думал о том, что должен дать им новую цель, другой мотив для существования. Отдельные экспедиционные корпусы уже отправились на поиски других земель. Утрос надеялся использовать эти победы, чтобы вернуть расположение Кергана, но все меньше и меньше уважал человека, которому поклялся в преданности и посвятил свою жизнь.

Преданность сильнее любви. Правда? Мэджел, его возлюбленная, была растерзана, а преданность Утроса ее убийце ослабела и вызывала все больше вопросов.

Утрос вернулся в свой временный командный шатер, стоявший возле огромного валуна. На открытом месте стояла высокая линза, ведущая в преисподнюю. Ава и Рува были рядом, твердо настроенные поддержать любое его решение. Первый командующий Енох чудом выжил, к облегчению Утроса, но он никогда не узнает имен всех погибших. Хороший командир должен знать имена павших солдат, но их было слишком много. Невероятно много.

Первый командующий, сидя на боевом коне, склонил голову.

– Солдаты ждут ваших приказов, генерал. Мы последуем за вами куда угодно.

Утрос взирал на пустую равнину, не в силах поверить, что город просто исчез. Без Ильдакара приказы Железного Клыка утратили силу, но, по правде говоря, император никогда не понимал реальную ситуацию, никогда не чувствовал собственную империю. Железный Клык знал, как заставить людей его бояться, но понятия не имел, как править. Он был напыщенным эгоистом, который достиг власти только благодаря другим людям – таким как Утрос.

Генерал не понимал, почему был так слеп. Неудивительно, что Мэджел искала утешения в объятиях другого. Если б не встреча с Утросом, она бы выбрала кого-то другого? Она была прекрасной и совершенной, но даже после столь ужасного наказания вернулась к Кергану. Утрос не мог и не хотел понимать этого. Сейчас его долг – забота о сотне тысяч солдат. Он был их лидером, их генералом, а не духом, говорящим через кровавую линзу.

Утрос встал перед опаленной, но все еще исправной линзой в подземный мир. По его команде колдуньи активировали руны, те засветились, и зеленоватый туман рассеялся, позволив заглянуть в царство духов. Генерал храбро стоял перед стеклом, глядя на пустые владения мертвых, которые слишком походили на его разоренный лагерь.

Пред ним появился император Керган. Он ухмылялся, выставляя напоказ железный зуб. Мэджел с кровавой маской вместо лица стояла рядом. Ее лишенные век карие глаза смотрели на Утроса, но теперь он видел ее более четко. У нее не осталось любви к нему.

– Ты снова призвал меня, Утрос, – сказал Керган. – Если ты уже завоевал Ильдакар, то я готов отдать первые приказы. Отправь на казнь всех, кто бросал мне вызов. Когда они окажутся в преисподней, мы продолжим наказывать их. – Он просто наслаждался своей идеей.

– Ильдакара нет, – сказал Утрос. – Он исчез.

– Нет? – опешил Керган. – Как ты мог потерять город?

– Как ты мог потерять империю? – парировал Утрос, позволив резкому тону стереть почтение и уважение, которые он когда-то испытывал к Кергану. – Как ты мог потерять свою жену, самую красивую женщину в мире? Как ты мог разбрасываться землями, которые я для тебя завоевал, пока я продолжал сражаться за твою глупость?

Керган был вне себя.

– Запрещаю говорить тебе в подобной манере! Я твой император.

– Ты мертв. Ты больше не мой император, и я не подчиняюсь твоим приказам. И преданность, и любовь недостаточно сильны. А я силен. У меня есть армия, и я захвачу Древний мир для себя. Солдаты служат мне, и мы создадим новую и достойную империю. Ты портишь все, к чему прикасаешься. – Он понизил голос, когда Керган зарычал, не в силах говорить, а затем перевел взгляд на другую фигуру в линзе. – Мэджел, я действительно любил тебя, но наша любовь была обречена с самого начала. Я должен был проявить мудрость и признать это. Возможно, я мог бы спасти тебя, но я не буду оплакивать то, что случилось пятнадцать столетий назад. Вместо этого я построю свое будущее без тебя. – Он повернулся к Кергану. – И без тебя, Железный Клык.

Оставив императора кипеть от злости за завесой подземного мира, генерал отошел от линзы и взял тяжелый боевой молот, позаимствованный у одного из солдат. Оружие приятно оттягивало руку, оно было настоящим, тяжелым и смертоносным. С криком, в который он вложил всю свою ярость и отчаяние, Утрос размахнулся и ударил в центр кровавой линзы. Магия золотом потрескивала и вспыхивала в трещинах, которые прочертили стекло. В месте удара остался белый кратер, от которого к краям расходились трещины. Утрос услышал последний яростный вопль Железного Клыка, а потом кровавая линза превратилась в груду осколков на выжженной земле.

Ава и Рува улыбнулись ему с удовлетворением и облегчением. Первый командующий Енох прижал кулак к сердцу и крикнул:

– За генерала Утроса!

Две колдуньи подхватили клич, как и тысячи солдат.

Внезапно у Утроса возникло ощущение, никак не связанное с разбитой линзой. Он почувствовал странную силу, вибрирующую в воздухе подобно магической грозе. Далекая ударная волна сотрясла ткань мироздания. Он инстинктивно схватился за грудь, и его полукаменная кожа покрылась мурашками.

Ава и Рува переглянулись, а потом повернулись к нему в надежде на ответ. Первый командующий Енох ощупал свою руку, затем лицо, и поморщился. Солдаты начали переговариваться. Кто-то кричал, глядя на свои ладони, сгибая запястья и разминая руки.

Утрос дрожал, его кожу покалывало, и она становилась теплее. Ощущения были похожи на те, которые он испытал при пробуждении от каменного небытия. Но теперь он чувствовал себя обновленным, чувствовал себя человеком. Каменное окоченение уходило.

Кожа стала мягкой. Мускулы расслабились. Выдохнув, он ощутил, как из его легких выходит пыль. Он потянулся и дотронулся до золотой полумаски на лице, а потом провел пальцами по другой щеке. Борода была мягче и податливее, чем раньше. Он посмотрел на Аву и Руву. Их кожа цвета мела снова превращалась в теплую плоть.

– Камень уходит! – сказала Рува, подняв свою нежную руку.

Сестры трогали друг друга, поглаживая кожу и лаская лица.

– Заклинание разрушилось, – сказала Ава. – Полностью.

Утрос прислушался к нарастающему удивленному гомону в лагере. Один солдат подпрыгнул, дрыгая ногами от радости.

– Мы снова стали людьми!

Волшебник, который много веков назад наложил заклинание окаменения, скорее всего мертв. Заклинание исчезло без остатка. Они снова были полностью свободны.

– Мы живы! – Утрос поднял руки и сжал их в кулаки.

Ответный рев прокатился по рядам вооруженных солдат, стоявших лагерем в выжженной долине. Генерал позволил себе минуту удовольствия и попытался стереть с лица выражение глубокой обеспокоенности. Они и сами довольно скоро все поймут и придут к такому же выводу. Больше сотни тысяч воинов находились посреди выжженной долины вдали от любого города. У них не было ни припасов, ни Ильдакара – только голодные рты.

Генерал с ужасом понял, что голоден.

Глава 86

Норукайские налетчики нанесли Серримунди серьезный урон. Горожанам удалось расправиться со змеиными кораблями, но Никки хотела бы подготовить их лучше. Теперь же на это не было времени. Мир и процветание ослабили бдительность городов, сделав их уязвимыми, но Никки никогда не недооценивала потенциал ненависти и зла в мире, ведь она сама причинила немало вреда.

Когда они с Натаном покинули Народный Дворец, она верила, что искреннее желание Ричарда нести свободу и независимость во все уголки Д'Харианской империи действительно изменит мир. Но довольно скоро она осознала, что мир все еще полон опасностей. Им встретилось много достойных мужчин и женщин, которые боролись за правое дело: трудолюбивые фермеры, ремесленники, и даже воины, которые хотели лучшей жизни и мира. Но они повстречали и немало врагов. Никки должна сражаться с ними ради безопасности добрых людей, должна подавить амбиции завоевателей вроде норукайцев.

Большой флот короля Скорбь был далеко и, скорее всего, уже атаковал Ильдакар. Капитан Кор раскрыл ей грандиозные планы норукайцев, и теперь Никки поняла, что у нее появился еще один сильный враг, будто полукаменной армии генерала Утроса было мало.

Хозяин порта Отто и капитан Гэнли направили поврежденную «Туманную деву» к пристани, которую зачищали от последних налетчиков. Тысячи убежавших в холмы горожан возвращались и помогали тушить пожары в доках. Воодушевленные жители города выступили против остатков норукайцев. Окруженные налетчики мало заботились о своей судьбе и просто продолжали сражаться, пока их не настигали стрелы лучников, дававших залп за залпом.

На залитой кровью палубе «Туманной девы» злые и потрясенные матросы выкидывали за борт трупы норукайцев – на корм рыбам. Тела погибших товарищей они выложили в ряд, осторожно распрямив их руки и ноги. Лица мертвецов были безмятежны. Хозяин порта просил Мать морей благословить их.

На носу корабля стояла покрытая кровью Никки. Ее светлые волосы покраснели. Она повернулась к Отто, когда «Дева» пришвартовалась к поврежденной пристани и люди с криками побежали по пирсу. Капитан Гэнли замахал рукой, увидев со смехом бежавшую к нему невесту. Хозяин порта, казалось, готов разрыдаться при виде дочери.

Когда они сошли с корабля и оказались в ликующей толпе торговцев и рабочих порта, Никки обратилась ко всем:

– Я пришла предупредить вас о враге, но опасность оказалась даже страшнее, чем я представляла. Надеюсь, теперь вы мне верите. – Она обвела рукой гавань, указывая на горящие корабли, мертвых норукайцев и на тела матросов Серримунди, которые члены экипажа торжественно выносили с палуб вернувшихся кораблей. – Готовьтесь к худшему. Это еще не конец.

– Разве мы не разбили их? – грубо спросил долговязый мужчина в запачканной форме капитана. Его лицо чем-то напоминало Отто.

– Это просто отряд налетчиков, десять змеиных кораблей, – сказала Никки. – Норукайская империя решила пойти на нас войной.

– Это мой брат Джаред, – сказал Отто. – Он капитан кракенобойного судна вроде того, что сгорело у входа в гавань.

Джаред почесал затылок:

– Мы знаем, как убивать в открытом море монстров со щупальцами, но обычно нам не проходится волноваться о пиратах – никто не хочет приближаться к кракену.

– Может, из-за вони... – пошутил Отто.

– Норукайцы сожгут любой корабль на своем пути, – сказала Никки.

Джаред покачал головой:

– Но не мой. Отныне все мои матросы будут вооружены. Норукайцы – просто другой тип монстров, которых нужно убивать.

– Каждый корабль должен быть готов к бою, – сказала Никки хозяину порта. – Распространите новость по гавани и среди всех отплывающих кораблей, чтобы они передали дальше: норукайцы уже вовсю грабят города. Открытая торговля больше не гарантирует вам безопасность. Даже если у вас сильный город, кто-то все равно захочет его покорить. Я уже доставила предупреждение в Танимуру и попросила помощи у лорда Рала. Весь д'харианский экспедиционный корпус готов выступить, но Серримунди и все прибрежные города должны сами себе помочь. Возможно, норукайцы поразили уже несколько целей. Отправьте вестников во все концы, даже в города в глубине материка, потому что армии генерала Утроса тоже могли уже выдвинуться. Будьте бдительны. Стройте укрепления.

Люди пообещали все сделать. Они хотели верить, что все будет хорошо, но Никки не могла позволить им снова расслабиться. Она развернула кусок стекла, который держала при себе.

– Вас ждет встреча с еще одним врагом. Огромная армия пробудилась после пятнадцати столетий сна. Они осадили Ильдакар и уже отослали второстепенные армии грабить и разорять города. Они покорят земли в горах, а потом отправятся к побережью.

Если норукайцы уже напали, как хвастался Кор, то ей нужно вернуться в Ильдакар. Придется жителям Серримунди самостоятельно выстраивать оборону.

– Возможно, я вернусь сюда еще не скоро, поэтому предоставляю все вам. Сплотите Древний мир. – Она медленно повернулась, демонстрируя всем стеклянную панель Эльзы, на которой была запечатлена армия. – Вот доказательство того, что враг идет к вам. Покажите его всем.

Она бросила панель на широкие доски пирса, и та разломилась на восемь неровных кусков. На всех осколках было одно и то же изображение. Никки подобрала один фрагмент и вручила его хозяину порта Отто. Второй она отдала охотнику на кракенов Джареду, а остальные раздала тем, кто мог распространить вести.

– Теперь все зависит от вас, – сказала Никки. – Мне придется вернуться в Ильдакар. Вы должны объединиться, как часть Д'Харианской империи. Сражайтесь за свои жизни и свободу.

Посмотрев в их глаза, она поняла, что достучалась. Они сделают так, как она сказала. Никки чувствовала себя уверенно, когда покинула пристань и пошла в холмы, где находился древний храм Матери морей и колодец сильфиды.

* * *

В сумерках тихий и прекрасный храм казался заброшенным. После атаки норукайцев жители Серримунди разбирали обломки, тушили последние пожары и оказывали помощь сотням раненых. Никки могла исцелять магией, но в Серримунди было много лекарей и одаренных целителей. Она больше не нужна этому городу. Если норукайцы напали на Ильдакар, она просто обязана быть там.

– Сильфида, я желаю путешествовать. Сейчас же.

У Никки болело все тело, она устала и переживала за своих друзей. Стоя на краю колодца, она ждала. Кусты и виноградные лозы шелестели на вечернем ветру, и она вдохнула нежный аромат паслена. Из бездонного колодца не доносилось ни звука.

– Сильфида, приди! – Она выпустила дар, ощутив нити магии и пульсирующую силу глубоко в колодце.

Где-то бесконечно далеко непокорная ртуть начала двигаться по туннелю. Никки теряла терпение, думая о том, что сейчас творится в Ильдакаре. Она оставила Натана и палату волшебников искать способ сражаться с генералом Утросом. Как они могли отбиваться еще и от короля Скорбь с его норукайцами?

– Сильфида, мне нужны твои услуги, – крикнула она в колодец. – Мне нужно путешествовать!

Наконец, появилось жидкое серебро, больше походившее на кипящую металлическую кислоту. Лицо сильфиды было злым.

– Я служу цели, а не тебе.

– Ты создана, чтобы перемещать путешественников, а мне нужно путешествовать, – парировала Никки. У нее не было времени упрашивать создание. Сильфида Люси, которую Ричард призвал в Стройзе, тоже была капризной и раздражительной, но в итоге сделала то, о чем ее просили. Никки поставила ногу на край колодца. – Отнеси меня обратно в Ильдакар.

– Как это послужит Сулакану? – требовательно спросила сильфида.

– Сулакана нет, – фыркнула Никки. – Сейчас мы ведем другую битву. Цель изменилась.

Сильфида отшатнулась, услышав эту новость, и Никки потянулась к ней магией Ущерба и Приращения. Сильфида требовала наличия обеих сторон дара, и теперь Никки доказала, что достаточно сильна, чтобы стать ее новым хозяином.

– Доставь меня в Ильдакар.

Сильфида была подавленной. Ее лицо исказилось, и ртуть приняла новую форму.

– Сулакан...

– Доставь меня в Ильдакар. – Никки усилила напор магии до предела, подчиняя себе сильфиду. – Приказываю.

– Ильдакар! – Сильфида ринулась вперед, как атакующая волна расплавленного серебра. – Дыши! – скомандовала она, а потом поглотила Никки и потащила в бездонную ледяную яму...