Текст книги "Осажденные камнем (ЛП)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

Глава 50

Даже когда они оказались внутри стен Ильдакара, Лила продолжила бежать так, словно за ними все еще гнались. Бэннон тяжело дышал, все его мышцы болели. Рубашка порвалась, штаны пропитались грязью и кровью, но он был свободен!

Когда они добежали до поилки яксенов на нижних уровнях города, Бэннон упал на колени и просипел:

– Стой, мне нужно передохнуть.

Он погрузил руки в корыто с водой и плеснул на лицо. Холодная жидкость была восхитительна. Она смывала пот, грязь и кровь. Он глубоко вздохнул с закрытыми глазами, пока вода струилась по длинным спутанным волосам. Он зачерпнул горсть воды и жадно напился.

Лила гордо стояла рядом, на ее коже блестел пот. Он вспомнил, что такой же высокомерной она выглядела в тренировочных ямах, когда подстрекала его, чтобы он сражался усерднее. Но сейчас ее взгляд был странно мягким.

– Ты вернулась за мной, – сказал он, все еще не веря.

– Да. – Она положила ладони на свои узкие бедра, дотронувшись до небольшого цилиндра ножа-эйджаила, который мог причинить немало боли. Она подтолкнула юношу коленом. – Давай, нужно сообщить остальным. Песчаная пума колдуньи Никки заметила нечто похожее на тюрьму для пленных, но никто не поверил, что у меня есть шансы отыскать тебя.

Бэннон заставил себя подняться. Лила быстрым шагом направилась к верхним уровням, не оглядываясь и ожидая, что он последует за ней. Прикрытые черной полосой кожи бедра Морасит покачивались, и Бэннон рассматривал ее покрытую выжженными рунами мускулистую спину. Он ускорил шаг, чтобы идти рядом с Лилой, а не позади нее, словно питомец на поводке.

– Сколько наших погибло в ходе вылазки? Наша атака была успешной?

Лила мрачно посмотрела на него.

– Мы убили много врагов. Две Морасит погибли, но мы хорошо показали себя в бою.

– Две? Кто?

Он был возмущен тем, как эти женщины обращались со своими подопечными, но теперь почувствовал странную тяжесть на сердце из-за их гибели.

– Райси и Марла. Дженда ранена, но она поправится. – Лила не выказывала эмоций, произнося их имена. – Когда я потеряла тебя на поле боя, я... – Морасит с трудом продолжила: – Я должна извиниться. Отныне я буду внимательнее смотреть за тобой, если мы снова окажемся в похожей ситуации.

Бэннон сделал прерывистый вдох, не желая даже думать о том, что случилось с Броком и Джедом.

– Будем надеяться, что это никогда не повторится.

Она немного помолчала.

– Генерал Утрос и его армия еще не побеждены, Ильдакар по-прежнему в осаде. Уверена, будет еще много битв.

Бэннон стиснул рукоять Крепыша.

– Знаю. Не сказать, что жду этого с нетерпением.

До рассвета был еще час, и уличные фонари горели, подпитываемые магией переноса. Лила вела его прямо к башне властителей, хотя он и сомневался, что палата волшебников заседает в столь ранний час. Бэннон размышлял, как Никки отреагирует на новость о том, что он не погиб на поле боя...

Когда они достигли вершины плато, он с тоской посмотрел на величественный особняк. Ему хотелось несколько дней проспать в своей кровати, но сперва он должен отчитаться перед палатой. Вслед за Лилой он вошел в башню и поднялся по каменным ступеням в зал властителей, освещенный огнем в камине и свечами.

Эльза, Орон, Деймон и белая как мел Лани сгрудились над развернутыми свитками, изучая карту извилистых улиц Ильдакара и акведуков, пронизывающих плато. Волшебники подняли взгляды на побеспокоивших их людей, но Лила заговорила раньше, чем кто-то из них отреагировал.

– Я вызволила Бэннона Фермера. Он был точно там, где пума Никки заподозрила тюрьму для пленников.

Из боковой ниши вышел Натан с толстой книгой в руках, которую тут же уронил на мраморный пол.

– Мой дорогой мальчик, ты жив! Погибло так много людей, что мы даже не можем перечислить их имена, но ты жив! – Волшебник с улыбкой подбежал к Бэннону и так крепко сжал в объятиях, что юноша едва мог дышать. – Добрые духи, ты выжил!

Бэннон не знал, что и сказать. Натан отпустил его и отшагнул, глядя на него сияющими глазами и словно пытаясь убедить себя, что происходящее реально. Придя в себя, Бэннон оглядел зал. Советники смотрели на него, на лицах читалось множество вопросов, но он не увидел Никки. Он хотел сказать ей, что Мрра еще бродит по холмам.

– Мы пробились. Я... – Он попытался приструнить разбегавшиеся мысли. – Я бы не выбрался без Лилы. Она пришла за мной. За мной, Джедом и Броком. Я...

Вперед вышел Орон с длинной соломенной косой, перекинутой на левое плечо. Его каменное лицо не выражало сочувствия – так же он смотрел на бедных меховых зверьков, с которых сдирал шкуру.

– Ты был с Джедом и моим сыном? Мы думали, они погибли в битве.

– Мы все попали в плен, и генерал Утрос собирался нас допросить. Но когда пришли Лила и Мрра, мы сумели освободиться. Мы все побежали... – С каждым словом говорить было все тяжелее.

– И? – Орон стоял, ожидая полного отчета.

Обеспокоенная леди Ольгия встала рядом с ним:

– Что с Джедом?

Бэннон посмотрел на Натана, ища поддержки. Он должен рассказать.

– Не успели мы отбежать подальше, как прозвучал сигнал тревоги. М-мы бежали со всех ног, но вражеские солдаты приближались. Я звал Джеда и Брока, но они... думали, что у них будет больше шансов, если мы разделимся. Пока мы с Лилой пробивали себе путь, эти двое разбежались в разные стороны. Больше я их не видел. Не знаю, захватили их в плен или убили.

Орон надолго погрузился в размышления. Остальные советники были молчаливы и угрюмы. Наконец глава гильдии скорняков хмуро повернулся к каменным столам.

– Все равно от моего сына не было никакой пользы. Что хуже, быть убитым в битве или попасть в плен? – Он издал звук отвращения. – Дважды?

Ольгия дрожала, закрыв глаза, а когда открыла их, на ее лице появилось железное выражение.

– Я уже смирилась с тем, что мой сын погиб несколько ночей назад. Сейчас у нас есть дела и город, который нужно спасти.

Натан снова по-отцовски обнял Бэннона.

– Выглядишь просто ужасно. Иди умойся, поешь и отдохни. Когда восстановишь силы, палата выслушает подробный отчет о том, что ты видел во вражеском лагере.

Бэннон смущенно кивнул.

– Где Никки? Хотел сообщить ей, что я жив.

Натан помедлил с ответом.

– Она покинула нас.

На мгновение сердце Бэннона замерло: он испугался, что прекрасная колдунья погибла во время сражения.

– Надеюсь, она уже в Танимуре, – продолжил Натан. – Она отправилась в путь в сильфиде, чтобы распространить весть о генерале Утросе и его армии.

По-прежнему считая себя защитницей Бэннона, Лила твердо положила руку ему на плечо и повела прочь из зала заседаний.

– Мы обсудим это позже. Бэннон Фермер устал и голоден. Я позабочусь об удовлетворении его потребностей.

Юноша ощутил облегчение. Он сомневался, что сможет мыслить ясно после всего пережитого. На нетвердых ногах он последовал за Морасит. Они направились к великолепному особняку, который до недавнего времени был домом Максима и Торы. Многие комнаты были заняты домашней прислугой. Лила окликнула двух женщин, которые стояли в коридоре с решетчатой крышей.

– Принесите еду. Этому мужчине необходимо поесть. Он храбрый воин Ильдакара.

Женщины узнали Бэннона и поспешили прочь, выполняя распоряжение Лилы. Добравшись до своей комнаты, он посмотрел на широкую кровать с шелковыми простынями, небольшой стол, платяной шкаф, кувшин со свежей водой и миску с перезрелыми заплесневелыми фруктами, которая простояла здесь не один день. Два мандарина были еще нормальными, хотя кожура высохла и затвердела. Бэннон схватил один и принялся чистить, но Лила забрала фрукт и порезала его на четвертинки своим ножом. Он проглотил сладкий сочный мандарин и почувствовал прилив энергии. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул.

Лила принялась деловито сновать по комнате. Она нашла мягкую тряпицу, смочила ее водой из кувшина и начала отмывать засохшую кровь с лица Бэннона. Она терла кожу так сильно, словно намеревалась смыть еще и веснушки. Морасит промокнула его пересохшие губы, а затем протерла шею. Она так пристально на него смотрела, словно оценивала товар или готовила его к продаже придирчивому торговцу.

– Я просто хочу лечь и отдохнуть, – сказал он, чувствуя неловкость.

– Рано. Ты прошел через такое же тяжелое испытание, как бой на арене. Ты потный, твои мышцы тверды и скованны. Ты еще не готов заснуть.

Вошли две служанки, неся тарелки с виноградом, сыром, двумя твердыми рулетами и порезанным мясом яксена. Рот Бэннона наполнился слюной. Мандарина было недостаточно.

– Может, я и правда не готов спать.

Женщины задержались спросить, не нужно ли что-то еще, но Лила выпроводила их.

Бэннон жадно впился в один из рулетов, а потом съел сыр и горсть сочного винограда. Он глотал еду, почти не жуя.

Пока он ел, Лила дернула его рубашку, но жесткая от грязи и крови ткань прилипла к ранам на его спине. Разочарованно ворча, она кинжалом распорола рубашку. Бэннон вскрикнул от удивления, но она отодрала ткань и швырнула ее на пол.

– Все равно уже порвалась.

Бэннон жевал ломтик мяса, наслаждаясь его пряной сочностью. На остальное он едва обращал внимание.

Когда он остался без рубашки, Лила влажной тряпицей протерла его спину, а затем грудь, и Бэннон расслабился. Всего несколько часов назад он был уверен, что его казнят. Он отстранился от подноса с едой и сел на край постели. Закончив протирать грудь, Морасит встала позади и принялась разминать его плечи, спускаясь по спине. Обычно наставницы причиняли подопечным непомерную боль, но сейчас все было в точности наоборот.

– Ты умеешь не только драться, Лила. Я рад.

– У меня много умений. – Она положила ладонь ему на грудь и резко толкнула, повалив на кровать, чтобы удобнее было снимать сапоги. – И ты прекрасно это знаешь.

– Что ты делаешь? Я устал, у меня все болит.

– Ты прошел через великую битву, – ответила она. – Я... волновалась и рада, что тебя не убили. Хочу выразить благодарность.

– Спасибо, но в этом нет необходимости.

Лила никогда не принимала отказов.

– Того требует честь.

После тяжелых дней тренировок в ямах она объявила его своим любовником, пообещав «в награду» плотское удовольствие, хотел он этого или нет. Она не оставляла выбора.

– У тебя есть силы сопротивляться мне?

– Я больше не твой пленник, – напомнил он.

– Но все еще мужчина, – хрипло ответила она. Неуловимым движением пальцев Лила расстегнула полосу кожи на своей груди и позволила одеянию соскользнуть на пол. – Мне больше не нужно тебя заставлять.

Бэннон, ощущая израненной спиной холодные простыни, смотрел на обнаженную Лилу, которая наклонилась вперед и забралась на него. Он вспомнил трех прекрасных послушниц Твердыни – Одри, Лорел и Сейдж. Они стали его первыми любовницами и подарили удивительные ночи удовольствия, сменяя одна другую. Но потом извращенная магия Госпожи Жизнь превратила трех красавиц в монстров.

Могло ли быть по-другому? Могла ли закаленная Морасит превратиться в мягкую и чувственную женщину? Когда Лила склонилась, он ощутил тепло ее кожи, вдохнул мускусный аромат и вспомнил, какой она была безжалостной. Железная наставница заставляла его выполнять свои требования. Она запугивала его. Сейчас, глядя на нее, он видел, что она стала теплее. Что-то изменилось. Лила прикоснулась к нему с намеком на нежность.

Он нерешительно поднял руку и погладил обнаженную кожу ее спины, чувствуя загадочные символы. Когда он провел ладонями вниз, ему показалось, что он пальцами читает магическую книгу.

– Я спасла тебе жизнь, мальчишка, – сказала Лила. – Ты должен меня вознаградить.

Бэннон не мог с этим поспорить.

Глава 51

Утрос смотрел на кровавую линзу, не в силах оторвать взгляд от возлюбленной Мэджел, о которой тосковал с момента ухода из Ороганга. Он поклялся завоевать мир для ее мужа, но его сердце принадлежало ей. Он помнил ее острый подбородок, аккуратный носик и полные губы, которые целовал так много раз.

Теперь она превратилась в кошмар. Лицо было лишено кожи. Глаза уцелели, но веки были срезаны, чтобы она смотрела, что муж делает с ее телом. Мышцы челюсти походили на полоски красной кожи. Когда она говорила, ее зубы клацали, показывая язык.

– Утрос, любовь моя! Ты меня звал.

Он пораженно смотрел через линзу. Даже дух Мэджел был изуродован как вечное напоминание о том, что Керган лично наказал ее.

– Утрос, почему ты не говоришь со мной? – взмолилась она, подходя к своей стороне стекла. – Ты звал меня через завесу.

Несмотря на ужасные увечья, в ее глазах узнавалась женщина, которую он ласкал и любил. Звавший его голос принадлежал Мэджел.

– Ох, Мэджел, – сказал он. – Владетель и духи, что он с тобой сотворил?

– Форма духа не важна, – сказала она. – Главное – это сердце и душа.

Ава и Рува отступили, наблюдая за беседой. Они были зачарованы тенями душ, таившихся в зеленоватом тумане в линзе.

Внимание генерала было сосредоточено на возлюбленной, и он услышал мудрость в словах женщины.

– Это было так давно, Мэджел, – тихо сказал он. – Я покинул Ороганг и завоевал много земель, как и поклялся. Мы прошли по Древнему миру, отправляя в столицу доклады. Я выполнял приказ Железного Клыка... но неимоверно скучал по тебе.

– Но я уже была мертва, – сказала она. – Как и мой муж. Ты сражался напрасно.

– Не напрасно. Я сражался ради... нас. Я должен был доказать, что предан императору. – Ему было больно говорить это, и он заставил себя отвернуться от ужасного облика Мэджел. – Я не собирался уходить так надолго, любовь моя. Века в преисподней наверняка были для тебя мучением, но я все это время был камнем. Я не мог ничего сделать, не мог присоединиться к тебе.

Мэджел смотрела на него своими лишенными век глазами.

– За завесой время ничего не значит. Моя смерть была словно вчера, а может, вечность назад. Утрос, моя тоска по тебе способна превратить в вечность каждое мгновение.

Он протянул руки, но не прикоснулся к стеклу. Он хотел обнять ее, хотел вспомнить, каково это. Единственный способ воссоединиться с Мэджел – умереть. Если только Владетель позволит им быть вместе.

Присмотревшись к нему, она встревожилась.

– Твое лицо, Утрос! Что случилось?

Этот вопрос показался ему злой шуткой, учитывая, что выпало на ее долю. Он поднял руку, чтобы дотронуться до щеки, и нащупал шрам на месте давно зажившей раны, который проходил через висок, вокруг глаза и по щеке, исчезая в клочковатой бороде.

– Ожог от драконьего огня, – сказал он, опустив голову. – Мы захватили серебряного дракона и собирались выпустить на Ильдакар, но тварь обратилась против нас. Я сильно обгорел, но мои колдуньи меня исцелили. Остальные не оправились от ран, а дракон сбежал.

Утрос не хотел разговаривать о делах минувших дней и тактических ошибках. Он хотел рассказать Мэджел, как сильно желает вернуть ее из-за завесы, но это невозможно. Ава и Рува подтвердили сказанное Никки и Натаном. Завеса была навечно запечатана, и приходилось довольствоваться тем, что он видит и слышит Мэджел. Их разделяла непроницаемая стена между жизнью и смертью.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я тоже люблю тебя, – ответил лишенный кожи дух. – Я скучала. Утрос, ради тебя я пошла на все, я потеряла все ради тебя. Но я...

– Но она моя, – донесся из линзы другой голос, скрипучий, низкий и до дрожи знакомый.

Из зеленоватого тумана появилась вторая фигура – грузный мужчина с медной кожей и намасленными черными волосами, заплетенными в десятки тонких косичек. У него был низкий лоб, крючковатый нос и волевой подбородок. Император Керган – его император – был величавым мужчиной, который растолстел за годы праздной жизни. Когда он говорил, то выставлял напоказ зубы, демонстрируя изогнутый железный клык на левой стороне рта.

– И ты тоже мой, генерал Утрос. Ты поклялся мне в преданности, как и Мэджел. Эту клятву невозможно нарушить. Преданность сильнее любви. Я приказываю тебе не забывать об этом!

Утрос инстинктивно прижал кулак к сердцу и поклонился.

– Мой повелитель.

Керган приблизился к линзе и встал рядом с Мэджел. Судя по его поведению, он все еще считал ее своей женой, своей собственностью и символом.

– Ты предал меня. Вы оба меня предали. – В его глазах горел не просто гнев, а нечто большее. – Ты принес клятву. Ты разрезал свою ладонь и налил кровь в кубок, из которого я отпил. Мэджел тоже дала мне свою кровь. Мы были связаны навечно. Думаешь, Владетель проигнорирует такой обет? Я требую вашей преданности – вас обоих!

Утрос упал на колени перед линзой.

– Я предал тебя, мой повелитель. У меня нет оправданий, кроме того, что я любил ее. Ты уже наказал Мэджел. – Его голос охрип от ужаса, и он был рад, что солдаты не могут его услышать.

– Мне не нужны извинения, унижения и объяснения, – сказал Железный Клык.

Утросу казалось, что дикие лошади рвут его сердце на части.

– Я по-прежнему предан тебе, мой император. Я завоевал многие страны от твоего имени. Мое войско все еще насчитывает сотни тысяч солдат. Я осадил Ильдакар, как ты и приказывал, и направил армии на завоевание городов и земель, которые были утрачены за эти столетия.

– Почему так долго? – требовательно спросил Керган. – Если бы твои завоевания продвигались быстрее, у меня были бы богатство и власть, и мой народ никогда не пошел бы против меня. Я стал бы величайшим императором в истории, но ты оставил меня в Ороганге с этой вероломной женщиной, которая притворялась, что любит меня. Теперь я знаю, что когда она отдавалась мне, то представляла твои поцелуи и ласки. – Он перевел взгляд на лишенную кожи женщину, которая стояла рядом с ним в мире духов.

– Преданность сильнее любви, – сказала Мэджел, словно он вбивал это ей в голову на протяжении пятнадцати столетий. – Я предана тебе, муж мой. – Ее голос дрогнул. – Мне жаль тебя, Утрос.

Эти слова нашли отклик в разуме генерала. Он бормотал снова и снова: преданность сильнее любви. Именно так его воспитывали и обучали. Именно этим он дорожил, пока Мэджел не изменила его сердце.

– Ты говоришь это? – спросил у нее Утрос. – После всего, что он с тобой сделал?

– Я осталась преданна своему мужу, – смиренно сказала Мэджел, – императору Кергану.

– И я по-прежнему твой командир, генерал Утрос, – сказал Железный Клык. – Первоначальные приказы остаются в силе, и теперь я могу общаться с тобой из подземного мира. Ты должен заплатить цену, должен выполнить обещание и надеяться на прощение.

– Я так и поступлю, мой император, – сказал Утрос, не поднимаясь с колен. – За эти века очень многое изменилось, но я верну земли, которые завоевал для тебя.

Керган говорил раздраженно и нетерпеливо:

– Почему ты еще не взял Ильдакар? В твоей армии сотни тысяч солдат. Уверен, этого достаточно, чтобы захватить один город.

Он знал, что император был своенравным и вспыльчивым. Он отдавал приказы, над которыми трудились сотни его последователей, а потом отменял их до того, как задача была выполнена. Утрос был спокойным и здравомыслящим командиром. Солдаты выполняли его приказы, а Утрос всегда старался следовать инструкциям Клыка. Смерть разлучила их, но генерал поклялся не останавливаться.

– Мое войско продолжит осаждать город, но волшебники Ильдакара сильны. Я пока не знаю, есть ли у меня оружие, способное сокрушить город. – Он поднялся и встал прямо, как и подобает военачальнику. – Но я найду способ покорить Ильдакар.

– Если твоя армия слишком слаба и у тебя нет подходящего оружия, – резко проговорил Керган, – то найди его. – Он фыркнул. – Я знаю о серебряном драконе, которого ты захватил. Еще один провал! Ты должен был использовать дракона, чтобы разрушить город, уничтожить этих людей огнем и ужасом. Не подведи меня снова. Если ты такой великий генерал, как заявляешь, то почему бы не захватить еще одного дракона? Вряд ли это невозможно.

Мэджел отвернулась.

– Преданность сильнее любви.

Утрос сглотнул и заставил себя повторить ее слова, чтобы угодить Кергану:

– Преданность сильнее любви. – Его мысли закружились, а часть разума начала обдумывать тактику и возможности. – Я обсужу этот вопрос со своими колдуньями. Я не рассматривал возможность призвать другого дракона, но это может оказаться реальным.

Ему придется попытаться. Может, он все-таки одержит победу над Ильдакаром.

Глава 52

– Мы не можем их победить, – веско сказал Деймон, который после ухода Никки держался более раскованно. – Мы знаем об этом уже пятнадцать столетий. – Волшебник обращался к советникам, непрестанно расхаживая взад-вперед по голубым мраморным плитам. Длинные модные усы свисали по бокам его рта и были украшены вплетенными рубиновыми бусинами. – Отправив против Утроса наши лучшие ударные силы, мы уничтожили немало врагов, но потеряли почти треть своих бойцов. – Он указал в направлении высоких окон, которые выходили на далекое поле боя. – Вражеских солдат по-прежнему неимоверно много.

Сидевший Натан озабоченно нахмурился, разочарованный такими речами. Он знал, что Никки отругала бы Деймона за упаднические настроения. Он прочистил горло и заговорил:

– Я не могу отмахнуться от твоих слов, Деймон, и понимаю, как тяжело у тебя на сердце. – Неосознанно он потер шрам на груди. – То же самое можно было сказать и об Имперском Ордене или армии нежити Сулакана, но все они были повержены. Вы не можете сдаться.

Сидевшая рядом Эльза благодарно улыбнулась и потрепала его по руке.

– Ильдакар не сдастся. Мы можем стать сильнее, чем когда-либо.

Советники были измотаны, страдали от недосыпа, но так и не нашли хитроумного решения, несмотря на бесконечные дискуссии. Натан снова подумал о воинах Иксакс, но он сомневался, что гиганты уже готовы.

Квентин поднялся из-за каменного стола, чтобы присоединиться к Деймону в ораторской зоне и поддержать его.

– Взглянем фактам в лицо, даже если они нам не нравятся. Солдаты непрестанно бьют в наши стены, и, хотя укрепляющие заклинания еще держатся, они не простоят вечно. Наши укрепления казались несокрушимыми, когда мы строили их тысячи лет назад, но даже камень со временем разрушается. Мы не сможем прятаться вечно.

– Мы уже побеждали генерала Утроса, – заметил Орон. – Разве наш город стал слабее? – Раздраженно он придвинул к себе тарелку со сладкой выпечкой, выбрал булочку и откусил.

– Разумеется, мы стали слабее! – взорвался Деймон. – Только представь, что делали волшебники Ильдакара в дни его величия. Они подняли город над рекой, создали обрыв, затопили болота и населили их монстрами. Мы заставили окаменеть целую армию. Разве кто-то из нас способен на это сейчас? Одаренная знать уже не та, что раньше.

– Но Ильдакар свободен, – вмешался Ренделл, который обычно предпочитал молчать на заседаниях. Другие волшебники презирали его и не обратили внимания на замечание.

– Мы лишились главнокомандующего волшебника, – сказал Квентин. – Максим был одним из самых могущественных волшебников в нашей истории, но он ушел. Он создал заклинание окаменения, которое спасло нас в прошлый раз. Андре мертв. Айвен мертв. Ренн ушел. Даже Никки нас покинула!

– Что ж, друзья мои, у вас остался я, – с кривой усмешкой сказал Натан. – Мой дар силен. Давайте не будем терять надежду.

– Возможно, скоро вернется Ренн, – сказала Лани; колдунья с бледной твердой кожей была одета в шелковое голубое платье. – Если он нашел Твердыню, то в архиве может отыскаться нечто более могущественное, чем заклинание окаменения. Мы сможем использовать его против генерала Утроса.

– Мне нравится Ренн, – нахмурившись, сказала Ольгия, – но он всегда казался каким-то... ах, не целеустремленным. Сомневаюсь, что он сумеет найти Твердыню.

Лани была готова встать на защиту свое возлюбленного, но вмешалась Эльза:

– Ренн ушел еще до пробуждения каменной армии, поэтому даже не подозревает о наших трудностях. Он не знает, что нужно искать.

– Ильдакар будет сражаться как никогда прежде, но нам нужен план, – вновь взял слово Ренделл. – У нас много людей, и многие готовы присоединиться к обороне, если мы обеспечим их доспехами и оружием. Но мы не можем просто бросить бойцов на вражескую армию. Неважно, как мы храбры, мы проиграем!

– Мы умрем, – поправил его Орон.

– Это лишь более точное определение проигрыша, – едко заметил Натан.

– У вас есть я, – раздался в дверях женский голос.

Бряцая доспехами и грохоча сапогами, двое ильдакарских стражников привели стройную женщину в платье из струящегося зеленого шелка. Ее жесткие волосы были уложены в сложную высокую прическу из косичек и завитков. Кожа ее была такой же бледной, как у Лани. Натан и Эльза вскочили на ноги, но Деймон повернулся к Торе, вытянув руку в пригласительном жесте.

– Мы с Квентином попросили привести сюда властительницу.

– Она больше не властительница, – сказала Лани.

– Но все еще могущественная колдунья, – возразил Квентин. – Не следует недооценивать ее силы. Нам нужна вся доступная помощь.

Тора шла на два шага впереди стражников, словно это она вела их. Ее руки были связаны толстой веревкой и цепями, но оковы были пустой формальностью. Тора уже доказала, что легко может освободиться при помощи магии, если захочет.

– Когда я позволила схватить себя на стене, я поклялась сражаться за Ильдакар. Это мой город. Мое сердце – это сердце Ильдакара. – Она ступила в ораторскую зону, даже не взглянув на свой пустой трон. – Когда я сбежала, ярость довела меня до безумия. Я думала о том, чтобы присоединиться к генералу Утросу и предать Ильдакар, и теперь мне стыдно за это. Такого никогда не случится. – Она посмотрела на них зелеными глазами, уверенно и твердо. – Но мой дар силен, и я могу помочь.

– И как же? – Натан старался контролировать свое возмущение. – Объясни, будь любезна.

Лицо Эльзы покраснело от гнева.

– Думаешь, сможешь вернуть наше расположение? Деймон, Квентин и я осудили тебя за преступления против Ильдакара.

– Ильдакар сейчас в совершенно ином положении, – смущенно сказал Квентин. – В отчаянном положении.

Деймон прочистил горло и обратился к палате:

– Мы хотим предложить кое-что, к чему сможем прибегнуть, когда ситуация значительно ухудшится.

Квентин продолжил речь друга, словно они репетировали:

– Мы атаковали генерала Утроса и ужалили его, словно оса, но эту осу прихлопнут. Он обязательно нападет на нас. Мы настолько мало ему досадили, что он отправил четверть своего войска на завоевание других городов. Он знает, что рано или поздно сокрушит нас. Разве мы можем просто ждать?

Ольгия фыркнула:

– И как именно ты предлагаешь использовать Тору для победы?

Бывшая властительница устремила взгляд на советников:

– Это ошибочная цель. Нам не нужно побеждать Утроса, чтобы сохранить Ильдакар. Все это время решение находилось прямо у нас под носом. – Она заговорила громче. – Как мы оставались в безопасности на протяжении пятнадцати веков?

– Вражеская армия была обращена в камень, – сказала Лани. – Но мы не можем восстановить столь грандиозное заклинание.

– Нет, не то, – нетерпеливо выпалил Квентин. – Ильдакар будет в безопасности, если мы снова укроемся под саваном вечности. Город спрячется во времени, как мы сделали много столетий назад. Тогда будет неважно, что делает генерал Утрос.

Услышав это предложение, палата погрузилась в тишину.

– Но пирамида разрушена, – сказала Эльза. – Магического устройства больше нет.

– Я мастер формы и могу воссоздать оборудование. Мы знаем, как творить магию крови.

Орон задумался.

– Может сработать. Сможем спрятаться на несколько веков, и к тому времени армия исчезнет. Она станет не нашей заботой.

Ренделл был ошеломлен таким предложением.

– Но... опять кровопролитие!

– Мы только что вернулись в мир, – сказала Эльза. – И снова окажемся в ловушке.

– Мы будем в безопасности, – настаивал Деймон.

– Добрые духи, это совсем не кажется мне хорошей идеей, – сказал Натан. – Вы должны думать не только о городе. Если Ильдакар исчезнет, огромная армия прокатится по всему континенту и разрушит города один за другим.

– Но Ильдакар будет цел и невредим, – с довольной улыбкой сказал Квентин. – Остальному миру придется защищаться самостоятельно.

Натан был в ужасе.

– Но кровавое жертвоприношение! Может пролиться больше крови, чем при любой атаке Утроса.

– Да, потребуется колоссальное кровопролитие, как и в первый раз, – сказала Тора. – Нужны тысячи добровольцев. Подумайте, сколько людей погибнет, если стены падут и Утрос разграбит город! Мы не можем этого допустить. Лучше пролить кровь одних, чтобы спасти других. Я знаю, что по-настоящему преданные граждане сделают правильный выбор. Пусть решают. И вам понадобится моя помощь, чтобы совершить это. – Тора подняла хрупкие запястья, демонстрируя тяжелые оковы. – Я поклялась сделать все необходимое, чтобы помочь своему городу. И я сдержу слово.

По залу пронеслись шепотки. Натан с тревогой посмотрел на Эльзу, которая стала совсем бледной.

– Но мы должны дождаться возвращения Ренна, – сказала Лани.

– Мы будем ждать, пока это не останется последней мерой, – повторил Квентин. Голос его звучал столь же убедительно, как голос Деймона. – Но ради блага Ильдакара мы должны рассмотреть все варианты. Мы знаем, что необходимо сделать, чтобы город не попал в руки врага. Разве что, у кого-то еще появится способ победить Утроса.

– Мне это не нравится, – пробормотал Натан. – Добрые духи, совсем не нравится.

Возможно, когда Никки вернется через сильфиду из Танимуры, то принесет обнадеживающие новости. Тогда они смогут обсудить другие варианты.

– Нет причин откладывать подготовку, – ровным голосом предложил Деймон. – Распространим весть по городу, и люди начнут думать о том, кто станет героем и спасет город, пожертвовав кровью.

– Довольно обсуждений, – поднялся Орон. – Нам всем нужно поесть и отдохнуть. Мы уже не в состоянии мыслить ясно.

– Тора не может оставаться свободной, чего бы она ни пообещала, – жестко сказала Лани. – Отведите ее обратно в камеру.

– По крайней мере, пока что, – сказала Ольгия.

* * *

Натан, обеспокоенный соображениями палаты, отправился навестить воинов Иксакс. На этот раз он нес в руках тревожившую его книгу, которую он нашел в библиотеке Андре – старый дневник. Во время разрушения особняка полки упали, а книги рассыпались. Натан читал этот журнал с немалым удивлением. Теперь он знал гораздо больше об этих высоких непобедимых воинах и о том, чем они пожертвовали, чтобы стать Иксакс.

Натан вошел в зал с огромными фигурами, спокойно улыбаясь. Он знал, что двое гигантов наблюдают за ним, и хотел их успокоить. Они смотрели на него всякий раз, когда он приходил побеседовать. Уже много дней он рассказывал безмолвным фигурам истории, потчуя их легендами и даже приукрашивая некоторые свои подвиги. Теперь закованные в доспехи воины знали Натана Рала, и он надеялся, что Иксакс вспомнят, кем они были до превращения.

Дневник Андре был более горьким доказательством, чем все, о чем Натан говорил им раньше. Он поднял старый дневник с ломкими коричневыми страницами.