Текст книги "Невидимые знаки (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 35 страниц)

– Я же сказал, что тебе покажется это безумием. Я не шутил.

– И что дальше?

– У меня есть идея.

– Ну, так поделись, пока я не потеряла сознание от ожидания.

Я улыбнулся.

– Деньги от твоего творчества... ты готова потратить часть из них?

Она склонила голову набок.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду... если бы я попросил тебя довериться мне, как мужу, ты бы доверилась?

Не раздумывая, она кивнула.

– Конечно.

– Хорошо, есть идея.

– Какая?

– Доверишься мне?

– Ты не расскажешь?

– Просто доверься. Дай мне несколько дней. Потом я все тебе расскажу.

Я многого просил, но Эстель дала мне эти несколько дней.

Я сделал все, чтобы оправдать ее доверие.

…

– Я не спрашиваю, правильное ли это бизнес-решение. Я спрашиваю, возможно ли это?

Я вцепился в свой мобильный телефон, пока гражданин ФиГэл, входящий в состав Совета по государственным активам и продажам, бормотал что-то нечленораздельное.

Я использовал все грязные приемы, чтобы добиться этого разговора. Но, если честно мне на руку сыграло то, что на ФиГэл мы стали маленькими знаменитостями после того, как о нас написали небольшую статью о жизни на острове.

Наша восторженная похвала и благодарность их стране были хорошо восприняты туристической сферой, и нам позвонил президент ФиГэл, пригласив в свою великую страну в любое удобное для нас время.

Я бы очень этого хотел.

Очень.

Но я не хотел на время.

Я хотел навсегда.

Мне нужен был остров.

– Так... это возможно? – снова спросил я.

– Это... это возможно. Я должен уточнить, какой денежной компенсации это потребует.

– Уточняйте. Я подожду.

– Хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас?

– Да. Именно сейчас.

– Э-э... хорошо. Подождите, пожалуйста.

Заиграла раздражающая музыка.

Вышагивая по балкону нашей крошечной квартирки, я постукивал пальцами по бедру. Эстель вместе с Коко отправилась на пляж, чтобы найти ракушки для люстры в морском стиле.

Коко с самого утра капризничала и плакала в ожидании похода на пляж, чтобы поплескаться в соленых волнах. Она отказывалась играть на гладких поверхностях керамической плитки, предпочитая дикую природу и мелкие крупинки песка.

Ну же. Ну же.

Я хотел закончить этот телефонный разговор до того, как Эстель поймает меня.

Я хотел, чтобы все было улажено до того, как скажу ей.

Прежде чем я сообщу своей семье о том, каким может быть наше будущее.

Наконец, музыка на удержании прервалась, после чего раздалось короткое покашливание.

– Мистер Оук?

Я захлопнул дверь.

– Да.

– Это мистер Тайто из Совета по инвестициям для зарубежных покупателей. Должен сказать, что ваш запрос довольно необычен.

– Почему? Что в этом необычного?

– Как правило, запрос на покупку касается земли с большими возможностями, чем та, о которой вы упомянули, большей площадью, ближе к другим туристическим островам. Мы знаем о вашей ситуации, сложившейся за последние несколько лет, и готовы принять ее во внимание. Однако должен сообщить, что мы не рекомендуем...

– Это то, чего я хочу. Договорились или нет?

– Понятно. – Короткая пауза, после которой последовал жесткий ответ: – Что касается других ваших условий. Правильно ли я понимаю, что вы будете платить за все, что упомянули? И вы ожидаете, что правительство ФиГэл не будет принимать никакого участия или инвестировать? Вы также понимаете, что в случае удовлетворения вашей просьбы все объекты инфраструктуры будут конфискованы после завершения сделки?

Сердце бешено заколотилось.

Пойдут ли они на это?

По его голосу я ничего не мог понять. Он мог издеваться надо мной, готовясь нанести окончательный сокрушительный удар, а мог сообщить самую лучшую новость в моей жизни.

Мое сердце бешено колотилось.

– Дайте мне еще минутку, мистер Оук.

Снова зазвучала музыка, и я зарычал, продолжая вышагивать. Внизу раздалось хихиканье: Эстель помогала Коко перебраться через деревянное ограждение, отгораживающее парковку нашего дома от дороги на пляж.

Ну же. Поторопись, черт возьми.

В трубке раздается потрескивание, прежде чем мистер Тайто возвращается к нашему диалогу.

– Хоть ваша просьба весьма необычна, у меня есть хорошие новости, мистер Оук.

Я прикусил губу и вскинул кулак в небо. Радость, которой я никогда раньше не испытывал, пронеслась сквозь меня. Наконец-то я повзрослел. Наконец-то понял, чего хочу от жизни, где хочу жить и с кем.

И вот теперь я получил разрешение воплотить все это в жизнь.

Сделав глубокий вдох, чтобы не заорать от счастья в трубку, я спокойно сказал:

– Это отличная новость. Спасибо.

Мистер Тайто сказал:

– Мы принимаем предложенные вами условия. Двести пятьдесят тысяч долларов США за право проживать на острове, расположенном по координатам, которые вы отправили по электронной почте на прошлой неделе. Соглашение будет включать право аренды земли на восемьдесят лет с возможностью продления, если это устроит обе стороны на тот момент. Контракт будет составлен и будет ждать вашей подписи по прибытии в Нади.

Мистер Тайто прочистил горло.

– Когда вы планируете поездку?

Я улыбнулся, когда входная дверь открылась, и Коко побежала ко мне навстречу. Мой маленький ежик. Моя островная оборванка. Моя неприкаянная принцесса.

Она возвращалась домой.

Как и все мы.

– Мы приедем в пятницу в одиннадцать утра.

Эстель приподняла бровь, когда я шагнул через балконную дверь и подхватил Коко на руки. Ее нос уткнулся мне в шею.

– Привет, папочка.

– Привет, Кокос.

– Приятного полета, мистер Оук. С нетерпением жду подтверждения и официальной встречи с вами в нашей стране.

– Взаимно, мистер Тайто. Еще раз спасибо.

Я завершил звонок.

Эстель бросила пластиковый пакет с ракушками на стол и направилась ко мне.

– С кем ты разговаривал?

Щеки болели от улыбки.

– С одним мужчиной.

– Мужчиной?

– Мужчиной с договором.

– С договором?

Я кивнул, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не проболтаться.

Эстель уперла руки в бока. Эта поза напомнила мне о ее властно-заботливом отношении, когда мы впервые столкнулись, и я еще больше влюбился.

– Каким договором?

– Очень важный договор. – Схватив ее, притянул к себе. Коко корчилась, смеясь, когда я дул ей на горло и целовал Эстель влажными поцелуями.

– Договор, который стал возможен благодаря тебе.

– Мне? – Ее глаза расширились от подозрения. – Что ты сделал, Гэл?

– Я потратил четверть миллиона долларов.

– Что?

– Из твоих денег.

– Это наши деньги. Я добровольно предоставила тебе право использовать их так, как считаешь нужным.

– Я очень рад, что ты мне доверяешь.

Я снова поцеловал ее, излучая счастье.

Она зашевелилась в моих руках.

– Я определенно доверяю тебе, но могу и передумать, если ты не начнешь рассказывать, что, черт возьми, происходит.

Я взглянул на свою дочь.

– Хочешь рассказать ей или это сделать мне?

Зелено-голубые глаза Коко широко раскрылись, когда она запрыгала в моих объятиях.

– Скажи мне. Мне. Секрет. Мне.

– Ладно, я скажу тебе, а ты потом скажешь маме, хорошо?

Коко со всей серьезностью кивнула.

– Аа-га.

Улыбнувшись Эстель, я тихо прошептал на ухо Коко:

– Передай ей в точности то, что я сказал тебе. Мамочка...

Коко сделала паузу, затем повторила.

– Мамочка...

– Помнишь остров, где мы потерпели крушение и думали, что погибнем?

Коко повторила своим детским голоском (за вычетом нескольких запинок и возрастных несоответствий).

После этого я прошептал:

– Остров, где мы полюбили друг друга и узнали, что на самом деле важно?

Эту фразу она произнесла не слишком удачно. Но Эстель все равно рассмеялась и кивнула, и мое сообщение постепенно стало понятным. Ее рот приоткрылся, во взгляде зажглась неистовая надежда.

– Что ж... – пробормотал я.

– Что ж... – повторила Коко.

Отведя в сторону ее светлые локоны, я прошептал:

– Я купил его. Мы едем домой.

Коко замерла. Глаза ее расширились, и в них промелькнула мудрость, намного превышающая ее возраст.

– Домой?

Я кивнул.

– Домой.

– Черепахи, рыбки и прочее...

Эстель зажала рот рукой.

– Что... что ты имеешь в виду?

Ущипнув Коко, я строго произнес:

– Ты не сказала маме последнюю часть.

Коко засияла.

– Остров. Дом. Возвращаемся домой. Домой!

Эстель пошатнулась.

Я поймал ее.

Как и все эти годы, она ловила меня и заботилась обо мне. Теперь моя очередь. И снова она дала нам возможность выжить. Без денег мы бы всю оставшуюся жизнь тосковали и были потеряны. А теперь... мы могли делать все, что хотели.

И все благодаря ей.

– К-как? Когда? – Ее глаза наполнились слезами. – Не понимаю.

– Как... я позвонил в администрацию ФиГэл и объяснил, что, поскольку мы прожили в их стране почти четыре года, это формально делает нас гражданами или, по крайней мере, мы можем рассчитывать, что нам дадут визу на жительство. В конце концов, наша дочь юридически является фиГэлйкой, поскольку родилась в их водах и все такое.

– И они согласились?

– Ты удивишься, к чему может привести обещание хорошего пиара.

Эстель моргнула.

– Хорошо, значит, тебе удалось получить разрешение на проживание там... какое это имеет отношение к покупке острова?

– Формально я его не купил.

– Тогда...

– Я взял его в аренду на следующие восемьдесят лет. Они сохранят право собственности, но он будет оформлен на наше имя, и никто другой не сможет на него претендовать.

Эстель дрожала все сильнее с каждым вздохом.

– Ты... ты серьезно.

– Я абсолютно серьезен.

– Но как же... Мэди, мои песни и... Гэллоуэй, на острове нет никаких удобств. Мы справились, но Коко нужно питание. Ей нужна гигиена. Мы все в этом нуждаемся.

Самодовольство переполняло меня изнутри.

– Я уже обдумал это.

Она разинула рот.

– Что?

– Я строитель. Я намерен пристроить к нашему бунгало надлежащую конструкцию и укрытие. Я завезу гвозди, арматуру и железо для крыши. Установлю дождеприемники, септические системы и овощные культуры. Все, что ты хочешь, мы можем построить, создать или вырастить.

– Но как быть с жизнью за пределами острова? Как насчет семьи и друзей? Медицина и больницы? Школьное образование для Коко?

Я крепко обнял ее.

– Все очень просто. В этот раз они будут знать, где мы находимся. Они могут навещать нас, могут жить рядом с нами, мне все равно. А в остальном у нас будет лодка. У нас будет доступ ко всему, что нам нужно.

– А Пиппа?

В груди заныло, а потом наступило облегчение.

– Она будет знать, где нас найти. Этот остров принадлежит ей так же, как и нам. Я внес их имена в договор.

– Их.

– Ее и Коннора.

У меня защемило сердце.

– Правда?

– Да.

– Как тебе удалось это сделать? Добавить в документ умершего человека?

Я нахмурился.

– Об этом никто не знает. Это было мое условие.

– О, боже.

– Ты счастлива?

– Гэллоуэй, я... я в экстазе. В восторге. Не могу поверить, что это происходит. – Она провела рукой по волосам. – Подожди, когда это произойдет?

Я ухмыльнулся.

– Насколько ты привязана к этой квартире?

– Совершенно не привязана.

– Сколько времени тебе необходимо для сборов?

– Это вопрос с подвохом? Час... максимум.

– В таком случае...

– Говори. – Она засмеялась, сжимая мою руку. – Черт, ты затягиваешь.

– Ты такая нетерпеливая. – Я засмеялся. – Три дня, женщина. Мы уезжаем через три дня.

Дом там, где сердце.

Дом – это место, где находится душа.

Дом – это место, где смеются.

Дом – это место, где трудности исчезают.

Дом есть дом, и нет такого места, где бы я предпочла быть.

Текст песни «Дом» взят из нового блокнота Э.Э.

...

Однажды в песне любительница музыки и сломленный человек нашли ответ на вопрос о смысле жизни. Они слушали, принимали к сведению и жили долго и счастливо.

Я искала знаки.

Я вглядывалась в лица сотрудников на стойке регистрации, когда они вручали нам документы. Я была напряжена при прохождении контроля в аэропорту и дрожала, когда протянула свой только что полученный паспорт на регистрацию.

Однако ничего не произошло.

Никаких странных проявлений.

Никаких предчувствий.

Никаких предупреждений.

Так было в тот раз.

Именно тогда я потерялась.

До того, как поняла, что мне нужно.

Я не обращала внимания на знаки... или все-таки обращала?

Как бы то ни было, они привели меня к самому идеальному будущему, о котором я только могла мечтать, и теперь мы заявляли о нем, не колеблясь и не тратя жизнь на размышления о том, что могло бы быть.

Коко приложила руку к иллюминатору самолета, когда последний пассажир поднялся на борт, дверь закрылась, и мы вырулили из аэропорта Сиднея на взлетно-посадочную полосу.

Мой желудок сжался, я не могла избавиться от прежних воспоминаний о турбулентности и ужасе.

Этот полет будет для меня непростым.

Но я все стерплю, потому что цель стоила любой цены.

Я уже заплатила.

Ничего страшного не произойдет.

Пожалуйста, пусть все будет хорошо.

Я не переставала молить судьбу о пощаде. И я была достаточно напугана, чтобы выторговать себе безопасное путешествие.

Спешно собравшись, мы сообщили Мэди, что уезжаем и всегда ей рады, и как только договоримся об установке спутникового телефона и Интернета на нашем острове, будем поддерживать связь.

Я с нетерпением ждала того момента, когда смогу подписать предложенные документы. Я продолжу сочинять тексты для звезд эстрады и петь свои произведения.

Но я бы делала это, находясь в уединении нашего рая.

Мэди не знала, что это – кризис среднего возраста или взвешенное решение. В любом случае, все, что она сделала, это ласково попрощалась с нами.

Когда двигатели самолета взревели, и мы оторвались от земли к небу, я положила голову на плечо Гэллоуэя и вздохнула.

Я не боялась авиакатастрофы.

Я больше ничего не боялась.

Все складывается так, как должно быть.

Это единственное, что мы могли сделать.

…

Посадка на ФиГэл не была похожа ни на одну из тех, что я совершала раньше.

Отличалась от причаливания в Сиднее после почти четырехлетнего пребывания на необитаемом острове. Отличалась от полета в отпуск, наполненный счастливыми возможностями и расслаблением.

Эта посадка была посадкой моего сердца и души. Ноги коснулись асфальта, но душа... она вырвалась на свободу, скрылась в фиГэлйской влажности, радуясь тому, что наконец-то вернулась туда, где ей самое место.

Гэллоуэй взял меня за руку.

Представитель правительства встретил нас у самолета и провел через терминал. Два человека из службы безопасности аэропорта помогли нам вынести четыре огромных чемодана из багажного отделения. На этот раз мы приехали подготовленными. У нас были лекарства, средства первой помощи, шампунь, кондиционер, зубная паста, годовой запас одежды.

Мы это сделали.

Но на этот раз мы все сделаем правильно, без тех трудностей, которые были в прошлый раз.

– Вертолет готов для вас, мистер Оук.

Мы с Гэллоуэм остановились.

Мы произнесли в один голос:

– Только не вертолет.

Наш сопровождающий замер.

– Ээ... хорошо.

– Мы поедем морем. – Гэллоуэй шагнул вперед. – Наверняка у кого-нибудь есть паром, который сможет нас перевезти.

– На лодке это займет несколько часов пути.

– Неважно. – Гэллоуэй нахмурился. – Вертолет привел нас к нашему дому. Я не хочу, чтобы еще один вертолет доставил нас в другой дом.

Мы обменялись улыбками, когда мужчина бросился прочь, чтобы изменить планы.

Коко потянула меня за руку.

– Хочу вертолет.

Я опустилась на ее уровень, убирая с глаз непокорные кудри.

– Поверь, Кокос, это не так.

…

Внедорожник остановился возле рынка под открытым небом, где ветхие здания и выцветшие витрины магазинов рекламировали свои товары.

Прямо из аэропорта мы отправились на назначенную встречу для подписания необходимых документов на право собственности. Встреча проходила в роскошном кондиционированном помещении, нас официально приветствовали, поздравили с приобретением дома, и мы перевели деньги в обмен на право собственности на наш остров.

Наш остров.

Мы владеем им.

По крайней мере, на ближайшие восемьдесят лет.

Водитель повернулся к нам лицом, держа руку на руле.

– Сколько вам нужно времени?

Гэллоуэй открыл дверь и помог нам с Коко выйти. В багажнике позади нас лежали наши многочисленные чемоданы, которые вскоре должны были наполниться еще большим количеством припасов.

– Дайте нам час. Мы будем так быстро, как только сможем.

Сопровождающий кивнул, мы закрыли дверь, и каждый из нас взял Коко за руку. Мы прошли по среднему ряду, где продавцы сидели на коленях и предлагали сахарный тростник и пресноводные мидии.

Время от времени Гэллоуэй останавливался и покупал пакетик семян и другие материалы длительного хранения. Мы потихоньку собирали необходимые вещи: большой баллон с газом, упаковку зажигалок, спички, москитные сетки, большие емкости для воды, а также предметы, слишком большие и тяжелые, чтобы везти их на самолете из Сиднея.

Мы также купили чайник, вентилятор и электроприборы.

То, что мы долгое время обходились без удобств, не означало, что я не оценила их, когда мы вернулись.

Лицо Коко оставалось нетерпеливым и любознательным, когда мы вошли в хозяйственный магазин с пустыми полками и подержанными предметами. Это не был обычный склад, где на полках лежали обычные товары. Таков был островной образ жизни, здесь преобладали старые традиции над новыми изобретениями, и потребность в ярких блестящих игрушках не была такой привлекательной, как в западном мире.

Гэллоуэй прошелся по проходу, собрав подержанные инструменты и несколько килограммов гвоздей.

– У вас есть генератор на продажу?

Местный житель перестал играть в пинбол на своем мобильном телефоне, сигарета торчала у него изо рта.

– Генератор?

– Ну, знаете... устройство, которое производит энергию? Желательно на солнечных батареях, а не на топливе.

Мужчина выпустил сигаретный дым.

– Думаю, один есть.

Я отошла в сторону и направилась с Коко на улицу, чтобы ее невинные легкие не были испорчены никотином.

Гэллоуэй не заставил себя долго ждать.

Выйдя из магазина, он передал мне пакет с покупками, после чего снова скрылся внутри.

Немного пошатываясь под тяжестью, он обхватил древний покореженный генератор с оборванным шнуром.

– Этот подойдет. По крайней мере, у нас будет свет ночью, если понадобится. Я, конечно, за то, чтобы жить в суровых условиях, но электричество время от времени не помешает. Не говоря уже о том, что он сделает использование электроинструментов гораздо более эффективным.

– Всегда такой практичный.

Он усмехнулся.

– Именно поэтому ты вышла за меня замуж.

Я наклонилась и поцеловала его.

– Одна из многих причин.

…

Первый взгляд на наш остров показался мне миражом.

Скрытая мечта, принадлежащая только нам.

Удары волн о корпус судна усиливали мое волнение. Ни за что бы не поверила, если бы мне сказали, что вернусь сюда по собственному желанию. Что променяю цивилизацию на жизнь, в которой боролась и боялась, но, в конце концов, нашла безграничное удовлетворение.

Коко высвободила свои пальцы из моих и бросилась к борту катера. Прилив скрывал выступ рифа, позволив судну скользнуть ближе к берегу.

– Плавать. Плавать!

Коко прыгала вверх-вниз, изо всех сил стараясь перегнуться через ограждение.

Гэллоуэй поднял ее на руки.

– Через пару минут, малышка.

Я придвинулась к нему.

Меня сотрясала нервная дрожь из-за возвращения домой и от странного ощущения, что делаю именно то, для чего была рождена.

Наш остров.

В таком ракурсе мы его еще не видели.

Не знала, что он настолько мал и со всех сторон омывается океаном, насколько живописен с возвышающимися пальмами и сверкающим золотым песком.

А там... в тени деревьев находился наш дом.

Слезы навернулись на глаза, когда всплыли воспоминания, накопившиеся за многие годы. Сначала небольшими слоями, за которыми последовали, словно волна цунами, воспоминания о смехе и слезах, победах и испытаниях.

Мы столько всего пережили.

Но мы возвращались.

Гэллоуэй взял меня за руку и крепко сжал, когда мы приблизились.

– Не могу поверить, что мы здесь, – прошептала Гэл. – Не могу поверить, что мы возвращаемся домой без Пиппы и Коннора.

Грусть сплелась с головокружительной радостью.

– Знаю. Это кажется неправильным. Но Коннор здесь. И Пиппа вернется... со временем.

– Надеюсь.

Я не могла отвести взгляд, впитывая каждую грань теней и солнечного света. Как бы ни была красива эта дикая местность, для причаливания она была непригодна. У нас не было ни пирса, ни пандуса, ни тележки, чтобы перетащить многочисленные вещи с лодки.

Но мы справимся.

У нас было бамбуковое приспособление, которым мы ни разу не воспользовались. Спасательный плот для нашего спасения. Он лежал там, где мы его оставили, в одиночестве на девственном пляже. Наконец-то ему нашлось применение: он переправил наши вещи на берег, пока Гэллоуэй управлял им с мелководья.

В тот момент, когда мы пришвартовались, Коко начала извиваться.

– Дом!

Гэллоуэю удалось удержать ее, когда она разбушевалась.

– Эй, успокойся.

– Плавать! Плавать!

Он усмехнулся.

– Ты первой войдешь в воду, Стел. Я передам ее тебе.

Я сделала все, как он просил, борясь со слезами счастья, когда мои ступни коснулись поверхности воды, затем теплая влага скользнула вверх по икрам, по коленным чашечкам, до середины бедра. Меня не волновало, что шорты и футболка намокнут. Все, что я чувствовала, это блаженство, с которым мои пальцы погружались в мягкий, мягкий песок.

Это был мой дом.

Мой единственный настоящий дом.

Повернувшись, чтобы схватить Коко, Гэллоуэй перегнулся через перила и поцеловал меня. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, я отчаянно захотела его. Я хотела убежать в нашу бамбуковую рощу и вновь начать наш островной роман. Я хотела поздороваться и стереть все прощания, которые здесь произошли.

Коннор.

Пиппа.

Мы позвонили Пиппе за день до отъезда и сообщили, что возвращаемся. Она не казалась удивленной. Более того, она ожидала звонка с подобными новостями.

Она рассказала о своих приключениях за последние несколько недель, о своей комнате у бабушки, о первом дне в школе. Она была спокойна и уравновешена. Однако ее прощальные слова уничтожили меня:

– Передайте от меня привет брату.

Коко обхватила меня за шею маленькими ручками, когда я забрала ее из рук Гэллоуэя. Как только он передал ее мне, перепрыгнул через борт и в тот же момент оказался рядом с нами.

Брызги разлетелись повсюду.

– Вниз. Вниз.

Коко била ногами.

Было слишком глубоко, чтобы она могла стоять, но она научилась плавать раньше, чем ходить. Она была фиГэлйской водной нимфой.

Я погрузила ее (в одежде и всем остальном) в бирюзовый залив, она захихикала и нырнула под воду, по-собачьи гребя к берегу. Гэллоуэй вдруг подхватил меня на руки. Соленая вода капала с моих пальцев.

– Что ты делаешь? – спросила я смеясь.

– Переношу тебя через порог, разумеется.

– Это очень мило с твоей стороны. Однако в нашем браке это уже было.

– Никогда не забывай о романтике, Эстель.

Мы поцеловались.

– Никогда не меняйся, Гэл, – пробормотала я ему в губы.

– Я и не планировал.

– Ну, возможно... ты мог бы изменить одну вещь.

Он приподнял бровь.

– О?

– Ты мог бы снова отрастить бороду и волосы. Мне очень не хватает вида твоей дикости и необузданности.

С тех пор как мы вернулись в Сидней, он стриг волосы на затылке, а щетина отрастала не более чем на несколько дней.

Он был красив, несмотря ни на что, но в его суровости и неухоженности было что-то неоспоримо сексуальное.

– Думаю, это можно организовать.

Я поцеловала его в щеку.

– Я самая счастливая жена на свете.

– Чертовски верно.

Я засмеялась.

– Твое эго раздулось до небес?

– Вовсе нет. Просто констатирую факты. Потому что я самый счастливый муж на свете.

– Это слишком банально.

– А тебе не все равно?

Когда Гэллоуэй зашагал к берегу, преследуя нашу купающуюся дочь, я рассмеялась.

– Ни в коем случае. Я люблю тебя. В горе и радости и тому подобное.

– Это самое приятное, что ты мне когда-либо говорила.

Я ущипнула его.

– Да ладно. Я всегда говорю тебе приятные вещи.

Его глаза светились любовью.

– Я буду говорить тебе приятные вещи, как только мы останемся наедине.

Мое естество сжалось, когда прилив вынес нас на сушу.

Промокшая до нитки, Коко побежала по пляжу к бамбуковому домику, который мы создали. Распахнув шаткую дверь на петлях из льняной нити, она исчезла внутри и вышла со своей резной куклой вуду от Коннора.

– Кукла Ко!

Мое сердце разрывалось.

Из-за всего.

В этом и заключался смысл жизни.

Семья, связь и воспоминания.

Слава богу, мы усвоили этот урок, пока были достаточно молоды, чтобы насладиться жизнью.

От катастрофы к счастливой случайности.

Жизнь – это путешествие, и никто (каким бы желающим, властным или самоуверенным он ни был) не мог изменить пункт назначения.

Такова была судьба.

Наша задача состояла в том, чтобы прекратить борьбу.

Ведь только тогда мы сможем обрести настоящее счастье.

…

Ошибаетесь, сосунки. Больше всего она любит меня. Разве вы не слышали ее? Она явно сказала Ко... это я.

Слезы текли по моему лицу, когда видео вернуло Коннора из небытия.

– Он был так уверен в себе той ночью, – пробормотал Гэл, крепче прижимая меня к себе, пока мы лежали в темноте. Такой самоуверенный и гордый.

И это было заслуженно. Первым ее словом было его имя.

Мы вернулись на наш остров всего несколько часов назад. Мы разгрузили лодку, попрощались с командой и договорились о встрече через несколько дней, чтобы вернуться в Нади и купить скоростной катер для личных нужд.

На закате первого дня мы с удовольствием поужинали рыбой и кокосовыми орехами и вернулись к своим делам так легко, словно были рождены для этого. Мы не притронулись к консервам и упакованным продуктам. Мы не пили соки и свежую воду. Мы не включали генератор, чтобы избавиться от лунной тьмы.

Нам потребовалось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к современным удобствам.

И всего несколько часов, чтобы погрузиться в первобытность.

Коко пронзила мое сердце любовью, крепко прижавшись ко мне перед сном. Она дрожала от волнения, вызванного возвращением туда, где она выросла, к морю, где она родилась, туда, где ее место.

Сейчас на острове было тихо.

И мы с Гэллоуэм, наконец, набрались смелости открыть резную деревянную шкатулку и поприветствовать мои браслеты, паспорт и сотовый телефон, не подлежащий ремонту. Среди оставшихся вещей были мистер Усатый Деревяшка (резной кот Пиппы) и поздравительное сердечко от Гэллоуэя для меня.

Мне было противно, что мы оставили все здесь.

Но теперь мы вернулись, и я больше никогда не буду воспринимать подобные вещи как должное.

Мы вставили карту памяти, на которой было столько ценных воспоминаний, в новое водонепроницаемое устройство, которое взяли с собой.

Первый видеоролик нас просто уничтожил.

Второй добил нас.

Но, принимая призраков в свое сердце, мы избавились от грусти, поблагодарив их за столь ценные воспоминания.

День, когда Коко произнесла свое первое слово.

День, когда Коннор заслужил ее безграничную привязанность и хвастался этим несколько недель. Мы были очень худыми и обгоревшими. Мы были гораздо более дикими и находились на грани выживания. И все же наш смех и улыбки были искренними и восторженными.

– Я скучаю по нему, – произнесла я, лежа на нашей набитой листьями кровати.

Наше пребывание в этом старом доме было недолгим. Гэллоуэй уже заключил контракт с местной строительной фирмой, которая разобьет лагерь на нашем острове и поможет возвести новый дом. Вскоре стены из пальмового дерева и бамбуковый пол станут излишними и ненужными.

На данный момент я чувствовала себя очень довольной.

– Не думаю, что это когда-нибудь изменится, Эстель. – Гэл крепче обнял меня. – Но, по крайней мере, он знает, как сильно его любили. Он счастлив, где бы ни был.

Луна взошла над горизонтом, время шло, а мы смотрели видеоролик за видеороликом, рассматривали фотографию за фотографией.

И когда мы, наконец, погрузились в сон, мои мысли переключились на вырванную страницу блокнота, который я выбросила в море в хрупкой пластиковой бутылке.

– Нашел ли кто-нибудь её? Читал ли кто-нибудь о трудностях той, кто не знал, что ей дано?

Это уже не имело значения.

В бутылке или без нее.

Знаки или их отсутствие.

Наконец-то я прислушалась.

Я была дома.

ПОЛТОРА ГОДА СПУСТЯ

– Они здесь, Гэл.

Я посмотрел на Эстель, когда она вошла в комнату Коко.

Я только что уложил свою дочь в постель, поцеловал ее смуглую щечку, восхищаясь тем, как прекрасно она выглядит среди мебели из коряг и кровати в форме морской звезды.

Она заснула еще до того, как я закончил читать ее любимую книгу о горбатых китах.

Мы переехали в новый дом два месяца назад после успешного сотрудничества с четырьмя местными мастерами. У нас было все, о чем мы только могли мечтать, и мы воссоздали кусочек города, из которого бежали. Стекло и сталь составляли переднюю часть дома, возвышаясь над навесом и открывая идеальный вид на потрясающе красивый пейзаж за окном.

Дом был неброским, но прочным, построен на сваях, если вдруг случится цунами. А ночью стекло светилось и напоминало маяк для заблудших душ.

Мы даже построили небольшую башенку для наблюдения за прибывающими гостями, и когда солнце садилось за лес, оно освещало место крушения, отражаясь от разбитого фюзеляжа вертолета, который познакомил нас.

Мы не избавились от него.

Лес был его местом отдыха, как и пляж – нашим.

Прокравшись на цыпочках к выходу, я улыбнулся своей жене. Ее живот вздымался над плавками бикини, симпатичный бугорок проступал сквозь саронг цвета черного дерева.

На четвертом месяце беременности.

Однако, в отличие от ужаса предыдущей беременности, мы были спокойны и собраны: план родов разработан, медицинская бригада наготове, а самый быстрый катер, который мы смогли купить, привязан к нашему недавно построенному причалу.

Ее глаза сияли, я наклонился, чтобы поцеловать ее.

Мне не нужно было спрашивать, за кем она наблюдает.

Черепахи.

Наступил конец декабря, и с идеальной точностью вернулись наши обтянутые кожей друзья.

– Не хочешь поиграть в няньку при очередной кладке яиц?

Она улыбнулась, переплела свои пальцы с моими и повела меня вниз по ступенькам под открытым небом.

Наш дом сочетает в себе современность и деревенский стиль, черпая вдохновение в бесценной архитектуре, которую я изучал, и в природной красоте ФиГэл. Его можно назвать домом на дереве с разрозненными зонами и открытыми коридорами.

Тень обеспечивалась жалюзи и автоматическими ставнями, которые по ночам каскадом расходились в стороны, открывая вид на звезды и галактики. Если шел дождь, мы промокали насквозь, перебегая из кухни открытой планировки и гостиной в нашу спальню.

Но нас это не волновало.

Мы жили свободно, не беспокоясь об испорченной одежде или прическах. Эти мелочи не имели значения.

– Хочешь выпить и устроить ночную проверку? – спросил я, когда мы меняли полированные доски пола на песок.

– Конечно.

Коко спала всю ночь напролет, давая нам время делать все, что мы хотели.

Я знал, чего хотел.

Свою жену.

Вместе мы направились к нашему домику из пальм и бамбука, который превратился в удобное хранилище для еды, игрушек и потрясающих тусовок для Коко.