Текст книги "Невидимые знаки (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц)

Поворачиваясь к пластику, который был обернут вокруг пары веток нашего тенистого дерева, я прошептала:

– Я не могу уснуть.

Оборачиваясь, бросая взгляд через плечо, я убедилась, что Пиппа и Коннор спали не просыпаясь. После того как отключилась, я проснулась внезапно, только для того, чтобы понять, что солнце еще не взошло.

– Я тоже. – Гэллоуэй пошатнулся, с его костылем, находившимся у него под мышкой, в качестве поддержки. Рана на его бедре затянулась, заживая быстрее, чем царапина на моей груди.

В какой-то момент времени, он надел пару пляжных шорт черно-сине-зеленой расцветки. Они скрывали его боксеры, но в то же время позволяли сохранить на месте шину.

– Как ты себя чувствуешь? – Я обернула руки вокруг себя, стараясь сделать все, чтобы сохранить тепло. Днем было жарко, но ночью... нет. Если недоедание не убьет нас, то резкий перепад температур, определенно, сделает свою работу.

Гэллоуэй отвел взгляд в сторону.

– Я в порядке.

– Ты бы сказал мне, если бы было не так?

На его лице мелькнула вспышка изумления.

– Вероятно, нет.

– Так по-мужски.

– Я ожидал более крепкого слова в свой адрес, чем это.

Наши взгляды встретились. Мое сердце превратилось в долбанную вертушку на палочке.

– Ох? И как я должна была тебя назвать?

Он пожал плечами.

– Я не знаю. Идиот? Придурок? Или и тем, и другим.

Я позволила легкости окутать нас, наслаждаясь простотой общения.

– Не думаю, что какое-то из определений подходит тебе.

Его голос перешел на соблазнительный шепот:

– Что же тогда ты предлагаешь?

Я повернулась к нему, склонив голову. Я воспользовалась этим в качестве оправдания, чтобы посмотреть на него. Посмотреть на его темные каштановые волосы, которые вились, ниспадая на его лоб, розовый загар на его носу, и идеально очерченные губы.

Я ощутила в желудке трепет, когда его взгляд опустился к моему рту.

Все напряглось. Мои мышцы, мое лоно, мое сердце.

Я хотела преодолеть расстояние между нами. Хотела обнять его, чтобы он в ответ обернул свои руки вокруг меня, получить утешение, что завтра будет более удачный день, нежели сегодня.

Шутливый настрой исчез, когда мы стояли, в абсолютной тишине, совершенно неподвижные, не желая рушить очарование момента. Это было невообразимо глупо быть застигнутыми желанием, но в это загадочное бессонное время, реальность полностью испарилась и я приняла вину, отчаянно желая удовольствия.

Поцелуй его.

Гэллоуэй втянул вдох, когда я подалась ближе.

Я не прикоснулась к нему.

Ни ладонями, или руками, или пальцами.

Просто сократила расстояние, встала на носочки и прижалась губами к его.

Он замер.

Я замерла.

Мир застыл, когда наши губы слились в поцелуе, и я позабыла, что должно было последовать дальше. Я позабыла, потому что каждая мысль в моей голове взорвалась, превращаясь в тысячи конфетти.

Его губы, ох…

Они были такими теплыми, и твердыми, и напористыми и...

Он склонил голову неспешно, его кончик языка нежно прикоснулся к моему. Его прикосновение не было соблазняющим, оно было больше вопросительным.

Что ты делаешь?

Я поцеловала его. Решение, как будет развиваться наш поцелуй, зависело от меня.

Поцеловала ли я его в благодарность? Из-за дружбы? Пребывая в состоянии отчаяния от того, что я могла больше не увидеть его? Или же я поцеловала его, испытывая страсть? Из-за влечения? Или в надежде найти правила, которые бы могли вывести нашу дружбу на новый уровень?

Галлоуэй подавил стон, когда я приоткрыла мои губы, отдавая все, что не могла выразить. Его рука поднялась, захватывая в плен мою шею. Пальцы усилили свою хватку вокруг затылка, притягивая меня сильнее к его рту.

Властный захват стал моей погибелью; я погрузила свой язык в его влажное тепло.

И это был конец.

Он утратил контроль.

Его костыль с мягким звуком упал на песок, когда рука крепко обернулась вкруг меня, приподнимая меня над землей. Несколько прыжков на одной ноге и прихрамываний, и вот моя спина уже прижата к дереву магнолии, а передняя часть моего тела подмята под твердые линии его тела.

Я начала задыхаться, когда его пальцы обернулись вокруг моих волос, принуждая откинуть мою голову назад, целуя меня жестче.

О, господи.

Он ощущался везде в одно мгновение. Целуя меня с таким напором, что я опасалась, что проглотит меня.

Не останавливайся.

Его ладони скользнули вниз по моему телу только для того, чтобы вновь сжать в ладонях мое лицо. Поцеловать меня жестче, быстрее, яростнее.

Постой...

Я цеплялась за него, позволяя ему делать, что он хотел, потому что это давало мне свободно наслаждаться живым ощущениями.

Остановись.

Я не могла остановиться.

Мои губы скользили в унисон с его; наши языки боролись и поглаживали друг друга.

Прекрати!

Похоть сметала все на своем пути. Я растворилась в моменте, когда Гэллоуэй сжал мое бедро и прижал его к своему. Я выгнула спину, когда его ладонь опустилась на мою грудь. Я застонала, когда...

– Постой! – Я оттолкнула его, тяжело дыша.

Он издал рык, когда я убрала его пальцы с моего соска. Пронзительный укол текучего удовольствия практически заставил меня поддаться. Но это не была реальная жизнь. Это не был какой-то отпуск. Окружающая нас проблема была серьезна.

Этого не могло произойти.

Отстраняясь от его объятий, я старательно пригладила волосы. Коннор и Пиппа все еще спали, слава Господу. Я потерла свои губы, чтобы избавиться от электрического напряжения, которое осталось после поцелуя.

Гэллоуэй тяжело дышал.

– Что это было?

Я начала ходить туда-обратно перед ним.

– Я... я не знаю

– Ты целовала меня, помнишь?

– Я знаю, что делала.

– Тогда почему ты остановилась?

– То, что поцеловала тебя, еще не значит, что я буду спать с тобой.

– Ох, нет? Ты была достаточно настойчива насчет этого пару секунд назад.

Жар, пульсирующий в моем лоне, стремительно сменился раздражением.

– Ничего себе, а у тебя огромное эго, тебе известно это?

– Это не единственная большая штука, которая у меня имеется. – Подмигнул он.

– Что серьезно? Ты собираешься относиться к этому, как к сомнительному пикапу? – Ярость разожгла пылающий огонь в моей груди. – Это так низко, Гэллоуэй.

– А чего ты хочешь? Извинений за то, что не я начал? – Его челюсти сжались. – Смотри, я прекрасно понимаю, что со мной не так уж и легко... поладить. Большая часть меня состоит из недостатков. Но этот поцелуй... он не один из тех. Этот поцелуй... – Он замолчал, присвистывая себе под нос. – Этот поцелуй был самым лучшим, черт побери, из всех поцелуев, что был у меня.

Я задрожала от удовольствия, даже когда задавила страсть, не дав ей раскрыться.

– Это не имеет значения. Этого больше не произойдет.

– Почему нет? – Его тон бил наотмашь.

Я махнула рукой в сторону брезжащего рассвета, накатывающего прибоя и пустого острова.

– Потому что у нас есть вещи поважнее, о которых стоит беспокоиться.

Он вздохнул, нагибаясь неуклюже, чтобы понять свой костыль.

– Ты права.

Я замерла, чувствуя подвох.

Решительное выражение воцарилось на его лице, когда он изменил свое положение.

– Какой бы ни была дерьмовой ситуация, что плохого в том, чтобы найти в ней немного счастья, чтобы сделать ее более терпимой?

Мое дыхание постепенно успокоилась.

– Ты говоришь, что ты был рад поцеловать меня?

– Никогда не чувствовал себя более счастливым.

– Ох.

Как он мог говорить что-то подобное, когда с нами произошло такое?

– Вы, ребята, уже поднялись? – Коннор зевнул, потирая свои сонные глаза.

Гэллоуэй и я подскочили.

Вина из-за того, что мы сделали что-то, что не должны были, оставила отпечаток знака позора на моем лбу.

Галлоуэю удалось отбросить в сторону наш маленький опрометчивый поступок и вести себя совершенно нормально.

– Ага. Для нас никакого сна.

Коннор провел здоровой рукой по своим медным волосам, растрепав их в разные стороны. Ему нужно было принять ванну (как и всем нам), но кроме быстро заканчивающейся зубной пасты и хитроумного применения песка в качестве мыла, у нас больше не было того, что можно было бы использовать.

Перекидывая волосы через плечо, я быстро пригладила их – стараясь изо всех сил скрыть, насколько отчаянно они нуждались в том, чтобы их помыли. Я не могла решить, мой светлый цвет волос потемнел от грязи или же выгорел благодаря соли и солнечным лучам.

Перекатываясь со своей самодельной кровати, Коннор подпрыгнул несколько раз, чтобы его кровообращение вернулось в норму.

– Черт возьми, я замерзаю.

Мой взгляд устремился к Пиппе; она спала крепко свернувшись в клубок, с моей курткой, что была наброшена на ее ноги. Бедной малышке нужны были одеяла, а не открытое небо.

Будет ли это возможно сделать?

Может, и да, но постельное белье было в самом конце списка важных вещей.

Как и поцелуи, и все остальное, связанное с желанием.

– Через час потеплеет. – Гэллоуэй указал на розовеющее небо. – Скоро взойдет солнце.

Пока я стягивала мою косу резинкой для волос, снятой с запястья, мои серебряные и золотые браслеты издавали звенящие звуки. Каждую следующую секунду во время того, когда небо становилось светлее, это помогало мне переключать внимание с поцелуев на обернутые пластиком листья нашего дерева.

Я откашлялась, прочищая горло.

– У меня есть вопрос.

Гэллоуэй посмотрел на меня.

– И какой же?

– Для чего это? – Я показала на скрученный в воронку пластик и немного собравшейся жидкости. Листья были сжаты в тесном пространстве и конденсат только увеличивался в то время, по мере того день становился теплее.

– Это наше спасение, вот что это.

Мое горло мучительно сжалось от жажды.

– Оно произведет воду?

Гэллоуэй кивнул.

– Как оно работает?

– Я покажу тебе. – Он повернулся к Коннору. – Куда делось пончо, которое твоя сестра нашла в кармане Эстель?

– Принесу его. – Коннор побежал по направлению к голубому пакету, который я купила в Техасе. Он нагнулся и потрогал лоб своей спящей сестры, прежде чем вернуться к нам. С каждым движением, он все меньше вспоминал о своем сломанном запястье.

Передавая пончо Гэллоуэю, Коннор проговорил:

– Что ты будешь делать с ним?

Гэллоуэй сжал пакет, используя свой костыль, чтобы прыжками добраться до свободной ветки.

– Время демонстрации. – Он разорвал пакет и вытряхнул оттуда пончо. Передавая свой костыль Коннору, Гэллоуэй потянулся и собрал охапку листьев с ветками дерева, пытаясь обернуть дождевик вокруг них.

– Давай, позволь мне помочь.

Он посмотрел на меня хмурым взглядом, когда я оттянула ветку, давая ему месту, чтобы закрепить ее. Плотно оборачивая пончо, он использовал другой кусочек моей майки, чтобы связать концы вверху.

– Черт, у меня не чем больше завязывать.

Быстро сообразив, я стянула резинку с волос и передала ему ее.

Прошло мгновение, прежде чем он принял ее. Закрепляя полиэтиленовый материал, он образовал еще одну воронку, делая пространство для воды, чтобы она скатывалась к низу.

В тот момент, когда все было готово, довольно кивнул.

Коннор проговорил.

– Ну... а теперь что?

– Теперь мы не делаем ничего.

– Но я хочу пить.

Гэллоуэй рассмеялся.

– Ты и я, парень, мы оба хотим.

– Что вы делаете? – появилась Пиппа, ее крошечные ручки обернулись вокруг покрытого мурашками тела.

Я привлекла ее к себе.

– Делаем так, чтобы появилась вода.

– Правда? – Ее глаза расширились. – Хорошо, потому что я хочу пить.

– Гэллоуэй просто объяснял, как это работает. – Я посмотрела на него выжидающе.

– Я точно не уверен. – Он откашлялся, прочищая тем самым горло. – Когда мы оборачиваем некий материал, не пропускающий воздух, то на листве образуется влага и она превращается в свежую воду

Ничего себе.

Я склонила голову.

– Каким образом?

– Я точно не уверен. Фотосинтез или что-то типа того. Мужчина, на которого я работал, использовал этот метод, когда мы забыли взять большую флягу с водой. Мы отправились заготавливать дрова, и там не было никаких ручьев или озер, чтобы наполнить наши пустые бутыли. У него был чистый брезент в багажнике машины, и после того как он обернул его так же как и я, мы вновь вернулись к нашей работе. Это заняло пару часов, но к тому времени, как мы сделали перерыв, у нас было достаточно воды, что продержаться до того момента, как вернемся домой.

– Это восхитительно.

– Но что если есть более легкий способ? – спросил Коннор. – Как думаешь, здесь есть река или что-то подобное?

Гэллоуэй посмотрел на меня.

– Эстель? Вы, ребята, исследовали местность дважды. Вы знаете это место лучше меня.

Я?

Вряд ли.

Пока ползала по территории во время шторма, затем разыскивала палки для костылей, я не стала экспертом. Да, я прошлась по побережью, но не обследовала густые заросли.

Мог ли здесь быть водопад?

Я бы хотела, чтобы он был здесь, но полагала, что мы были не такими везучим. Я не видела никаких мангровых лесов, не наблюдала никакой влажной земли, никакого ручейка.

Три наполненных надеждой лица уставились на меня. Но у меня не было ничего, что ответить им, что предложить им в качестве ответа.

– Я так не думаю.

Мы погрузились в тишину, пожираемые голодом и изнывающие от жажды и желания найти способ выбраться с этого острова.

– Как бы то ни было. – Я разорвала ужасную тишину. – Скоро, у нас будет чистая вода благодаря Гэллоуэю.

Он улыбнулся мне неловкой улыбкой. Он не мог принимать комплименты, не мог позволить себе насладиться мгновением за что-то судьбоносное.

Почему?

Мое сердце преисполнилось чувствами от его уничижительного отношения к себе.

– Это важно, Гэллоуэй.

Он покачал головой.

– Ты только что помог нам выжить, и ведешь себя так, будто не сделал ничего особенного, – проговорила я. – Я бы никогда не сообразила, как сделать что-то подобное.

Он неловко пожал плечами.

– Не стоит благодарности.

– Когда я смогу попить?– Пиппа подняла руку вверх и дернула за воронку, куда скользнули пару капель воды.

Гэллоуэй прикоснулся к ее голове.

– Еще не скоро. Дерево не такое быстрое, как кран. Потребуется только пару часов, чтобы на листве образовался конденсат.

По телу разлилось тепло, когда Гэллоуэй заправил выбившийся локон ей за ухо. Он ходил такой злой и хмурый, но под этой личиной, я узрела мужчину, которого хотела узнать.

Он был тем мужчиной, которого я поцеловала.

Он был тем мужчиной, которого я желала.

Пиппа дернулась в сторону.

– Но я хочу пить.

– Я уже говорил это. – Коннор приобнял ее за плечи, осторожно, стараясь не касаться ее затягивающейся раны. – Повторюшка.

Пиппа показала ему язык.

– Я голодна. Ты это тоже говорил?

Он погладил себя по впалому животу.

– Это даже не обсуждается. Я бы мог убить за лазанью.

– Лазанью? – Мои глаза расширились. – Это что, твоя любимая еда?

Он кивнул.

– Она и равиоли. Я тащусь от пасты.

– Моя – вишня. – Пиппа потянула мою руку, чтобы привлечь внимание. – Вишня и малина и черника и...

– Все ягоды, которые мы знаем. – Коннор закатил глаза. – Сомневаюсь, что ты сможешь найти их здесь.

– А что ты любишь, Эстель? – Мягкий голос Гэллоуэя заставил меня поднять голову. Он не отвел взгляда, он смотрел настолько напряженно, как если бы мог избавить меня от внешней оболочки и вытянуть все мои секреты один за одним.

– Что?

– Твоя любимая еда? Если бы ты могла заказать что-то прямо сейчас, что это было бы?

Я прикусила губу, мысленно пробегаясь по моим предпочтениям и воспоминаниям. Когда-то моим любимым блюдом были острые баклажаны с поджаренным халлуми. Однако, я ела его в то время, когда мне позвонили, чтобы сообщить о смерти моих родителей и сестры (прим. пер.: халлуми – левантийский сыр).

С того времени я больше не прикасалась к ним.

– Даже не знаю. – Я увильнула от ответа. – Думаю горячий суп с хрустящим хлебом был бы в самый раз.

– Суп? – Гэллоуэй скривился. – Что серьезно?

Я рассердилась.

– Я думаю, что у нас есть более важные дела, чем заниматься обсуждением нашего любимого меню, вы так не считаете?

– Если только ты не предлагаешь заказать мне огромный чизбургер со всеми добавками, тогда нет. – Улыбка Гэллоуэя поддразнивала, так, словно он мог видеть мое раздражение и понимать, как сильно влияет на меня.

Ну, и что если бы и мог?

Мы поцеловались.

Нам понравилось это.

Но теперь нам нужно преодолеть это и стараться выжить, взаимодействуя друг с другом, а не целоваться.

– Мне очень жаль, у меня нет чизбургера, но у меня есть последняя бутылка воды и последний батончик мюсли, – проговорила я детям, улыбаясь. – Давайте позавтракаем. Мы можем себе позволить ее выпить сейчас, потому как у нас есть запас воды.

Хотя я не стала упоминать, что у нас не было запаса еды... пока.

Мои глаза устремились к покачивающимся волнам океана. Под его гладью обитало несчетное количество моллюсков и ракообразных, которые могли помочь нам продержаться в живых. Нам просто нужно было понять, как выловить их.

Сегодня мы будем рыбачить.

Тогда вечером, мы сможем поесть что-то более существенное в первый раз за эти дни.

Хоть бы так и было...

Дети радостно закричали, но Гэллоуэй покачал головой.

– Это не решит наши проблемы с нехваткой воды, Эстель. Целый день уйдет только на то, чтобы собрать всего лишь пинту воды. Естественно, это поможет нам продержаться, но нам нужно больше.

– О. – Мое сердце сжалось от печали. Одна пинта на нас четверых... этого определенно недостаточно. – У нас две воронки. Получается, это обеспечит нас двумя пинтами?

– Да, но этого недостаточно. – Он сощурил глаза, смотря на восход солнца. Ни одного облачка на небе. Ничего не предвещает ливень. – Нам нужно, чтобы пошел дождь. Но прежде чем он пойдет, нам нужно подготовить, как можно больше резервуаров для хранения воды.

Я еще раз представила корзины с водонепроницаемым карманом.

Не будь смешной.

Я едва могла зашить дырку в носке, не говоря уже о том, чтобы сшить водонепроницаемый карман. Как мы могли бы сделать его? Что можно было бы использовать?

Ход мыслей Гэллоуэя совпал с волнующими меня вопросами.

– На данный момент, мы выроем яму и каким-то образом сделаем ее водонепроницаемой, чтобы мы могли хранить внушительный объем воды – если и когда придет буря.

– А что насчет вертолета? Мы могли бы использовать металл в качестве огромной чаши, – вставил Коннор. – А также спасательные жилеты могли бы удерживать воду в песке.

Улыбка растянулась на лице Гэллоуэя.

– Мыслишь в правильном направлении. – Взъерошивая волосы подростка, Гэллоуэй подтянул костыль себе руку. – Мы отправимся туда после завтрака и посмотрим, насколько легко будет снять фюзеляж.

Я направилась за ними.

– Поправочка. Коннор и я пойдем туда, а ты будешь отдыхать с Пиппой.

Гэллоуэй резко развернулся.

– Ни за что. Я больше не собираюсь быть долбанным инвалидом.

Я не могла дышать, пока он пристально прожигал меня своим голубым напряженным взглядом.

Я сглотнула.

– Хорошо.

Ничего хорошего.

Я просто пойду, не спрашивая его.

Я была той, кто намного меньше страдал от боли.

Это было на моей ответственности делать большую часть работы, пока остальные не поправятся в достаточной мере, чтобы присоединиться ко мне.

Мы не произнесли ни слова, когда разделили наши припасы и медленно съели последнюю еду и выпили воду.

Я облизала пальцы, поглощая всю пищу до последней крошки.

Ну, вот и все.

Больше ничего не осталось.

Начиная с этого момента... мы были вынуждены добывать пищу.

Я думал, что решение нашего водного кризиса поможет мне чувствовать себя немного лучше по отношению к себе.

Но все обернулось иначе.

Эстель была настолько благодарна мне, и заставляло меня чувствовать себя, словно я был болен свиным гриппом. Она так много сделала для нас, но в то же время обращалась со мной, как с долбанным королем только лишь из-за одной мизерной вещи, которую мне удалось сделать.

Да, я вспомнил, как можно получить воду из воздуха. Но это не было моей заслугой – это было заслугой моего наставника из Штатов.

Я не мог ставить это себе в заслугу.

Эстель была той, кто наложила шину на мою ногу, на запястье Коннора и обработала спину Пиппы. Она была той, кто беспокоился о нас по ночам, принося нам свежую листву, чтобы обложить наши влажные песчаные углубления в песке в виде кроватей, пыталась отказаться от своего последнего кусочка батончика мюсли только для того, чтобы детям досталась большая порция.

Она была святой на этом острове.

А не я.

А то, что она со мной обращалась как с таковым... что ж, это выводило из себя.

Приводило в ярость.

Вызывало гнев от того, что я не мог справиться с болью в моем организме и в сломанной лодыжке, что было только ей на руку.

Уже не говоря о том злосчастном поцелуе, который мы разделили.

Что вообще это было?

Мой член был таким же твердым, как ствол пальмы, одержимый отчаянным стремлением быть внутри нее даже, несмотря на то, что я не заслуживал поцелуя, не говоря уже об остальном

Я взял свою порцию еды, когда Эстель разделила последний батончик мюсли, и начала усердно по кусочку поглощать свой. Я же проглотил свою порцию в тот же миг. Я не мог дразнить свой организм крохами. Это бы не улучшило для меня ситуацию вне зависимости от того поглощал бы я пищу быстро или медленно.

Но я знал, что заставит меня почувствовать себя лучше.

Быть полезным и эффективным.

Мой взгляд остановился на обнаженных руках и ногах Эстель. Она все еще была одета в черную футболку Коннора и хлопковые шорты. Коннор был одет в похожую одежду, на нем были пестрые широкие шорты и серая футболка, а Пиппа была одета в розовую юбку и кофточку с рюшами.

Вместо кожи безупречного цвета, они все были розовые из-за долгого нахождения на солнце, и покрыты опухшими укусами на руках и ногах от мошкары.

Долбанные насекомые убивали нас. У нас не было одежды, которая бы закрывала нашу кожу, и поэтому мы были легкой целью для кровососущих насекомых.

С этим нужно было разобраться.

Но как? У меня не было гребаной идеи, как это сделать.

Эстель закончила свой завтрак и убрала обертку и бутылку к остальной куче вещей, чтобы они не загрязняли море. Я не мог отвести свой взгляд от нее в тот момент, когда она взяла что-то из своей сумки и повернулась ко всем нам спиной.

Я ненавидел себя за то, что не мог отвести от нее взгляд.

Я ненавидел, что не мог прекратить пожирать глазами ее обнаженную спину, когда она сменила футболку на верхнюю часть бикини, когда вновь наступила жара.

Мой член дернулся, когда она старалась завязать завязки, борясь с черным материалом, которым все еще были перевязаны ее ребра.

Я был долбанным извращенцем. Извращенцем, который лежал, позволяя слабости и повреждениям взять над собой вверх.

У Эстель получилось завязать бантик, прежде чем она повернулась взять пару вещей и фуражку в черной спасательной сумке, которая находилась у пилота в кабине вертолета.

Какого хрена она делала?

С моей ногой и стопой не было улучшений, и постоянная пульсация приводила меня в ужасное настроение. Я сорвался на бедной Пиппе, когда она задавала миллион вопросов о водосборнике. Ей было лишь любопытно, но ее вопрос показали мне, каким трусом я был.

Эстель бросила на меня хмурый взгляд, заставляя меня чувствовать себя подлецом (хуже, чем подлецом, отвратительным, мерзким мудаком).

Жалость к себе была ужасным монстром, и я хотел его выпустить.

Мне необходимо было его выпустить.

Отчаянное желание ходить, бегать переполняло меня. Но я не мог. А даже если бы и мог, было бы сумасшествием делать что-то под палящим солнцем без наличия еды и воды.

Коннор поднялся, проводя рукам по своим шортам.

– Пойду воспользуюсь туалетом для мальчиков.

Он исчез в подлеске, напоминая мне о том, что меня ожидает решение еще одной задачи. Нам нужно будет вырыть туалет; или же насекомые замучают нас в десять раз сильнее.

– Мы пойдем, как только ты закончишь,– Эстель крикнула ему вслед.

Коннор остановился.

– Уходим?

– Да, к вертолету. – Она подняла швейцарский охотничий нож и топор. – Мы снимем пару частей обшивки, чтобы быть готовыми к дождю.

Ох, черт нет.

– Подожди-ка долбанную минутку. – Я поднялся на ноги.

Черт.

Пляж перед глазами поплыл от боли. Я хотел вмазать по чертовому дереву и одновременно вырвать его.

Эстель не подошла ко мне, чтобы поддержать меня, вместо этого удаляясь в сторону зарослей.

– Я уже тебе говорила до этого, Гэллоуэй. Ты чувствуешь себя не очень хо...

– Я достаточно хорошо себя чувствую.

Ее пальцы сжались на предметах оружия.

– Нет, ты не чувствуешь. Будь благоразумным. Ты находишься на грани лихорадки. Твоя лодыжка причиняет страдания. Мы с Коннором сможем сделать это. И мы вернемся намного быстрее, чем смог бы ты. Поход в одиночку убьет тебя.

Мои ноздри затрепетали.

– Еще один способ заставить меня чувствовать себя полностью бесполезным, Эстель.

Черт побери, ей что, было обязательно отнимать у меня каждое решение?

– Ты не бесполезный. – Она указала на дерево магнолии. – Ты обеспечил нас водой, ради всего святого. Ты гарантировал, что мы сможем продержаться еще пару дней.

Я покачал головой

– Мне следует быть тем, кто пойдет туда...

Не заставляй меня говорить об этом вслух в присутствии ребенка.

Коннора, может, и не было рядом с нами, но, вероятнее всего, он слышал нас на расстоянии. А также Пиппа, которая уже получила достаточную дозу переживания из-за меня.

Не то чтобы я винил ее.

Но проблемы нужно было обсуждать... решать их. Ужасные проблемы, с которыми никому не следовало иметь дело.

– Эстель, – прорычал я. – Ты не можешь пойти. Я тот, кто...

– Кто? Человек, который должен тащить тяжелые куски обшивки сюда? Как именно ты собираешься сделать это? У тебя костыль, ты не сможешь переносить большие куски оной рукой. Это не сработает.

Ее доводы верны.

Но мне было наплевать на то, что она была права.

Все дело было в том, чтобы быть с ней равным. Быть достойным. Показать ей, что я был достаточно сильным, чтобы можно было положиться на меня... быть в достаточной степени надежным, чтобы она могла довериться мне.

И кое-что совершенно другое.

– Я не буду говорить об этом.

Она прищурилась.

– О чем ты?

Я перевел взгляд на Пиппу.

– Неподходящее место для...

Она уперла руки в бока. Подтянутые мышцы ее живота напряглись под черной резинкой бикини на ее груди.

– Ты сам поднял эту тему, Галлоуэй. Так что закончи, что хотел сказать. Почему ты должен быть тем кто...

Черт побери.

– Для тел, понятно? – я прошипел, тяжело дыша. – Тех, кто не выжил. Если, конечно, ты не забыла, семеро из нас потерпели крушение, оказавшись здесь, и только четверо живут тут на данный момент.

Пиппа подтянула ноги к подбородку, оборачивая руки вокруг них. Она не произнесла ни слова, но чудовищное понимание заполнило ее взгляд. Я бы так хотел, чтобы она была немного младше, чтобы она не понимала, о чем я говорю.

Эстель напряглась.

Она забыла.

Я понизил голос:

– Лучше было бы разобраться с ними сейчас... Пока они не начали разлагаться.

Ее взгляд устремился к Пиппе, глаза наполнились слезами.

Стискивая зубы, превозмогая боль, я запрыгал по направлению к ней. Мои губы приблизились к ее уху:

– Если есть вариант, что мы можем задержаться здесь на длительный срок, дети в итоге наткнутся на тела своих родителей. Ты что хочешь, чтобы они увидели их такими? Гниющими в...

Она дернулась в сторону.

– Я поняла. Хорошо? Я не хочу слушать это дальше.

– Нет, конечно, не хочешь. Но тебе также не нужно идти туда в одиночку. Кому-то нужно разобраться с этим, и не тебе или Коннор.

Она уставилась на землю, ее лицо приобрело немного зеленоватый оттенок.

– Ты не можешь сделать это сам. Я помогу тебе

Я схватил ее за локоть.

– Послушай меня и послушай хорошенько. Не при каких обстоятельствах ты не станешь заниматься вздувшимся телом.

Она пыталась освободиться от меня, но я не отпускал ее.

Мой голос опустился до рычания:

– Ты не будешь помогать мне. Поняла? Ты и так уже сделала достаточно.

Она втянула резкий вдох

У меня не было права злиться на нее, но я не желал пугать ее. После того, как вам придется иметь дело с чем-то подобным, вы не сможете вычеркнуть это из своей памяти. Я видел мою мать. После этого я видел еще один труп. И оба раза останки не могли быть показаны из-за высокой влажности и солнечного света. Но синеватый оттенок кожи и мертвые глаза не прекращали преследовать меня в моих снах.

Я тяжело выдохнул.

– Обещай, что ты послушаешь меня.

– Послушаю тебя? – На ее лице воцарилось выражение недовольства.

– Да. Обещай мне это.

– Нам нужны части обшивки фюзеляжа.

Я стиснул челюсти.

– Ты не собираешься уступать, так?

– Они уже мертвы. А мы нет. Если наше возвращение к вертолету обеспечит нам дальнейшее пребывание в живых, значит, я сделаю все возможное, чтобы это получилось – вне зависимости от того разложились ли там трупы или нет. – Не зависимо от ее смелых слов, ее тело сотрясалось от ужаса.

Опять же мы находились в безвыходном положении.

Я отпустил ее.

– Отлично. Я не буду останавливать тебя от того, чтобы пойти к вертолету. Возьми, что сможешь, и возвращайся. Сразу же.

Она презрительно фыркнула.

– В обмен на что?

– Что ты больше не будешь отнимать у меня решение тех вопросов, которыми должен заниматься я. Это моя работа и только моя.

Ее плечи напряглись, но, в конце концов, она кивнула.

– Хорошо.

Коннор появился в подлеске, хмурясь от того, что мы стояли рядом друг с другом.

Эстель выдохнула, когда слезы исчезли из ее глаз.

– Я согласна. Несмотря на то, как сильно я хочу, чтобы ты отдохнул, у меня не хватит мужества разобраться с погребением. – Ее взгляд смягчился. – Спасибо за желание защитить меня. Я ненавижу мысль о том, что тебе придется делать это одному... Я даже не представляю, как ты с этим справишься, но обещаю тебе, что я не буду пытаться сделать это сама.

Определенно чувство облегчение заполнило мою грудь.

– Спасибо тебе.

Мы улыбнулись друг другу.

Мое сердце затрепетало

Я бы хотел, чтобы у нас была другая тема для разговора.

Я бы хотел, чтобы мне сегодня не предстояло столкнуться с использованием обшивки вертолета в качестве лопаты и тремя могилами.

Я сделал шаг назад.

– Если ты не вернешься в течение часа, я пойду за тобой. Невзирая на то, сломана у меня нога или нет.

Я олицетворяю одиночество. Я не имею ни карт, ни направлений, куда следовать.

Я хочу утонуть.

Я не желаю тонуть.

Мое дыхание возвращается ко мне. Я – девушка, которая, наконец, нашла свой путь.

Взято из блокнота Э.Э.

…

– Это займет вечность.

– Хватит ныть. – Я показала Коннору язык, даже, несмотря на то, что на это ушел мой последний запас сил. Последние пару часов очень тяжело сказались на мне. Ощущение постоянного голода стало причиной смены моего разумного мышления на беспорядочные мысли, силы на слабость в мышцах, и отчаянного голода на неконтролируемое сумасшествие.

Я еще никогда не чувствовала себя более голодной за всю свою жизнь.

Никогда еще так не желала еды.

Но это еще не было худшей частью.

Худшей была – смерть.

Я сдержала свое обещание данное Галлоуэю и позаботилась о том, чтобы Коннор тоже выполнил его.