Текст книги "Невидимые знаки (ЛП)"
Автор книги: Пэппер Винтерс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)
Я совершала ошибки, так много ошибок. Я скрылась от тех, кто говорил мне отказаться от стихов. Я избегала тех, кто не понимает Си-мажор и Ре-минор. Я игнорировала тех, кто не понимал мою речь в виде октав и арпеГэлрованных аккордов (прим. пер.: АрпеГэло – способ исполнения аккордов на фортепиано, некоторых клавишных)
Я ошибка. Я личность.
Я сделала неправильный выбор. У меня был единственный выбор.
Я умерла. Я выжила.
Я не слушала. Я слушала.
Взято с блокнота Э. Э.
…
СВЯТАЯ МАТЕРЬ БОЖЬЯ.
Пережила ли я достаточно драмы в этой поездке? Сначала все эти проблемы со службой безопасности и посадкой на самолет, потом с аварийной посадкой, с угрозой крушения.
Меня трясло, не переставая.
Меня рвало в дурацкий пакет, предоставленный стюардессой и предусмотренный для воздушной болезни. Я обняла мою куртку с набитыми карманами, будто бы каким-то чудом выжила с карманным зеркальцем и зубной пастой. И я ненавидела, как страх смерти показал мне, сколько времени в своей жизни я потратила впустую. Как я ожидала счастья в будущем, которое не могла предвидеть. Как я позволяю страху распоряжаться моими решениями, а не делать то, о чем говорила в своих песнях.
Ты жива.
Будь благодарна.
Я благодарна.
Бесконечно благодарна.
Но, несмотря на мою признательность, я не могла перестать дрожать, насколько близко к смерти я была.
Это была небольшая буря. Ты не была одной ногой в могиле.
Я прошла в здание аэропорта, не в состоянии переварить последний час турбулентности, ужаса, и, наконец, приземления в целости и сохранности. Понимая, как странно я принимала те финальные моменты, где по-настоящему глубоко смотрела на то, кем я была, и что вынуждало меня посмотреть на то, от чего я бежала.
Я нашла себя потерянной.
Было странно идти через аэропорт, до сих пор выглядеть, звучать и двигаться как я, когда что-то столь необратимо изменилось.
Я думала, что умру.
Ты чересчур драматизируешь ситуацию.
Неважно, мысль о прощании заставила мои глаза широко открыться. Я столкнулась с моими самыми глубокими, самыми темными секретами, и мне не понравилось встретиться с ними лицом к лицу.
В эти ужасные моменты приближения смерти я представила идеальную меня мне настоящей.
И мне это не понравилось.
Мне страшно.
Не только мысли о неудачах и смерти, а также об успехе и жизни.
Мэделин подарила мне карьеру мечты после десятилетия бессмысленного труда. Она дала мне что-то бесценное после того, как моя семья умерла. И все, что я могла делать, – это стонать из-за сборища народа и прятаться в углах, когда люди хотели подружиться и поздравить меня.
Кто так делает?
Кто охотно выбирает жизнь в одиночестве, потому что слишком боится делиться собой с другими?
Кто я?
Я не знала.
Больше не знала.
Девушка, которой я была, когда вылетала из Америки, на самом деле умерла, будто мы действительно потерпели крушение. Я больше не хотела быть той Эстель. Я хотела быть кем-то большим. Кем-то лучшим. Кем-то, кем я могла бы гордиться. Если настанет еще один жизнь-или-смерть момент и поставит на счетчик мою жизнь, я хотела бы быть счастливой, не страдающей.
Я не хотела ни о чем сожалеть, но сейчас... у меня были миллионы сожалений.
Схватив свой чемодан, как только он показался на ленте, я сжала ваучер на проживание в отеле и транспортировку туда, и направилась к выходу. Мой чемодан скрипел позади меня. Мне нужен был новый. Колеса на этом уже все стерлись и износились.
Через несколько минут я доберусь домой, я собираюсь возродить себя.
Дом.
От мысли о том, что придется спать в каком-то отеле, мои глаза наполнились слезами разочарования. Я просила на стойке регистрации о возможности подождать. Я была бы счастлива ждать в терминале аэропорта первого возможного вылета. Я согласна быть терпеливой. Но, несмотря на то, что буря уже прошла, а остальные авиалинии возобновят свои полеты вечером, экипаж местных самолетов был твердо настроен не рисковать лететь.
Это было их окончательное решение, и у меня не было возможности попасть домой (если только не вплавь).
Мне нужно поспать. Я хочу, чтобы этот день закончился.
Я ненавидела плаксивый голос внутри, жалующийся на неудобства и задержки. Несколько минут назад я признала, что мне не нравится мое желание прятаться и убегать от контакта с людьми.
Возможно, знаки пытались сказать не избегать беды, а идти к ней, так я смогу осознать чего мне не хватает, пока не стало слишком поздно.
Возможно, знаки были не о смерти или пробуждении.
Тогда что это?
Предупреждение?
Что-то, показывающее насколько сильно мне нужно погрузиться в жизнь, которую я растрачивала впустую, упуская каждое испытание и бесценный момент, превращающиеся в пятно неоплаченной радости?
Если это так... что я должна с этим делать? Быть более спонтанной? Быть храброй, пробовать новое и внести изменения в мой установленный план?
– Вы из семьи Эвермор? – Жилистый мужчина в бирюзовой рубашке с красным карманом на груди улыбнулся, когда я остановилась у пункта сбора С. Мне сказали ждать там, и меня доставят в гостиницу.
Гостиницу, полную шумных людей. Полную стресса. Бессонницы.
Я содрогнулась.
Прекрати.
Возрождение... помнишь?
Ты могла бы встретить красивого незнакомца в ресторане отеля и провести хорошее время перед полетом домой, который запланирован на завтра.
Я усмехнулась.
Если бы.
– Мисс... вы миссис Эвермор?
Я нахмурилась.
– Я Эстель Эвермор, но путешествую одна.
Лоб парня покрылся морщинами.
– Хм. Так вы не с Данканом, Амелией, Коннором и Пиппой Эвермор?
– Что? Нет... – Я посмотрела мимо гида и замерла. Возле декорированного жасмином микроавтобуса стояла семья, с которой мы встречались в Лос-Анджелесе, когда я застряла на таможне.
Женщина помахала мне, улыбаясь.
– Здравствуйте еще раз.
Я сглотнула.
– Эм, привет.
Водитель постучал по своему клипборду.
– Так вы знакомы? Вы семья или нет?
– Мы встречались, но не родственники, – муж со своей бородой ухмыльнулся. – Мы незнакомцы, но более чем рады путешествовать в одном автобусе. – Он подошел ко мне с протянутой рукой. – Я Данкан. Приятно познакомиться.
Мои манеры взяли верх.
– Эстель. Приятно познакомиться... еще раз.
– Взаимно, Эстель. Это было довольно странно в Штатах, не так ли? Никогда раньше не встречал других Эвермор. Быть может, мы родственники, но просто не знаем об этом. – Он подмигнул и мягко пожал мою руку в приветствии. – Ну что ж, любая девушка, которая так же красива, как и вы, приветствуется присоединиться к нашей семье. – Поворачиваясь к своим близким, он указал на каждого по очереди. – Мои жена Амелия и наши отпрыски Коннор и Пиппа, – он закатил глаза на свое потомство. – Поздоровайтесь, дети.
Маленькая девочка обняла игрушечного котенка.
– Привет.
Мальчик-подросток не оторвал взгляда от игрового девайса, его пальцы летали над кнопками управления.
Я неуверенно помахала.
– Привет, ребята.
– Не обращайте на них внимания. Просто устали и хотят спать. – Данкан сделал шаг назад. – Итак, что привело вас на ФиГэл?
Перед тем, как я смогла ответить, я услышала шаги позади себя, за которыми последовал вздох.
– Вы.
Когда я обернулась, мое сердце пропустило удар. Мой взгляд упал на ярко-голубые глаза, так очаровательно обрамленные в черные очки.
Мужчина из Лос-Анджелеса.
– Вы.
Он ухмыльнулся.
– Я только что это сказал.
– Что вы здесь делаете? – Нервная дрожь прошлась по моей коже, добавляясь к потрясению после турбулентности.
– Я думаю то же, что и ты.
Водитель вмешался.
– Вы мистер Оук?
Он отвел взгляд от меня.
– Да, это я. – Закидывая свой рюкзак на плечо, он провел рукой по густым, темным волосам. Локоны сразу же упали на лоб, будто утверждая, что они тоже часть лица и отказывались сдаваться. Его кожа была идеально белой, как у настоящего англичанина, в то время как рост и накачанные мышцы намекнули, что он, должно быть, больше фермерский мальчик, чем аристократ.
В моей голове рисовались картинки, как он трудится под палящим солнцем (без рубашки, естественно), а его очки сползают по вспотевшему носу.
Я никогда не думала об очках с сексуальным подтекстом (это больше неудобство) но на нем они сидели... святое дерьмо.
Его внимание вернулось ко мне. Он наклонил голову и облизал нижнюю губу.
– Я удивлялся, куда ты исчезла.
– Простите. – Я ненавидела, как его хриплый голос скользнул под моей одеждой, будто он уже видел меня голой. Я терпеть не могла, как его акцент заставлял отменить множество моих правил и просить его рассказать о себе и поделиться моей историей взамен. Я никогда не хотела разговаривать о себе... так почему он? Что делает его особенным?
– В самолете. Ты сбежала, когда мы приземлились.
Мое сердце остановилось.
– Подожди. Ты видел меня на борту? – Моя кожа вспыхнули от смущения. Он видел, как меня рвало? Он был свидетелем психованной идиотки, запихивающей в свою куртку столько вещей, сколько могло поместиться в карманы, несмотря на то, что в этой жаре куртка была неуместной, и все потому, что у нее безумная идея, что после падения с высоты тысяч метров, она выживет в штормовом океане?
Прекрасно.
Чертовски блестяще.
– Я видел тебя. Даже хотел подойти и поговорить. – Его взгляд скользнул по моему носу, щекам и губам, проявляя больше вольности, чем следовало бы незнакомому человеку. Его чертовы очки сверкали в огнях, притягивая все мое внимание на ту его часть, от которой я хотела убежать.
Подождите...
Хотел поговорить со мной, но не подошел. Видимо, потому, что он видел меня в моем сумасшедшем великолепии.
Мой голос нервно дрогнул.
– И почему не сделал?
Зачем ты спрашиваешь?
Я не хотела знать, что его остановило. Но я договорилась с собой, что возрожу себя по приезду домой. Кого бы он ни видел в самолете, этого человека больше не существует.
Тогда какая тебе разница, если ты больше не тот человек?
Заткнись!
Господи, я раздражаю саму себя.
Его брови изогнулись в совершенно озорном виде.
– Почему не сделал, что? – Связь между нами накалилась за секунды.
Серьезно?
Он привлекал меня, и я, как глупая рыба, не могла пройти мимо крючка.
– Не подошел заговорить со мной?
Внезапно раскаленное сознание взорвалось его звонким смехом.
– Ох. Скажем так, у меня были свои причины.
Мои щеки вспыхнули, будто он ударил меня физически. Я не знала, как на это реагировать.
Должна ли я быть впечатленной, что он заметил меня, и не волноваться, почему он не подошел, или огорчиться, что я его интересовала, но не достаточно, чтобы привлечь к общению?
Эгоистичный придурок.
Данкан рассмеялся себе под нос, возвращаясь к своей жене.
Мистер Оук заметил, что за нами наблюдали и краткий проблеск человека, который преследовал то, что он хочет (но по какой-то причине не преследовал меня) исчез, оставив вежливого незнакомца.
Он помахал семье Эвермор.
– Гэллоуэй. – Его взгляд опять обратился ко мне. Наклонившись вперед, он протянул руку. – Во всяком случае, мы говорили сейчас, так что ничего страшного. Как я только что сказал... я Гэллоуэй.
Машинально я подала руку для пожатия.
Большая ошибка.
Колоссальная ошибка.
В момент, когда мы соприкоснулись, моя кожа вспыхнула от смущения, которое превратилось в сексуальный туман, смешиваясь с по́том из-за влажных тропиков, скатываясь грязной капелькой по моему позвоночнику.
Его прикосновение почувствовалось как сотни фейерверков – ярких, мерцающих и абсолютно живых, по сравнению с моей плотью.
Его рот открылся.
Пальцы сжались вокруг моих.
И водитель громко закашлял, роняя ручку у моих ног.
Ахх! Я отскочила в сторону, выдернув руку из руки Гэллоуэя, оставаясь в замешательстве и не совсем расстроенной, что прикосновение было разорвано.
Что, к черту, это было?
И почему я в равной степени очарована и чувствую отвращение к этому дерзкому английскому мужчине, который одновременно и похвалил и оскорбил меня, и все на одном дыхании?
– Готовы идти? – Водитель подошел к микроавтобусу и бросил клипборд внутрь. Подойдя ко мне, он забрал мой чемодан и покатил его к прицепу для багажа. – Все собрались. Поехали. Прекрасное время доставить вас до гостиницы, прежде чем опять начнется дождь.
Шок от кражи моего чемодана отвлек от мыслей о Гэллоуэе и его необъяснимой силе. Я профессиональный композитор и певица. Я не была глупой молчуньей, оказавшись рядом с красивым мужчиной.
Стаскивая мою тяжелую куртку с плеч, я вытерла капельки пота со лба.
– Подождите... вы уверены, что не будет другого рейса сегодня? – Я предпочла бы остаться в здании аэропорта, во всяком случае.
– И правда, – пробормотал Гэллоуэй. Его щетина сверкала в слабом освещении. – Мне нужно уехать сегодня. Не утром. Мне без разницы, что они говорят. Мне нужно добраться до Кадаву.
Водитель наклонил голову.
– Кадаву?
Гэллоуэй скрестил руки.
– Первым делом я начну работать. Если я не прибуду туда вовремя, то потеряю свой контракт. – Он сделал шаг к водителю. – Уверен, вы должны знать кого-то, кто готов лететь, – указывая на когда-то грозовое, но теперь спокойное небо, он добавил: – Там, скорее всего, нет ветра, и буря закончилась, как они и сказали. Отправляться в путь безопасно.
Данкан Эвермор вышел вперед.
– Не хотел прерывать, но нам хотелось бы добраться до курорта Матава. Если вы хотите, мы можем объединить свои силы и посмотрим, удастся ли нам нанять лодку или еще что-нибудь. – Он посмотрел через плечо на семью. – Я предпочитаю добраться до нашей гостиницы и начать отпуск сейчас, чем тратить время утром, упаковывая чемодан и ждать следующего рейса.
Водитель проворчал под нос:
– На лодке добираться слишком долго, и никто не будет плыть в темноте.
Гэллоуэй проигнорировал его, сосредотачиваясь на идее Данкана.
– Я с тобой. И я буду рад разделить расходы, если это значит, что мы доберемся сегодня.
– Невозможно. – Водитель покачал головой. – Никто не отправится в путь сегодня.
Амелия (жена Данкана) привлекла мое внимание. Мы улыбались, пожимая плечами.
Мужчины.
Несмотря на то, что им уже несколько раз сказали, что путешествовать невозможно, они все равно продолжали упрямо пытаться.
Гэллоуэй открыл свою сумку и вытащил конверт, набитый деньгами.
– Мы заплатим, – помахав им перед водителем, он усмехнулся. – Вы поможете нам добиться желаемого и получите бонус.
Не в состоянии оторвать взгляда от денег, водитель почесал подбородок.
– Кадаву и Матава?
Гэллоуэй и Данкан вместе кивнули.
– Именно так. Но это должно быть сегодня и для всех нас.
«Всех нас» не включая меня, конечно же.
Мое сердце выскакивало из груди, меня полностью игнорировали. Единственный человек, который обращал на меня внимание, это маленькая девочка, обнимающая плюшевого котенка.
Так или иначе, мы все незнакомцы, но именно на меня не обращали внимания.
Снова.
Обычно меня это устраивает. Я намеренно отстранялась, позволяя другим объединиться, так я могла оставаться тихой и в стороне, как я любила.
Но в этот раз я чувствовала себя покинутой, будто планировалось приключение, а меня не пригласили.
Это еще один знак?
Еще один намек, что жизнь кипит вокруг меня, и если я не достаточно храбра, для того, чтобы прыгнуть в нее, пропущу еще одну возможность.
Мое сердце грохотало внутри.
Возможно, мое возрождение должно было случиться здесь... а не дома в Австралии.
Водитель достал мобильный телефон из заднего кармана.
– Подождите минуту. – Отойдя в сторону, он прижал телефон к уху и начал разговор с кем-то.
Данкан пожал руку Гэллоуэй.
– Видимо, нам сегодня везет, мой мальчик.
Гэллоуэй свернул конверт с деньгами и засунул его глубоко в сумку.
– Надеюсь. У меня нет выбора. Я не принимаю «нет» за ответ. – Его взгляд вернулся ко мне.
Не поддавшись его власти снова, я сознательно отвела взгляд, изображая интерес к рекламному щиту дайвинг-сайта, полным изображений редких рыб и рифовых акул. Реклама передавала истинные цвета ФиГэл – ярко-розовые, голубые и желтые. Это было абсолютно не похоже на мрачный вечер, где черный цвет был цветом неба, и запах теплого асфальта и гниющего мусора затмил радость от начала отпуска.
Наконец водитель вернулся.
– Курорт Матава на острове Кадаву, верно? – Печатая на телефоне, его взгляд загорелся. – Очень эксклюзивный курорт. Дорогой.
Данкан напрягся, понимая намек.
– Если вопрос в цене, назовите ее. Я уверен, мы сможем договориться.
Гэллоуэй не двигался. Он стоял неподвижно, но внутренне я почувствовала острую необходимость подойти вперед, не оставаясь в стороне. Независимо от его цели или причины, он не отступит и не признает свое поражение.
Я завидовала ему.
Завидовала, что у него была такая страсть к нарушению правил и тому, чтобы добиться своих целей.
– Я с Данканом, – сказал Гэллоуэй. – Найдите способ доставить нас туда, и мы обсудим цену.
Водитель сгорбился возле своего микроавтобуса, не обращая внимания на других пассажиров, желавших добраться до своих пунктов назначения.
– У меня есть друг.
Данкан хлопнул его по плечу.
– Отлично. В чем заминка?
– Заминка? – Водитель сразу же посмотрела на автобус, будто мы его разгромили, пока он разговаривал по телефону. – Какая заминка?
Гэллоуэй усмехнулся.
– Он имеет в виду сколько?
Водитель улыбнулся.
– Пятьсот долларов с человека.
– Ни за что. Пятьсот долларов за всех нас. – Указывая на свою семью и на Гэллоуэй, Данкан отрезал. – Пять сотен за пятерых человек.
Подождите.
Что я должна была делать? Смиренно ехать в гостиницу, куда я не хотела, заселиться в номер, который меня не интересовал, и спать в кровати, которую я уже презирала?
Нет.
У них были свои планы, пока я тонула в нерешительности. У меня не было стержня в жизни. Я была создана быть пассажиром, плывя по течению. Я хотела иметь какое-то направление сейчас.
Я хотела жить.
Я не буду больше игнорировать знаки.
Если я не могу попасть домой, то лучше поеду в другое место. Я буду праздновать так, как, по словам Мэди, должна. Я буду наслаждаться отдыхом, новыми приключениями и чем-то спонтанным – все потому, что я могла.
– Эмм, мистер Эвермор?
Данкан остановился, любезно улыбаясь.
– Да?
Я игнорировала взгляд Гэллоуэй.
– Этот курорт, который вы упомянули. Он спокойный?
Амелия ответила вместо него, заправляя волосы, цвета меди, за ухо.
– Это Эко Лодж. Соломенные крыши, солнечные батареи и никаких химических следов. Для тех, кто ценит уединение и спокойствие.
Святое дерьмо, звучит превосходно.
Идиллия.
Как будто создано для меня.
Я могла бы отдохнуть у бассейна (если там есть бассейн), писать, грезить наяву и планировать будущее, в котором боялась жить.
Мое сердце пропустило удар, но в этот раз в надежде.
– Как думаете, у них остались свободные места?
Данкан почесал подбородок.
– Я сделал бронь лишь неделю назад, и они говорили, что только половина домиков занята. На вашем месте я бы рискнул.
Мысли о мире и спокойствии привлекали все больше и больше. Я могла бы взять неделю отдыха и восстановиться после моего турне, перед возвращением домой, где интернет поглотит меня, работа начнет рушить меня, и где ждут обязательства.
Зачем мне торопиться назад, если я могу провести неделю только для себя?
Я всегда была организованным человеком. Никогда не ввязывалась в авантюры и не принимала спонтанных решений, но что если это именно то, что мне нужно?
И они улетают без меня.
Где я потеряю больше? Позволить им найти путь в рай и отправиться в какой-то ужасный отель или рискнуть, отправившись с ними, и получить лучший опыт в моей жизни?
Я улыбнулась водителю.
– Мы заплатим шесть сотен за шестерых человек.
Эко Лодж поднял бровь.
– Ты едешь тоже? Но я думал, ты сказала…
– Без разницы. Я передумала.
– Ты так можешь? Просто передумать?
Моя улыбка окаменела.
– Я могу делать все, что захочу.
– Ты не должна... – он нахмурился, – не знаю. Работать или что-нибудь еще?
Язык его тела изменился от нетерпения до неприветливости. Почему ехать со мной для него было проблемой? Я же не просила его жениться на мне. И мы больше никогда не увидимся после этого.
– Какое, черт возьми, тебе до этого дело?
Гэллоуэй вздрогнул.
– Что ты имеешь в виду? Мне нет дела.
– Ты не хочешь, чтобы я с вами ехала.
– Я никогда такого не говорил.
– Нет, сказал.
– Без разницы. Думай, что хочешь. Я просто заботился о твоем благополучии.
Я уперла руки в бока.
– Мое благополучие. С чего это ты заботился о моем благополучии? Ты даже не знаешь меня.
– Так точно. Не знает. – Данкан встал между нами, выступая в качестве арбитра. – Шесть человек. Никаких проблем. – Похлопав меня по плечу, он улыбнулся. – Будет приятно с вами путешествовать, Эстель.
– Эстель? – Гэллоуэй проговорил мое имя, превратив его из простого обращения в жесткую ласку. – Тебя так зовут?
– Только не говори мне, что у тебя с этим проблема тоже.
Его лицо напряглось.
– У меня нет никаких проблем с тобой. Нет проблем. Никаких.
– Тогда перестань быть проблемой для меня, – огрызнулась я.
Его глаза обратились в сталь, и все дружелюбие и, какая бы то ни была, связь между нами испарилась.
Придурок.
У него была возможность поговорить со мной в самолете, но он ею не воспользовался. Он считал меня недостойной своего времени, оскорбил меня несколько раз, и это мы только встретились.
В данный момент и на будущее я выкину его из своих мыслей и не потрачу больше ни секунды на него.
За исключением написать о нем злую песню, где его ждет плохой финал.
– Хорошо, шесть людей за шесть сотен. По рукам. – Водитель оттолкнулся от микроавтобуса и рывком открыл раздвижную дверь. – Садитесь.
Дети Эвермор залезли первыми, за ними Амелия и Данкан. Гэллоуэй встал передо мной, остановившись поговорить с водителем.
– Куда именно вы нас везете?
Водитель сказал:
– У меня есть двоюродный брат, который доставляет продукцию и расходные материалы к прилегающим островам. Он может помочь.
– Он может доставить нас туда сегодня?
Мужчина кивнул.
– Сегодня. Без проблем.
– Отлично. – Холодно улыбнувшись, Гэллоуэй забрался в микроавтобус.
Обнимая свю куртку с полными карманами вещей для выживания, я скользнула внутрь вслед за ним, сев на свободное место рядом с Пиппой. Маленькая девочка улыбнулась, поглаживая лапку своего котенка. Мы переглянулись, когда водитель захлопнул дверь, сдавливая нас в ограниченном пространстве.
Мой разум бросился к идее проснуться завтра на тихом пляже, кушать свежие фрукты и сочинять песни под солнечными лучами.
Я была зла на Гэллоуэя и уставшая больше, чем когда-либо в течение двух месяцев в дороге, но в первый раз... я была безоговорочно счастлива.
Я горжусь собой.
Я, наконец, прислушалась к знакам жить основательнее, громче, ярче.
Наконец, обратила внимание и решила не растрачивать свою жизнь на заурядность.
Жаль, что я совершенно неправильно поняла знаки.
Они не говорили быть смелой. Жить моментом. Быть безрассудной, глупой и действующей.
Они были там как баррикады от достижения тех ошибок, которые я сейчас совершила.
Как ни странно, я сделала прямо противоположное тому, что должна была.
Пытаясь выжить, я убила себя.
Я не мог перестать смотреть на нее.
Мой взгляд каким-то образом возвращался к ней, несмотря на то, как она взбесила меня.
Какого черта она здесь делает?
Она не такая, как я.
У нее не было причин бежать.
У нее была бронь на самолет, вылетающий утром, и она могла бы остаться в дерьмовой гостинице, предоставленной авиакомпанией, и уехать, как только представится возможность. Так почему, черт возьми, она передумала и теперь едет с нами?
Глупая девушка.
Глупая, красивая, чертовски сексуальная девушка.
Почему она не может исчезнуть и дать мне жить моей долбаной жизнью?
Ты ничего о ней не знаешь.
Я и не хотел. Я лишь разговаривал с ней пару раз и уже догадался, что она требовательная мегера со сложным характером.
Мои кулаки сжались, когда автобус подпрыгнул на плохо асфальтированном участке, двигаясь через деревни, погруженные в темноту.
Я не мог прекратить пялиться.
Почему, черт возьми, я не мог прекратить пялиться?
Я был рад, что не заговорил с ней в самолете. Я бы хотел не разговаривать с ней вообще. Мало того, что она разрушила нарисованный мною образ сладкой женщины, которая позволила бы ходить за ней по пятам, при этом, не держа мои яйца в кулаке, так теперь у меня сложилась не желаемая ситуация – я вынужден путешествовать с ней.
И что было еще хуже... она будет на моем острове.
Кадаву.
Она хотела заселиться в гостиницу, куда направлялись Эвермор, и инфицировать мой кусочек рая. Она была бы достаточно близко, чтобы нанести ей визит, чтобы извиниться, опустить мои стены, угомонить мой нрав и разобраться в том, что, черт возьми, между нами произошло, когда мы соприкоснулись.
Она ни разу не посмотрела в мою сторону.
Я протер свои очки лишь для того, чтобы быть уверенным, что не пропущу брошенный на меня украдкой взгляд.
Абсолютно ничего.
Ее глаза сосредоточились на мелькающей местности ФиГэл, пальцы постукивали нелепый бит по куртке, лежащей на коленях. Она сняла свой розовый джемпер и нежные линии ее голых плеч и проглядывающиеся бретельки от бюстгальтера под черным топом, взбесили меня еще больше.
Почему, блядь, она так действовала на меня? Это было недопустимо. Не тогда, когда я был так близко к достижению чего-то правильного. Не тогда, когда я не хотел иметь ничего общего со сложностями и отношениями, которых не заслуживал.
Маленькая девочка, сидящая радом, дернула ее за куртку, тыкая в оттопыренные карманы.
Эстель (что за сексуальное, восхитительное имя?) хихикнула, наклоняясь ближе, чтобы пообщаться с ребенком.
Напряжение от страха, пережитого на самолете, прошло, открывая иную сторону женщины, которую я не хотел знать.
Теперь она выглядела почти... взволнованной. Свободной. Молодой и мудрой одновременно.
Что заставило ее передумать?
Куда она направлялась прежде, чем бросить свои планы на произвол судьбы и решить присоединиться к кучке незнакомых людей, чтобы полететь на остров в Богом забытом месте?
Кто так делает?
Кто живет так свободно?
Мои губы дернулись из-за очертаний ее рта.
Какова она на вкус, если ее поцеловать? Как бы она отреагировала? Ответила бы на поцелуй или двинула мне по яйцам?
Я, блядь, не хочу целовать ее.
Я застонал и потер виски́, пытаясь себя контролировать.
Я хотел открыть дверь и выбросить ее на ходу из машины. Хотел, чтобы она была далеко-далеко от меня, прежде чем жажда поглотит меня. Потому что, если я поддамся жажде, я буду опьяненный. Она тоже будет.
У меня нет на это времени.
Данкан и его семья оставались спокойными, пока крупные капли дождя прерывисто стучали по крыше микроавтобуса. Пальмы качались в темноте, освещенные случайными уличными фонарями, которые превращали их в жутких скелетов, в то время как мы все дальше проезжали в заросли леса.
Поездка не была долгой. В конце концов, Вити-Леву не был большим островом. Как бы то ни было, дождь намочил деревья и банановые плантации. Буря прошла, но выпадение осадков и влажность означали, что тропики никогда не бывают по-настоящему сухими.
Мои зубы заскрежетали, когда мы свернули прямо на выбоине и поехали вниз по длинной дороге, ведущей к взлетно-посадочной полосе, где каркасы винтовых самолетов и несколько грустно выглядящих вертолетов покоились в ночи.
Эстель выглянула в окно, когда мы подъехали к соломенному бунгало. Водитель вылез наружу и открыл нашу дверь.
Мы все вывалились со смесью ругательств.
Чемоданы и ручные клади перетащились из микроавтобуса в ветхий офис с тусклыми лампами, свисающими с потолка, так быстро, как только возможно. Влажность сделала все возможное, чтобы мы вспотели, превращая уставших пассажиров в кучу промокшей одежды.
Оставив наши сумки в фойе возле стола с древним принтером и факсом, наша грустная маленькая группа обследовала не слишком гостеприимный офис.
Водитель указал на пол в универсальном знаке «оставайтесь здесь» и исчез в коридоре, где, я предполагал, был главный по планированию перевозок.
Эстель мимолетно посмотрела на меня, во время просмотра черно-белых фотографий на стене, изображающих самолеты и вертолеты, пролетавшие над красивыми островами.
Крошечный взгляд завладел моим вниманием, завлекая меня, несмотря на мои пожелания. Вступительная речь и несвязные аргументы заполнили мою голову. Если я должен терпеть странную связь, возникшую между нами, тогда ей должно быть так же некомфортно, как и мне.
Прежде чем я успел придумать колкое, остроумное замечание, Эстель повернулась ко мне спиной и начала изучать большую карту ФиГэл с ее широко распространенными островами, криво наклеенную на стене. Семья Эвермор клевала носом, бормоча и успокаивая детей, что в ближайшее время они будут в раю и с возможностью поспать.
Я стоял как долбанный идиот.
Нуждаясь сделать что-то, я провел рукой по волосам и направился за водителем. В конце коридора, я зашел в офис, в котором он исчез.
Двое мужчин разговаривали на хинди, давая мне знать, что они были индо-фиГэлйского происхождения. Они активно жестикулировали, пока я прошелся по комнате, рассматривая графики и диаграммы траекторий полетов и другие авиационные атрибуты.
Наш водитель указал наружу, на влажную ночь, кивая, будто это был прекрасный вечер, чтобы лететь. Другой мужчина покачал головой, тряся своими часами перед лицом своего друга и морща нос в несогласии.
Черт побери, он должен нас взять.
Если бы это было неважно, я бы с радостью переночевал в каком-то дерьмовом отеле. Но это было важно. Мне нужно там быть. Я не облажаюсь опять.
Засунув руки в карманы, я подошел к ним.
– Слушайте, мы готовы заплатить. Как долго длится полет? Около часа? Это означает, что вы получите хорошие деньги и вернетесь домой через пару часов. – Натянуто улыбаясь, я вытащил пачку денег из своего заднего кармана (это все, что осталось). – Надеюсь, мы договорились? Мы заплатим авансом. Как насчет этого?
Оставшаяся американская валюта была под рукой. Я заплачу за всех, а они вернут мне деньги позже.
Водитель прокашлялся, указывая своему другу на деньги в моей руке.
Я улыбнулся.
– Видите, хорошая сделка.
Нахмурившись, другой мужчина, я полагаю, наш пилот, подошел ближе. Игнорируя деньги, он протянул руку для рукопожатия. Переложив наличные в левую руку, я пожал его правую, завершая социальные тонкости.
Прерывая наш контакт, мужчина сказал:
– Я Акин. А вы?
– Гэллоуэй.
– Мистер Гэллоуэй, вы осознаете, что есть опасность шторма на ФиГэл?
– Пилот самолета, на котором мы прилетели, сказал, что картина погоды улучшается.
Акин ходил вокруг меня, заставляя меня чувствовать себя непослушным студентом, слушающим своего профессора. Парень не был старым, но на его лице наложили отпечаток стресс и трудности.
– Может быть, но это меняется с направлением ветра. Дождевые облака, грозы с турбулентным воздухом могут быть смертельно опасными.
Мое сердце пропустило удар от мысли, что этот последний шанс будет потерян. Я не идиот. Если профессионал сказал, что это рискованно, то что для меня важнее? Моя жизнь или работа?
