Текст книги "Тёмное пламя (СИ)"

Автор книги: Ольга Зима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 51 страниц)

Глава 2. Не-сущие-свет

Черные ели грустно баюкают звезды в мягких лапах. Им не холодно, как и волку. Снег везде, от него свет и тишь, но свет этот льдист, а тишь – непокойна. Не ко времени.

Дей, вернись в башню!

Не слышит. Снег заткнул уши, разлился сонным молочным зельем на полях, нахлобучил шлемы на верхушки дерев, словно ослепив их, вдавил в землю и уничтожил первую травку, что проклюнулась раньше времени. Себе на беду. Беда. Беда кругом – синяя тень мелькает вдали, проносясь еле заметно даже для волчьего глаза. Пропадает. Снова проносится бесшумно с другой стороны и снова пропадает. Молодой волк, зарычав, несется вдогон, но – ничего. Никого. Была ли?

Дей, что ты делаешь здесь? Порыв ветра тревожит снег, серые звезды слетают с еловых веток. Может, ветер донесет мои слова?

И правда, пора. Пора домой, в замок. Только темна вода глубокого рва вокруг Волчьего Дома и подернута она льдом. Тонкая грань, отделяющая два мира, прозрачна ровно стекло, призрачна, сквозь нее многое можно увидеть... Если пристально и очень долго смотреть в воду, можно разглядеть морских обитателей в своих замках, знают ши. Сейчас волк – видит глаза.

Дей! Очнись! Очнись же!

Глаза, что смотрят изо всех зеркал. Знакомый разрез, знакомый прищур. Вот только... они зеленые! Дей недоуменно снимает рогатый шлем, и черные волчьи волосы полощутся на всё усиливающемся ветру, путаясь со злыми снежинками. За пальцы цепляются металлические щитки, не хотят отпускать. Дей сбрасывает их вместе с перчатками, как ядовитую тварь. Недоуменно разглядывает синюю кожу ладоней, потом кладет руку на горло. Нечем дышать. Воздух вокруг или вода?

Дей! Это сон, сон! Дыши, Дей, дыши! Это не ты!

Незваный гость уже на мосту, и как появился? Ни стрелы, ни копья защитников замка не могут пробить его щит. Он тоньше бумаги, но сильнее железа. Иногда достаточно слов.

– Она моя! – кричит фомор, указывая на левую башню. – Моя по праву!

Вылитый Дей. Только глаза – злые, а рот, как и все лицо, искривлен гримасой недолюбленного ребенка.

Дей, плавной серой тенью слетев с галереи, уже на мосту. От его тепла тает щит, и Дей толкает лапой фомора в грудь. Тот, заваливаясь вниз, хватается за волка, и они падают – падают вместе, разбивая лед на осколки реальностей, уходят все ниже сквозь призму зеркал в синюю-синюю глубину Северного моря...

Дей! Ну хватит слов. Царапаю плечо, тот резко подскакивает и только потом озирается.

Он на самом верху черной башни, и нет никаких фоморов. Дей задремал перед рассветом, серый пес рядом. Меви – у изголовья госпожи. Спала ли она, не знаю. Джаред не ложился точно.

– Что? – сглатывает волк кошмар ночи.

Кошмар дня поступает с новой силой, Дей сдерживается, сжимая кулак так, что ногти впиваются в ладонь – чтобы опять не завыть отчаянно. Поворачивается всем телом к Джареду, не видя, но ощущая его присутствие. Как чует он Алиенну, но спросить проще, легче, чем снова смотреть на нее. Она лежит недвижимо, держа в руках невянущие подснежники. Хранитель сказал их не трогать. Больше он не смог помочь ничем.

– Все по-прежнему, мой принц.

Советник говорит негромко, но сочувствие и боль в его голосе различимы явственно. Ему небезразлична Алиенна, и Джаред единственный во всем Доме и за его пределами, кто уверен, Дей не насильник. Даже Меви не удержалась, вскрикнула: "Что ты с ней сделал?" – увидев лежащую в беспамятстве госпожу. Упала на колени, закрыв лицо руками, и прошептала: "Она верила в тебя, как в истинного короля. А ведь истинный – не только тот, кто силен, но и кто способен отдавать! Чем ты пожертвовал ради неё?" "Ничем", – ответил Дей. Опустился рядом, дотронулся до плеча, и Меви, опомнившись, смолкла.

Он чересчур горд, чтобы оправдываться, слишком винит себя, чтобы принимать извинения няни, ставшей почти матерью для его возлюбленной. Теперь все думают, что принцесса Солнца впала в сон-жизнь после ночи, проведенной с бессердечным волчьим принцем. Насилие вполне допустимо по законам этого Дома, хоть и не поощряется, особенно если финалом служит смерть.

Не успели отгреметь высокие ноты радости, означающие свадьбу, как тут же запели низкие звуки печали. Почти похороны. Три дня прошло, принцесса Солнца не очнулась. Значит, она будет угасать все быстрее. Я заглянул в ее легкие теплые сны, там Дей. Ей хорошо, а вот ему...

Дей подходит к Алиенне, долго смотрит на нее, почти не дыша. Свет под разными углами падает из восьми узких высоких окон, и принцу все время мерещится, что Лили вот-вот глубоко, просыпаясь, вздохнет.

Он осторожно касается ее щеки. Глаза Лили плотно закрыты, лишь светятся волосы и золотится кожа рук, лежащих поверх белого покрывала, ниспадающего до пола. Дей еще более бережно касается кольца на холодном пальце. Не поворачиваясь, спрашивает низким голосом – почти рыча:

– Как? .. – рядом вздрагивает Меви, но Дею нужны сведения, он обрывает рокот в горле, следит за голосом. – Очнулась? .. – плоховато следит, Джаред кладет руку на плечо принцу. Дей прикрывает глаза, но когда распахивает их, внутри совсем не мирный желтый огонь. Руку с плеча, впрочем, не сбрасывает. – Этайн?!

– Мой принц. Не знаю, имею ли я право...

Рука на плече сжимается, безмолвно и вне всяких правил говоря о поддержке, а также напоминая – пострадал и отец Дея. Стоит быть разумнее. Мой Дей не хочет быть разумнее.

– Можешь и должен! – вопреки словам в голосе Дея звучит почти просьба. Волк очень сильно повзрослел за эти дни. – Если тебе хоть немного дорога моя...

Голос, который слышен на поле битвы лучше прочих, прерывается. Джаред темнеет глазами, я вижу, ему страшно хочется поддержать гордого наследника, отодвинув этикет и слухи. Дею хватает пары мгновений, чтобы собраться с силами.

– ...принцесса Солнца, расскажи мне все!

Джаред потирает подбородок, словно не уверен, может ли тайна короля быть открыта без его ведома. Почти в той же степени его тревожит вопрос, что станет после этого с Деем. Смиряться молодой волк не собирается, это очевидно и слепому, а Джаред всегда был очень зорким.

– Отец сказал про друидов, – невесело щурит глаза Дей. Я горжусь им, мой Дей видит Джареда сейчас почти так же, как я. – Вернее, у него вырвалось. Как позвать их?

Любопытство и боязнь, решимость и отчаяние, Дей не собирается останавливаться, не предприняв всего, что может, для спасения Лили. Ох, Дей, не вздрагивай так, прости, я случайно упомянул её имя.

– Они...

Он не стар, наш советник, но это было на его памяти. Дей заинтересованно подается вперед, однако Джаред смолкает совсем и убирает руку с его плеча при виде поднимающегося короля.

– Придут... – вежливая улыбка больше похожа на болезненную гримасу. Отчаяние становится привычным чувством каждого дня. – Сами... – еще более низким, чем у сына, голосом продолжает Майлгуир, одно слово приходится на одну ступеньку. Поднимается с видимой натугой, от тяжких мыслей, а не от нехватки силы. – Только... – резкий жест, чтобы расправить плащ, похож скорее на короткий замах меча. – Пускать их нельзя! Она бы тихо ушла...

В его голосе боль, но и решимость. Плоды волчьего отчаяния затяжной беззвездной ночи. Светом короля долгие годы был Дей, но Майлгуир понимает, Дея без Алиенны нет. А её для Майлгуира уже нет. До чего же они отчаянные, эти волки.

– Но она очнулась!

– Да, очнулась.

Тон старшего волка не выдает чувств так явно, но гордо вздернутая голова и потемневшие серые глаза ничуть не хуже деева рычания. Он просто контролирует себя лучше, хотя я вижу, показывать свою боль, обсуждать свой крах Майлгуиру вовсе не по душе.

– Очнулась! – сердито повторяет он, оглядывает рычащего пса, спокойного Джареда, еле сдерживающую слезы Меви, спящую Алиенну и, наконец, опять останавливает взгляд на Дее. – Друиды вдохнули в нее силу, и она... – он не договаривает, голос не прерывается, просто тухнет, в том воспоминании нет света, а в душе больше никогда не будет звезд. – Лучше было пожертвовать ее жизнью. А ведь я любил её!

И любит до сих пор. Одну. Единственную. Даже расплачиваясь страшно за грехи. Не мог он поступить иначе, как бы не уговаривал себя сейчас. Ну что за отчаянная порода!

Дей бросает на отца недоверчивый взгляд. Да, мой Дей, твой отец тоже любил, тоже был молод, тоже был порывист. И точно так же, как ты, не мог просто взять и отпустить свою любовь.

В башне почти под небом негде присесть, король опирается спиной о черные камни и продолжает негромко:

– Я познал многое за свою жизнь и возомнил себя подобным старым богам. Мне подчинялись все стихии – все! – кроме одной. Этайн любила меня не слепым обожанием Верхних, нет. Я перенес ее любовь к мужу на себя, и...

Речь дается королю непросто: он может понять сына, он может понять себя в те годы. Он не может понять, как выходит, что бороться за любовь означает отдавать жизнь.

– Не смог вернуть королеву галатов Верхнему Миру. Я нарушил все мыслимые законы, и ее супруг, как равную меру от друидов, получил помощь и путь под Холмы. Осада длилась долго.

Король замолкает, глаза его блестят воинственно, очень легко представить его молодым и ярким, подобным Дею, опасным полководцем, отчаянным и умным. Но у всяких сил есть предел, то время для мира ши стало большим испытанием.

– Я решил открыться, когда ей пришло время рожать. Рождение – тонкая грань между жизнью и смертью, морок мог спасть и сам. Я надеялся, что она полюбит меня не наведенной любовью, настоящей!

Майлгуир восклицает это с чувством, все пораженно застывают, ибо давным-давно не видели своего короля таким, сияющим, живым, азартным. Мой Дей чувствует боль за отца, только теперь понимая разницу, пропасть, разрубившую его жизнь на два имени.

– Или хоть просто останется здесь. Что ребенок привяжет ее ко мне! Я готов был отдать ей всё! Всё! – глаза отливают знакомой желтизной. – Кроме свободы.

Отпустить – все равно, что лишиться сердца. Мой Дей смог, в чем-то он уже сейчас сильнее отца.

Король подходит к Алиенне. Долго глядит, словно выискивая черты другой женщины. Редкие снежинки ложились когда-то на щеки зеленоглазой красавицы с огненными волосами и сердцем... и так же не таяли.

– Я сделал ее своей королевой! Она заснула, не выдержав реальности, не дослушав меня. Я позвал друидов, и друиды помогли.

Теперь король словно пересказывает скучные страницы книги по истории. Чувство погибло тогда. Без чувств на самом деле ещё больнее, мой Дей.

– Потом случилось то, что случилось, и беды посыпались на нас, как камни из пращи Луга. Этайн ушла, я уже не мог удержать ее. Магия умерла, как умерла и любовь, а у кого она возникает...

Король смотрит на сына, с усилием отворачивается, понимая, что не может на этот раз защитить. Не сейчас. Не от этого. Прячется за злостью:

– Эти проклятые кольца! Земля все же дает нам что нужно, но – именно дает. Мы живем, пусть плохо, но живем! Каких бед натворит принцесса Солнца, владея силой друидов, не знают даже старые боги! – теперь король возвращается в тусклое настоящее, его заботой снова становится только королевство. Вещи. – Она уже чуть не сожгла было замок!

О, Финтан просто мастер! Кто еще мог доложить волчьему королю? Дей ждет продолжения, сощуривая глаза, ставя зарубки в памяти.

– А зима... – улыбка Майлгуира полна боли, он словно упивается этим. Оглядывается на Дея, улыбка уходит, даже король не может не сочувствовать сыну, но продолжает пытаться остановить. – Что зима? Пришла не вовремя, уйдет непонятно когда, подобное не ново. Однажды она длилась десять лет. Но когда-то закончится. Когда-то заканчивается все. И любовь, и боль.

– Она очнулась, – повторяет Дей главное. Ему дела нет до остального. – Как найти друидов?

Торопливые шаги, и стражник, взбежавший по крутой лестнице, склоняется в поклоне.

– Мой король, – он испуган так, что не может скрыть дрожь рук, и кладет кисть на рукоять меча. – Не-сущие-свет... – задыхается, не то от бега, не то от ужаса. – Они явились! ..

Друиды всегда являются сами, особенно – избранные, Не-сущие-свет, владыки над жизнью и смертью. Они приходят, стоит лишь призвать их. Подумать о них.

Три серые тени, непонятно, мужские или женские, стоят перед рвом. У нет ни имен, ни лиц. Сами зайти не могут. Пересекут порог, только следуя зову хозяина или того, на кого укажет хозяин.

– Пропустите их! – выглянув в окно, кричит волчий принц.

– Нет! – приказывает король, вроде негромко, но явственно, тени остаются за порогом, не в силах навредить или помочь оттуда. Майлгуир отворачивается от пламенеющего взгляда Дея. – Это мой Дом!

Он может рычать сколько угодно, но я чую, а Дей знает, король всё ещё хочет защитить сына. Пусть и знает, что здесь он не властен. Невозможно защитить от любви, такой любви, истинной и горячей.

– Это моя жена! Пропусти их, отец. Или я уйду вместе с ней.

Это не угроза, но король вздрагивает, отвернувшийся Дей не видит, выглядывает в окно и кричит:

– Я разрешаю вам вход под крышу этого Дома! Я принимаю на себя всё! ..

Дей запинается на миг, а вздрагивает не только король, Джаред смотрит с мукой, Меви – пораженно, не ожидая этого от волка, Грей скулит жалобно, ему виднее, что несут с собой Не-сущие-свет. Майлгуир скрещивает руки на груди, в эти лихие времена защищаться приходится даже волкам.

– Всё, что последует за вами. Мое слово, мой зов!

Король неохотно, вымученно кивает, это движение дается ему против воли, лицо бледнеет, он готовится столкнуться с тем, что положило начало истинному мраку в королевстве ши, с тем, что слишком дорого обходилось всегда, а его семье – особенно. Расплатой за любовь.

Друиды, поднявшись сизым дымом, оказываются в башне. Меви дрожит, Грей прижимается к ней, готовый к прыжку, страх, что бросает в последний бой, глухо клокочет в его глотке. Джаред проводит рукой по мечу. Пусть не выручит, но так спокойнее.

– Спасибо, Избранный, мы поможем тебе.

Голоса. Их голоса шелестят мертвыми осенними листьями, скрывающими бережно вырытую яму. Будь осторожен, мой Дей, в этих листьях притаились и змеи!

– Помогите ей! Вы можете помочь ей?

Мой Дей просит не за себя, он готов платить любую цену, я боюсь, что друиды это тоже чувствуют. Самое главное свое сокровище он не отдаст, но мой Дей богат, истинно богат.

Тени бормочут что-то, благодаря, истинно благодаря, действительно признательные, что не может не пугать, мой хвост сам свивается в спираль, мне зябко, мой Дей. Что ты согласился отдать им, что их радует настолько? .. Водят руками, затем кружатся вокруг Алиенны в своем призрачном танце. Это выглядит почти как туман, серый и ватный, но мне чудится, пахнет горелым, ши никогда не жгут осенние листья, но за людьми такая привычка есть. Солнцу трудно пробиваться сквозь дым, я почти теряю Алиенну из виду. Дей подается вперед, тоже теряя, и король удерживает сына за плечо – если сунуться туда сейчас, сгореть прошлогодним листом может даже ши королевской крови.

Друиды замирают. Края их одежд все ещё свиты дымными прядями, щупальца распадаются неохотно, прячась до поры до времени, скрываясь, но не уходя, оплетая руки и тела. Это даже не морские гады, мой Дей, не волшебные звери, это что-то внутреннее, ставшее внешним. Возможно, под одеждой и вовсе ничего, кроме дыма, нет. Однако слова их тверды, падают, будто камни, всего два:

– Цвет. Папоротника.

– Цвет папоротника? – ошеломленно повторяет Джаред, переглядывается с Меви, бросает осторожный взгляд на короля, упирается в невозмутимого Дея. – Где его взять в эту стужу, в этом мире?

– Мы поддержим ее. Ненадолго.

Друид шипит, его голос похож теперь на заливаемое водой пламя, только что горевшее, но слишком буйное для жизни. Я боюсь, мой Дей, что их зажгло? Что они жгли? Не-сущий-свет ещё раз проводит рукой над Алиенной, обращаясь только к принцу:

– Ее свет быстро гаснет. Торопись, избранный. На окраинах нашего мира его еще можно найти. Или...

Ох уж эти паузы! И без того не внушающий доверия шелест наводит на мысли о затаившемся в яме драконе. Если бы, конечно, эти драконы ещё существовали, говорят, всех переловили. Но лучше бы змеи!

– ...за его пределами.

– Темные земли... – шепчет волчий король и прикрывает глаза.

– Неблагой Двор! – отзывается Дей.

Он рад своей догадке, надежда ещё есть, однако остальные выглядят вовсе не такими обнадеженными. Ох, мой Дей, как долог путь! Я боюсь за тебя!

– У них еще есть ма-а-агия, – шепчет тень слева. – Принеси...

Внутри дымного серого мелькает что-то яркое и зеленое, мелькает и пропадает, заставляя усомниться в увиденном. Что означает сочный цвет жизни, страшно даже задумываться, как и о том, кто был погублен ради этой насыщенности. Возможно, феи вовсе не улетели.

Мой Дей, я прошу, я умоляю, будь осторожен!

– Принеси цветок! – чуть громче повторяет третья тень. Требуя. Приказывая.

Приказывать принцу имеет право лишь его отец, но молодой волк кивает, он готов бежать прямо сейчас, не спрашивая разрешения короля. С Не-сущими-свет разговаривать иначе нельзя. Они злопамятны, обидчивы, могут легко передумать.

– Он поедет не один, – как обычно негромко, но выразительно говорит Джаред.

В душе Советника тоже бушуют нешуточные страсти. Ему вовсе не нравится отправлять Дея в столь опасный и дальний путь одного. Каких только страшных историй не рассказывают о землях Темного Мира!

Майлгуир ничем не показывает, но он признателен советнику. Джаред добавляет с почти незаметной издевкой:

– Хоть десять раз скажете слово "Избранный"!

Ты прав, Джаред, прав. Мой хвост совсем захолодел, мне страшно от твоего ровного мужества. И от пламенного мужества Дея. Сколько уже этих Избранных упокоилось под холмами!

– Только он сможет спасти ее, – шипит тень по центру. – Остальные погубят!

На плечах Не-сущего-свет мгновенно поднимаются и тут же опадают трепещущие щупальца дыма, спорить опасно, хотя Джаред бы поспорил. Но он отступает со вздохом, подчиняясь отстраняющему движению волчьего принца.

– Береги ее, – говорит ему Дей и гладит заскулившего пса.

– Дей, сын мой! – восклицает Майлгуир. – Не верь им! Там даже земля и вода ядовита! В Неблагом Дворе одни безумцы!

– Неужели большие, чем мы? – усмехается Дей.

– Друиды уже обещали помочь однажды... – Майлгуир продолжает пытаться, пусть даже сын возненавидит его потом, главное, чтобы остался жив! О кольцах в этот момент король забывает.

– Значит, они говорят правду!

– Они обманули! – глаза короля блестят непролитыми по своей любви слезами, отчаянием, бешенством и только неблагие знают, чем ещё. Майлгуир заставляет себя слушать.

Кажется, он решил идти до конца, обнажить душу, рассказать сыну всё, что произошло тогда, в надежде остановить, удержать. Спасти.

– Они вдохнули в Этайн слишком много силы! Она пробудилась, вспомнила все и прокляла – меня, мой Дом и наш мир, где любовь под властью магии сменилась желанием. Она почти сошла с ума! Она убила нашего сына.

Дей вздрагивает. Он знает, что его старший брат так и не родился, но представить женщину, которая подняла бы руку на свое дитя, гораздо страшнее.

– Поторопись, Избранный, – монотонно повторяет, прерывая разошедшегося короля, возвращая всех в эти дни, дни новой скорби по старому мотиву, Не-сущий-свет. – Да... Теперь у нас мало силы, но мы возьмем ее из цветка. Торопись! Нужен проводник. Что-то магическое осталось в этом... – шипение отдает презрением, в мире благих ши почти нет магии, и серые щупальца дыма словно вытягивают остатки, – м-м-месте?

Дей снимает меня с плеча.

Нет, нет, я ненавижу весь этот мрачный холодный Дом! Я не герой, я не гожусь! Ай!

Друид касается меня пальцами.

Прикосновение неощутимо, нематериально, но пронзает горьким теплом, мне хочется откашляться от дыма.

Искры вокруг... Падает огненный шар, затем разворачивается и несется пылающей лентой туда, где сквозь золото, серебро и чернь рдеет цветущий папоротник, опаленный болью и кровью.

Я, вскочив в протянутую ладонь волка, спешно забираюсь обратно на его плечо.

Теперь нашу дорогу видит и Дей.

– Сынок, ты забудешь ее! Не покидай меня, – просит (просит!) Мидир. – Ты можешь не вернуться!

– Я не вернусь, если останусь. Ты смог забыть Этайн? – вскидывает голову Дей.

Король не находит, что ответить. Обманывать себя он еще может, обманывать сына – не выходит.

– Прости, отец.

Дей прикрывает веки и опускает голову в почтительном жесте. А когда распахивает глаза вновь, там уже предвкушение дальней дороги. Переубедить его невозможно.

– Быть может, мне повезет больше.

Как все повторяется!

– Дей, Дей, послушай меня! Ни друиды, ни Неблагие ничего не дают просто так! Все их дары пропитаны ядом!

– Дай Луг, чтобы в этот раз пострадал только я!

Дей легко вскидывает руку в прощальном жесте, он сказал все и услышал все, что должен был, мог и хотел.

Я не хочу оплакивать тебя, не хочу оплакивать мою госпожу, я не буду оплакивать вас обоих! Мой Дей, я буду помогать тебе. Чем смогу, как смогу.

Он оборачивается и бежит черной тенью по огненной дороге.

– Дей! – несется вслед голос отца.