Текст книги "Тёмное пламя (СИ)"

Автор книги: Ольга Зима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 51 страниц)

Ворона беспокойно оглядывается, выворачивается из-под твоей руки, мой Дей, он опять что-то задумал! Подходит к стремительно сливающейся с темнотой фигуре, стягивает перчатку с левой руки и протягивает ладонью вперед – без страха устраивает на пальцах Отражения, закрывающих лоб! Темнота перестает подступать, как скоро феи просыпаются по одной – ладонь Бранна сияет очертанием цветка, только сегодня днем перенесенного туда с рисунка в библиотеке.

Золотой свет разгорается медленно – и так же медленно отступает мрак. Феи беспокойно приникают к фонарям изнутри, следят за нашим неблагим и застывшим Отражением. Чем ярче разгорается золотое сияние, тем сильнее съеживается само Отражение, растворяясь вместе с уходящим мраком. Из-за ладоней доносится приглушенный вскрик, но Бранн не отнимает руку, хотя дышит тяжело.

Отражение начинает кричать непрерывно, и на одной особенно жуткой ноте с серьезным усилием отнимает руки от лица, отталкивает ладонь Бранна, на лбу, выше оранжевых глаз, горит зеркальное отражение цветка!

– Не-ет! Это ты должен сдохнуть! Ты должен, наконец, сдохнуть!.. – шипит в лицо нашей Вороне, пытается подступиться и нависнуть, когда Бранн снова вытягивает руку с горящим оранжево-красным цветком.

На этот раз прикладывает, останавливая и обездвиживая, к правой стороне груди Отражения! Оно застывает, черты лица подрагивают от злобы, от невысказанной ненависти, непонятно откуда произошедшей. Мгновения тянутся как минуты, когда стоять неподвижно становится вовсе невыносимо, из черной спины напротив бранновой руки вылетает комок черноты! Видимо, сердце, но тело пока не меняет своих очертаний, и стоит Бранну убрать руку с облегченным вздохом, как черный кулак бьет его прямо в лоб!..

Ох, мой Дей! Как хорошо, что у тебя отменная реакция! Если бы ты не поймал его, наш неблагой раскроил бы себе затылок обломками поверженного Камня!

Побежденное отражение улыбается гадко и довольно напоследок. Исчезает, истончаясь и уносясь вверх темным язычком пламени. Оно возвращается в свой город, оставляя нас на улице, освещенной беспокойно парящими в фонарях феями.

– Бранн! Бранн! Да Бранн же!

Ох, не тряси его, мой Дей, неблагому и так прилично досталось. На лбу краснеет след от кулака, выбитый меч все ещё валяется далековато от хозяина, бока под лоскутной курткой, я уверен, тоже изрядно помяты. С ладони стекает кровь, словно ободрали свежеподжившую рану, и ободрали основательно! Главное – Ворона дышит, он скоро придет в себя, я знаю! Да, знаю, мой Дей, не волнуйся так!

– Бра-а-анн!

Феечки в фонарях тоже обеспокоены, они стучат в стекло крохотными ручками, куда-то указывают, но нам не до них.

Ну вот! Я же говорил! Зеленые глаза нашего неблагого, конечно, поначалу выглядят не слишком осмысленными, острое ушко дергается, улавливая стук из фонарей, Бранн резковато садится, можешь отпускать его, мой Дей, Ворона явно в порядке.

– Бранн! Ты как? – но лучше, конечно, уточнить, да, мой Дей, а то эти неблагие...

Что-то не так! Бранн оглядывается, словно не узнает это место, сверлит тебя взглядом, ушки опять подергиваются нервно и мелко, как днем.

– Как? – голос немного срывается. – Как я? Я?! – глаза Вороны округляются, воздуха ему немного не хватает, и вообще он производит впечатление паникующего, что Бранну в принципе не свойственно.

Ох, мой Дей, лучше не думай – не мог он потерять память от одного удара в лоб! Феи бьют кулачками по стеклянным фонарям, пищат отчаянно, но это так незначительно, что можно не обращать внимания.

– Ты! Ты! Ещё как ты! – не тряси его за плечи, мой волк, неблагой пытается отдышаться. Хотя я понимаю твое беспокойство. И разделяю. – Ты – Бранн, третий принц Неблагого двора! А с некоторых пор – королевский волк двора Благого!..

Бранн кладет свою руку поверх твоей, мой волк, кажется, просит подождать, перестать трясти его настолько яростно. Он улыбается и дышит спокойнее, глаза возвращаются к обычному размеру. Уши, правда, все равно подергиваются.

– Спасибо, Дей, мне было бы очень интересно послушать, какого ты обо мне мнения. Я переживал, особенно после сегодняшнего дня... – пока Ворона вздыхает, слышно раскатившееся по городу эхо какого-то удара. А вот феечки, наоборот, затихают, как мыши под метлой. Бранн заметно бледнеет, пот течет по его лбу. – И я помню, кто я таков, благодарю за заботу. Но меня беспокоит вопрос: как я, почти целый, – кряхтит, осторожно выпрямляясь, – третий принц Неблагого двора, почти целый королевский волк двора Благого, – мне кажется, или Бранн смеется? – и полный, образцовый остолоп, допустил, что мы с тобой находимся на улице после заката?..

Удар-удар-удар-удар! И еще два! Всего семь! Небеса опасно чернеют.

– Ты помнишь, Дей, что говорил про опасность на входе в Золотой город?

Бранн медленно встает, пошатываясь. Феи в фонарях приседают в испуге, закрывая лица руками, их крылышки дрожат быстро-быстро.

Ворона отряхивается, идет за мечом, поднимает и вкладывает в ножны.

– Так вот, это все не касается Золотого города днем. Но очень даже касается Золотого города ночью.

Вдали, там, где жмется к земле дворец и парит башня королей, в небо взмывает силуэт Семиглавого змея.

Глава 19. Змей семиглавый

Над ночным городом разносится переливчатый рев.

Голос зверя нарастает в громкости и становится напевным, так, говорят, поют самые большие морские гады, именуемые китами. Только это не кит, а неблагой змей, кружащий пока над центральной частью. Небо темнеет, а потом вспыхивают шары из искр, только слишком далеко, невозможно поручиться.

Бранн возле тебя, мой волк, смахивает пот. Задев ободранной рукой рукоять кинжала, морщится, но никуда не торопится. Как будто сзади к вам не приближается вытащенное Счастливчиком чудовище.

– У меня для тебя, Дей, две новости. И обе хорошие, – интересное начало, что тут скажешь. – Выбора бежать у нас сейчас вовсе нет, есть выбор сражаться или сжираться.

– А вторая новость?

Мой Дей, я не понимаю, почему ты согласен, что эта новость была хорошей.

– А вторая новость: у нас действительно есть шансы победить, – но Бранн все равно какой-то не слишком радостный, мой волк. – Если разбудить Цветок по-хорошему и найти описанное в древних манускриптах слабое место змея.

Семиглавый меняет тон своей трубной переливчатой песни. Теперь в ней слышна ярость.

– Ну вот, он меня почуял, – Ворона тяжко вздыхает. – Всегда любил полакомиться магами! Стой, пожалуйста, ровно, Дей. Нам надо вернуть силы.

...и без предупреждения выставляет вперед раскрытые ладони. Окровавленная и просто оцарапанная руки успевают вызвать вопрос, когда с них срываются упругие воздушные волны, все набирающие силу, становясь похожими на ураганный ветер.

Мой Дей, я не понимаю, как тебе удается держаться на ногах!

Даже голос Семиглавого отодвигается... Зато вместе с бьющими в грудь волнами к тебе возвращается бодрость, мой волк! Магическая часть отлетает, удесятеренная, к Вороне. Наш неблагой сразу выглядит лучше, бледность кожи пропадает, а в изумрудных глазах снова появляется озорной блеск. Пострадавшая сильнее ладонь с цветком мгновенно схватывается корочкой.

Семиглавый завывает злее, гораздо злее! Мне чудится, мой волк, эта злоба направлена персонально на Бранна. Или кого-то из его дальних родственников. Или не очень дальних. Например, деда, да, мой волк, того самого ши, который укротил и использовал змея. Да ещё и усадил на свой дворец! Украшением! Закрывать дыры!

Бранн тоже разбирает новые ноты, мрачнеет:

– Прекрасно. Сегодняшний день стоит превратить в легенду, ибо эта опасная тварь не желает забывать о прошлом, – оборачивается к тебе. – Как думаешь, Дей?

– Думаю, нам точно не стоит умирать сегодня, – мой волк! Какой азарт! – Завтра важная встреча!

Ворона тоже приободряется, но время разговоров прошло – над вами пролетает со свистом, рассекая воздух кожистыми крыльями и высекая искры шипастым хвостом из мостовой, сам Семиглавый. Стоит вам броситься в стороны, змей заворачивается спиралью на месте, что возможно благодаря семи подвижным головам, и выдыхает из ближайшей что-то неразборчиво-темное.

Бранн заталкивает тебя за ближайший угол, спешно подбираясь и сам. Что бы это ни было на вид, по ощущениям – самое настоящее пламя, мой волк!

Обжигающий жар проходит волной над вами, темная кромка огня исчезает, но волосы на затылке Вороны слегка загибаются от жара. А после пламени праздничным салютом приходят искры.

С противоположной стороны дома спешат опуститься две других головы, раскрывая пасти. Семиглавый тяжко плюхается на мостовую, чем пользуется Ворона, снова с усилием дергает тебя за руку дальше, дальше! В проход между домами, куда можно свернуть и опять разминуться с обжигающим пламенем. Кокетливые искорки позади отсвечивают радостно, появляется ощущение нереальности, сновидения...

Бранн трясет тебя за плечо, мой волк, не просто так:

– Надо выиграть время и пространство! Я обернусь, хватайся быстро!

Над вами нависает очередная голова змея, на сей раз с усами. Бранн сердито щурится, тащит тебя проулками дальше, но некуда повернуть, огонь уже отовсюду! Семиглавый пытается попасть струями пламени, выдыхая их, видимо, в разных направлениях вам вслед.

Я тоже не знаю, как Ворона определяет безопасный путь, но факт остается фактом – вам каждый раз удается опередить темное пламя, забежать вперед хоть на полфута, хоть на один поворот, и понаслаждаться исключительно видом искр.

– И это называется, я не хотел будить Цветок в неподходящей обстановке!.. – успевает Бранн ворчать на ходу. – И это называется, я рассчитал время!

Новая голова зависает над вами неожиданно, заставляя резко сменить направление. Мой Дей, тут узко для тебя! Бранн тянет за руку и буквально выдергивает из сужающегося проулка. Лапы змея стучат по крышам позади, приподнятые крылья заслоняют всякий свет, а темное пламя пожирает его окончательно.

– ...и это называется, я не хотел торопиться! – договаривает окончательно запыхавшаяся Ворона.

Искры, оставшиеся от пламени, оседают на мостовую, как огненный снег. Еще немного, мой волк, и Бранн зарычит в ярости.

На ближайшем повороте, Ворона оглядывается – «Приготовься!» – а потом подпрыгивает, хватаясь за выступающий карниз, подтягивается и взмахивает уже орлиными крыльями.

Какое счастье, мой волк, что ты такой высокий и прыгучий!

Бранн хватает тебя за вытянутые вверх руки, неторопливо, но мощно взмахивает крыльями. Хотя время рассчитывает точно: все семь потоков темного пламени минуют вас.

Поднимающийся орел заставляет змея снова завыть. Семиглавый вытягивает поочередно каждую голову – начинает песню одна, подхватывает другая, потом подключается третья... Видно, у его голов богатое разнообразие, раз переливы образуются сами собой.

Кожистые крылья шуршат позади, расправляясь, да, ты можешь обернуться сейчас, мой Дей!

Семиглавый сидит на крыше двухэтажного здания и сияет четырнадцатью мигающими рыжим огнем глазами – подвижные шеи извиваются, выдвигаясь вперед, чтобы полыхнуть пламенем, или отодвигаясь назад, чтобы вдохнуть для этого.

Змей отталкивается и тяжело летит за нами – не очень быстро, но он огромен и силен.

Бранн, вместо того, чтобы снизиться и позволить тебе удобнее сесть на его спине, наоборот, забирает ввысь. И болтаться снизу – это совсем не то же самое, что сидеть на его шее! Под ногами мелькают кварталы и феи, слишком близкие, чтобы не опасаться упасть. По мере того, как дома становятся мельче, позади все больше ужасает растопыривший чешую змей.

Бранн некоторое время летит очень высоко, город отсюда вовсе маленький, а воздух холоднее поцелуя мертвеца. До шпилей Города отражений, кажется, можно дотронуться, а змей, змей!.. Этот Семиглавый почти догнал вас – с неловкой ношей Бранну ускориться невозможно!

И я не понимаю, чего он добивается, скользя на воздушных потоках, позволяя Семиглавому вытянуть все головы строго прямо! И набрать воздух для пламени!..

Мой Дей! Мы падаем!

И рядом летит Бранн. То есть именно Бранн, а не орел! Выше проходят семь струй черного огня. Змей не видит, куда вы пропали, и над вашими головами расцветают хризантемы опаснейшего салюта. Город внизу приближается быстро, но Ворона не выглядит испуганной.

Конечно! Он же птица!

Бранн подмигивает круглым птичьим глазом, немного склоняется вперед, обгоняя нас в полете, в следующий момент принимает волка на широкую орлиную спину.

В воздухе разливается то ли вой, то ли песня мести Семиглавого змея.

Обхватывать Бранна за шею гораздо удобнее, да, мой Дей. Орел стал гораздо подвижнее, он закладывает крутой вираж влево, спасаясь от пламени. Не выходя из дуги, нагло пролетает перед двумя пастями змея, только отодвинувшимися набрать воздух. Сабельные клыки смыкаются, на две твои ладони не дотягиваясь до крыла Вороны. Он опять возвращается к бывшему курсу – нисходящая спираль, плавный поворот вправо, предупреждающий клекот. Думаю, надо схватиться крепче, и...

Да, переворот прямо в воздухе! И я вовсе не понимаю твоего восторга, мой волк!..

Оранжевые огоньки глаз из-под костяных гребней пылают свирепо, но и и внимательно. Думаю, теперь змей зол не только на Лорканна, но и на его дерзкого потомка, посмевшего столь нахально пролететь вблизи морд Семиглавого, внушающих всему городу ужас.

Внизу светятся феи и огромный рисунок, чем-то напоминающий... Да нет, мой Дей, этого не может бы... Стойте-ка! Точно такой же, как цветок на руке нашего неблагого. О, мой Дей! Что вообще тут происходит?! Мир переворачивается на глазах!

И это сейчас не поэтическое выражение.

Теперь гигантский цветок полыхает золотым бегунком не внизу, а вверху, феечки сияют разноцветьем, и кажется, что туда просто невозможно упасть, а мир целый и совершенно круглый.

Пламя проходит близко по другую сторону от орла, заставляя Бранна вздрогнуть, заклекотать и снизиться. Огромная птица несет тебя, мой волк, к приземистой часовой башне, возвышающейся по другую сторону дворца – там мы сегодня не проходили. Длинное основание и высокие стены больше напоминают крепость, надстройки уже не такие мощные, но башня с часами, наверняка, ровесница самого Золотого города: её камень темен, окна узки, а стены выглядят непрошибаемыми. Впрочем, как и во дворце – стоит только вспомнить один коридор – когда-то изрядно побитый.

А ещё я не понимаю, что хочет сделать наш неблагой. Во всем городе сейчас не сыскать открытой двери или незамкнутых ставен!

Бранн снова клекочет, змей ускоряется, полыхая пламенем на разной высоте, начиная с самой высоко поднятой головы, не давая нашему неблагому остаться на прежнем пути и набрать скорость. Орел опять уходит спиралью, но на сей раз возвышающейся, не давая подпалить свой хвост, закладывает круг около змея, легко ускользая от воздушной волны его крыльев, давая тебе рассмотреть вытянутое тело, длинное и узкое. Оно продолжается семью долгими шеями, широко расходящимися от основания. Плечи Семиглавого непропорционально широки, чтобы уместить все головы, а сужающаяся туша переходит в хвост почти незаметно. На конце хвоста – шипастые гребни, торчащие во все стороны.

Да, мой волк, «достойный противник» – неплохое выражение для того, чтобы обрисовать ситуацию. Я бы даже сказал, «достойный старых богов противник»!

Но нет, конечно, зачем меня слушать, всего-то мудрый и старый ящер. Вы явно рветесь в старые боги, вот что я тебе еще скажу, пока ты меня не слушаешь, мой Дей.

Чешуя на шкуре змея топорщится, это замедляет его скорость, зато позволяет цепляться за воздух, проворачивая самые разные маневры. Вот теперь он пытается развернуться на месте, чтобы опять выдохнуть пламя, но летящий почти под струи Бранн теперь уходит не в стороны или вверх, а вниз, под брюхо змея.

Семиглавый и с этой стороны замкнут в сплошной покров твердой чешуи. Непонятно, как можно его победить, разве что Бранн вычитал в своей библиотеке что-то действительно полезное. Задние и передние лапы загребают когтями воздух, пытаясь если не сцапать вас, то нарушить воздушные потоки. Бранн, однако, опять хитрее, ему удается, отклоняясь то на одно, то на другое крыло, пройти между и этих ловушек.

Шипастый хвост, правда, со свистом мелькает почти перед твоим лицом, уходит в замах, наш неблагой только набирает потерянную скорость – и опять летит строго на часовую башню.

Разворачивающийся змей воет шестью головами, седьмая набирает пламени, но Ворона больше не уворачивается.

И я, кажется, понял, что он задумал! Мой Дей! Приготовься! Мы летим прямо на циферблат!

Потому что Бранн хочет его разбить!

Орел с размаху влетает в стекло, пробивая его клювом и когтями, позади кожисто шуршит змей, тревожные искры салюта вспыхивают и гаснут рыжими бликами, освещая стену, но вы успеваете!

Поток пламени проходит дальше, ударяется в противоположную стену, пока вы с Бранном, уже в виде ши, откатившись в сторону, переводите дух.

Наш неблагой морщится, но встает и поднимает на ноги тебя, прислушивается – и если прислушаться вслед за ним, можно уловить писк летучих мышей.

– Он скоро вернется, мыши говорят, облетает вокруг, ищет, нет ли ещё добычи, – это значит, что Бранн не только слышит писк, но и различает слова. Лицо его привычно сосредоточенное, ярость, если она есть, совершенно холодна. – Мне надо разбудить Цветок, а тебе – приготовиться к поединку с Семиглавым.

– Цветок, да? – мой Дей, ты думаешь, сейчас подходящий момент для любопытст... – Это тот самый, который раскинулся на полгорода, по которому мы проходили сегодня бессчетное количество раз и который «нарисовали»? – видимо, думаешь.

Бранн поднимает левую руку и сосредотачивается на осевшем там днем очертании, проговаривает невыразительно:

– Да, это именно он. Если принципиально, не «нарисовали», а «нарисовал», да, тоже я, – мне не нравится это «тоже», мой волк, тебе, я чую, тоже. Ой, прости. – Будить его долго и сложно, с отражением сработало грубое вмешательство через кровь, но тут нужен целый Цветок, весь Цветок, работать следует аккуратно... – вздыхает. – Я вообще не рассчитывал его будить.

Твоя рука на его плече заставляет Бранна вздрогнуть и оторваться от своей ладони.

– Не принципиально, Бранн, однако, интересно, – у тебя очень обаятельная улыбка, мой волк, когда ты улыбаешься искренне. – Обвинять тебя в чем бы то ни было я не собираюсь, но я собираюсь убить вместе с тобой Семиглавого змея, и мне нужны сведения.

Лицо Бранна проясняется, отражая свет твоей улыбки:

– Прости, Дей, я расскажу тебе потом в подробностях: Цветок нарисовал я, зажег его я, и слушается он тоже меня, ну, слушался, то есть – будет слушаться! – брови нашего неблагого решительно сходятся на переносице. – Но это моя работа, а тебе следует знать, что Семиглавый змей уязвим для обычного оружия...

Бранн замолкает и прислушивается, летучие мыши под потолком опять пищат.

– Змей возвращается, – Бранн хмурится еще пуще. – Отойдем дальше, ратуша и башня некоторое время устоят.

В разбитый циферблат снова влетает струя черного пламени, вокруг пляшут искры, сразу несколько голов пытаются просунуться в разлом, но не проходят. Бранн отодвигается, прислонившись к стене спиной, на несколько шагов, кажется, просто из вежливости! Поводит над раскрытой ладонью левой руки кистью правой, не отрываясь, рассказывает:

– Семиглавого змея я изучал еще в детстве, впрочем, более новой информации о нем все равно нет, – предмет изучения в бешенстве таранит наружную стену всеми семью головами по очереди, воет и таранит опять. Бранн спокойно пережидает шум ударов и треск сыпящихся наземь кирпичей. – У Семиглавого есть только одно слабое место: под чешуйкой в основании самой главной и длинношеей головы есть нервный центр, который связывает все головы с телом и между собой.

Змей беснуется снаружи ещё пуще, рисунок на руке Бранна мигает, и Ворона умолкает, проделывая правой рукой какие-то пассы, на линиях телесного цвета, как старые шрамы, опять показывается кровь, хотя её не так много, как в схватке с отражением. Бранн закусывает губу, пережидая очередную серию ударов змея – башня уже трясется – и, видимо, приступ боли.

Вряд ли это приятно или просто, да, мой волк, будить такую махину.

– Проблема только в том, – занудствующий Бранн успевает зажечь Цветок на один лепесток, прежде чем опять прикрывает глаза и сосредотачивается на занудствовании, – что никто не выяснил, какая из голов Семиглавого самая длинная. Это невозможно.

На руке зажигается, опять гаснет, а потом с усилием вновь зажигается еще один лепесток, Бранн проторяет дорогу, связывая крохотный шрам на руке и полноразмерное изображение.

– Но как же? Змей же застывает на день? – хороший вопрос, мой волк!

– Я пробовал, – кто бы сомневался, да. – Я пробовал измерить длину его шей шагами. Но всякий раз, – Ворона повторяет начало каждой фразы, пытаясь подцепить ещё один лепесток, – но всякий раз я терял сознание, стоило подойти к голове.

Крышу трясет, там стучат лапы змея, а летучие мыши, испуганные его присутствием, вылетают, мельтеша черным бураном, во все слуховые окна.

Ой-ой. Это плохо.

Бранн шипит, втягивая воздух сквозь зубы, видимо, думает о том же.

И не зря – змей просовывает длинный коготь в одно из слуховых окон. В другом показывается оранжевый глаз, в третьем – еще коготь, а четвертое прямо за вами!..

Ты успеваешь схватить Бранна и оттащить от той стены за несколько мгновений до того, как палящее темное пламя снова пытается добраться до вас.

Ворона бормочет:

– Нужно больше времени, – кривится и машет рукой в сторону валяющихся у пролома стрелок.

Железные штыри поднимаются и, словно копья, нацеливаются в дыры в стене. Следом за стрелками снимаются маленькие шестерни – и одной везет попасть в любопытный глаз, прямо под костяной гребень на голове змея. Правда, у него этих глаз! Этих голов! Так что проблемы не решает. Яростный рев от одной раны еще переливается под небом, когда шестерня побольше вылетает в разбитый циферблат – и вой приобретает новые ноты, становясь злее, раздраженнее. Семиглавому явно не доставляет удовольствия иметь дело с магом.

Бранн же этого вовсе, кажется, не слышит, углубившись в колдовство над Цветком. Стоит очередному лепестку засиять – наконец обращает внимание на жуткий рев и удивленно приподнимает голову:

– Я попал? – на твой кивок изгибает еще и брови. – Неудивительно, что он обещает мне мучительную смерть, – прислушивается, медленно повторяет, переводя рык: – Дело уже не в Лорканне... мелкий пакостник... жарить на медленном огне...

Ворона видит твое лицо и осекается.

– Бранн, раз ты так хорошо понимаешь его, – в твоем голосе, мой волк, кроме тревоги за Бранна звучит неприкрытое любопытство. – Значит, он тоже понимает тебя. И что ты ему сказал, когда был орлом?

Мой Дей, твои глаза светятся янтарным!

Бранн в сомнении приподнимает брови еще выше:

– Эта зависимость срабатывает далеко не всегда, реже, чем хотелось бы, – покаянно вздыхает: – Но тут да. Я сказал змею, чтобы он отстал, иначе пожалеет!

Ладонь с Цветком смыкается в кулак будто сама собой, и Бранн смотрит на это в не меньшем удивлении, чем ты, мой волк. Медленно разгибает пальцы, а над вашими головами снова воет и топочет лапами, срывая древнюю черепицу, Семиглавый. Словно в ответ.

Бранн подытоживает:

– Он уже жалеет, но не отстает. Надо только придумать, как добраться до его чешуи...

Эти ваши молчаливые переглядки с Бранном меня пугают, мой волк.

Рука Дея выразительно сжимается-разжимается в кулак, а потом бьет кого-то воображаемого сверху. Бранн даже отрывается от вновь мерцающего Цветка.

– Ну что ж, с этим, похоже, ясно, – голос у Бранна очень довольный, а ты улыбаешься так многозначительно, мой волк! – С меня прочие развлечения, – спокойная Ворона поправляет рукава, не обращая внимания на вновь трясущиеся стены. – Надеюсь, башня выдержит: надо еще зажечь Цветок и потом соединить его с большим, – тяжко вздыхает.

– Вот и поработай над этим! – мой Дей чрезвычайно бодр и азартен. – А я пока послежу, чтобы нас не зашибло! – да, ты верно тянешь Бранна за рукав, очередной кирпич пытается найти пегую голову.

Змей, будто чувствуя, что вы договорились, ревет особенно сердито, бьет головами в стену рядом с Вороной, скребет перекрытия лапами. Он поставил себе цель до вас добраться, и не успокоится, пока не пожрет вас, мой волк.

Хотя тебя это, я гляжу, не пугает! Ну вот нашел, что вспомнить! «Мы уже победили, Луг, одну гигантскую гадину!» Да Трясина по сравнению со змеем была тихой воспитанной девушкой! Она вам даже подмигивала! Что значит «Змей тоже подмигивает! Просто подбитым глазом!» Мой Дей! Ну что за шутки! Я тут за вас волнуюсь! Громадный огнедышащий ящер хочет вашей гибели!..

Ну вот что я говорил! Вот что! Стена около Бранна идет трещинами, а тот и ухом своим неблагим не ведет!.. Как хорошо, что у него есть ты!

Ой-ой! Стена идет трещинами не только справа от Бранна, но и слева от тебя! Змей сосредотачивает усилия, в правой бреши показывается длинный раздвоенный язык одной из голов, изгибается, стремится вперед, будто на ощупь или по запаху определяя, куда тянуться – к нашему неблагому, конечно, опять прижмурившемуся...

Мой волк! До чего, должно быть, неприятна эта рана! Отсеченный метательным кинжалом язык извивается на полу, разбрызгивая темную кровь, больше всего похожую на черную подземную воду. Семиглавый втягивает остатки языка, перебирается по стене всеми лапами и прицепляется прямо за вами, яростно воя долгими, протяжными, свирепыми криками.

Сокрушительные удары обрушиваются на стену. Один за другим, почти без перерыва, это похоже на какой-то барабанный ритм, бреши слева и справа расходятся одновременно, в каждой показывается тупорылая морда змея, оранжевые глаза сияют довольно, искры разлетаются от кожистых мелкочешуйчатых губ – пламя уже наготове!..

– Бранн! – я не знаю, что и кому ты сейчас пытаешься объяснить, мой волк, просто хватай его и беги!

Вот уж пинка в нос ближайшей от тебя головы Семиглавый точно не ждал! Он трясет головой обиженно, ломая шеей часть стены. Я полагаю, во взлетевшем под своды рыке таятся угрозы и наглым волчатам, да, мой Дей. По счастью, лестница близко, вы почти скатываетесь по ней – черный огонь накрывает всю площадку, а на пролете этажом ниже тоже пробиваются другие головы Семиглавого.

– Бр-ранн! – просто тащи его дальше, мой волк, это бесполезно.

– Не дергай меня, Дей, – голос у него занудный, вот что я тебе говорил.

Нашу Ворону не беспокоит и не отвлекает даже очередная тупорылая морда, словно таран, пробившая стену и воздух в ладони от его рукава.

Исходящий яростью змей поворачивает голову и смотрит тебе прямо в глаза – и там кроме обещания смерти полыхает лютая ненависть. Однако это странным образом заставляет Бранна прийти в себя: острый локоть в лоскутной куртке врезается прямо под гребень, и теперь уже Бранн, не дослушивая рыка, не дожидаясь пламени, тащит тебя за руку вниз по лестнице. Почти перед пролетом стену пробивает очередная – да сколько их у него! – голова змея, выдыхает вам навстречу!..

Ворона бросается под чешуйчатую челюсть сам и бросает тебя, кажется, прикрывая магией, толкает тебя дальше, переворачивается на спину и пинает змея под челюсть, в мягкую на вид кожу, заставляя захлопнуть пасть. Скатывается к тебе, а ты не ждешь ни мгновения – вздергиваешь его на ноги и тянешь вниз еще резвее.

Да, мой волк, ты невероятно быстр!

Захлебнувшийся пламенем Семиглавый раскрывает пасти, похоже, все, и воет одновременно. Башня трясется, резонирует и стонет, кажется, каждым кирпичом. Но пока держится.

– Цветок успел? – на бегу спрашивать и отвечать не очень удобно, однако Бранн тебя слышит, не отнимая свою ладонь из твоей, поспевает и отвечает.

– Почти! Только! – прыгать через пару ступенек у него тоже получается неплохо, не так легко, как у тебя, хотя без труда. – Стебелек!

Очередная голова змея махом прошибает наружную стену. Вы, не сговариваясь, скатываетесь по лестнице почти кубарем, спеша заскочить за угол, там Бранн тянет рванувшегося было волка назад:

– Подожди! Сейчас! – с трудом выпутывает левую руку из твоей крепкой хватки, возводит над головой.

На этаж выше и ниже слышно, как пробиваются головы, змей ищет вас, кирпичи валятся по всему зданию, треск и грохот, вой и шорох, переливчатые завывания и лязг смыкаемых в разочаровании клыков – и несмотря на все это, здесь и сейчас, на этой лестничной площадке, среди вьющейся пыли и старой кладки становится невероятно спокойно.

Неблагая Ворона вдруг видится в столбе сияющего света, рассеянного золотого, вокруг него вьются изумрудные и золотистые искры, пляшут, как живые, словно ластятся. И сейчас как никогда ясно, что наш Бранн, во многом нелепый и странный, неблагой и необъяснимый, на самом деле могучий маг – сила вьется вокруг него вместе с искрами и тоже ластится, льнет, ожидая направляющей руки.

Мой Дей, Джоки боятся возможностей своего брата не зря, а Боаш был невероятно прав: Бранн еще как может поколебать Парящую башню. Теперь, в этом свете, в момент тишины, ясно видна внутренняя сущность Вороны. Он завораживает не красотой, но осознанной мощью.

Растянувшееся мгновение этой задумчивой тишины заканчивается, стоит Бранну открыть глаза и опустить руку, на которой переливается теперь весь цветок, полностью.

Ворона озирается, прислушиваясь, бледнеет, а потом хватает тебя за руку и тащит вниз, прыгая чуть не через четыре ступеньки – в следующий момент там, где вы только что стояли, обрушивается стена, змей пролезает в здание целиком, раскурочивая опоры и лестницу, стремясь обрушить всю громаду высоченной башни прямо на вас.

Три из семи голов тянутся к вам языками пламени, жаркие искры кружатся вокруг, неблагой тащит тебя вниз, вниз! Змей спешит за вами, поспевая каждый раз новыми шеями, уже набравшими огонь. Вокруг, не переставая, что-то горит и рушится, кирпич летит Бранну наперерез – и разлетается в пыль, Ворона не может себе позволить потратить время или затормозить, а ты чихаешь пару раз, попав чутким носом в облачко.

Лестница больше не делится на площадки, опускается бесконечной спиралью, кажется, мы будем бежать так вечно!

Змей тяжело бухает за вами лапами, но в какой-то момент лестница не выдерживает: он проваливается на пол-этажа, завывая, беснуясь, извиваясь и дрыгая лапами, крыльями, шеями... Что становится последней каплей для часовой башни: вся конструкция натужно скрипит, пронизывается мелкой дрожью снизу до самого верха, кажется, проходящей волнами-вздохами, змей немного затихает, а потом сверху начинает нарастать грохот.

Бранн на ближайшем повороте заворачивает не дальше вниз, а к круглому оконному переплету, тянет руку вперед – переплет вылетает на улицу вместе с досками, которыми он заколочен.