Текст книги "Тёмное пламя (СИ)"

Автор книги: Ольга Зима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 51 страниц)

Глава 12. Отрава

Девочку не подпустили к королю волков – Финтан подоспел первым. Чтоб он в своем лесу заблудился.

Теперь ей запрещено выходить из покоев. Она знает только, что Дей появился вскорости после Джареда, но его самого не видела. Волчий принц не приходил к ней и не давал о себе знать. Может, потому, утешает Меви, что Дей ранен, но – несерьезно, как и Джаред. Джаред, который, вернувшись в родной Дом с победой, попал прямехонько в тюрьму.

Судя по слухам, наводнившим замок и принесенным взволнованной няней, все уже решено Мидиром, честь Дома которого советник ценит выше, чем сам король.

– Видно, в награду за преданность, – не сдержавшись, горько заплакала Меви. – Это все лесные! Если бы Джаред не сдержал их тогда – никого бы не осталось из нашего Дома.

Возможно, только возможно, я был не слишком-то справедлив к нему. Может, и правда, он выбрал меньшее из двух зол...

Кстати, насчет зла.

Мне известно, почему Дей еще не выбил дверь в покои Алиенны, не задушил ее в объятиях и не вручил отысканный на морском берегу глаз Ллира и увядшие, но все еще прекрасные первые подснежники с юга.

Это меня беспокоит куда более украденной крови моей госпожи, Джареда в тюрьме на пороге смерти, столкновения двух Домов и неизбежной войны с фоморами.

Сын волка крушит собственные покои. Да поможет нам Дану, праматерь богов клана Туата Де Данаан.

*

– А что Алиенна? – удивляется Гвенн на вопрос брата. – Она не скучала без тебя... – бросает волчица и торопится уйти.

– Хочешь что-то сказать, Гвенн – говори прямо, – Дей подозрительно щурится, приподымает верхнюю губу, почти скалясь. – Только быстро. Я смертельно устал.

На пол летит изорванный плащ, весь в сине-зеленых подтеках, затем – перчатки и куртка в не менее печальном состоянии. Видно, Дей особо не останавливался ни в одной из сторожевых башен, торопясь домой.

Серый пес рычит у ног – он всегда не любил Гвенн, и Дей выставляет его за дверь.

– Ничего особен-но-го, – почти поет Гвенн. – Она всего лишь мило болтала с Джаредом и целовалась с Финтаном.

Долгая пауза, специально для Дея, жестокая и пустая, как слова про мою госпожу.

– Ты сам говорил, её нельзя не любить!

– Ты, – мгновенно задыхается от бешенства Дей, – просто ревнуешь! Скоро захлебнешься ядом в своем языке! – успокоиться взрослому волку трудно, он сжимает и разжимает кулак, прикрывает глаза, но жестокая пауза подбрасывает слишком много картин. Выдыхает: – Я не собираюсь тебя слушать!

– Я?! – поражается Гвенн, оскорбленно дергает обнаженным и манящим любого ши плечиком. Только её брат явно не любой, что, несомненно, Гвенн огорчает. Яд льется дальше. – Это не я дралась за нее! Это Джаред и Финтан! Джаред знал, несомненно знал, – тут елейный голосок волчицы просто кричит, что Джаред знал даже то, о чем Дей пока смутно догадывается, а Дей не привык узнавать все последним, – чем все закончится. Однако это его не остановило.

Голос Гвенн призывает мстить, Джаред не нравится ей не только потому, что вступается за мою госпожу, но и сам по себе, а злить склонного горячиться брата почти безопасно.

– Что?.. – глаза Дея темнеют.

Вообразить Джареда, всегда спокойного и всегда говорящего правду Советника дерущимся из-за его Алиенны почти невозможно. Но, видимо, волчий принц вообразил.

– А вот ты – ты не знал! – в голосе принцессы волков мешаются сочувствие и горечь. Если бы Дей почуял злобу, комедия прекратилась бы очень быстро, и Гвенн откладывает ее на потом. – Наша девочка нравится всем. А кто нравится ей? – вопрос повисает в воздухе, который, кажется, уже подрагивает. От неподвижного Дея, замершего, как зверь перед прыжком, волнами расходится ярость. – Она хоть раз говорила тебе, что любит? Ведь нет! Так почему ты так в ней уверен? Ты ее так хорошо знаешь?

Гвенн неплохо владеет мечом, но в стрельбе с ней никто не сравнится. Разящие стрелами вопросы опытной лучницы метко летят в сердце волчьего принца.

– Ты целовал ее, Финтан целовал ее, Джаред...

Гвенн прерыватся, стучит указательным пальцем по губам, в задумчивости возводит глаза к потолку, словно не видя и не чувствуя нарастающей угрозы. Добавляет с видом знатока:

– Не знаю, не видела. Она говорила мне... – обрывает себя, хитро косится, будто обещала держать в тайне только что выдуманные секреты подруги, но хитрость уходит, сменяясь вновь сочувствием. – Ну да ладно. Ты слеп, братец. Или глупеешь с этой...

Гвенн переигрывает, истинно волчья, непримиримая злоба рвется на волю, и принцесса обрывает себя, виновато смотрит из-под ресниц: хорошая девочка, проговорившаяся о темных секретах плохой. Дей не отвечает, Дей занят, Дей пытается дышать.

– Пойду. Проведаю бедного, бедного Джареда.

– Пос-той, – кажется, Дею больно уже не только стоять, не только дышать – ему жить невозможно. Он ухватывает за руку Гвенн так, что, кажется, она сейчас сломается. – Что... ска-зала Л-лили?

– Но ты же не собираешься меня слушать!

– Говори, Гвенн, – монотонно произносит Дей, и волчица сразу подчиняется. Хотя сначала отступает на два шага, и только потом продолжает:

– Я всего лишь спросила, кто ей мил, а она... посмотрела на Джареда! С теплотой и нежностью, – кивает, будто вспоминая подробности, словно не видя еще сильнее побледневшего брата. Вздыхает мечтательно: – Это же так мило, влюбиться в своего спасителя! Тебе не кажется, это было бы ужасно мило? Балладу можно сложить.

И смотрит, будто ждет, жаждет ярости, крика, разрушений. Волчья принцесса не умеет любить, что бы сама себе ни придумывала.

– Если ты врешь, Гвенн, если просто хочешь позлить меня в очередной раз!..

– Я никогда не врала тебе! – рычит Гвенн не тише. – Никогда не врала!

Вскидывает голову, стремясь дотянуться, почти подставляет губы для поцелуя, сужает глаза, захлебывается новой волной злости, чувствуя, что поцелуям не бывать никогда. И продолжает травить то, что не в силах уничтожить. Бросает самое страшное обвинение, бережно приготовленное:

– Рука Джареда перевязана платком Алиенны! И ещё... Лили сравнивала тебя с братом. Это правда, клянусь нашим Домом! Мы выросли вместе. Ты принимаешь дружбу за любовь. Ты для нее – как брат!

Между волком и волчицей повисает гулкое молчание, мне кажется, я слышу далекий звон нежных колокольчиков, сбереженных в долгой дороге подснежников, которые одни выдерживают лютый холод. Они молят принца вернуться и вспомнить... Вспомнить!

– Моя сестра хочет меня как мужчину, а моя любимая...

Гвенн вздрагивает тоже, охватывает себя руками, забывая о притягательности плеч, желая тепла, желая объятий, желая брата, но его разбитое сердце не может, кажется, удержать даже кровь, не то что семейные привязанности. Дей бледен и смотрит сквозь неё, но в душе просыпается знакомое и успокоительное – вот только волки так могут – бешенство.

– Сравнивает меня с братом?!

Дей, Дей, почему же ты ей веришь?

Гвенн подходит к нему, заглядывает в его глаза, внезапно ставшие совершенно светлыми, осторожно дотрагивается до его плеч, а ее голос дрожит от слез:

– Тебе не кажется, что это предательство?.. – слово ранит Дея вновь, растаптывая уже не сердце, а душу, он рычит, спасаясь знакомым жестом, ему трижды не нужна жалость! Сейчас он ненавидит весь мир. – Будь Лили поумнее, давно бы все сказала тебе, не давая напрасных надежд. Все женщины такие, даже наша мать... Алиенна лишь одна из них. Только я всегда буду верна тебе.

Дей вырывается, шумно дыша, ему непросто дается даже молчание, но крик гибнет, встает поперек горла, мешая жить, заставляя метаться, обрекая на яростную тишину.

Эмоции волков так сильны, что кажется, вот-вот полыхнут стены.

И Гвенн продолжает опечаленно:

– Ты все еще не веришь мне, дорогой... – не договаривает "брат", но Дей не слышит, ему все равно, как именно зовет его Гвенн. Голос волчицы становится тверже, она кажется обнадеженной. – Поверь себе. Алиенна многим делилась со мной, я хорошо ее знаю, я – не ты! Нежный облик обманчив.

Гвенн все-таки решается довести свой обман до завершения, она не видит Дея сейчас, она видит Дея в будущем, под руку с ней. И совершенно неважно, какое у него там, в будущем, выражение глаз. Пусть даже точно такое же, как сейчас.

– Она прибежит к тебе просить за Джареда еще до того, как солнце уйдет за холмы! – Гвенн волнуется, рубит фразы, истолковывая только грядущие события на свой лад. Она слишком хорошо знает мою госпожу, чтобы ошибиться. – Ты для нее лишь средство. Расскажи ей правду про нашего Советника. Любая женщина захочет отомстить убийце родителей. Любая... кроме влюбленной. Подожди до заката, и Лили сама развеет твои сомнения.

Ох, только не этот безумный взгляд! Страшно вспомнить, каких бед в подобном состоянии наворотил Мидир, заподозрив в измене свою жену. Не понимаю, чего добивается Гвенн, но выглядит она весьма удовлетворенной.

– Мне жаль тебя, братец. Но я на твоей стороне.

Смолкает опять, поднимает руки ладонями вверх, понимая, что заигралась, Дей может её не узнать. Называет "братец", самодовольно задирает нос, хочет казаться обычной, но хорошо понимает опасность.

– Я всегда буду на твоей стороне и я помогу тебе даже в этой прихоти. Знай, Финтан просил короля отдать ему Алиенну, предъявив дважды побитую щеку и царапину на шее. Наш отец почти согласился, а ее сестрица будет только рада. Дядя слишком далеко, чтобы вмешаться. Завтра наш король объявит о помолвке, стараясь задобрить лорда Фордгалла. Если ты не поторопишься, ее отнимут у тебя...

Кулаки Дея сжимаются враз, он весь выглядит подобравшимся, того и гляди прыгнет, дыхание волка чуть сбивается с последним словом Гвенн, но он уже напряжен и готов, он не дастся и не отдаст пусть не любящую, но любимую женщину, поэтому даже не вздрагивает, когда Гвенн договаривает:

– Навсегда.

Глава 13. Гроза и радуга

– Де-е-ей! – зовет моя госпожа.

Не услышав ответа, едва успев зайти в сумрак за полуоткрытой дверью, она оказывается в объятиях серой тени, метнувшейся к ней, кажется, с другого конца комнаты.

– Дей, я...

– Тшш!

Тень обнюхивает, потом прижимает к себе, неистово и жадно целуя что попадется – глаза, нос, щеки, волосы...

– Молчи, молчи, Лили. Молчи! – выдыхает в приоткрытый рот, не давая сказать ни слова и прикусывая до боли, раскрывает губы.

Вдруг ложь, гнусная, искусно сплетенная Гвенн, изящно дополненная выдранными кусками правды, а оттого еще более страшная, окажется реальностью, вдруг моя госпожа скажет не то, что ждет сердце, и волк растягивает этот немой момент счастья, пока она еще целиком и полностью его, пока прекрасное вчера не превратилось в одинокое сегодня.

Да что же это, я стал чувствовать его эмоции, как эмоции моей госпожи! С Гвенн было не так, у нее все написано на лице, все ее уловки и ложные ходы.

– Де-е-ей... – на вдохе летит от моей госпожи. Потом, как только она обретает дыхание, просит его: – Дей, подожди!

Его губы дотрагиваются до ее губ еще раз, еще, еще, не желая отпускать, его руки лишь сильнее сжимаются на ее плечах – но все же подчиняются. Отодвигают от себя медленно, с неохотой, словно обрывая все связывающие этих двоих нити.

– Что тут произошло? – удивляется моя госпожа, попривыкшая к сумраку – в покоях принца разломано, кажется, все, что можно сломать. Кроме оружия.

– Я думал, – хрипло отвечает волчий принц, все еще тяжело дыша.

Девочка видит и то, что в руках Дея, и не может сдержать восклицания:

– Мой платок! – и протягивает руку забрать, немного краснея оттого, что Дей увидел эту кривовато вышитую вещь, всего лишь упражнение.

Эх, девочка, не о том тебе надо волноваться!

– Твой... – Дея не волнует способ и прилежность вышивки. А вот румянец моей госпожи настораживает, волк разве шерсть не поднимает. – Платок?..

Тьма, ставшая теплой и уютной с приходом моей госпожи, как в волчьей берлоге, выпускает ледяные иглы.

– Как ты, Дей? Ты ведь ранен? – беспокоится Алиенна о нем самом и о его голосе, словно сломавшемся посреди фразы.

– Платок, Лили! – говорит обвиняюще Дей, помахав им перед ней, не собираясь отвечать на неважные вопросы. Раны тела затянутся, а вот раны души...

– Я... – вздыхает она, осекаясь от взгляда Дея. В его глазах зима, что незнакомо ей, моей бедной, теплолюбивой госпоже.

Девочка остро чувствует диссонанс мира, нарушение тонкой работы небесных сфер, поломку изначальной задумки богов, ей до боли в сердце нужно успеть поправить вопиющую несправедливость, восстановить равновесие вокруг нее.

Но... лучше бы она не отвечала.

– ...перевязала им Джареда.

Девочка, расскажи ему все, прижмись к нему, разгони тот ужас, что явился вновь, куда более страшный, раз слетел с твоих дорогих зацелованных уст, а не со злых губ Гвенн, и опять не дает ему дышать! Подари ему всего-то – подробности. Подробности, мелочи, детали, что вновь сложат для него светлую реальность из кромешной тьмы, успокоят, дадут почувствовать твою любовь и твою веру в него!

Но ей кажется, все просто. Просто и понятно. Перевязала, потому что был ранен, а как же иначе?..

Дей молчит, разглядывая платок, словно змею. Стежки-то кривые, кривые! Ну кто же дарит такое на память, в знак близких отношений? Но он словно не видит очевидного, не может увидеть. Запах Алиенны и крови Джареда он знает слишком хорошо, и сейчас эта гремучая смесь слепит его, словно яд гадюки. Реальность искажается, и он уже видит Лили в объятиях советника, его Лили, вот так же задыхающуюся от долгого-долгого поцелуя! Но не с ним.

Едва прогнав образы переплетенных тел и перемешавшихся светлых волос, он переводит не менее пристальный взгляд на ее губы.

– Это...

Мой гребешок встает дыбом сам по себе, девочка, ну очнись же, девочка! Мир, весь мир горит у твоих ног, останови его!

Это уже не иглы, они сгорели мгновенно, это пламя, Дей наполнен им до краев и готов взорваться. Он, не замечая, сжимает руку и срывает портьеру со стены. Ну вот. Теперь тут все ещё и порвано.

– Кто это сделал?!

Моя госпожа виновато облизывает губы. На нижней – след от поцелуя, скорее, укуса лесного принца.

– Это... – вздыхает она.

Вину, мнимую вину моей госпожи моментально чует Дей. Только вот понимает совершенно по-иному!

– Финтан!

– Дей, я...

– И кто из них твой любимый?! – вслед за злыми словами в стену летит, едва не задев мою госпожу, каким-то чудом недобитая ваза.

В полутьме глаза Дея горят волчьим огнем.

– Дей, как ты можешь! – ахает моя госпожа, тревожно разгораясь мерцающим светом, так бывает, когда слишком сильный ветер старается погубить ровное пламя.

Девочка выпрямляется гордо, оскорбленная его подозрениями. Девочка не собирается оправдываться в том, в чем нет ее вины.

– Я не стану сейчас говорить о том, кто мне дорог. Я буду просить за того, кому грозит смерть. Из-за меня!

– Его ты тоже потом предашь?

Уж лучше бы принц кричал! Он говорит медленно. В душе его стремительно схватывается льдом все, что горело и грело, ему больно жить, но продолжать любить ещё больнее.

Девочка ахает от подобной несправедливости. Сдерживает себя, глотая слезы. Глупо, как же все глупо выходит! Дей часто был груб и говорил ей обидные вещи, но это было очень давно. Очень. До того, как узнал ее и, да – до того, как полюбил.

Девочка сдерживается, мерцает только чаще, продолжает как можно спокойнее:

– Гвенн сказала, – моя госпожа верит в силу прочной дружбы и сестринской любви, знакомое имя кажется ей безопасным и добрым, – ты можешь...

Ох, не надо было про Гвенн! Джаред, Финтан, Гвенн...

И его сестра, и его любимая говорят про одни и те же поступки, повторяют одни и те же имена, и Дей уже не может отличить правду от лжи, обе кажутся искренними – ведь Гвенн тоже не лжет!

– Ах, Гвенн! Та, с кем ты откровенна куда больше, чем со мной! С ней ты делишься всеми своими секретами?!

– Гвенн... Моя подруга, но... – девочка озадачена, она забывает о слезах и обидах. – О чем ты?! Какие секреты?

Дей выглядит почти спокойным, но это не так, вовсе не так. Говорит безэмоционально:

– Хватит об этом.

Делает ещё один отвращающий жест рукой, прикрывает глаза, а когда распахивает вновь, из серых они становятся янтарными. Дей очень плохо себя контролирует, когда дело касается моей госпожи.

– Ты хочешь узнать про Джареда?..

Девочка кивает. Ещё одно имя, бывшее для Дея одним из дорогих, а теперь причиняющее чистую боль.

– Я отвечу. Как бы он ни был дорог отцу и сколь много не сделал, защищая наш Дом... Его убьют завтра. Оскорбление сына Леса. Тут бессилен даже король, он не готов и не будет воевать со всеми кланами из-за одного ши.

Девочка зажимает рот, сдерживая крик. Дей продолжает так же внешне равнодушно:

– А Джаред много сделал для нас. Ты знала, что он командовал нашими войсками, когда Дети Леса сровняли с землей Золотую Башню? Знала?! – в ответ глядит испытующе, продляя собственные муки: – Ты все еще просишь за него?

Боль за Джареда, боль за Дея гаснет перед горькой памятью о прошлом, сжимает горло, и моя госпожа едва может вымолвить:

– Да, мой принц...

– Тогда ведь погибли твои родители, Лили! И он приложил к этому руку. Просто ничего не делай, и ты отомстишь. Ты все еще просишь за него?

Ах, какие эти волки все-таки эгоистичные! Если бы ей надо было спасать тебя, она бы просила за тебя, глупый и жестокий принц! Она бы попросила за тебя и перед твоим отцом, и перед всем миром, и перед тобой!

– Да, Дей, да!

Месть для моей госпожи неприемлема, особенно месть человеку, который тайно вывез ее из владений бывшего Дома Солнца, присматривал за ней всю ее жизнь, а не так давно снова спас. Но для Дея это еще одно доказательство правоты Гвенн.

– Невероятно. И объяснимо лишь одним, – Дей продолжает монотонно. – Но я готов выполнить твою просьбу, принцесса Солнца, если ты выполнишь мою.

Девочка смотрит непонимающе. Мерцание моей госпожи потухает, ее с Деем все так же разделяет два шага в почти полной темноте, но пропасть между ними – куда больше.

– Убийства невозможны в дни королевских свадеб! – рыкает Дей и снова стихает, но тонкий лед внешней холодности трещит от еле сдерживаемой ярости, боли и гнева. – Ты готова пойти на это?!

– Я... – девочка запинается, она не хочет думать, что это именно те слова, которых она ждала, не ожидая, на которые не смела надеяться в самых своих ярких мечтах, – не понимаю...

– Ты станешь моей женой и матерью моих детей? – волк требует, волк страдает, волк не может отпустить, его мир почти погиб, но он будет счастлив даже постоянно режущими осколками. – Примешь ли ты мой Дом как свой?

– Что с тобой, Дей? – девочка делает шаг вперед и тревожно заглядывает в его напряженное бледное лицо. – Ты не болен? Ты...

Девочка вздыхает прерывисто, устраивает ладонь на его широкой груди. Сердце принца колотится как сумасшедшее, но он перехватывает её руку, словно боясь, что его глупое сердце выскажет все напрямую.

– Не договорил слова. Не спросил, люблю ли я, и не сказал, что любишь сам, – произносит она удивленно.

– И не надо.

– Ты не любишь меня, Дей, сейчас – нет!

– Я знаю, кто и кого любит. Это неважно.

Чего еще ожидать от волка? Волки жестоки, но больше всего они жестоки к самим себе.

Девочка качает головой – как это может быть неважно? Ее Дею это было важно! Но вот только... ее Дей не сомневался ни в ней, ни в себе, не смотрел, как на чужую, обдавая то льдом презрения, то огнем ненависти. И не стал бы делать предложение так, словно зачитывает приговор.

– Ты – моя, и только моя. Скажи – да, принцесса Солнца, и тот, за кого ты просишь, не умрет.

– Не так я думала...

Девочка поднимает взгляд на Дея, руками больше не тянется, но улыбается слабо, поражаясь разнице мечтаний и реальности. И хотя в душе есть разочарование, волосы больше не мерцают, светят ровно, пусть и неярко, моя госпожа почти счастлива.

– Да, Дей. Да, конечно же, да!

Безусловное согласие. Не оспорить. Но это не самое страшное. Страшно то, что посреди комнаты закручивается вихрь из черных и золотых искр, разделяется на две части и опускается на два безымянных пальца, принца Волка и принцессы Солнца.

– Но даже твоего согласия – мало для королевского брака.

Принц пугающе спокоен, мне вовсе это не нравится!

Дей сжимает руку моей госпожи. Рана неглубока, но плохо проходит, как все магические раны, кровь снова бежит сквозь повязку и пальцы волчьего принца. Ноздри его трепещут. Алиенна не вырывается, она кладет другую кисть поверх его, смотрит непонимающе. Девочка все еще тревожится не за себя – за своего Дея!

Он видит это. Волчонок, приди же в себя! Должно хватить и колец!

Он прикрывает веки, почти успокаивается, и я так надеюсь... Но потом ощутимо накатывает вторая волна огня: ревности, злости и бешеного желания, сжигая свежевыстроенную им плотину, Дей открывает глаза, и в них бьется невыносимо яркое пламя. Я не знаю, что сможет остановить его теперь.

– Дей! Ты пожалеешь, – ужасается своему пониманию моя госпожа. – Дей, не надо, не сейчас, Дей, прошу тебя, нет!..

Девочка, ты создана, чтобы любить и чтобы тебя любили. Ты смогла бы оживить наш угасающий мир. Это – что угодно, но только не любовь. Почему его пламя настолько темно?

А ты! Что ты делаешь, глупый мальчишка! Ты торопишься, боясь лишиться ее. Приобретешь... И потеряешь навсегда. А ведь кольца сомкнулись на ваших пальцах – моя королева создана для тебя, создана землей и небом нашего мира!

Девочка моя, найдешь ли ты силы сохранить хоть каплю добра и света?.. Или луч надежды погас навсегда?

Я не умею плакать. Но, чтобы пожалеть о несбывшемся и оплакать конец этого мира, достанет одной золотой слезинки.

Хотя... рано печалиться.

Что происходит? Гроза за окном бушует еще яростней, еще свирепей, вот только молний больше нет.

Девочка не сопротивляется – без толку, когда Дей такой, не вскрикивает от острой боли, пронзающей ушибленный локоть. От волков убегать – только хуже. Она просто смотрит – смотрит с отчаянной верой в прежнего Дея. Не выдерживая ее взгляда, он опускает голову. Прикусывает кожу на обнаженном плече, словно оставляя метку. Волки ничего не отдают, никогда. Но этот волк, опять ломая себя, шумно выдыхает, скалится... и отстраняется. Он готов уйти навсегда – преданным, оскорбленным, обманутым... Он готов пойти против воли отца, против всего мира! Но вот взять любимую против воли – не готов, даже яростно и безумно желая.

– Ух-ходи, Лили, – тяжело выдыхает волк и отворачивается, боясь не совладать с собой.

Девочка ощущает весь ужас потери любви и счастья, его бездонное, беззвездное одиночество. Произносит тихо, очень-очень тихо, позабыв о собственных страхах и боли:

– Нет, Дей. Я люблю тебя...

Слова слетают с ее губ с золотистым шорохом, и все меняется. Волк разворачивается к Лили, вглядывается в чистые солнечные глаза.

Дей, вконец отчаявшийся Дей, слушавший, но не слышавший ее весь этот вечер и почти потерявший, Дей, начавший ненавидеть себя и весь этот мир, ощущает и принимает ее слова, звучащие музыкой неба и солнца, вселенской гармонией, объединяющей несовместимое. Музыкой старой, но прекрасной и вечно молодой, ведь влюбленные каждый раз произносят их заново.

– Я люблю тебя, Дей!

И наконец слышит ее, верит ей, впитывает это ее признание всей своей волчьей душой. Ревность и боль, злость и ненависть тают в солнечном сиянии, оставляя лишь чистую любовь.

Его поцелуи все так же неистовы, но и нежны, каждый звучит как вопрос – правда, правда, правда? И когда моя госпожа сама подается ему навстречу, притягивает его голову и шепчет счастливо: "Да, глупый мой волк, да, да!", грозу за окном прогоняет радуга.

Примечания:

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Глоссарий. Листок из книжки советника дома Волка

Благой Двор Девяти Домов (хотя Детей Полудня можно исключить), в том числе давно отколовшееся Морское королевство фоморов.

Неблагой Двор Четырех Стихий.

Верхний Мир – только во время Самхейна. Люди – возможно в иное время. Уточнить.

Фоморы – четыре океана и все моря нашего Мира (кроме внутреннего моря Неблагих, сунулись – съели).

Друиды – достоверно известно о троих высших, Не-сущих-свет, по собственному их выражению "пытаются блюсти равновесие". Не принимать на веру. Возможно: нейтралитет. Возможно: борьба за власть.

Принц Дей. Правящая династия, Дом Волка, Благой Двор (умный волчонок, будет отличным королем. Если доживет)

Младшая сестра: Гвенн (вечно недоговаривающая особа. Особенно любит недоговаривать правду и вносить свою ясность)

Сводный брат от Мидира и Этайн: местонахождение неизвестно, хотя... (зачеркнуто)

Отец: король Майлгуир (старый бог, Мидир – до Проклятия и падения Тени, в Неблагом Дворе также именуемом Искажением). Дя... (вымарано) Король никогда не отличался кротким нравом, а после двух последних потерь ему трудно быть спокойным. Не знаю, что бы мы делали без Дея и Гвенн.

Мать: Мэренн, погибла

Дядя: Мэрвин, старший брат Мидира, погиб

Дядя: Мэллин, младший брат Мидира, погиб

Далее стоило бы вписать себя, но после всей этой череды смертей нет желания пополнять список.

Принцесса Алиенна (Лили). Дом Солнца, Благой Двор. Луч света в Светлых землях. Как ни странно и вопреки всему.

Старшая сестра: Анора, старшая в Доме Солнца, которого официально почти нет. А старшая есть. Для полной неопределенности им не хватает династического брака с Небом (снова)

Мать: Лианна, королева Дома Солнца, погибла! (подчеркнуто и обведено)

Отец: Джилрой, король Дома Солнца (бывший принц Неба), погиб

Дядя: Джалрад, король Дома Неба, при всей высокомерности тучек действительно радеет о племяннице.

Финтан, Принц Леса, Благой Двор. Любит строить свои интриги поверх любых, даже моих. Осторожность не помешает. Удар поставлен неплохо, будет опасен – когда накопит сил или разумения – очень. Пока – не очень.

Сестра: Фиделма, погибла после появления Кольца истинной любви (разобраться уже, какая связь этих колец с Проклятьем, а то скоро ши не останется!)

Брат: Флинн (при дворе не появлялся, прячут)

Отец: король Леса Фордгалл. Тварь еще та... (вымарано много). Нужны доказательства. Лучше поздно!

Бранн, высший неблагой, третий принц Дома Четвертой стихии, правящей династии Неблагого Двора. Внук Лорканна. Неопределенно безумен.

Лорканн, бывший король Темного мира – Неблагого Двора. Определенно, безумен.

Неопределенность с родней. Парящих королей, старших братьев Бранна, внуков Лорканна, то ли один, то ли два, сведения о его сестре смутные и противоречивые. Еще более противоречиво то, что случилось с детьми Лорканна, его женой и им самим. Хорошо, что Неблагой Двор не моя забота.

Нис, приемный сын Айджиана, короля фоморов. Айджиана не зря прозывают Балором, крут нравом и рогаст как отец. Хотя вроде порассудительнее (насколько может быть рассудительным фомор, каждую неделю кроящий береговую линию туда-обратно). Нис подходит по возрасту для... (вымарано) Возможно, стычки с волками – его рук дело. Не упускать из виду.

Записано Джаредом, благим волком, племянником Миди... (далее вымарано)

Том II.