Текст книги "Тёмное пламя (СИ)"

Автор книги: Ольга Зима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 51 страниц)

Наш офицер притормаживает, не боясь упустить из виду такую заметную процессию, тем более скоро галерея – прямая, как стрела. Вокруг шепчутся благие, кто успел подняться рано и оценить истинно королевский вид моего Дея. Приотставший Мэй теряется на этом фоне – Дей, Бранн, Шайя на его плече, да еще и Советник!

– Алан? – Мэй улыбается дяде, но в глазах его беспокойство, они светлеют, опять обозначая звезды. – Стража на этом этаже в порядке, я проверял, на первом тоже, и на третьем в офицерском крыле...

– Мэй, – Алан улыбается почти так же мягко, как в воспоминании улыбался его матушке, – спасибо за заботу. Но проверить все одно стоит, раз, как я погляжу, – кивает в сторону удаляющегося Дея, – наш король готов принимать королевство. Не всем это может прийтись по вкусу.

Старший волк хмурится, Мэй кивает, показывая, что понял, уточняет вполголоса:

– А что там Нейт? – и все равно подходит к Алану ближе, как будто желая подхватить, если тот начнет падать. – Наш Чемпион сообщил хоть что-то полезное?

Алан вскидывает глаза на долговязого Мэя – разница в росте у них не самая большая, но начальник стражи заметно ниже офицера. И чем ближе стоит офицер, тем это ощутимее. Впрочем, особенного неудобства, кажется, во время разговора это не доставляет.

– Наш Чемпион оказался даже весьма глазастым для своих лет, – Алан сосредоточенно хмурится, но не забывает оглядывать лица окружающих, слегка кивать на приветствия. – Но нити к лесным лордам у нас нет. Чистая работа, кругом все упирается во Франта.

– Который весьма удачно представляет из себя самый мертвый тупик, что я видел, – Мэй бросает взгляд в спину Бранна. – Мне кажется, Алан, наши весёлые ветки немного потеряли ощущение допустимого и недопустимого.

– Ты ещё очень молод, Мэй. Мне кажется, они его и не находили, – Алан улыбается едва-едва. – Сколько лет прошло, а опыт их ничему не учит.

Правая рука чуть не соскальзывает с рукояти кинжала, Алан прижимает её левой сильнее, Мэй, будто так и было задумано, загораживает начальника замковой стражи, сохраняя отстраненное выражение на лице.

Я чувствую его беспокойство – что мучает Алана на протяжении всех этих лет, Мэй не знает, но факт остается фактом, иногда начальнику стражи бывает нехорошо, а руки, особенно правая, не спешат слушаться. Мэю тревожно за начальника замковой стражи, но ещё тревожнее – за дядю Алана, который может остаться беззащитным в какой-нибудь крайне неподходящий для этого момент. И который не терпит ни жалости, ни снисхождения.

А потому невозмутимо поправляет руку, устраивает левую поудобнее, мгновение – и не сказать, что слабость была. Алан бледен, но это заметно лишь тем, кто хорошо его знает, руки лежат почти естественно, а манера начальника замковой стражи не поменялась ничуть. Ровная спина, прямая осанка, спокойная уверенность.

Всякий, кто усомнился бы в Алане, поставил бы под сомнение в первую очередь себя.

Мэй понимает все это головой, но сердце просит побыть рядом – и наш офицер никуда не уходит, задает какие-то маловажные вопросы о патрулях, поддерживая беседу.

Алан, кажется, немного приходит в себя, левая рука уже не так сильно удерживает правую.

– Мэй, мне нужно кое-что обсудить с Советником, не мог бы ты его отозвать из этого блестящего, даже сияющего, – взгляд волка падает на Шайю, – общества?

– Конечно, Алан, – офицер улыбается, ему легче оттого, что легче дяде. – Но, может быть, стоило бы...

– Пожалуйста, Мэй, – тон голоса старшего волка не меняется, остается ровным и спокойным, но младший затихает и кивает.

Интересно, что ещё за непорядок происходит в Доме Волка? А если перепрыгнуть на Алана, интересно, он заметит?

Мэй кивает и отходит, но мой прыжок почему-то не удается! Это впервые, когда я не могу сесть на того ши, на которого хочу! Пока я пытаюсь разобраться с удивительным образом непроницаемым Аланом, подходит Советник...

Интересно, а это препятствие сильнее моих когтей?

Ой, ой-ой-ой! Фуф-ф-ф...

Нет, решительно, я переобщался с Бранном! Больше не буду царапать что ни попадя никогда и ни за что! Эта препона чуть не оглушила меня вовсе! Она сердитая и злая, темная, хоть и благая, а еще очень древняя. И я нисколько не завидую Алану, который находится внутри.

А еще я пропустил интересный разговор! Фуф! Всё из-за этой ерунды!

Старшие волки явно обсудили что-то важное, но теперь и Советник обращает внимание на нездоровый вид Алана.

– Алан, может, хватит геройства на сегодня? – шепчет Джаред, мне нужно усилие, чтобы расслышать его.

– Все в порядке, – Алан оглядывается, охрана отошла, рядом никого, взволнованный Мэй исчез за поворотом. – Даже если этот воротник задушит меня, а проклятое кольцо оторвет руку, у меня останется еще вторая, которой смогу держать меч!

Фуф, и выражаются они тоже загадками! Что за кольца? Что за воротники? Воротник, правда, у Алана и впрямь отличается, он пышнее, чем у прочих волков, и охватывает шею по всей высоте. Но это же обычная ткань! Неужели нельзя распустить завязки? А кольцо и правда есть, черное, словно из того же камня, что и стены.

– Если ты позабыл, так я тебе напомню, Алан, ты нужен мне, королю и этому замку живым, – голос Советника тих и убедителен. – А ещё ты нужен живым тому же Мэю, если не хочешь задумываться о вариантах.

– Слышал бы ты себя со стороны, Джаред, – полуседой волк опять едва улыбается. – Ещё немного и придется называть тебя не Советником, а Наседкой.

Вместо ожидаемого мной негодования или хоть холодности, Джаред пожимает плечами и отпускает с миром. Видимо, бережет силы для столкновения с более харАктерными волками.

Алан уходит, а Джаред отправляется к моему Дею, поэтому я вспрыгиваю на его сапог – увидеть меня не увидят, а до своих ши доберусь без потери сил. А то эта странная преграда на Алане меня вымотала, фуф. И как он живет под таким колпаком?

Какие все-таки отчаянные создания эти волки!

Бранн и Дей рисуются дальше по галерее, Мэй стоит в двух шагах от них, ведет светскую беседу с кем-то, кто, видимо, пытался прорваться к королю или неблагому – рука офицера ненавязчиво лежит на эфесе, а глаза со звездами сияют немного удивленно и насмешливо. Как будто можно миновать офицера Дома Волка вот так просто!

Спина ши из Дома Степи не выглядит напряженной, Мэй его не пугает, не имеет такой цели, но не допускает и мысли, будто его можно обойти.

Перепрыгнуть на офицера – дело пары мгновений, но я уже слышу их разговор.

– Поэтому я хотел бы попасть пред светлые оч... то есть на прием к королю Восьми королевств, – степняк быстро поправляется, опасаясь, как отреагирует офицер-волк.

Ох, судя по манерам, этот ши прибыл из самой глухомани Благих земель, он почти ровесник Мэя, ему тоже около трехсот лет, а молодость и жизнь вдали большого общества дают о себе знать. Уверен, наш офицер тоже это осознает. И стоит вспрыгнуть на него, я нахожу доказательства своей уверенности.

Но любые объективные причины вовсе не значат, что наш офицер оставит столь вопиющие заявления без внимания.

Мэй скалится чуть отчетливее, длинные острые клыки, длинная острая улыбка: сейчас он думает о впечатлении, а потому эффект простой улыбки усиливается. Степняк, похоже, наслышан, какие волки вспыльчивые воины, стоит, не зная, куда девать руки, сверлит высокого офицера взглядом исподлобья.

– Я не хотел сказать ничего такого... – начало тоже не из лучших.

Мэй переносит вес с одной ноги на другую, окончательно загораживая Дея и Бранна, к которым то и дело тянется взгляд собеседника.

– Однако сказали, – ещё одна светская улыбка, истинно волчья, обаятельная и угрожающая одновременно. – Я прошу вас впредь думать, что и кому вы говорите, другой волк может оказаться не столь снисходительным. Я уж молчу, что подходить с прошениями следует к дежурным.

– Но у меня важное дело! – степняк хмурится на Мэя, сводит брови, пусть волк умеет произвести впечатление, этот ши чувствует себя уверенно, он тоже умеет драться, и длинный нож у него на поясе висит не для красоты.

И в этих рассуждениях его главная ошибка. Драться с ним никто не собирается. Тем более – офицер Мэй. У офицера есть дела нужнее и интереснее, чем доказывать свои боевые умения и заниматься избиением младенцев.

Как бы ни учили сражаться в землях Дома Степи, это не заменит опыта битв на границе с фоморами. Мэй внутренне досадует на милого невежду, в голове вертятся пара шуточек насчет сомнительного обаяния незнания.

– Я вас уверяю, неважными делами король не занимается, – Мэй чувствует себя легко и непринужденно, ставит на место он тоже профессионально. – И не уверен, насколько вам знаком такой способ действий, но мы привыкли все делать по порядку. По очереди. Например, не спешить к явно занятому королю, не докучать полному офицеру Дома, не глазеть на неблагого волка, не пожирать глазами фею, не измысливать новые формулировки обыкновенных слов вежливости, которые иными могут быть сочтены за оскорбление.

Степняк набычивается на Мэя уже явно, отчего сам офицер улыбается вовсе широко. Мне казалось, у волков гораздо меньше зубов! У нашего офицера очень зверская улыбка в определенном смысле.

– Поэтому, я настаиваю, не радуйте Двор сомнительным варварским обаянием, подойдите к тронному залу. Дежурные стоят по бокам главных дверей, вас выслушают и организуют встречу с нашим королем, – на этом слове Мэй просто светится, – если это будет действительно необходимо.

Степняк, сверкнув черными глазами, отходит ни с чем, не отпуская рукоять длинного кинжала на поясе, темный хвост на затылке сердито раскачивается из стороны в сторону, что веселит нашего офицера дополнительно. Впрочем, его внимание привлекает жест Советника, явно обращенный к Мэю.

Бранн и Дей договорили, о чем бы там речь ни шла, мой волк доволен и чуть более расслаблен, чем до того, Бранн смотрится обыкновенно спокойно, а сам Джаред – величаво и непреклонно. Иными словами, жизнь Двора возвращается к благому порядку вещей.

Немного портит этот порядок лишь перелетевшая на плечо Джареда Шайя, кокетливо скрестившая ножки, но даже она теперь в строгом черном... платке, так что это не особенно нарушает впечатление.

– Офицер Мэй, прошу, проводите королевского волка Бранна к нему в покои, ему требуется провести кое-какие изыскания, – Джаред говорит это, не ожидая и не получая возражений.

Поэтому я – и как ни странно офицер Мэй тоже – понимаем: Бранну действительно требуется поработать над каким-то вопросом с книгами. Иначе неблагой обязательно бы высказался. Ну, или не высказался, но прятал бы хитрющих фей под веками.

– Да, Мэй, проводи, – мой волк царственно поворачивает голову, безошибочно останавливаясь на офицере. – Увидимся вечером, а пока нас с Советником ждут дела.

Наш офицер кланяется, прикладывая руку к груди: соблюдая все требования официального общения с королем, даже если тот не может их видеть, улыбается Бранну и приглашает его за собой кивком.

Любопытствующие ши из разных Домов смотрят и отчаянно прислушиваются, не рискуя приближаться, но фигура моего Дея, его королевский вид, его царственная осанка и решительная поступь производят нужное впечатление. Король Дома Волка и Восьми королевств уже король, оспорить это теперь можно лишь правом поединка или полномасштабной войной.

Мэй выводит Бранна из галереи, как из окружения, присматривая вполглаза, потом идет просто рядом, иногда немного приотставая.

И как раз на одном из поворотов офицер замечает темную небольшую фигуру, следующую за ними по пятам! Ой-ой, это еще что за чудеса? Вроде бы весь Двор налюбовался на неблагого? Что это за преследователь? Особенно любопытствующий?

В душе офицера копится напряжение, ему не нравится, что ему смеют наступать на пятки в собственном Доме, волка не прельщает быть добычей, и будь он один – давно бы разобрался, кто это. Кто настолько лишен инстинкта выживания, чтобы следить за волками.

На очередном повороте Мэй делает небольшое движение, почти случайное, словно хочет обернуться, фигура поспешно шарахается назад, а Бранн прихватывает офицера за рукав. От неожиданного жеста спокойного неблагого Мэй чуть вздрагивает: такой ловкий и быстрый захват напоминает, с кем он имеет дело. И что Ворона только выглядит сонной.

– Не стоит, офицер Г-вол-к-х-мэй, ты напугаешь моего преследователя, а этого делать не стоит, – и смотрит обыкновенно нечитаемо.

– То есть как это – твоего? – Мэй озадачен и немного обижен.

Фуф, мальчишки! Его, видите ли, обижает, что даже преследователи – все по душу Бранна!

– Он следует за мной уже третий день, не приближается, редко отдаляется, кажется, это дает мне повод назвать его своим? – наш неблагой это наш неблагой. – Кроме того, следование по пятам вполне отвечает определению преследователя...

– Я не о том! – Мэй сердится на себя за глупую обиду и на Бранна за его непроходимое занудство. – Почему ты не сказал раньше? Почему его нельзя просто изловить? Почему нельзя припугнуть?

– Потому, что раньше было не до того, потому, что изловить его может оказаться опасным делом, опасным и ненужным, – Бранн поводит ушками, но отвечает, как может и по порядку. Старается не путать доброго офицера. – А припугнуть нельзя, потому что мы имеем дело с магом, более того, необученным магом.

Мэй смотрит на Бранна озадаченнее некуда:

– Так это хорошо? Раз он не проходил обучения, его будет легко схватить!

Теперь в лице Вороны появляется намек на неодобрение, он косится на Мэя изумрудными глазами с вежливым недовольством.

– Это нехорошо, офицер Г-вол-к-х-мэй, необученный испуганный маг может применить силу, – делает паузу, добавляя веса своим словам, – силу, которая будет неуправляема, дика и бесформенна. Направленный удар можно отразить, биться со стихией сложно, а порой и бесполезно.

– Но вы как-то, в смысле маги, и вот эти магические штучки... – Мэй сердится больше, стараясь спросить неблагого так, чтобы получить ответ именно на свой вопрос. – Это и есть стихия! Как это, бесполезно бороться?

Бранн вздыхает, но теперь в его лице нет и намека на неодобрение, исключительно спокойствие и желание пояснить.

– Офицер Г-вол-к-х-мэй, ты привык сражаться против мечей, скажи мне, есть ли способ отвести от себя удар одного меча, стоя напротив противника в боевой стойке с другим мечом?

Да-да, Мэй, мне тоже кажется, вопрос слишком простой, но ответ приведет тебя, скорее всего, к каким-то не очень простым решениям.

– Ну конечно! И отразить! И ударить в ответ! – офицер не понимает, куда клонит наша Ворона. Бранн кивает, не теряя ни капли спокойствия.

– А теперь скажи мне, можно ли отразить летящую в тебя волну раскаленного металла, стоя напротив противника в той же самой боевой стойке и с тем же мечом?

– Ну это уже зависит от противника, размеров волны и поля сражения, – Мэй возражает больше из упрямства, ход мыслей неблагого он проследил. – Хотя меч, конечно, вряд ли тут пригодится.

– Согласен. И я не хочу рисковать полем боя, – красноречивый взгляд по стенам Черного замка, – или случайными жизнями, потому что волна раскаленного металла на самом деле может оказаться очень большой.

– И что ты предлагаешь, неблагой? Водить за собой на хвосте преследователя вечно? – офицер Мэй недоволен, очень недоволен ситуацией, а особенно своим бессилием. Офицер Мэй недолюбливает магов как раз потому, что с ними невозможно сражаться, а хуже бессилия для него положения нет. – Так не бывает, и все равно надо что-то сделать!

Ворона степенно кивает, соглашаясь, но стоит Мэю испытать что-то отдаленно напоминающее облегчение, как его огорошивают ответом.

– Разумеется, ждать бесконечно нельзя. Поэтому мне надо с ним поговорить. Наедине, офицер Г-вол-к-х-мэй, что вынуждает меня попросить тебя на некоторое время удалиться.

Возмущение Мэя не поддается описанию теми словами, что я знаю, а теми словами, что знает он...

Фуф! Приличные волки так не выражаются!

В первый момент наш опытный волк не может подобрать понятных Бранну выражений, а во второй момент уже поздно.

– Я предполагал, что ты будешь против.

Ещё немного и Мэй от возмущения задохнется! Предполагал он! Он предполагал! Мэй отвечает за Бранна головой! И уж Мэй своей головой рисковать по пустякам не привык!

– Однако поделать с этим ничего нельзя, иначе мы рискуем навести беду на весь Дом. Поэтому я предлагаю такой вариант, – Бранн смотрит на офицера, и я уверен, убеждается в том, что вариант еще как нужен. Желательно, воплотимый в жизнь. – Я как обычно пойду в библиотеку, а ты останешься за её пределами, так, чтобы вокруг не виднелось и носа опасного вооруженного волка. Преследователь у меня все-таки очень робкий.

Мэй усилием воли подавляет рычание, обмозговывает стремительно вариант, и как бы ему ни хотелось возразить, продумывать планы Ворона умеет. Подставляется, конечно, но Бранн маг, не справится он, вряд ли справится кто-то еще. На придворных магов надежды нет давно, настолько давно, что Мэй отметает эту возможность, не останавливаясь на ней дольше мгновения.

– Даже преследователи у тебя, Бранн, какие-то особенные, – Мэй недоволен по всем статьям, и вдобавок тем, что его вынуждают соглашаться. – Я согласен.

Злорадно любуется приподнявшимися на голове Бранна перьями и договаривает.

– Но только при одном условии! То есть – при двух! – Бранн поворачивается к офицеру, внимая. – Первое: ты должен как-то дать мне знать, что тебе требуется помощь! Раньше волки умели общаться мысленно, дядя мне рассказывал, но теперь этой чудесной возможности у нас нет! А необходимость – есть! Так что изволь придумать способ!

Ворона задумчиво отводит взгляд, когда Мэй отвлекает его, прихватывая за рукав:

– И второе! Обязательное! Ты будешь именно в библиотеке! Не около, не рядом, не близко, не под, не над, не за! Именно в библиотеке! И никуда оттуда не улетишь! Не испаришься! Не выйдешь!

Бранн ошарашено вжимает голову в плечи, кажется, удивляясь, отчего офицер Гволкхмэй так нервничает по столь ничтожному поводу. Ну да, ну да, Ворона, сам заставил за собой побегать, сам удивляется! Как бы то ни было, однако, у Бранна есть пара поводов, чтобы успеть их обдумать до библиотеки, которая, к слову, близко. Идут мои ши, конечно, не очень быстро, но придумать за четверть часа то, над чем бились в течение двух тысяч лет – довольно непростая задача.

Мэй сердито затихает, недовольно отмечая краем глаза вновь объявившегося преследователя и поджидая ближайший свободный патруль, чтобы услать их на посты к библиотеке. Мэй осознает силу магии, но никогда не пренебрегал силой простой вооруженной предосторожности – и тут не собирается. Мэй все-таки очень хороший офицер.

Навстречу, однако, попадается не патруль, а тот же степняк, видимо, искавший встречи хоть с кем-то из приближенных к Дею, если не с самим Деем.

Глаза Мэя очень сильно светлеют, он чрезвычайно сердит: прямо сейчас ему никакие, то есть совершенно, то есть абсолютно, неожиданности не нужны.

Степняк, как назло, предпочитает пойти наперекор совету Мэя.

В голове офицера складывается пара шуток о том, что, видимо, следование добрым советам возможно, только если их раздает Советник. Себя Мэй Советником, разумеется, не видит, но прямо-таки жаждет наблюдать рост навыков обращения при Дворе одного конкретного ши.

А посему, стоит степняку оживиться и пойти напролом к Бранну, грудь степняка встречает крепкий локоть Мэя. Ворона даже не отвлекается, кажется, способ связи поглотил его мысли целиком, а на окружающий шум он реагировать не привык.

И на имя-то свое не всегда, что уж о простом звуке выбитого из легких воздуха?

Мэй перехватывает неудачливого степняка, пытающегося продышаться, за шиворот, заставляя идти рядом с собой – им все ещё не нужно пугать преследователя.

– Я думал, мы поняли друг друга, уважаемый гость, – Мэй улыбается так же широко, как чуть ранее, – и я просветил вас об элементарных правилах вежливости в этом Доме.

Степняк одной рукой придерживает упершийся в шею воротник, а свободной хочет схватиться за рукоять кинжала и, возможно, сделать какую-нибудь глупость. Ещё большую, Мэй не потерпит нападения.

Именно этот момент Бранн выбирает, чтобы привлечь к себе внимание обоих ши – он радостно хмыкает, что на фоне почти состоявшейся драки слышится воистину неуместно. Степняк смотрит на неблагого во все глаза, со все возрастающим благоговением, Мэй не забывает удерживать воротник этого визитера, но тоже обращает внимание на Ворону.

Мне кажется, даже преследователь приближается – не смотреть на Ворону сейчас невозможно.

Наш неблагой легко отгибает воротник своей необыкновенной лоскутной куртки, нащупывает там что-то небольшое, деревянное, отрывает, сжимает в левой руке – и лица троих ши освещают золотые сияющие искры. Вылетают из кулака, разметываются на мгновение объемным облачком, а потом так же на ходу сворачиваются к центру ладони и загадочному предмету обратно.

Бранн поворачивается к Мэю и замирает с приподнятыми бровями: когда в их тесной компании образовался третий участник, он не заметил.

– Так это маг?! Он маг?! Настоящий?! – степняк рвется приблизиться к Бранну.

Мэй, разумеется, не даёт, воротник у гостя крепкий, а хватка волка – еще крепче.

Брови Вороны ползут ещё выше, изумрудные глаза округляются, но фей в них совсем нет, как будто попрятались.

Мэй настороженно подбирается: незаметно предупредить Ворону, что им попался, похоже, один из оголтело ищущих магию, уверенный, что он и есть Избранный, который сможет отдать то, что не может быть взято, не получится.

А Бранн может легко признаться, что да, он маг – и тогда избавиться от общества степняка станет затруднительно.

Ворона вздыхает, склоняет голову набок, перья слегка шевелятся, а Мэй впервые, пожалуй, рад видеть еле заметную улыбку небывало изворотливого неблагого.

– Вынужден признаться и даже могу поклясться, что при Благом Дворе я исключительно не-маг, вполне настоящий, если вас это волнует, – Бранн безукоризненно вежлив. И настолько же зануден.

Душа Мэя поет победную песнь, и весьма воинственную.

– Я видел! – еще один рывок.

– Ну, тише-тише, уважаемый гость, а то я все-таки не удержусь, – что не удержится он от удара, Мэй благоразумно не договаривает.

– Я видел! Там были искры! Я нашел магию! – степняк рвется к Бранну, не обращая внимания на офицера.

И это отдельно офицера раздражает. С каких это пор в Доме Волка можно игнорировать королевских волков?

Небольшая встряска за шиворот заставляет челюсти степняка щёлкнуть, а его самого – ненадолго замолчать.

Бранн улыбается широко, очевидно вспомнил, как щелкали челюсти церемониймейстера Неблагого Двора. Да, в манере волков тоже прослеживается что-то общее.

– Я уже сказал вам, что я не-маг, – Бранн занудно вещает, – а в искрах виновата моя пуговица, – кулак размыкается, небольшая деревянная пуговка, выточенная в виде капли смотрится притягательно.

Полированный бок блестит, словно напрашиваясь скользнуть в пальцы, круги дерева образуют рисунок, затейливый, асимметричный по отношению к отверстиям. Самое то для куртки нашего неблагого.

– Я неблагой не-маг, прошу извинить, но у нас с офицером Г-вол-к-х-мэем есть ещё дела, мне жаль, что я не могу помочь вам, – Ворона кивает участливо.

Офицер еще разок – контрольный! – встряхивает нежданного попутчика, уточняет:

– Услышал? Запомнил? – дожидается кивка. – Ну так запомни ещё кое-что: на третий раз я не буду таким вежливым!

Как по заказу свободный патруль попадается навстречу именно сейчас, Мэй коротко приказывает одному из стражей отвести степняка в гостевые покои. Желательно, как можно более извилистой дорогой – я слышу это в мыслях Мэя, словами он не произносит, но серые волчьи глаза напротив горят пониманием. Условные слова, понятно. А оставшихся тут еще двоих Мэй направляет привести подкрепление – и усилить все посты вокруг библиотеки.

Бранн терпеливо дожидается своей очереди на внимание офицера. И вот сейчас – после степняка и нескольких непростых дней – Мэй готов это оценить. Сам Бранн вдруг видится ему в иных красках: иногда неблагой бывает разумным в том, что считается проявлением разумности среди благих.

А иногда – больше, чем разумным. Знать об этой опасности он не мог, однако, не подставился и переубедил назойливого степняка очень качественно. Именно в тех словах и выражениях, которые могли на "Избранного" воздействовать.

Мэй оглядывается, убеждаясь, что всех патрульных простыл и след, а лишних ушей тут не наблюдается:

– И с каких пор ты не-маг, Бранн? – довольство мешается в голосе с интересом.

– С тех пор, как на это намекнул ваш Зверь-Советник, – Ворона, впрочем, это Ворона. Он жаждет поделиться с Мэем другими сведениями. – Вот, смотри, я придумал.

На ладони неблагого лежит все та же пуговица, обычная, пусть изумительно красивая, однако к чему-то же были эти искры?

Мэй опасливо наклоняется ближе, а наш неблагой ничтоже сумняшеся сам берет его за руку и устраивает в ней пуговку-капельку.

– Вот, офицер Г-вол-к-х-мэй, смотрите, пуговица, как пуговица, но если мне станет плохо, – Бранн, похоже, ради чистоты эксперимента замедляет собственное сердцебиение, так быстро отливает от щек кровь, – то пуговица потемнеет и нагреется...

Мэй наблюдает за кусочком дерева краем глаза, а чтобы ощутить жар и смотреть не надо, так что он торопится поддержать увлекшегося экспериментами неблагого.

– Достаточно было просто сказать, – Мэй цедит сквозь зубы, дожидаясь, пока Бранн оклемается настолько, чтобы стоять ровно.

– Зато теперь ты не будешь беспокоиться, что она не работает, – Бранн выпрямляется, благодарно улыбаясь, – ничего такого произойти не должно, думаю, эта мера будет лишней.

– Лишней или не лишней, это ты позволь решать мне, – Мэй улыбается в ответ, подкидывая и подхватывая маленький предмет, прячет в карман. – Ну и раз уж все на своих местах, можешь спокойно идти в библиотеку. Мы близко, если что – кричи, волки услышат и придут на твой зов.

Наш неблагой кивает, а потом мои ши расходятся! Э, нет! Нет-нет! Пусть мой прыжок похож чуть больше на полет, но я оказываюсь на плече нашего неблагого. Мэю теперь сидеть в засаде, ждать и мучиться, а вот Бранн будет в самом центре событий. Надо за ним присмотреть, фуф, кто знает, что это за преследователь?

Офицер отходит все дальше, а я сосредотачиваюсь на мыслях Бранна – в его голове обычный беспорядок, сейчас какой-то прямо радостный. Он счастлив, что ему удалось решить задачку со способом связи, он рад, что удалось откреститься от статуса мага, что бы это ни значило при Благом дворе, иметь дело с тем степняком Бранну не хочется вовсе. А ещё он явно вспомнил неблагую кухню, мистера Октопу и моего волка – в манере Мэя решать вопросы с настырным собеседником, в его словах "волки услышат и придут на зов" промелькнула интонация Дея. И Бранн счастлив.

Фуф, нет, мне не понять, лучше подумать о чем-то более связанном с реальностью. Тут хоть объективно видно...

– О, Луг, здравствуй, мне приятно, что ты решил составить компанию, – наш неблагой. Вслух. Опять. – Прости-прости, я знаю, ты очень тихий друг, но мне иногда надо поговорить вслух. Ты не видишь, наш преследователь с нами?

И да, чтоб мне пропасть, если в интонации Бранна есть что-то кроме отстраненного интереса исследователя да доброжелательного внимания.

Как будто это не его тут преследуют.

Фуф. Мальчишки. Все им – игра! Даже собственная жизнь!

Так-так-так, Бранн, да, наш преследователь с нами! И я только молю старых богов, которые все равно не услышат, чтобы это был не еще один такой же Избранный.

– Нет, Луг, будь уверен, нет, раз в нем есть настоящая магия, притворяться магом у него не получится. А без лицедейского мастерства Избранного вне избранности не изобразить.

Нда уж, Ворона, твои бы слова...

Ох, что-то я отвлекся, вот мы уже в библиотеке! Охраны, которую Мэй точно усилил, вообще не видно, словно тут от сотворения мира не проходили волки в доспехах и при оружии. Чего, конечно, быть попросту не может.

Бранн не останавливается у стеллажей, проходит сразу к облюбованному месту за столом возле окна. Сейчас в библиотеке совсем пусто, и на его место никто не претендует. Что нашу неблагую птицу вполне устраивает. Еще больше его устраивает, кажется, позабытый кем-то томик на краю соседнего стола.

Книжка лежит наискосок, словно осталась от целой кипы, попросту не захваченная. Любопытная Ворона, разумеется, не может пройти мимо, а когда оказывается, что том с янтарным тиснением по обложке еще и описывает магию Дома Леса, Бранн усаживается на свое место с ясным желанием изучить скрытое под обложкой.

Страницы слегка слиплись, ему приходится приложить усилие, чтобы разнять их – тончайшее воздушное лезвие прорезает склейку, не повреждая текст. Бранн радостно погружается в чтение, не обращая внимания на легкое покалывание в пальцах – возможно оттого, что книга о магии и сама магическая, но я что-то не уверен.

А еще я уверен абсолютно, что у нашего преследователя есть все шансы быть пропущенным! Бранн! Эй! Бранн! Мы тут по делу! Офицер Мэй отвинтит тебе голову и будет прав! Он не согласится повторять опасный эксперимент!

Я не верю своим глазам, Ворона откладывает книгу. Со вздохом, нехотя, медленно и печально, но откладывает.

– Ты прав, Луг, магия Леса от меня не убежит. А вот преследователь – легко.

Бранн отправляется на порог библиотеки – встретить неизвестного лицом к лицу.