Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

После припева гитарист налег на струны и сыграл электрическое соло, безусловно талантливое, но немного неуместное, словно он попытался отвлечь внимание зачарованной публики от Розы. Это вырвало меня из-под гипноза, и я одернулся.

Вот дьявол. Я же на работе!

Я огляделся. Лучи прожекторов гуляли по залу, и я не видел ничего подозрительного. Люди больше не танцевали: они покачивались, как зачарованные, уставившись в одну точку – на микрофон в пальцах Розы. Это был коллективный гипноз.

Обернувшись, я заметил слева от себя парня, одетого не по погоде. Он стоял, сгорбившись, в осеннем пальто, и жадно пялился на меня. Луч глубокого синего цвета отразился на его лице, подсветив черные синяки под глазами.

Под таким пальто удобно прятать штурмовые винтовки.

– Эй, приятель! – крикнул я. – Как дела⁈

– Что⁈ – крикнул он в ответ.

– Я говорю, покажи, что у тебя есть!

– У меня ничего нет!

– Да ладно! В таком пальто есть все! Толкни мне чего-нибудь, чтобы я улетел на Марс, приятель!

Парень моргнул несколько раз, обдумывая мои слова, и затем кивнул:

– За мной!

Он отвернулся и шагнул в сторону толпы. У многих были разинуты рты. Я пошел за ним, и мы погрузились в поток людей. Он отвел меня до туалета.

Внутри были как девушки, так и парни. Унисекс-уборная. Какая-то дама поправляла прическу, а сзади нее под мигающей лампой отливал в писсуар пьяный, еле стоящий на ногах мужик.

В туалете было не так шумно, как снаружи, и я услышал, как парень в пальто тараторил себе под нос.

– Почему он, а не я? Почему она смотрела на него? Я стоял рядом! Может, она на меня смотрела?

– Эй, ты со мной говоришь?

Стоило нам завернуть за угол с раковинами, как его рука нырнула под подол пальто и вынырнула оттуда с пистолетом-пулеметом «Инграм». И сразу же он получил кулаком в челюсть.

На голубую плитку попала слюна с кровью, а в писсуар, звякнув, упали несколько зубов.

Парень свалился без чувств на сырой пол. Рядом грохнулся «Инграм». Его пальто раскрылось, обнажив голое тело.

Где-то позади приглушенно гремели последние аккорды песни, которую я никогда прежде не слышал.

И я совершенно не понимал, почему в будущем никто не знал о «Слипстрим Эмоушен». Неужели я только что изменил историю, предотвратив убийство женщины, не успевшей стать суперзвездой?

У меня закружилась голова от этой мысли, подкосились ноги. Я ударился спиной о стену и осел на пол, тяжело дыша.

* * *

Мы сидели в кабинете Карима. Я смотрел на ковер с полуквадратными тиграми. В помещении было тесно: собралась вся группа, все четверо. За столом восседал сам Дариуш. Он бросил на столешницу блокнот – в дополнение к пистолету-пулемету.

– Это он, – сказал Карим. – Тот парень, который писал тебе.

Рядом со мной сидел, связанный и потный, несостоявшийся убийца Розы. Он пялился на Розу и что-то пыхтел, пытаясь заговорить – но мешала клейкая лента, которой мы с Дариушом обмотали его рот. В несколько слоев.

Роза Блэквуд подняла блокнот и начала читать. Ее глаза быстро пробежались по строчкам, она стала переворачивать страницы одна за другой. В какой-то момент девушка сломалась – бросила блокнот в дальний угол и дрожащими руками взяла со стола Дариуша пачку сигарет. Он тактично промолчал, дав ей закурить.

Я внимательно смотрел на нее, не понимая, какие чувства испытываю.

– Я уже вызвал полицию, – Карим выдохнул, – думаю, его признают невменяемым. В последнее время улицы заполонили психи. На нашу долю выпало испытание, посланное Вездесущим: эпидемия психопатов. Их с каждым днем становится все больше и больше… Но не будем о грустном. Вот, лучше поблагодарите его. Это мой новый вышибала, Джонни, – он указал на меня.

– Джошуа. Не Джонни, – поправил его я.

– Тысяча извинений, Джошуа. Я еще даже не успел запомнить твое имя, а ты уже отличился!

– Сид, Сид Клауд, – мне протянул руку гитарист, который пытался своим соло переиграть Розу. Видимо, он считает себя фронтменом.

– Джош Клейтон, – ответил я, пожав его руку.

– Приятель, тебе сложно представить, как я тебе благодарен. Если бы с Розой что-то случилось…

Я посмотрел на нее. Поймав мой взгляд, она отвернулась и пустила облако табачного дыма.

– Джошуа, мой друг, – обратился ко мне Дариуш, – думаю, с тебя сегодня хватит. Ты сам не свой. Я закажу тебе такси, где ты живешь?

– На Сорок третьей улице, дом 250. Отель «Картер».

– О нет, эта помойка? – обратился ко мне Сид, скорчив рожу. Мне захотелось отправить его в нокаут.

– Весь город – помойка, – грубо парировал я.

– Кроме моего ресторана, – вклинился Дариуш и засмеялся.

– Мы его подвезем, мистер Дариуш, нам по пути, – сказал Сид.

* * *

Музыканты сгрузили свои инструменты в просторном багажнике «Форда Кантри», а затем заняли места. Я сел за Розой, которая расположилась на пассажирском сидении спереди. На заднем диване, как ни странно, оказалось достаточно места даже для троих.

Ехали мы не очень долго. Группа обсуждала концерт, но я их не слышал и не слушал – меня интересовала только Роза, но она молчала. Погруженная в себя, она не переставала курить, глядя в окно – отсветы уличных фонарей пробегали по отражению ее грустного лица на стекле.

– Эй, – вдруг начала она, развернувшись ко мне, – Джошуа, так?

– Да, – ответил я, с трудом разобрав ее слова: остальные участники группы не обратили внимание на наш диалог и продолжали возбужденно обсуждать свои дела.

– Мы все твои должники, ты знаешь? – Она протянула мне руку, и я пожал ее мягкую ладонь. – Если что, ты только попроси, и я постараюсь тебе помочь. Спасибо.

– Хорошо. Постараюсь придумать что-нибудь интересное, – я улыбнулся ей, и мы несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, держась за руки. Она вдруг опомнилась, и ее рука выскользнула из моей.

– Приехали, Джо, – сказал Сид.

– Эй, чувак, Джо – это от Джонатана, а Джошуа – это Джош, – поправил его клавишник, имя которого я не знал.

– Да? Извини, Джош. Еще увидимся.

Я пожал руки парням, кивнул Розе и вышел на улицу. По моим прикидкам сейчас был час ночи.

Когда «Форд» тронулся и поехал дальше по улице, я вспомнил, что обещал той барменше свидание через пару часов. Вот только теперь меня это совсем не заботило.

Глава 11
В розовом «Фламинго»

Из номера, где жили мы с Крисом, не раздавалось ни звука. Я постучал, но никто мне не открыл. К счастью у меня были запасные ключи, так что я достал их из кармана и открыл дверь.

Вошел, включил свет. Криса не было. Интересно.

Время сейчас около половины второго ночи, я точно не знаю, потому что часов у меня нет, но он уже должен быть дома. Миссионерский устав не предполагает ночных прогулок. Он мог, конечно, засидеться где-то на собрании, но собраний так поздно тоже не проводят.

Я прошелся по номеру, осмотрелся. «Книги Мормона», которые мы принесли из моей старой квартиры, стояли на полках ровным рядом, но одной не хватало – память у меня цепкая. Наверное, отдал какому-нибудь неофиту.

Может быть и сам заговорился с одним из таких, читал ему лекции и цитировал Джозефа Смита до потери пульса. Так что я решил немного подождать.

Я привычным движением стащил с себя куртку и повесил ее на спинку стула, после чего уселся на диван. А потом и вообще лег – раз уж хозяина нет, то почему бы не поваляться с комфортом в самом деле. Стулья – это одно, а хоть и продавленный, с торчащими пружинами диван – совсем другое.

Я закрыл глаза, и тут сверху грохнуло. Потом еще раз – не выстрел, а как будто что-то уронили. А потом зазвучала музыка, причем не привычный мне по клубам нью-вейв, а тяжелый рок. Я даже узнал, песня с «Back in Black», AC/DC. Похоже, что там наверху жили рокеры.

Но только вот музыка играла слишком громко, так, что с потолка даже мелкая труха посыпалась. Наши соседи явно решили, что ночь выходного дня – это повод устроить карнавал прямо в крохотном номере отеля «Картер».

Они постоянно шумели, и мне очень хотелось подняться наверх и вежливо поговорить с ними, чтобы прекратили. Но что-то подсказывало мне, что не прекратят. А их там как будто человек десять, не меньше, судя по топоту. И в лучшем случае меня просто изобьют, вот и все. Один против десятерых не вывезешь, каким крутым ты не был бы.

Я закрыл глаза. Открыл. Закрыл снова. Музыка не унималась. В другое время я бы даже насладился ей, но не сейчас, когда мне дико хотелось спать. Пролежал так по ощущениям минут пятнадцать, а потом поднялся и сел.

Где Крис? Он должен быть здесь, лежать на этом самом диване и видеть несомненно праведные сны. За время совместного проживания у меня сформировалось устойчивое понимание его распорядка. Ранний подъем, молитва, зарядка, приведение одежды в порядок. Завтрак из того, что имеется в наличии, а потом уход на миссию.

Возвращался он всегда до темноты – в этом он был принципиален. Ужинал, читал что-то из своих мормонских книг, а потом ложился спать.

Значит что-то случилось.

Мне вспомнилась шайка Мецгера, те самые, в черно-красном, которые убили предыдущего владельца этого тела. Которых я встретил на улице. А теперь они шатаются по району и рассказывают, что один из мормонов восстал из мертвых и этим однозначно насолил им.

И если им насолил один мормон, то они вполне могут отыграться на другом. Криса дома нет, и если забрать у него священные книги, то он – обычный паренек в белой рубашке и бейджиком. Посреди Адской кухни, мать его. Но даже с «Книгой Мормона» под мышкой он вряд ли сможет от них отбиться.

Я поднялся, натянул на себя куртку и двинулся на выход.

В коридоре воняло какой-то едой, типа тухлой селедки. Пока шел, услышал из-за одной двери плач ребенка, а из-за другой монотонный бубнеж телевизора. У лифта стоял мужик в халате и курил, глядя на дверцы. Но уезжать он явно никуда не собирался, да и стоял тут, похоже, давно, потому что рядом с ним была целая куча окурков, будто он курил одну за другой. Может быть, ему жена не разрешает в номере курить, вот он и выходит отвести душу?

– Слушай, друг, – обратился я к нему. – Не видел белобрысого паренька? Молодой, в белой рубашке, говорит как радиоведущий.

– Мормон что ли? – чуть повернул ко мне голову мужик.

– Он самый.

– Видел, – сказал он. – Часа три назад я стоял тут, он спустился вниз на лифте.

– Один? – уточнил я.

– Да, один.

– А время сейчас сколько, не подскажешь?

– Два часа ночи, – моментом ответил мужик.

Понятно. Значит, ни с того ни с сего мормон просто взял и свалил из номера на ночь глядя. Интересно, он не меня искать отправился? Хотя я ведь его предупредил, что у меня теперь есть работа, и возвращаться я буду очень поздно.

Я нажал на кнопку лифта, а мужик прикурил новую сигарету от окурка и так и остался стоять. Когда двери открылись, и я вошел в кабину, он не шевельнулся, что подтвердило мои догадки о том, что он так и торчал тут часами напролет.

Я спустился в холл и увидел там Лэ, который сидел за стойкой и смотрел маленький телевизор с ручкой и антеннами, как будто портативный. По нему шла передача на английском, а значит, он его все-таки понимал. Ну либо ему просто нравилось смотреть на движущиеся картинки, почему бы и нет.

– Лэ, – обратился я к нему.

Он повернулся ко мне, улыбнулся и сказал:

– Chào ông Mormon.

– Ты не видел второго мормона? Кристофера? Ну, ты его знаешь.

Лэ ответил что-то на своем языке, указал пальцем куда-то на улицу. Потом показал три пальца и махнул куда-то влево.

– Три часа назад, налево. Понял. Спасибо.

– Chúc may mắn, – сказал Лэ и снова уставился в телевизор.

Я вышел на улицу и оказался на ночной Сорок третьей. В общем-то ночью она не отличалась от Сорок второй. Повернув налево, я пошел по ней, расспрашивая всех попавшихся мне навстречу людей по поводу белобрысого мормона. Двое первых только пожали плечами. Третья – проститука, как две капли воды похожая на Шерри, которую он притащил домой, ответила:

– Видела такого. Он вот туда вошел, – она кивнула на здание с вывеской в виде розового фламинго.

– И не выходил? – спросил я.

– Нет, не выходил, – она вздохнула и поежилась – ей явно было прохладно. Здесь ночью в действительности холодно.

– А что там?

– Девчонки, – ответила она.

– Понятно, – сказал я и двинулся в указанном направлении.

– Эй! – крикнула она мне в спину. – Тебе туда не надо. Я и так исполню все твои желания!

Я проигнорировал ее и двинулся ко входу в подвал, где находилось заведение. Судя по названию, бар так и назывался – «Фламинго». Я спустился, прошел мимо мужика на табуретке у входа. Он сперва посмотрел на меня, а потом оценил по-видимому куртку и выражение лица, и остался сидеть.

Внутри все было очень… Розовым, иначе и не скажешь. Неон был вообще везде. Воняло дешевыми духами, сигаретным дымом – к моему удивлению никаких антитабачных законов не было, и курить можно было почти везде. Или всем было наплевать на эти самые законы.

Вдоль одной стены тянулась сцена – невысокий помост с хромированным шестом, в остальном зале стояли столики. Над сценой крутился зеркальный шар, разбрасывая розовые же блики по стенам и лицам посетителей.

Откуда-то играла ритмичная музыка, а возле шеста извивалась девушка. Я обвел взглядом зал и сразу же приметил белую рубашку – она выделялась на фоне остальных посетителей, как попугай среди воробьев. Почему-то мне вспомнилось, что такую сцену я в прошлой жизни уже видел. И непонятно, то ли это из какого-то фильма было, то ли взаправду.

Я двинулся к Крису, который сидел за столиком у самой сцены, перед ним стоял бокал рокс. Он сидел, вытянув спину, и смотрел на девушку с большим интересом. Серьезно и внимательно.

Я подошел и сел напротив. Крис повернулся, и я заметил, как его лицо мгновенно залилось краской. Хотя все дело могло быть в освещении, черт его знает.

– Брат Джошуа, – произнес он, чуть заикаясь. – Какой приятный сюрприз.

– Крис, – кивнул я, посмотрел на рокс и спросил. – Что ты пьешь?

Он посмотрел на свой стакан, торопливо опрокинул в себя содержимое – похоже, чтобы я не отобрал и не попробовал сам, и ответил:

– Это просто сок. Яблочный сок.

– Вот как? – спросил я. – Хочешь сказать, здесь подают яблочный сок?

– Конечно, – кивнул он. – Его держат для коктейлей, но могут и просто так налить.

– Понятно, – кивнул я. – Сколько ты выпил?

– Я ничего не пил, – произнес он с абсолютной убежденностью. Так говорят люди, которые пьют много и постоянно, но говорят, что это совершенно не вредит им. – Я никогда не пью. Это противоречит принципам, которые… – Крис замолк ненадолго, пытаясь вернуть бесследно утерянную мысль. – В общем, это часть моей веры.

– Конечно, – я улыбнулся. – Крис, мне плевать, если честно, пил ты или нет…

– Но я не пил! – тут же заявил он. – Я не пил!

На сцене девушка в очередной раз прокрутилась у шеста, а потом скользнула вперед, встав на колени, и взяла себя за грудь, сжала ее в ладонях. Несколько мужчин одобрительно загудели. Музыка замолчала.

Крис поднялся, не очень-то грациозно, все-таки было видно, что он пьян, сделал шаг вперед и вытащил из кармана несколько купюр. Наклонился, оттянул трусики девушки, заглянув туда, и засунул внутрь деньги.

– Это на благотворительность, – сказал Крис.

– Чего? – спросила у него девушка. Она расслышала, музыка уже молчала, но наверное просто не поняла, что он имел в виду.

– На благотворительность, – ответил Крис. – На помощь нуждающимся или пожертвование. Вы понимаете меня?

– Ты серьезно? – спросила она.

– Я совершенно серьезен. Используйте эти деньги во благо. Небесный Отец воздаст вам… сторицей.

Она посмотрела на него, как на конченого сумасшедшего, после чего проговорила:

– Хорошо, милый.

Так обычно говорят, когда готовы согласиться с чем угодно, лишь бы разговор уже закончился. Но я подумал о том, что пора бы уходить отсюда. Я взял Криса за локоть и повел его на улицу.

– Пошли, – сказал я. – Хватит нам тут торчать.

Он послушно пошел за мной. Через полминуты мы уже прошли мимо того громилы на табуретке и вышли на улицу. Воздух Сорок Третьей показался мне очень свежим после того, чем я нанюхался в стрип-клубе. По крайней мере тут гулял ветер, и не так сильно пахло немытыми человеческими телами.

– Послушай, брат Джошуа, – сказал он, когда мы двинулись в сторону отеля. – Я должен спросить тебя кое о чем. Я думаю об этом уже несколько дней.

– Спрашивай, – пожал я плечами.

Ноги у него заплетались, язык тоже. Выпил он на самом деле немало, это было отчетливо видно. Хотя, может быть, такому тщедушному телу и не нужно много, чтобы опьянеть? Или с непривычки?

– Ты очень изменился, Джошуа, – сказал он, мягко высвободившись из моей хватки и встав напротив. – И я не о том, что ты не хочешь больше заниматься миссией. Я говорю о том, что ты буквально стал другим человеком.

Я остановился. Было понятно, что рано или поздно он начнет этот разговор. Теперь остается только слушать, так что я промолчал.

– Прежний Джошуа, – продолжал Крис, и в его голосе не было слышно ни капли телевизионных интонаций, с которыми он обычно читал нотации. Говорил он медленно, слегка заплетающимся языком, но складно и вдумчиво. – Он был сильными человеком, да, он служил в армии и имел подготовку. Но он был тихим и скромным, он почти не разговаривал. Мы вместе приехали сюда из Юты, и по нему было видно, что он хочет стать достойным миссионером.

Ага. Именно поэтому меня выпроваживают из всех заведений, а куда-то просто не пускают – потому что он вламывался туда и начинал читать проповеди. За мной такого не водится, но осадочек у людей явно остался.

– Он ни разу не нарушал правил, ни разу. Он читал Писание каждое утро и каждый вечер. Он не смотрел телевизор, не слушал музыку, не ходил… – он сделал знак в сторону «Фламинго» и сказал. – В подобные заведения.

– Но ты-то там был, – заметил я.

– Да, но я там был ради миссии. Я проповедовал. Я дал этой несчастной девушке денег, чтобы она отдала их на благотворительность и немного очистила свою душу.

– Ладно, – я решил махнуть рукой, упрекать его мне в действительности незачем, мне плевать. – Каким еще был старый Джошуа?

– Он был немного… Замкнутым, – последнее слово Крис произнес осторожно, будто боялся обидеть меня. – Но честным. Иногда наивным. Но в этой наивности было что-то чистое, и он верил в то, что делает.

– А я какой?

– А ты дерешься, у тебя кулаки постоянно сбиты, – он показал на мою ладонь, на которой действительно остались следы зубов того маньяка. – Я вижу, что ты носишь пистолет, вон он у тебя под ремнем. Ты работаешь в ночном клубе. И ты провел ночь с женщиной.

– И это все? – спросил я.

– Ты будто стал умнее, – продолжил он, дав знать, что это не все. – Намного умнее. И злее, хотя это какая-то странная злость, будто она направлена не на кого-то конкретного, а на мир в целом.

Я посмотрел на мормона и мне почему-то очень захотелось ему открыться. Мне хотелось поделиться хоть с кем-нибудь, тем, как именно я попал в этот мир. А Крис… Пожалуй, он единственный человек, которого я мог бы назвать своим другом.

– Я тебе скажу, – произнес я. – И это может поменять твое мнение обо мне. Сразу говорю, ты не обязан верить.

– Я всегда стремлюсь выслушать человека, – ответил мормон с достоинством. – Это один из принципов, которые…

– Крис, – я поморщился. – Просто слушай.

Он закрыл рот и кивнул. А я глубоко вдохнул и выпалил те крупицы знаний, что запомнил о прежнем себе:

– Я – не Джошуа Клейтон, – мне подумалось, насколько глупо это звучит, прямо как в фильме «Без лица», где герою и злодею пересадили их лица. И я попытался поправиться. – То есть я в этом теле, и это тело Джошуа Клейтона. Но я – не он. Я жил в другое время и в другом месте. Я умер в России в две тысячи двадцать шестом, – именно этой датой обрывались мои знания о кино. – Я каскадер. Точнее, я был каскадером. Работал в кино. Прожил… лет сорок или пятьдесят, не помню. Выполнял трюки для фильмов, и во время одного из них упал в море. А потом очнулся в ванной в этом теле.

Я замолчал, давая Крису свыкнуться с этой мыслью.

– Продолжай, – сказал он.

– Ты сам заметил у меня акцент. Я не знаю молитв, понятия не имею, как обращаться к этому вашему Небесному Отцу. Я ни одного мормонского правила не знаю, и вообще не хочу заниматься миссией. Я умер и воскрес тут, в чужом времени и чужом месте.

– То есть, ты попал в тело Джошуа Клейтона? – медленно сказал Крис.

– Да, – кивнул я. – Та проститутка говорила о мормоне, который воскрес. Это я. Меня убили те самые люди в черно-красном.

Крис посмотрел на меня, а потом на его лице появилось понимание. Он сказал:

– Я слышал про такие случаи. Люди выходят из комы и говорят на языках, которых никогда не учили. Или помнят вещи, которых никак не могли знать. Ученые называют это… – он поморщился, явно пытаясь вспомнить слово. – Криптомнезией. Скрытой памятью. Человек когда-то слышал информацию, забыл ее, а потом она всплывает и воспринимается как новая.

Ага. Или мне просто вселили чужую память, прямо как во «Вспомнить все» Пола Верховена.

– Я знаю, что такое криптомнезия, – ответил я.

– Тогда все так и есть, – кивнул он. – Мне кажется, это объяснение не менее вероятно, чем твое. Ты пережил смертельный опыт, тебя чуть не убили. Мозг – сложный орган, и когда человек находится между жизнью и смертью, он может… Конструировать. Создать новую личность, новую историю. Ты в этом не виноват, брат Джошуа. Возможно это Отец Небесный дал тебе, как испытание.

– Я говорю по-русски, Крис, – сказал я. – Джошуа Клейтон из Юты говорил по-русски?

– Нет, только по-английски и на испанском.

А это что за новость? С какого перепуга это?

– Ты же знаешь, перед миссией мы учим второй язык. Может быть, ты общался с кем-то, кто учил русский, присутствовал при этом. И этот язык осел где-то глубоко.

Я посмотрел на него. Объяснение казалось логичным, да только вот я получил новые навыки. А еще я помню конкретные фильмы, которые еще не вышли. «Нечто» Карпентера в восемьдесят втором, «Первая кровь» в том же году, «Терминатор» в восемьдесят четвертом.

Я мог сказать ему об этом, но он все равно не поверит.

– Крис, – сказал я.

– Да?

– Ты мне веришь или нет? – прямо спросил я.

Он посмотрел на меня, подумал немного, после чего сказал:

– Я верю, что ты говоришь правду, но только в том смысле, в каком сам ее понимаешь. Я верю, что ты – не тот Джошуа, которого я знал. То, что с тобой произошло, изменило тебя до неузнаваемости. Но знаешь, что?

– Что? – спросил я.

– Ты – мой друг, – он пожал плечами. – Как бы там ни было. Сперва я тебя испугался, когда увидел в том кинотеатре, думал, что ты расскажешь остальным, донесешь до старших, но… Ты этого не сделал. Ты спас меня от ограбления. А еще ты ничего не сказал по поводу того, что увидел меня в этом баре. Не осудил меня.

Я не нашелся, что ответить. В действительности, его слова говорили сами за себя и в ответе не нуждались.

– Тогда пошли, – решил я. – Идем домой. Завтра будет сложный день, тебе на миссию, а мне на работу.

– Аминь, брат, – ответил он, и мы двинулись в сторону отеля.