Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

На улице оказалось достаточно свежо, хотя это, пожалуй, просто ощущение после душного сырого подвала. Но при этом жаркого – там наверняка еще и котельная где‑нибудь была.

У меня не так уж и много времени, нужно подготовиться. Повезло мне, что тело досталось подходящее – и сила, и выносливость на уровне. А из прошлой жизни досталось умение хорошо двигаться. Но и если я уделал чемпиона, пусть и уставшего…

На турнире, конечно, проще не будет. Драться всем придется одинаково, а в последних раундах уже все будут одинаково уставшими.

И это риск. Я ведь реально с какими‑то бандитами связался, а этот Дядюшка Лю – он прямо как из фильмов про триады.

Но ладно.

Пятница – значит у меня осталось четыре дня. Завтра с утра надо позвонить Мартину, рассказать ему про все, пусть готовит камеру и пленку, и чтобы тоже пришел. По крайней мере у нас будет какой‑то материал. А с остальным потом разберусь, если придется.

Искусство требует жертв, мать его.

Я натянул куртку, засунул руки в карманы и двинулся в сторону дороги. Ехать на метро ночью мне не улыбалось, да и я не знал, работает ли оно еще. Пройдусь немного, поймаю такси, а потом поеду в отель.

Но в целом пока все складывается. Не без трудностей, но когда кинопроизводство обходилось без них? Вспомнить только, что было в двадцатом году, когда нам приходилось месяцами сидеть на карантине. А уж что было с кинотеатрами и говорить нечего. Все больше их закрывалось, а потом на их месте появлялись общепиты и офисы. Я помнил ощущения из прошлой жизни, считал это варварством, но поделать ничего естественно не мог.

Ладно. Посмотрим, что будет в пятницу.

Хех. В последнее время меня постоянно спрашивают, знаю ли я Джошуа Клейтона…

Глава 3
Провокация

Веки набухли и потяжелели, я почти ничего не видел. Где‑то впереди маячил мой последний противник, он размахивал кулаками, а я пропускал его удары, каждый из которых отзывался острой болью.

Я оказался не готов. Где‑то там, в толпе кричащих зрителей, стоял Мартин и снимал мой позор на камеру. Фильма не будет – ведущего актера избили до полусмерти на съемочной площадке.

Попытался отмахнуться, но руки онемели. Ноги подкосились, и я упал на маты, залитые соленым потом и вонючей кровью. И в момент, когда моя спина коснулась поверхности, я подскочил, проснувшись.

Сон. Это был всего лишь сон.

Сквозь жалюзи просачивались лучи рассветного солнца. Стрелки настенных часов наполнились теплым свечением – они показывали шесть утра. То есть я проспал всего четыре часа.

Сегодня понедельник, а чемпионат состоится в пятницу. Время подготовиться еще есть.

Этой ночью на стульях спал Кристофер, благородно уступив мне место на продавленном диване. Он еще дремал, слегка похрапывая. Я уложился обратно, но сразу понял – уснуть не смогу. Голова уже заработала в полную силу, мое тело стремилось вперед – тренироваться, бегать и прыгать, стучать по стенам, делать хоть что‑нибудь, что поможет мне на пятничном поединке.

Я выдохнул, встал и, сам пораженный своей наглостью, вставил вилку телевизора в розетку. Прожил в номере почти месяц, и этот телевизор каждый день манил меня, но я не включал его, помня о просьбе Криса. Да и некогда было. А теперь мне вдруг стало все равно – думаю, парень меня простит.

Внутри выпуклого экрана засиял тускло‑зеленый свет, но всего на одно мгновение. Через секунду экран тут же потух, словно внутри что‑то сломалось. Я поправил две антенны, покрутил щелкающий переключатель каналов. Ни помех, ни звуков, сияние так, ничего. Хлам.

Я уже потянулся к кнопке выключения, как вдруг моя рука замерла, а голову пронзило странное воспоминание из другой жизни. Я не видел конкретных образов из этого прошлого, но меня охватила волна чего‑то понятного, близкого и родного. Словно я оказался дома.

Уже через пару секунд я точно знал, что должен сделать. Предохранитель. Надо просто поменять его. Я уже делал это, кажется, в детстве. Навряд ли это воспоминания Джошуа – сомневаюсь, что ему доводилось чинить телеки в его исконно мормонской общине.

Пока Кристофер еще спал, я накинул куртку, умылся вонючей водой, причесался и пошел на улицу. Азиат‑администратор сидел в окружении тонких свечей, от огоньков поднимались клубы удушливого дыма. Он бормотал что‑то, сложив ладони. На стойке возле дробовика стояла статуэтка гибкой девушки с голубой косой. Не замечал ее раньше. Очевидно, Лэ молился.

Я вышел на пустынную улицу, непривычно тихую, застав редкий час, когда Нью‑Йорк молчит, и побрел к своему любимому дайнеру с официантками из греческой диаспоры. К этому району я уже привык и потому точно знал, куда мне идти. Свернул южнее, перейдя по пешеходным переходам от Сорок третьей до Сороковой улицы. Прошел мимо нескольких спусков в метро и автобусных станций. Завернул за знакомое здание, и надо мной нависла железнодорожная эстакада. Зайдя в ее тень, я услышал стук колес, и вскоре пути загремели из‑за ехавшего надо мной поезда.

Через пять минут я дошел до автомобильной развязки – передо мной открылась просторная асфальтовая площадь. Почти круглый день она стоит, перегруженная машинами, а сейчас по ней проезжали лишь редкие такси. Мимо пролетел желтый «Чекер» с шашками на борту – живой символ американского такси из множества фильмов. Из‑под его колес ветер подхватил тусклую страницу какой‑то газеты.

Я перебежал дорогу, пересек стоянку, заставленную «Харлеями» и вошел внутрь. Звякнул колокольчик, подвешенный над дверью. На меня тут же уставилась толпа байкеров с огромными бицепсами и такими же толстыми животами, но они быстро потеряли ко мне интерес и отвернулись, вновь уставившись в свои тарелки. Зазвенели вилки, ресторанчик наполнился чавканьем.

Музыкальный автомат в этот раз молчал.

Я сел за стойку, подошла уже знакомая мне официантка.

– Снова ты, hon, как же ты рано, – она улыбнулась.

– Не спится, решил прийти к вам. Кофе есть? Ты теперь с утра работаешь?

– Подменяю сестру, она приболела. Точнее, она забеременела…

– Эм, поздравляю?

– Спасибо… Да, кофе есть. И завтрак?

– И завтрак.

Ждать мне пришлось недолго, уже через минут пять она вынесла поднос с едой. Я отхлебнул немного кофе и удивился его вкусу – он оказался приятнее обычного.

– Только что сварила! – сказала она, заметив мою довольную улыбку.

– Чертовски хороший кофе, – ответил я ей, сморщившись от удовольствия.

Яйца с беконом придали мне сил, кофе насытил бодростью, а пирог слегка развеселил. И все равно я не мог перестать думать о том старикане с подпольного ринга. Я так быстро согласился на все его условия, даже не подумав о последствиях. Меня вполне могут изувечить, как Джареда Лето в «Бойцовском клубе», о котором я тоже не мог перестать думать.

А если меня изувечат, то фильм я снять в ближайшие месяцы не смогу, пока не приду в норму. И работать тоже не получится.

И как будто бы этого мало, я связался с китайской мафией. Такой огромный риск – и все ради чего? Ради локации для фильма? Я мог бы подыскать другую. Но нет, вцепился в первый попавшийся мне вариант, да с таким рвением, что в итоге вообще рискую остаться ни с чем

Куда я так торопился?

Отпил еще кофе, проглотил приятную горечь. Отправил в рот последний кусок ягодного пирога.

Ладно, хрен с ним. Ясно одно – будет только хуже, если я сдам назад и откажусь от боев. Тогда этот Дядюшка точно натравит на меня шаолиньских головорезов и сделает мне так больно, что я никогда об этом не забуду.

* * *

Входной колокольчик снова звякнул, но на сей раз, когда я пересек порог универсального магазина на Сорок второй. Кругом плотно стояли стеллажи, забитые всем подряд – бытовой техникой, мелкокалиберным оружием (я заметил дамские револьверы, торчащие из стакана, словно леденцы), радиодеталями, одеждой и игрушками. Вывеска не соврала, магазин работал круглые сутки. Внутри играл свежий хит «Sure know something» группы KISS.

Я подошел к прилавку, который весь был завешан миллиардом флажков всевозможных стран и общественных движений. За решеткой, отделяющей магазин от продавца, лежала груда разноцветного белья.

– Эй, есть тут кто‑нибудь? – спросил я.

Гора шмоток, кряхтя, поднялась. В приглушенном свете ламп я разглядел старого лысого мужичка – именно он и оказался этой кучей тряпок.

– Что? – грубо ответил он.

– Я ищу предохранитель для телевизора. Фирма «Магнавокс».

– Да без разницы какая фирма. Портативный или какой?

– Как понять, какой?

– Ну он отдельно стоит или на своих ногах?

– Отдельно.

Мужичок, не вставая со стула, выдвинул ящичек перед собой, вытащил горсть предохранителей, напоминавших с виду огромные стеклянные пилюли, перебрал их и положил на стойку три штуки.

– Бери побольше, вдруг не работают.

Я прислушался к совету и взял все три. Стоили они недорого, обошлись мне в один доллар. Брал бы я их в радиомагазине, стоили бы еще дешевле.

Меня вдруг посетила мысль. Почему бы не спустить половину своих денег на личный проигрыватель? Брать кассеты в аренду и наслаждаться нормальными фильмами. Я не могу ходить на здешнее грайндхаусное дерьмо, а в единственном нормальном кинотеатре не самое удобное для меня расписание сеансов.

Да, нужно копить деньги на переезд… Но я больше не могу жить без киносеансов, хотя бы на допотопном телевизоре. Киномания давала о себе знать, и меня ломало, как зависимых от никотина.

– Слушай, – сказал я, убирая предохранители в карман, – видеомагнитофоны не продаешь?

– Продаем и такое. Что тебе, Betamax?

– Нет, VHS.

– За Betamax будущее, сынок, бери лучше его. Качество намного выше, кассеты компактнее и занимают меньше места.

Я отрицательно качнул головой. Мне все‑таки виднее, за каким форматом будет будущее.

– Давай все‑таки VHS. Сколько стоит самый дешевый?

– Отдам тебе за 560 баксов.

– Давай за 500?

– Почему это? – мужичок наконец оторвался от радиоприемника и взглянул на меня сквозь линзы очков, которые делали его глаза комично гигантскими.

– Потому что я твой лучший покупатель.

– Вижу тебя впервые, – коротко ответил он, моргнув.

– Да брось. На другом конце улицы в видеосалоне продают точно такой же за 550, – сказал я и, кстати, не соврал.

– Ну тогда… Продам тебе за 540.

– За 520 и еще я возьму в аренду у тебя какую‑нибудь кассету.

– Ладно, убедил, – продавец взмахнул руками и качнулся на стуле, протяжно выдохнув. – Вон там посмотри, – он указал пальцем на один из стеллажей.

* * *

Кабина лифта открылась, я вышел в коридор. Снаружи уже держал свой пост сосед в халате – он курил, меланхолично глядя в стену. Мы кивнули друг другу.

Я прижимал к боку магнитофон, из кармана торчала кассета «Игры смерти» с Брюсом Ли в главной роли, но тяжести я не ощущал, потому что мой кошелек стал вдвое тоньше, и это давило мне на мозги.

Я отпер дверь, вошел в нашу недомормонскую берлогу и тут же услышал музыку в стиле диско. Играло радио, из колонок лилась песня «Dancing Queen» шведской ABBA. Посреди комнаты стоял Кристофер, повернувшись спиной ко мне. Он уже надел штаны и туфли, а тело прикрывала только его ритуальная сорочка.

Он неуклюже подпрыгивал из приседа и затем снова приседал, пытаясь повторить движения Траволты из фильма, который явно оставил на нем неизгладимый след. Я смог заразить его силой киноискусства.

Крис развернулся на каблуках, раскрутившись, словно торнадо, и чуть не свалился с ног – потому что увидел меня.

– Молодец, – сказал я, проходя мимо, – а я принес нам видик.

– Что? – пропищал он, задыхаясь от усталости. – Я… Это просто утренняя зарядка.

– Ага, – я кивнул, – поэтому нет смысла останавливаться. Это же просто зарядка. Продолжай в том же духе.

Кристофер, смутившись, растерял нужное настроение. Он поспешил к радиоприемнику, и через секунду медовый голос Фриды Лингстад замолк.

Я отсоединил телевизор от сети, взял трофейный нож, выкинул лезвие и открутил им болты с выпуклой крышки нашего пластикового «Магнавокса».

– А что ты делаешь? – спросил Крис, подойдя сзади. Я оглянулся – он застегивал рубашку.

– Чиню телек.

– Зачем это? – немного испуганно произнес он.

– Чтобы его смотреть. Ты не слушаешь меня? Я купил видик и взял кассету. Сегодня вечером посмотрим кино. Тебе же понравилось кино, не так ли?

Крис поднял взгляд и увидел, что я поставил на полку с его священными книгами видеокассету.

– Эй! – крикнул Крис, взял кассету и поднес ее к глазам, уставившись на картонную обложку. – Это еще что такое?

– Это Брюс Ли в культовом желтом прикиде, – ответил я. Тем временем мои руки сами собой нырнули внутрь телевизора. Пальцы откуда‑то знали порядок действий.

– Странная одежда, слишком тесная, – Крис не мог оторвать глаз от Брюса Ли. – Все мышцы видно.

– Да, в этом и прикол. Через тридцать лет один режиссер из будущего снимет фильм – «Убить Билла», там будет играть главную роль женщина с самурайским мечом. Вот она будет так же одета. Я говорю тебе, этот стиль – вне времени.

– Джошуа… – начал Крис, вернув кассету на ее новое место. – Ты по‑прежнему думаешь, что знаешь будущее?

– Да, – я захлопнул крышку, положив рядом почерневшую колбу предохранителя. Наклонился, вставил вилку. – А что?

– Помнишь, какой сегодня день?

– Понедельник, – ответил я и щелкнул выключателем. На экране сквозь свечение проявилась рябь помех. Есть!

– Да, а что мы делаем по понедельникам?

– Лично я отдыхаю, у меня выходной, а потом мне нужно идти на тренировку в клуб.

– По понедельникам у нас встреча с группой… Погоди, какой клуб?

Я крутанул переключатель, и сквозь помехи появилась физиономия неизвестного мне актера. Я настроился на какой‑то телефильм. Из динамиков раздался голос:

«Сдавайтесь! Или мы будем драться».

Крис вскрикнул и прикрыл глаза ладонью, словно его ослепило.

– Ну ладно тебе, – сказал я. – Да, фальшиво сыграно, но это же сериальное качество. Одним словом, мыло.

– Выключи, Джош, мне нельзя! Нет, нам нельзя!

– Да хватит уже! – вспылил я, сам не зная почему. – Мне надоели эти игры!

Кристофер упал на стул и скрыл лицо за ладонями.

– Сколько можно? Мы оба знаем, что ты нарушаешь все, что только можно нарушить! Пьешь, гуляешь, а передо мной притворяешься! Я тебе подыгрываю, но всему есть предел! Я знаю про кофе, про музыку, про «Плейбои» и «Максимы» в холодильнике! Ты постоянно танцуешь, в конце концов. И знаешь, что я знаю!

С каждым словом мой голос становился громче, а гнев нарастал, и я ничего не мог с этим поделать. Мои слова били по Крису так, словно взаправду имели вес, придавливая его все ниже и ниже к полу.

– Ты не мормон, а хер знает что! Хватит корчить из себя святошу, наберись смелости и признай правду, наконец!

Я не смог остановиться, и из меня поперла вся та ярость, гнев и страх, которые копились во мне целый месяц, но я не давал им прорваться наружу. Я избивал людей, чтобы унять эмоции, но в последнее время даже это мне не помогало. Я стал говорить вещи, в которые не верил – мне просто хотелось задеть парня за живое, обидеть или разозлить его, вывести его на искренние чувства, пробить маску теледиктора.

– Сопляк, слабак, размазня, посмотри на себя, тряпка! – кричал я на него, хотя на самом деле так не считал. Облупленный потолок и выцветшие обои, под которыми носились тараканы, злили меня еще сильнее. Я перекрикивал актеров утренней мелодрамы с телевизора.

Кристофер вскочил с места, обогнул меня и отключил экран, нажав на выключатель. И в этот момент я замолчал – меня самого словно отрезало от эфира.

– Я думал, мы друзья! – крикнул на меня Кристофер. Эти слова заставили меня протрезветь.

– Мы друзья, да, – спокойнее ответил я. – Не знаю, что на меня нашло…

– Сегодня! – продолжил кричать он. – Встреча с группой! Я уже месяц обманываю их! Обманываю старейшин! Я больше не могу так!

– Погоди, ты обманываешь мормонов? По поводу?

– По поводу тебя, Джош! Ты не ходишь на собрания, забил на миссию, живешь своей жизнью! Дьявол искусил тебя, залез тебе в голову и положил туда мысли. О том, что ты якобы другой человек! Ты поверил в этот бред, лишь бы не проповедовать, а жить во грехе!

– Ах, вот как мы думаем, да? – я развел руками. – То есть ты мне не веришь!

– Да кто в это поверит⁈ Но я все равно покрывал тебя, потому что думал, что мы заодно! А раз так, то знаешь… знаешь… Короче, иди в задницу, Джош!

Его слова меня развеселили. Я‑таки пробил его броню.

– О, сам иди на хер, мормон! Секта фанатиков двумя блоками ниже! – процитировал я классику.

– Не буду больше покрывать тебя! – он указал пальцем мне в переносицу. – Я так и скажу им, кем ты стал!

– Да мне насрать на их мнение, – парировал я. – Лучше за собой следи! Кем ты сам стал? Пародией на самого себя. Мог бы жить, как нормальный человек.

– Это не твоя забота! И вообще…

– Короче, я ухожу на тренировку, Крис, – перебил я его. – У меня в пятницу чемпионат в том бойцовском клубе, про который ты рассказал. Ты втянул меня в это, пацан, тебя никто за язык не тянул.

– Эй, что? Я просто хотел помочь! Откуда мне было знать, что ты решишь там драться⁈

– Просто держу тебя в курсе. Я вернусь позже. И будь так любезен, не трогай магнитофон, телек и кассету, ладно? Я за них целую кучу денег отдал.

– Мне не до этого, я буду проповедовать весь гребанный день, ясно?

– Ясно. И кстати, Крис…

– Что?

– Спасибо, что врал общине ради меня, – я повторил его привычный жест – показал большой палец. – Теперь можешь перестать им врать. И заодно перестань врать себе, дошло?

– Я… – голос Кристофера дрогнул. Я узнал эту интонацию – после нее люди обычно начинали плакать.

Я перегнул палку и сломал его окончательно. Не в силах терпеть эту сцену, я быстрым шагом покинул номер и закрыл за собой дверь.

Следующий час я шел быстрым шагом в сторону Чайнатауна, стараясь ни о чем не думать. Когда я дошел до Конфуций‑плаза, город окончательно проснулся и наполнился привычным шумом.

Глава 4
Поиск антагониста

Я резко проснулся и сразу же схватился за икру. Нога болела, мышцу будто скрутило в узел. И это неудивительно – меня вчера гоняли весь вечер. Дядюшка Лю нашел каких‑то трех тренеров, все были пожилыми китайцами. И смотрели они на меня, как на дерьмо.

Почти все время они учили меня переставлять ноги. Не бить, не уклоняться, а именно переставлять ноги. Это звучало гораздо проще, чем было на самом деле. Я умел двигаться так, как научился в прошлой жизни, умел драться, но они учили меня чему‑то другому.

Тогда я понял, что выносливости мне не хватает. Навыки были, тело помнило многое, да и практика за то время, что я работал вышибалой, тоже пошла на пользу. Но выносливость была посредственной, даже несмотря на все, что я умел.

Так они мне без обиняков и заявили. Один из них даже поделился какой‑то восточной мудростью о том, что в бое побеждает тот, кто выдохся последним.

На самом деле за несколько дней мне выносливости не набрать, это нужно было заниматься регулярно и долго, каждый раз увеличивая нагрузку. Но это все равно лучше, чем ничего. Главное – хорошенько отдохнуть в последний день перед самими боями, иначе придется плохо.

Я вытянул ногу, потянул носок на себя, подождал немного. Мышцу медленно отпускало. Говорят, попрыгать помогает, но это больше, когда просто отсидишь ногу, а у меня именно что свело.

Криса не было, стулья оказались аккуратно сдвинуты к стене, и судя по всему он давно ушел.

Вчера мы с ним так и не поговорили. После тренировки я пришел домой, поел фасоли, а мормончик сидел в углу с книгой. Я просто включил видеомагнитофон, вставил кассету с Брюсом Ли и сел смотреть.

Брюс Ли двигался очень хорошо, но то, что зацепило меня больше всего – он делал это экономно.

По своему даже жаль, что я попал в свой день рождения, а не лет на десять ранее. Может быть, тогда я смог бы его спасти, хотя никто так толком и не знает, из‑за чего умер этот великий актер и боец.

Краем глаза я видел, как Крис изредка отрывался от книги и смотрел на экран – было видно, что ему интересно. Он периодически делал это, но как только я оборачивался, сразу опускал взгляд.

Я поднялся, размял ногу и прошелся по комнате. Судорога прошла, но тупая тянущая боль осталась. Ничего, расхожусь – и тоже пройдет.

Перед новой тренировкой надо было заняться фильмом. У нас есть сюжет, и есть место для съемок, но нужны еще люди. А самое главное – нам нужен злодей, человек, которого я как герой буду преследовать весь фильм. Массовку для бойцовского клуба мы обеспечим, люди придут, а вот со злодеем проблемы.

Я прикинул примерно, каким он должен быть. Однозначно не должен уступать мне в телосложении, чтобы не выглядеть смешно, и при этом должен быть убедительным. И мне кажется, я знаю одного такого.

Коннор Флэнаган – рыжий ирландец с Адской кухни. Он крупный, у него хорошо поставлена боксерская база, что позволит сделать поединок зрелищным, особенно если я буду немного поддаваться и пропущу пару ударов. Лицо у него тоже характерное, рыжий такой. И самое главное – он выглядит как человек, который способен убить другого из‑за нелепой ссоры. Я же эту идею насчет сигареты именно с его истории взял.

Быстро умылся, а потом обнаружил, что запасы еды дома почти показали дно – фасоли больше не было. Но нашлась пара банок томатного супа, так что одну из них я вскрыл, просто проткнув ножом в двух местах и выпил. Не сказать, чтобы наелся, да и не очень вкусно было.

Потом я оделся, взял куртку и отправился на улицу. У лифта привычно поздоровался с вечным курильщиком, потом с Лэ у входа, который сказал мне что‑то на своем языке, вышел на улицу.

И обнаружил, что прямо у входа стоят люди.

Их было пятеро, и выглядели они как близнецы. Не по внешности, а по одежде – белые рубашки, черные брюки, галстуки, бейджики с именами. В общем, выглядели они все так же, как Крис, когда отправлялся на миссию.

Четверо из них были примерно моего возраста, пятый – старше, чуть за тридцать. Он посмотрел на меня и сказал:

– Джошуа Клейтон.

– Ну я, – ответил я и двинувшись прочь, бросил. – Я спешу.

Но он выступил вперед, перегородив мне дорогу, остальные тоже окружили меня. В общем‑то сразу стало понятно, что случилось – решили вернуть отбившуюся овцу в стадо. Ну давайте, попробуйте.

– Подожди, – сказал он. – Нам нужно поговорить.

– Я по пятницам не подаю, – ответил я цитатой из старого фильма.

Что забавно, потому что сегодня был только вторник.

– Мы из общины, – сказал он. – Нас попросили поговорить с тобой. Ты не появлялся на собраниях уже месяц, ты не выполняешь миссию. Мы проверили и выяснили, что ты работаешь в ночном клубе и ведешь образ жизни, который противоречит нашей вере. Как ты это объяснишь?

– Ну, – я улыбнулся. – Мне просто это нравится.

– Вот как? – спросил старший и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Тогда это не просто нарушение правил, это предательство. Ты предал церковь, предал своих братьев, а самое худшее – предал Отца Небесного.

– Ну и что? – спросил я. – Предал и предал. Ты закончил уже? Можно я пройду?

– Нет, – сказал он и сделал еще шаг в мою сторону. – Что еще хуже, ты втянул в ересь брата Кристофера. Он покрывал тебя, говорил, что ты болен и восстанавливаешься после травмы головы. Мы провели расследования и узнали, что Кристофер сам нарушает правила.

Вот это уже другое. Это касается не просто меня. Я могу отмахнуться от них и уйти, мне плевать, а вот Крис – нет. Он не сможет дать кому‑нибудь оборотку. Не слабохарактерный, а робкий какой‑то что ли просто… Но пусть мы и поссорились, он все равно был моим другом. И мне не хотелось, чтобы он получил проблемы из‑за меня.

– И? – спросил я. – Почему вы за мои проступки хотите наказать Криса?

– Он миссионер. И он в ответственности не только за свои поступки, но и за своих братьев. Он должен был доложить нам, но…

– Он – хороший парень, – перебил я. – Вы запудрили ему мозги настолько, что он не может нормально жить. И я вам скажу – это ваша проблема, а не его. Отойди или я тебе руку сломаю.

Старший посмотрел на меня, а потом на своих людей, и его тон неожиданно смягчился. Похоже, он понял, что моя угроза реальна. Это не просто слова.:

– Джошуа, ты можешь вернуться. Церковь прощает отступников, если они искренне раскаиваются. Мы пришли не наказывать тебя, а помочь.

– Не нужна мне ваша помощь, – ответил я.

– Подумай о своей душе.

– Что ты вообще знаешь о моей душе? – я ухмыльнулся ему в лицо. Да я и сам о ней ничего не знаю. Моя ли душа в этом теле – или душа Джошуа Клейтона. Понять бы еще.

Наступила пауза, а потом один из парней справа двинулся в мою сторону и ткнул пальцем мне в грудь, отодвинув в сторону старшего.

– Ты позоришь нас! – буквально возопил он. – Весь район теперь только и говорит о том, что последователь церкви последних дней сошел с истинного пути. О том, что он работает вышибалой!

– Палец убери, – тихо сказал я. Мне это совсем не понравилось.

– Ты… – сказал он, снова ткнув пальцем мне в грудь.

Я поймал его за руку, резким движением надавил на запястье, выкрутил за спину, заставив нагнуться. Он изогнулся, зашипел от боли. Я надавил сильнее, и ему не осталось ничего другого, кроме как встать на колени.

– Ты поднял руку на своего брата! – крикнул один из них, сделал шаг вперед.

Я повернулся, посмотрел ему в глаза, и он тут же отодвинулся. Понял, похоже, что он будет следующим.

– Слушайте внимательно, мать вашу, – сказал я. – Если вы еще раз появитесь здесь – будет больно всем. Это понятно?

Никто не ответил, но по лицам было видно, что им хочется броситься на меня и покарать за вероотступничество. Вместе с тем они меня боялись. Это тоже было заметно.

– И к Крису больше не подходите, вообще, – продолжил я. – Дайте парню самому разобраться с его жизнью, не мешайте ему. Дошло?

Я повернулся и толкнул скрюченного парня в сторону одного из его товарищей. Тот не удержался на ногах, оба упали. Я двинулся вперед, толкнул старшего плечом, отодвигая в сторону.

В тот момент я буквально желал того, чтобы он что‑нибудь сделал. До меня дошло, что будет дальше. Не оставят они этого так и обязательно попытаются вернуть меня обратно в свою паству. И Криса тоже, если у меня получится его выдернуть из этой ямы.

Но нет. Не схватил он меня за плечо, не шагнул следом, не ударил. Только сказал в спину:

– Мы будем молиться за тебя, Джошуа.

– Спасибо, – ответил я. – Я очень тронут.

Я двинулся дальше, оставив их позади, оглядываться не стал. Но они еще вернутся – это точно. Так и будет.

До перекрестка Сорок третьей и Десятой я дошел минут за пятнадцать и увидел там Коннора, как всегда, он терся на прежнем месте. Только в этот раз их было всего трое. Рыжий курил, смотрел на улицу, но увидев меня, тут же крикнул:

– Джош из Юты.

– Коннор, – поприветствовал я его. У них тут такая тема есть, что здороваются часто просто называя друг друга по именам. Вот и я перенимал постепенно американские привычки, все‑таки месяц уже тут живу. – Есть разговор. Давай отойдем.

Мы отошли в сторону так, чтобы его товарищи не могли нас слышать. Лучше наедине поговорить, тогда он решение будет принимать сам, а не так, как толпа хочет.

– Решил все‑таки к нам? – спросил он.

– Нет, это не для меня, – я покачал головой. – Есть тема. Я снимаю кино, независимую короткометражку. Нужен актер на роль главного злодея.

– Главного злодея? – повторил он.

– Да, – кивнул я. – Твой персонаж убивает жену главного героя. Потом главный герой – это я – преследует тебя весь фильм. В конце мы деремся на ринге, и тебя убивают. Потом полицейские догоняют и убивают меня. Вот в общем‑то и весь фильм.

Он затянулся сигаретой, потом кинул окурок на землю и затоптал его ботинком. Посмотрел на меня и спросил:

– А мне это зачем?

– А почему нет? – спросил я. – Ты подходишь. Крупный, хорошо двигаешься, лицо характерное – легко запомнится. Уверен, перед камерой ты деревянным не будешь, я увижу это сразу. И играть будешь крутого парня, пусть и злодея – чем тебе не роль?

На самом деле в истории Голливуда было множество случаев, когда на роль злодея хотело попасть больше людей, чем на роль главного героя. Самый характерный – это «Темный Рыцарь» Нолана. Там вообще все хотели пойти на роль Джокера, перебрали почти всех топ‑актеров поколения. Выиграл в итоге Хит Леджер, и эта роль его обессмертила.

Иначе бы его запомнили большей частью по «Горбатой горе». Вот такой славы я для себя не хотел бы точно.

– Так я никогда в кино не снимался, – сказал он.

– Это не так сложно, – я невольно улыбнулся. Сам пару дней назад пробы завалил, а теперь говорю, что это не так сложно. – Тем более, что играть ты будешь себя по сути. Так что ничего страшного.

Он помолчал немного, но было видно, что идея ему понравилось. Тем не менее, он спросил:

– Платить будете?

Вот это щекотливый момент, потому что денег у нас, откровенно говоря, нет. И ему надо сразу об этом сказать.

– У нас маловато денег, – я покачал головой. – Зато снимешься в кино. Друзьям можно будет хвастаться.

– Чем хвастаться‑то? – он хмыкнул.

– А много кто у тебя из знакомых в кино снимался? Да, это не «Крестный отец», но кино должно получиться хорошим. А самое главное – оно будет настоящим. И драка будет почти настоящей – не постановочное дерьмо. Покажешь себя.

– Ты знаешь… – он подумал немного. – Умереть от руки такого крутого парня как ты, особенно с учетом того, что это будет не по‑настоящему. В общем‑то не жалко.

Он коротко засмеялся, я не выдержал – тоже. Приятный он на самом деле парень, пусть и гопник гопником. Да и подрались мы с ним в свое время. Хотя говорят, что самый прямой путь к настоящей мужской дружбе – это хорошая драка.

Хотя с Самсоном так не получилось. Но там явно себе на уме был человек, да и в целом он странный, с учетом того, что он даже просил себя не настоящим именем называть, а именем своего героя.

– Договорились? – протянул я ему руку.

– Договорились, – скрепил он наш договор рукопожатием, после чего кивнул в сторону своих. – А мои тоже могут сняться? А то они потом ныть будут, если я снимусь, а они нет.

Говорил он с пренебрежением, но очевидно, что ему тоже хотелось, чтобы они поучаствовали. В общем повезло мне, энтузиаста нашел, ничего не скажешь. И это тоже здорово. А заодно помочь могут – будут охранять съемочную площадку или еще что‑то такое. Пяток крепких парней – это не я один.

– Конечно, – кивнул я. – Пусть снимаются. Массовка, охрана злодея – найдем куда поставить их.

– Зашибись, – он кивнул. – А когда?

– Скажу, как разберемся с датами, – сказал я. – Но, думаю, через несколько дней. В конце недели. Тебя можно тут искать, я так понимаю?

– Да, ты же в курсе, мы каждый день тут, – кивнул он. – В случае чего заходи в ломбард Лу, это через дорогу. Он тебе подскажет, как нас искать.

Я кивнул, мы попрощались, и я пошел обратно. Оглянулся через плечо, и увидел, как один из них что‑то сказал Коннору, а тот второй засмеялся. Главарь же им что‑то сказал в свою очередь, и они замолчали.