Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

– Да, это сюда, – кивнул Дин, поднялся и принялся копаться в проводах между педалями эффектов.

– Я наверное пойду, – сказал я, чуть отстранившись.

– Оставайся, Джош, – проговорил Дин. – Послушаешь, что и как.

– Да, правда, оставайся, – сказал Джордж.

Я посмотрел на Розу, и она слегка кивнула. Ну, после такого не остаться я просто не мог.

Я решил тихо посидеть в сторонке и послушать. Первый парень оказался слишком зажат – руки дрожали, и он два раза сбился на одном и том же риффе, бормоча извинения. Когда парень закончил, Дин сказал «спасибо, мы вам позвоним». Никаких контактов у него естественно никто не взял, так что все и так было понятно.

Второй оказался, как бы это смешно ни было бы, слишком техничен. Каждая нота была на месте, каждый переход выверен, но звучало это как упражнение, этюд, а не как музыка. Так что и его отправили домой.

Третий приперся с самодельной педалью фузза, перемотанной изолентой, которая звучала так жутко, что у меня заболели зубы. Джордж не выдержал и засмеялся, остановил его и сказал, что это интересно, но не для них.

Четвертый явно перепутал прослушивание, потому что выдал соло с теппингом на полторы минуты без передышки, закатывая глаза и подергивая головой. Секунд через тридцать его уже никто не слушал, Роза, которая сидела вместе со мной, откровенно говоря зевала.

Пятая оказалась девушкой и выступила на мой взгляд лучше всех остальных. Играла она аккуратно и чисто, но как‑то слишком выверено, так что и ее отправили домой. Джордж сказал, что это хорошо, но не то.

Шестым пришел парень, который играл уже в трех группах, и сходу сказал об этом. А еще заявил, что его личный проект важнее, и что если выступления или репетиции совпадут, то он предпочтет его.

Седьмой почему‑то был басистом, пьяный в дрова, и он даже играть не стал – его отправили сразу.

Я сидел и понял, что втянулся, мне стало интересно. Музыканты приходили и уходили. Кто‑то был уверен, что подходит именно он, другие вообще по ощущениям не совсем понимали, куда пришли.

Всё это напомнило мне о кастинге. В голове начинал складываться сценарий фильма, не боевика‑короткометражки, как у нас, а чего‑то большего. Как музыканты отправились в турне через страну, с ними поехал менеджер и крутой вышибала для безопасности. Как они ехали в своем микроавтобусе, спали в гостиницах, а иногда прямо в машине, играли концерт за концертом. Вышибала бы решал проблемы – иногда выбивая зубы, а иногда просто словами и авторитетом.

Прошло еще человек десять, пока не появился один парень. Высокий, нескладный, с длинными относительно его тела пальцами, как лапы паука. Он просто пришел, спросил что играть и заиграл, будто не для прослушивания, а для самого себя, увлеченно и живо.

– Это он, – сказал Джордж, когда парень закончил.

Дин кивнул. Роза двинулась к нему, улыбнулась и спросила:

– Как зовут?

– Марк, – ответил он.

– Марк, ты в группе, – сказал Дин. – Если захочешь, конечно.

Марк замер, потом кивнул, и в его взгляде появилась неподдельная радость. Похоже, что он давно не мог устроиться.

А они принялись обсуждать детали – репетиции, расписание, какие‑то денежные вопросы. Я не выдержал, поднялся, подошел к усилителю, к которому была прислонена гитара, взял и повесил себе на шею. Руки сами легли как надо. Похоже, что на гитаре играть я пусть и немного, но умел.

Интересно, это чьи навыки, мои или Джошуа?

И я принялся играть. И только потом понял, что это – «Звезда по имени Солнце», группа Кино. Я знал эту песню из прошлой жизни, потому что смотрел фильм «Игла», обе его версии – и восемьдесят восьмого, и две тысячи восьмого. Этот фильм был одним из немногих, но одновременно с этим лучшим из советских боевиков. Даже память такого любителя кино, как я, подсказывала только «Иглу» и «Фаната».

Разговор стих. Я поднял голову и увидел, что все смотрят на меня.

– Что это такое? – спросил Джордж.

– Да ничего, – пробормотал я. – Само получилось.

– Ничего? – Дин шагнул в мою сторону. – Чувак, сыграй‑ка еще.

– Это что, твое? – Роза тоже посмотрела на меня с искренним любопытством.

– Нет, нет, – я покачал головой. – Не мое. Я слышал где‑то.

– Где? – спросил Марк.

Я задумался, и чем дольше думал, тем лучше понимал, что ответа я дать не смогу. Я даже не помню, в каком году эту песню написали, просто слышал в кино и научился играть. Но то, что я оказывается умею играть на гитаре – это тоже забавно.

– Не помню, – сказал я честно. – Просто всплыло. Может по радио слышал или кто‑то играл. Не знаю, просто вспомнилось и подобрал.

– Круто вышло, – Джордж подошел и забрал у меня гитару. А потом повторил последовательность чуть иначе, добавив пару своих нот, и у него получилось плотнее и увереннее.

Значит на гитаре я играю все‑таки плохо.

Он сыграл еще раз и еще, потом покивал:

– Нормально. Нормально. Жаль, что немного в нашем стиле.

– Ладно, – сказал Дин, хлопнув в ладони. – У нас теперь новый гитарист, и теперь наши жизни не отравляет ложь. Это хороший день.

– Очень хороший, – согласилась Роза, и мне почему‑то стало понятно, что это не касается ни группы, ни музыки. Это касается именно меня.

Глава 16
Кумир молодежи

Прошла пара дней, за это время мы ничего не сняли. По крайней мере, с моим участием: я не знал, чем занимался Мартин, он не появлялся и не звонил, трубку не брал.

Я даже начал немного беспокоиться поначалу, но потом решил – мы уже сняли больше половины фильма, так что вряд ли он просто решил забить. Может быть, монтирует сидит или ждет проявки пленки. А может, снимает халтуру, чтобы денег подзаработать.

Крис за это время так и не прикоснулся к своим книгам. Мы таскались по кинотеатрам в поисках более‑менее приличных фильмов и смотрели их, причем было видно, что бывшему мормону это приносит большое удовольствие. Подозреваю, что лет через десять он станет таким же киноманьяком, как и я.

А потом я решил, что хватит уже сидеть без дела и отправился в клуб, к открытию первого рабочего дня, то есть в среду. Оставалось надеяться, что музыканты выполнили свои обещания и поговорили‑таки с Каримом, рассказали о том, что я в ситуации с Сидом не виноват. Мне нужна была работа, и от этого никуда не деться, а в тот хардкорный панк‑клуб я так и не осмелился пойти.

Я поздоровался с Пьером. Он спросил, что за история была с Сидом, я рассказал очень кратко. Он только хмыкнул и пропустил меня внутрь. Люди уже собрались, но я отправился сразу в кабинет Карима. Постучал и вошел.

Он сидел у себя за столом, разбирая счета какие‑то. Поднял голову, посмотрел на меня, и то, что в его взгляде не было злобы, меня обнадежило.

– Джош. По какому поводу? – мягко спросил он.

– Мистер Дариуш, я пришел узнать, не нужен ли вам еще человек, – сказал я, мысленно подумав о том, что он уже мог найти кого‑нибудь на мое место, и мне все‑таки придется искать новую работу. А еще я подумал, что стоит называть его уважительно – «мистер», «сэр» и все такое.

– Нужен, – он развалился в кресле и показал на меня карандашом. – Сам знаешь, работа дерьмовая. Я перепробовал двоих парней, но они не выдержали и ушли. А еще мне снова звонила Роза. И даже заходил Дин. Клавишник «Слипстрима», помнишь?

– Да.

– Их показания, скажем так, совпали. Сид, значит, сам нарвался?

– Да, сэр.

– Очень глупо с его стороны. Мне казалось, он предприимчивый человек… Но я ошибался. Как бы то ни было, музыканты выступили против своего фронтмена, встали на твою сторону.

– В этот раз они сказали правду – я кивнул. – Сид обманывал их.

– Я уже догадался, – Карим выдохнул, повозился с карандашом и положил его на столешницу. – Они снова будут выступать в моем дорогом клубе, словно ничего не произошло.

– Я рад за ваш бизнес, мистер Дариуш.

Карим скривил лицо – он любил похвалу, но, похоже, я переборщил с лестью.

– В общем, условия ты знаешь, Джошуа. Деньги те же. Рация и бейдж лежат на прежнем месте.

– Спасибо, – честно сказал я. Несмотря на то, что он назвал эту работу дерьмовой, я такой ее не считал. Особенно с учетом того, что все меня уже знали, и драться мне практически не приходилось.

– Не благодари, – он махнул рукой. – Просто работай нормально и постарайся больше рук никому не ломать. Мне проблемы не нужны.

Я кивнул, а сам понял, что чувствую облегчение. Работа в «Дариуше» была чем‑то вроде якоря. Не подработка, а стабильная работа за неплохие деньги, которые платили каждый день, а не два раза в месяц – официально устроен я не был. Да, никакой страховки и ничего такого, но рассчитывать на нее я не мог в принципе.

В целом Карим выглядел нормально, он был явно в благодушном настроении и сердился больше для вида. Я подумал, что сейчас, пожалуй, неплохой момент для того, чтобы попросить у него помощи.

– Мистер Дариуш, – сказал я. – У меня есть просьба.

– Какая? – спросил он. – Учти, денег дать не смогу, мне еще со всем вот этим вот разбираться, – Карим поднял лежавшую перед ним стопку счетов и помахал ей.

– Нет, – я покачал головой. – Деньги мне не нужны. Мы с другом снимаем кино, малобюджетное, на любительскую пленку. Нам нужно место для пары сцен. Мы не будем мешать работе клуба, это займет буквально полчаса.

Карим посмотрел на меня, а потом спросил.

– Какое кино?

– Любительское, – пожал я плечами.

– Да понял я, что вы не на «Голден Майер» работаете, – он хмыкнул. – В каком жанре хоть? Не порнушку, я надеюсь?

– Нет, сэр, – покачал я головой. – Фильм про ветерана, у которого убили жену, и он хочет отомстить за нее. Мы почти все сняли, но нужна одна небольшая сцена в клубе.

– Значит, боевик? – он нахмурился.

– Да, боевик, – кивнул я. – Но нам клуб не для боевых сцен нужен. Герой, то есть я, просто поговорит с барменшей, и она расскажет ему несколько вещей. Вот и все.

– Ладно, – нехотя протянул он. – Только учти: без драк. Не разнесите тут ничего.

– Конечно, – кивнул я.

Он снова взялся за карандаш, когда снаружи послышался шум – не гул разговоров и не гитарные аккорды, а что‑то такое, будто в клуб ввалилась толпа.

– Что там такое? – спросил Карим, поднимаясь со стула.

– Я разберусь, сэр, – сказал я.

Я двинулся в сторону основного зала, а Карим пошел за мной. И когда я оказался в зале, то увидел, что в него действительно ворвалась толпа.

Только не какие‑нибудь хиппи или представители богемы. Это было человек пятнадцать, может чуть меньше. Одеты они были в высокие ботинки, явно с металлическими вставками, подвернутые джинсы, скрепленные булавками, куртки‑бомберы. Все они были бритыми наголо, а у одного из них под курткой виднелась красная футболка с черной свастикой внутри белого круга.

Скинхеды. С такими мне встречаться еще не приходилось. Но они выглядели крепкими парнями, и я сразу понял, что даже с помощью Пьера мне не справиться. Надеюсь, кстати, Пьера они еще не успели покалечить, учитывая его цвет кожи.

Понятное дело, что они пришли не просто музыку послушать, потому что шли через зал, расталкивая и опрокидывая столики и стулья. Посетители клуба попятились к стенам, уже понимая, что их сейчас будут бить. Может быть даже ногами.

– Эй! – крикнул один из них, высокий, с тяжелой челюстью и шрамом над бровью. Скорее всего немец. – Что за дерьмо у вас тут творится? Что за хиппи тут собрались?

– Черномазые есть? – добавил второй, пнув ногой стул, который с грохотом улетел в сторону бара.

Карим за моей спиной выругался себе под нос.

Пятнадцать отморозков в поисках драки. Повод найти легко. Достаточно того, что в зале сидело несколько чернокожих, пара латиносов и девчонка с яркими волосами, разрисованная татуировками с головы до ног. Идеальная мишень для скинов, которым просто хотелось кого‑нибудь избить и почувствовать себя героями, борющимися за чистоту расы.

Но придется вмешаться. Ладно, будем считать, что это всего лишь еще одна роль….

– Так, парни, – попытался я сказать так, чтобы в голосе не было вызова. Это было трудно, я уже привык к своем амплуа жесткого парня. – Тут приличное заведение. Может, разойдемся мирно?

Высокий со шрамом оглядел меня внимательным взглядом с ног до головы. Я был однозначно белым, так что претензий ко мне у них быть не должно.

– А ты кто такой, защитничек?

И тут в его взгляде что‑то изменилось. Он прищурился, наклонил голову набок, а потом пробормотал:

– Погоди. Я тебя знаю.

– Сомневаюсь, – сказал я без особой уверенности. Со скинхедами в этой своей жизни я точно не пересекался.

– Да нет, черт подери, я тебя точно знаю! – он развернулся к остальным и ткнул в меня пальцем. – Парни! Это же Белый Ублюдок!

Остальные скинхеды на секунду притихли, а потом загудели.

– Не гони! – сказал кто‑то из задних рядов. – Серьезно он?

– Серьезно! – сказал высокий. – Я видел этот фильм два раза, братан, два раза!

Я стоял, толком не зная, как реагировать на происходящее. Драка явно откладывалась, но их поведение было мне непонятным. С чего это они на меня так отреагировали?

– Вы этот фильм смотрели? – спросил я, не удержавшись. – Парни, вы в курсе, что его черный снял? Это фильм для черной аудитории, я там играю злодея‑расиста.

Высокий со шрамом – судя по всему вожак этой компании – подошел ближе и остановился в паре шагов от меня.

– Да знаю я все, – неожиданно серьезно сказал он. – И что? Думаешь, мне не насрать, кто там режиссер? Видно же, что тебе пришлось работать на черномазых, чтобы хоть как‑то засветиться. И чтобы денег заработать. Белому человеку сейчас везде трудно, потому что Голливудом управляют евреи. Так что я тебя понимаю, надо с чего‑то начинать.

Он хлопнул меня по плечу.

– Я уверен, что ты далеко пойдешь, – сказал он. – А еще по тебе видно, что ты – наш человек. Никто кроме нашего не смог бы сыграть такую роль.

Вот уж не думал, что внезапно стану кумиром среди наци. Вот будет смешно, если эта роль сделает меня культовым среди них. Тогда я круто поменял историю, потому что помню несколько фильмов – «Ромпер Стомпер» тот же самый, а вот «Последнего Белого» точно в моем будущем не было.

Он говорил культурно. Не как обычный рядовой головорез, а как идеолог. Кто же это такой?

– Важно не то, кто это снимал, – сказал он. – Мы понимаем, что ты обманул его. И важно то, какой смысл ты в него вложил, а смысл – правильный. Ты играешь последнего белого человека, который понимает, к чему все идет. Который не сдается, когда вокруг целая толпа, мать твою. Который стреляет себе в висок, чтобы не дать им победить. Это сильно, брат! По‑настоящему сильно!

Я смотрел на него и не знал, то ли смеяться, то ли плакать. Человек умудрился полностью пропустить тот факт, что фильм снят как история про чудовище, которое в конце концов остановили. И про то, что я там символ угнетения. Пока что такое еще не дошло до большого кино, но скоро будет все – и расовые квоты, и смены однозначно белых героев на черных. Последнее, что я помню из такого – это то, что в анонсе сериала про Гарри Поттера Северуса Снейпа должен был сыграть черный актер.

Вот уж человеку себя не жаль. Его же просто уничтожат.

Но сам сериал я посмотреть не успел, умер раньше. Так что и про то, что будет дальше, не знал.

– Ну… – только и оставалось проговорить мне. – Я рад, что тебе понравилось. Хотя мне там не очень нравится моя игра.

– Да брось, нормально сыграл! – он снова хлопнул меня по плечу, на этот раз крепче, как будто мы были давними знакомыми. – Слушай, раз уж так вышло, белый брат, выпьем? За встречу!

Карим за моей спиной издал вздох облегчения. Он понял, что драки все‑таки не будет.

– Вы так‑то пришли, чтобы подраться, – заметил я, кивнув на опрокинутые столы.

– Да забудь, – вожак махнул рукой. – Настроение поднялось. Эй, парни, поставьте столы на места, мы культурно посидим! Давайте квасить пиво!

Парни тут же принялись поднимать опрокинутую мебель, остальные двинулись к большому столу в углу. Компанию, которая там до этого сидела, как ветром сдуло. Скинхеды, очевидно, потеряли интерес к тому, чтобы кого‑нибудь избить и переключились на новую, более интересную для них перспективу. Выпить с человеком, которого они видели в кино.

Я обернулся на Карима, который кивнул, разрешая мне выпить пива. Я подошел к нему и сказал.

– Кажется, все обошлось.

– Кажется, – ответил он. – Выпей с ними и постарайся спровадить. За то, что ты решил все, я тебе двойную ставку оплачу. И хорошо, что ты пришел, иначе я не представляю, что тут было бы.

– Ладно, – кивнул я двинулся к столику.

Скинхеды привели зал в порядок и расселись за столиком. Я подошел к ним, уселся рядом с вожаком, и он тут же протянул мне руку:

– Шульц, – сказал он.

Я пожал его руку, отметив, что костяшки у него сбиты, а на запястье есть шрам, как от ножа.

– Джош, – представился я в ответ.

– Знаю, видел в титрах же, – он усмехнулся. – Джошуа Клейтон. Звучит, как настоящее имя американского героя.

Двое парней из его компании притащили целую батарею пива – «Миллер», и расставили бутылки на столе. Шульц открыл одну об стол, протянул мне, сразу же вторую, после чего поднял руку и сказал:

– За кино! И за нашего нового белого брата!

Я выпил, сам не понимая, что чувствую. Драку предотвратил, но правых взглядов у меня в жизни никогда не было.

– А круто ты тому ниггеру навалял! – сказал кто‑то из них. – И этому шею свернул! А уж когда ты их убивать стал – вообще огонь! Везде – на улицах, в переулках, стрелял, бил, резал! Локации менялись постоянно.

– Вообще, мы это на одном перекрестке снимали, – сказал я. – Просто подобрали так, чтобы архитектура была разная.

– Ну не знаю, – сказал второй. – Мы в Гарлем не суемся. Еще бы мараться об этот ниггерский район.

– А вот концовка какая‑то скомканная, – заметил еще один, худой, с выбритыми висками. – Ну застрелился он, и что. Слишком быстро. Я бы подольше посмотрел, как он их там крошит, перед тем как сдохнуть.

– Бюджет экономили, – заметил я.

– А деньги вообще платят за такое? – спросил Шульц.

– Платят, – сказал я, сделав еще глоток пива. – Немного, но платят.

– А мы тоже могли бы сняться, – сказал вдруг еще один, с двумя рунами в виде молнии на шее. – У меня вот видуха крутая, я мог бы в кадре постоять.

– Да у тебя видуха, как у дворовой шавки, – засмеялся кто‑то.

– Да иди ты! – тот послал его, но не обиделся, похоже, чисто так ответил, для проформы.

– А что вы сейчас снимаете? – спросил Шульц. – Опять про расу?

– Нет, – ответил я. – Боевик про месть. Ветеран мстить банде, которая убила его жену.

– О, нормальная тема, – кивнул скинхед. – А банда какая? Опять черные?

– Нет, ирландцы, – сказал я.

Шульц на секунду нахмурился, а потом пожал плечами.

– Ну, ирландцы тоже бывают мрази, – сказал он. – Хотя они вообще‑то белые, наши. Но раз сюжет такой – ладно, бывает.

– Но там есть несколько сцен, где я дерусь с черными, – сказал я, сам не знаю, почему, чтобы утихомирить бритоголовых. – И будет сцена, где с азиатом дерусь. Настоящий мастер кунг‑фу, между прочим.

– Ну узкоглазого отделать – тоже круто. Но ничего, мы посмотрим фильм.

Разговор пошел дальше. Уже не про кино, а про бары, драки и прочее. Иногда пара скинхедов бегала к столу, брали пиво на всех. Мы пили и пили, я уже принял какое‑то огромное количество «Миллера», и в голову стала приходить мысль, что они – не такие уж плохие парни. Просто им кто‑то головы запудрил.

Но ничего, вырастут, наверное.

Тем временем время шло, а скинхеды и не думали уходить. В один момент пиво на столе сменилось виски – Шульц потребовал чего‑нибудь покрепче, и тут же принесли.

Пару раз я пытался аккуратно намекнуть, что клубу пора закрываться, но компания каждый раз отвечала примерно одинаково – дружелюбным, но твердым «куда спешишь, белый брат, давай посидим еще». Спорить с пятнадцатью крепкими парнями показалось мне не очень‑то разумной идеей, так что я не стал.

Я следил за стрелками часов на руке Шульца, отмечая время.

Часам к двум ночи разговоры пошли уже на повышенных тонах. Кто‑то заговорил о тренировках и о том, что настоящий белый воин должен быть здоровым, что звучало достаточно забавно, с учетом того, сколько мы уже выпили. Меня пригласили в спортивный зал, который принадлежал одному из сочувствующих их движению. Нужно тренироваться, говорили они, чтобы быть готовыми к грядущей войне, иначе Земля превратится в планету обезьян, как я и пророчил в своем фильме.

К четырем утра половина компании уже спала, навалившись на столы или друг друга, коротышка с выбритыми висками бормотал что‑то про расовую чистоту, раскачиваясь туда‑сюда. Более‑менее трезвыми оставались только я и Шульц, несмотря на то, что глаза у него были уже стеклянными, а я сам еле держался на стуле, и в поле зрения у меня все плыло.

Еще через какое‑то время Шульц поднялся, пошатнулся, но удержался на ногах и снова хлопнул меня по плечу.

– Хороший вечер был, брат! – сказал он. – Будем заходить, если ты тут работаешь.

– Я скоро уезжаю, – сказал я. – Двину в Голливуд. Хочу попытаться пробиться в большое кино.

– И правильно! – он поднял указательный палец. – Неси правильный смысл в массы, брат!

Он принялся расталкивать своих товарищей, они постепенно поднимались и выходили из клуба. Я дождался, когда выйдет последний, и понял, что наступила оглушительная тишина. Непривычно даже, но так надолго я не задерживался даже по пятницам. Попрощавшись с Каримом, который выдал мне сразу сотню, я вышел на улице.

Было уже светло и прохладно. Я поднял воротник куртки и двинулся в сторону «Картера».