Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

И мы стали пить. Четырьмя бутылками дело не кончилось, и я взял еще несколько. Реджи заплатил бармену и получил пинту разливного. А Кристофер по-прежнему пил воду, тоскливо посматривая на пузыри в стакане чернокожего режиссера.

– Это будут настоящие эмоции! – говорил Реджи. – Чистая ненависть, приправленная игрой… Зритель останется в восторге. Самое главное в этом жанре…

– В блексплотейшене? – вклинился я, козырнув познаниями.

– Эй, не называй мое кино так! Это слово ничего не значит! Его придумали тупорылые критики, ясно?

– С этим я согласен, Реджи. В жопу критиков!

– Это экшен-фильм. Экшен с расовым элементом, ясно? Остросоциальный боевик. Всем так нравится «Грязный Гарри», но это тот же самый жанр! А ведь никто не называет его вайтсплотейшеном, верно? Никто! А все почему? Потому что там крутой белый на главной роли. А если на главную роль попадает черный, то этот фильм называют эксплуатационным. Какого хрена?

– Я об этом не думал, – честно признался я.

– Ну так вот, самое главное в этом жанре – заразить зрителя чувством несправедливости. Черные хорошо знают, каково это, жить в несправедливости, и это чувство нужно усиливать, давить на него, постоянно давить, весь фильм, сильнее и сильнее, а в конце происходит взрыв! Ба-бах! – Реджи ударил ладонью по столу. Подпрыгнули, звякнув, пустые бутылки. Из пепельницы высыпался пепел. – И наступает большая черная справедливость! И зритель просто кончает в экстазе! Он платит за билет еще раз и переживает эти эмоции снова, пока не надоест.

– Прямо-таки аттракцион справедливости, Реджи, – наружу вырвалась отрыжка, и я закинул в рот новую закуску – картофельную шкурку. Странное название, которое не совсем точно отражает суть. Это что-то вроде картофельных тарелочек в кожуре и с майонезной начинкой.

– Джош, как в тебя только еще лезет? – спросил Кристофер, в тарелке которого лежал недоеденный бургер.

– Пива попей, Крис, братик, и сам не заметишь, как съешь еще один бургер, – я подмигнул ему.

На ум пришла аналогия.

– Кстати, Реджи. Я кое-что вспомнил. Твой фильм, это же прямо как в «Игре престолов». Вдумайся, зрителя больше 70 часов душат несправедливостью, да так, что в какой-то момент актеров убить хочется. Ты все восемь сезонов терпишь и терпишь, терпишь и терпишь. Ждешь, когда же наконец герои отомстят за всех тех несправедливо убитых родственников. Зрители жили этой ненавистью годами. Почти десять лет! И уже никакой финал их бы не устроил. А знаешь, почему?

Реджи приблизился, заинтересованный, чуть не ударившись своим лбом о мой. Я увидел его покрасневшие глаза.

– Почему? – прошептал он.

– Потому что злодеи за эти годы совершили столько ужасных вещей, что справедливость уже не смогла бы восторжествовать. Потому что нет такого наказания, которое уравновесило бы их поступки. Ненависть и несправедливость – это крючок, на который можно подсаживать зрителя. Но нельзя перебарщивать.

– Да уж. Ты сам себе кинокритик! – Реджи показал на меня скрещенными пальцами, между которыми тлела сигарета. – Справедливость – дело тонкое. Но я не могу вспомнить, а что за «Игра престолов» вообще? Это типа «Конана-варвара», что ли?

Ах да. Я только что рассказал о сериале, который выйдет лет через тридцать. Упс. Надо держать себя в руках. Но я слишком уж сильно напился, и мне нужно выговориться.

– Да забей, Реджи, – я отмахнулся. – Очередное говно с кабельного от «Эйчбио».

– А-а, понятно, эти бракоделы так и будут снимать фигню, пока не разорятся. Вот увидишь. Через десять лет этого канала уже не будет! – Режиссер отпил пива. – В общем, мои белые друзья. Это случится в четверг.

– Что случится? – я вскрыл бутылку. Уже не помню какую по счету. – Второе пришествие?

– О! Я знаю смешной анекдот на эту тему, – быстро заговорил Реджи.

Вдруг откуда-то сзади кто-то хрюкнул, и затем по всему залу раздался оглушительный хохот. Пьяные мужики смеялись, задыхаясь и стуча по столам, секунд двадцать. У меня чуть уши не заложило.

– Как же громко! Я аж забыл, что хотел сказать, – пожаловался Реджи.

– Четверг, – напомнил я. – Чего в четверг-то?

– Начнутся съемки легендарного фильма «Черный Самсон»!

– Уже? Это же… когда? – я попробовал сосчитать дни на пальцах, но пальцы на моих ладонях предательски раздвоились. – Послезавтра или…

– Через три дня, сегодня понедельник, – отметил Кристофер, дожевывая свой гамбургер.

– Короче, Джошуа Белый Ублюдок Клейтон. Я жду тебя в…

Я быстрым движением вцепился в ворот его майки и потянул на себя.

– Кто тут белый ублюдок⁈ А⁈ – проревел я, тряся негра перед собой. Он пронзительно смеялся, чуть ли не плача. Я скорчил излишне злобную гримасу, и затем улыбнулся и отпустил его. – Ну что, как тебе? Обосрался?

Реджи, смеясь, ударил стаканом по столу, и пиво выплеснулось на последний кусок бургера Кристофера. Мормон поджал губы, вернул на тарелку почти доеденную булку и отодвинул от себя.

– Хорош! – сказал Реджи. – Надо записать. В моей заднице где-то спрятан блокнот… В заднем кармане… Это крутая сцена, она сделает весь фильм…

Что было дальше – я не помню.

Глава 19
Завязка конфликта

Во вторник я проснулся с дикой головной болью – помню, что мы потом мешали пиво с коктейлями, и в целом напились с черным режиссером. А вот Крис не пил, удержался и следил, чтобы мы не накуролесили.

Кое-как поднявшись и усевшись на один из стульев, на которых я спал, схватился за голову. Она словно вот-вот расколоться должна была. Кое-как я повернул голову и увидел, что постель Криса уже застелена. А на тумбочке стоял стакан воды и лежала записка.

Поднявшись на ноги, я подошел и поднял записку. На ней аккуратным витиеватым почерком было написано: «Выпей. Это поможет. – К.»

Рядом лежала какая-то таблетка в бумажной упаковке, напомнившей мне пачку с презервативом. Я порвал упаковку, кинул таблетку в стакан, и она зашипела с приятным звуком. Когда окончательно растворилась, сделал несколько глотков, не чувствуя вкуса, но в голове будто открыли краник, через который слили боль. Я допил и почувствовал себя уже почти нормально. А потом пошел в душ.

Следующие два дня прошли тихо. Работал в «Дариуше», и драться уже практически не приходилось – одного моего вида хватало для того, чтобы утихомирить буянов. Благодаря этому мое лицо стало выглядеть нормально, а то я был больше похож на главного героя «Бойцовского клуба».

В четверг утром я проснулся в семь и увидел, что Крис сидит за столом и читает «Драгоценную жемчужину».

– Ты сегодня на съемки? – спросил он, не поднимая взгляда.

– Да, – кивнул я.

– Тогда удачи.

Я отправился в ванную, там умылся холодной водой, почистил зубы. Посмотрел на себя в зеркало и подумал – не сбрить ли мне щетину. А потом решил, что лучше оставить. Она придавала мне вид задиры, а человеку, который играет Белого Ублюдка, надо именно так и выглядеть, разве нет?

Вышел, подошел к кухонному уголку, осмотрелся в поисках открывашки. Ели мы из банок, Крис постоянно вытаскивал ее откуда-то, а потом убирал. Вот и сейчас я ее не нашел.

– Крис, – повернулся я к нему. – А где открывашка?

– За трубой под раковиной, – ответил он.

Я наклонился, присмотрелся и поднял открывашку, она лежала на банке из-под краски. Повертел ей перед собой, а потом спросил:

– А что она там делает?

– Лежит, – он улыбнулся.

Ладно, у каждого свои причуды. Я поел консервированной фасоли, не разогревая ее, потом надел кожаную куртку – сомневаюсь, что мне дадут одежду на съемках, а так я буду выглядеть круче. Да и нет у меня в любом случае другой одежды, только армейская да мормонская, но ни то, ни другое точно не подойдет.

До Гарлема я добрался на метро. На платформе было людно, а людей мне видеть не очень хотелось, так что я смотрел в туннель. Поезд пришел минут через двадцать, и снова весь в граффити, только на этот раз не художественных, а в именных тегах один поверх другого. Несколько раз я пересаживался с поезда на поезд, пока на метро я не покинул Манхэттен.

Потом пришлось еще немного пройтись пешком, сверяясь с адресом, который Реджи написал мне на салфетке в баре. Это оказался какой-то закуток во дворе между двумя промышленными зданиями – кирпичными и старыми, с выбитыми стеклами на верхних этажах. Здесь разместилась пара трейлеров, несколько столиков со скатертями из пленки и небольшой грим-закуток, огороженный пластиковой ширмой.

Народу было человек двадцать, и большинство из них я узнал, видел уже их на той крыше. Синяки на них все еще не сошли, но и смотрели они на меня без откровенной враждебности, с любопытством. Все-таки не каждый день видишь парня, который отбился без малого от десятка народа.

Самсона я не увидел. Зато заметил Реджи – он стоял у маленького черно-белого монитора на штативе и разговаривал с оператором. Увидев меня, он поднял руку.

– Джош! Иди сюда, познакомлю с командой!

Я двинулся к ним. Возле режиссера стояли еще четверо, причем все они были к моему удивлению белыми.

– Это Уолтер, наш оператор, – сказал Реджи, показав на мужика с усами и очками, которые поддерживала веревочка. – Это Денни, звукооператор. Это наши ассистенты, – он указал на оставшихся двоих, но их имен уже не назвал.

Ну значит и мне их знать не надо.

– Снимать будем сразу, времени не очень много, – сказал Реджи. – Все с первого дубля – это правило. Иди вот туда, там Шарлотта, она сделает тебя страшным.

Вот как? Даже никаких договоров не подпишем? Хотя, может, позже. Ну или нет, посмотрим потом, я понятия не имею, как это в нынешние времена работает.

– Я что, недостаточно страшный? – спросил я.

– Будешь еще страшнее, – отмахнулся режиссер и повернулся к одному из ассистентов, взял из его руки бумажный стаканчик с кофе. – Все, иди.

Я пошел к закутку, завернул за ширму. Там оказалась пожилая негритянка с цветастым платком на голове. Она посмотрела на мое лицо с профессиональным прищуром и резюмировала:

– Ты и так подходишь на роль, как мне кажется. Мы только чуть приукрасим. Синяки под глазами, на подбородке шрам сделаем – хорошо, что ты не побрился. Злобный взгляд-то изобразить сможешь?

– Смогу, конечно, – ответил я.

– Хорошо, садись.

Ну я и сел на складной деревянный стульчик. Она принялась работать, что-то колдовать, а мне оставалось только смотреть в маленькое зеркало, прислоненное к кирпичной стене. Благодаря ее стараниям мое лицо постепенно превращалось в еще более тяжелое, явно принадлежащее человеку, с которым лучше не связываться.

А я ведь на экране должен буду именно что вызывать у зрителя страх и отвращение. И публика будет хотеть, чтобы меня убили как можно скорее.

Закончила она быстро и проговорила:

– Ну что, страшный?

– Достаточно, – кивнул я и сделал тяжелый взгляд.

Нормально, кстати. В прошлой жизни мне не повезло с внешностью, камера меня никогда не любила. А вот у Джошуа все было иначе. Красавчиком типа Райана Гослинга его не назвать, но лицо характерное, для боевиков – самое то. Даже жалко, что человек с такой внешностью собирался потратить жизнь на то, чтобы дурить людей своей псевдорелигией.

Я вышел из-за ширмы, Реджи посмотрел на меня и кивнул с удовлетворением.

– Вот теперь ты – Белый Ублюдок, – кивнул он.

– Что ты сказал, уголек? – я сделал шаг к нему и посмотрел в глаза.

– Да все, все, верю-верю, – он сделал шаг назад. – Мне второй раз такой шуткой не проведешь. Давай, разминайся, у нас сегодня сцены с третьей по шестую. Начнем третьей.

Я отошел и принялся разминать мышцы. Сценария мне никто не дал, естественно, но похоже, что его тут и не предполагалось, все на импровизации. Но вообще не похоже на то, где мне приходилось играть раньше, пусть и в ролях каскадеров. В современном кино – я имею в виду там, в будущем, все выверено до кадров.

Мне вдруг вспомнилось что-то… Неотчетливое видение из прошлой жизни. Приходилось мне как-то видеть актера, которого заставили сделать сто дублей – и он играл нормально, но делал не то, чего хотел режиссер. Он желал, чтобы герой попал во все нужные паузы, и все. И так в действительности получилось лучше.

Тем временем появился Самсон. Он вышел из трейлера без особого выражения лица, и я заметил, что нос у него заклеен пластырем. Ну да, я же его сломал. На меня он посмотрел, я посмотрел в ответ. Здороваться ни он, ни я не стали.

– Все, Джош, Самсон – ваша сцена. Самсон идет по переулку, навстречу ему идет Джош и специально цепляет его плечом, чтобы нарваться на конфликт. Реплики… Ну сами, короче, придумаете. Уолтер, камера готова?

– Готова.

– Дэнни?

– Секунду… – звукооператор что-то поправил на удочке с микрофоном, а потом сказал. – Все, готово.

– Тогда начинаем.

Прозвучал удар хлопушки, и я двинулся в сторону Самсона, который в свою очередь пошел мне навстречу. Когда мы поравнялись, я толкнул его плечом, не очень-то сильно, но он отступил на шаг. Потом мы резко повернулись и уставились друг на друга. Я смотрел на него сверху вниз, он на меня – снизу вверх, хотя разница в росте была небольшой. Но я заложил руки за спину, чтобы показать свою крутизну – настолько не боюсь, что даже руки убрал. А он наоборот наклонился, собрался, будто готовился к удару. По-моему, он меня боялся.

– Смотри куда прешь, – сказал Самсон как-то торопливо, и его привычный бас сорвался на фальцет.

Я не ответил сразу, просто посмотрел на него, а потом медленно с расстановкой произнес:

– А я и не промахнулся. Шел прямо на тебя.

– Чего тебе вообще надо в нашем районе, белый?

– Удивляюсь тому, как здесь воняет из-за таких как ты. Но ничего, скоро воздух чище будет.

Самсон посмотрел на меня, и проговорил:

– Ты в чужом доме. Гости себя так не ведут.

– Это пока я тут гость. А скоро стану хозяином, а вы все отсюда свалите. А кто не свалит – умрет.

– А за слова ответить сможешь? – спросил он.

Я просто двинулся вперед, толкнулся и сказал ему прямо в лицо:

– Бу!

Он аж отшатнулся. Похоже, испугался, что я его снова ударю.

– Стоп! – крикнул Реджи. – Хорошо. Это о-очень хорошо. Уолтер, взял?

– Взял, – лениво отозвался оператор.

– Теперь следующая сцена, – похоже, что Мартин не обманул, и тут взаправду все снималось с одного дубля. Реально странно, особенно с учетом того, что я лично это переснял бы. – Теперь так – Самсон убегает, а ты, Джош, преследуешь его. Просто пробежаться по переулку – постарайтесь не облажаться.

– Я не хочу убегать, – сказал Самсон. – Я хочу остаться и навалять ему. Я крутой в этой роли.

– Ты бежишь, чтобы заманить его в ловушку, – принялся объяснять режиссер. – Потом будет драка. Все понятно? Давайте.

Ну мы и побежали. Если честно, то Самсон вообще пробежку не тянул, бежал медленно, и при желании я легко мог бы его догнать. Мне это вообще ничего не стоило. Да и погоня получилась такая, на полшишечки, выглядело фальшиво, и это было и так понятно.

– Меняем ракурс, – сказал Реджи, когда мы закончили. – Переноси камеру.

Пробежались еще дважды под разными ракурсами. На второй раз Самсон оступился на брусчатке и чуть не упал, мне пришлось чуть сбросить скорость, чтобы не налететь на него. Реджи сказал, что оставят это – мол, живее будет выглядеть.

Мне почему-то вспомнился фильм «Заложница 3» и его странный монтаж. Там была сцена, где Лиам Нисон перелезал через забор. Не знаю почему, но они сделали двенадцать склеек за четыре секунды. Тут же по-видимому предполагалось 2–3 склейки.

Но скоро мы закончили и с погоней. Реджи кивнул – материал его, очевидно, устраивал.

– Теперь вы деретесь. Помните, без контакта. Сперва обмениваетесь несколькими ударами, потом Самсон толкает, и ты летишь… А где конструкция? Эй, принесите конструкцию.

Скоро принесли конструкцию – деревянное ограждение. Оно было заранее подпилено так, чтобы разваливаться от удара. Именно в него меня и должен был толкнуть Самсон. Но в общем-то ничего сложного – в прошлом я делал тысячи таких трюков. Это даже трюком-то не назвать.

– Давайте. Мотор.

Я разбежался, Самсон протянул руки, чтобы толкнуть меня, и в последнюю секунду его нога скользнула вперед. Ровно настолько, чтобы зацепить мою ступню. И от этого угол моего падения естественно изменился.

Вместо того, чтобы войти в середину ограждения, я полетел чуть в сторону, правое плечо пробило одну панель, но потом я ударился о каркас, который был сделан из твердого деревянного бруса.

Дыхание перехватило от боли. Я резко развернулся, а Самсон уже шагнул ко мне, чтобы добить ногой. Он, очевидно, не должен был бить в полный контакт, но я понял – ударит. Точно ударит.

– Стоять! – раздался громогласный голос Реджи. – Стоять, мать вашу!

Самсон послушался и остановился. Я полежал несколько секунд. Болело плечо, ребра, но все сразу стало понятно – он не поскользнулся. Он специально подставил ногу, чтобы я упал неправильно.

Я повернулся к Самсону. Он стоял, скрестив руки на груди. А Реджи уже бежал к нам, остановился посередине и повернулся ко мне.

– Джош! – сказал он. – Ты в порядке?

– В достаточном порядке, чтобы сломать ему нос еще раз, – сказал я. – Ты видел, что он сделал?

Внутри плескалась ярость. Да черт с ним, что он это меня специально свалил, этот урод ведь испортил дубль первого фильма, в котором я снимаюсь в этой жизни.

– Видел, – кивнул Реджи и повернулся к Самсону. – Что это было?

– Нога соскользнула, – равнодушно ответил тот.

Реджи молча посмотрел на него и сказал:

– Ты помнишь, что я тебе говорил вчера?

– Этот урод сам нарвался.

– Ты помнишь или нет⁈ – заорал режиссер. – Он идеально подходит на роль, а сейчас мог сломать ребра и руку! Где я тебе должен найти еще одного такого злобного белого качка⁈ Который еще и согласится сыграть в такой роли⁈

Вот теперь до меня дошло – именно в этом была проблема. Потому что надо было играть белого расиста, отъявленного ублюдка. И дело было не в том, что я круто двигался и умел драться, хотя и это тоже свою роль играло. Реджи просто не мог найти человека на роль.

– Я помню… – проговорил Самсон.

– И я тебя предупреждал, – сказал Реджи. – Все, ты уволен.

– Реджи… – начал было Самсон.

– Уволен, – повторил режиссер. – Пошел вон отсюда!

Самсон посмотрел на него, потом на меня. В его глазах появилась незамутненная ярость. Я ждал, что он сейчас бросится на меня, но нет, он отошел назад, взял куртку, которая висела на стуле, надел ее и ушел без лишних слов.

– Прости, Джош, – обратился ко мне Реджи. – Я пытался его урезонить, но он… Сам видишь.

Да, я видел. И похоже, что у меня появился настоящий враг. Если не считать тех бандитов-сектантов, которые чуть не утопили меня. Но тех я не видел больше ни разу, если не учитывать той случайной встречи на улице. А этот наверняка еще появится.

– А что с фильмом-то теперь будет? – спросил я у Реджи. – Он же главный герой и титульный актер.

– Снимем со спины с дублером, как ты сворачиваешь ему шею, – махнул рукой режиссер. – А потом введем его младшего брата, который пойдет тебе мстить. Выкрутимся, не волнуйся.

– Да я и не волнуюсь, – ответил я, хотя в голове мелькнула мысль, что Самсон этого так не оставит. И попытается до меня добраться.

Боялся ли я? Да вообще ни капли. Есть захочет – милости просим, я тогда ему не только нос сломаю, но и что-нибудь еще.

– Как плечо? – спросил он.

– Нормально, – ответил я. – Что-то еще снимать будем? Или на сегодня все?

– Твое лицо крупным планом, – ответил он. – Как ты клянешься отомстить ему за то, что он тебя побил. Сможешь? Или лучше перенесем, сцена короткая, можно и позже.

– Смогу, – кивнул я.

Мое лицо в фильме крупным планом – такого еще не было. Нужно изобразить все так, чтобы люди точно запомнили.

Уолтер поставил камеру на штатив, подошел ко мне и посмотрел в видоискатель.

– Чуть левее встань, – сказал он. – Вот тут.

Я послушался и встал, куда он показал. Солнце светило мне в правую щеку – хорошо, тень ляжет правильно.

– Просто смотри в камеру, – сказал Реджи. – Говори, что хочешь. Мотор.

Я посмотрел в объектив. Мне даже не надо было ничего придумывать, нужно было просто вспомнить, как Самсон собирался добыть меня. Я почувствовал, как лицо само собой исказилось, и начал:

– Ты думал, что это конец, – я сделал паузу и продолжил. – Ты ошибся. Это только начало. Я найду тебя и убью. И буду убивать каждого черного ублюдка, которого только встречу в этом городе. Это мой город, и он принадлежит белым. Таким как я.

Я еще несколько секунд посмотрел в камеру и заметил, как Уолтер показывает мне большой палец.

– Стоп, – сказал Реджи. – Все, сегодня снято. Пошли, расплачусь, тебе полагается сто баксов за сегодня. Дальше мне нужно подобрать нового главного героя. Но завтра приезжай, продолжим.

– Продолжим, – кивнул я режиссеру.