Текст книги "Киноманьяк. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

Глава 16
Первые пробы, первые съемки

Поездка оказалась настоящей пыткой. Мартин водил плохо, очень плохо. Машина то и дело дергалась, когда он переключал передачи. Я переносил эти страдания молча.

Мы покинули район Мартина и поехали по дороге вдоль реки – примерно по тому же маршруту, что и ночью. Мимо нас несколько раз прокатились полицейские машины, и каждый раз я ощущал легкий трепет, но ни один коп так и не обратил на нашу «Шеветту» никакого внимания.

– Плюс этой машины, конечно, в том, что она массовая, – сказал Мартин, когда мимо проехал очередной восьмицилиндровый дизельный монстр департамента полиции. – У меня еще и цвет самый популярный. Но это, наверное, единственный ее плюс. А так – дерьмо дерьмом. Еле едет. Сраные арабы.

– Какие арабы?

– Сраные арабы из сраной Африки, или где они там живут?

– На Аравийском полуострове, – заметил я.

– Да? Это поэтому Лоуренс назывался Аравийским?

– Ну… – я потер подбородок. – Да?

– О как. Правду говорят: живи и учись, – Мартин поддал газу, сменил передачу, и машина трижды дернулась, да так резко, что я чуть голову о панель не разбил.

– Так что там с арабами? – снова спросил я.

– Ты с Луны свалился? Сраные арабы перестали продавать нам свою нефть из-за своих терок со сраными евреями.

– Об этом я в курсе, – сказал я, но на самом деле ничего об этом не знал. Память о мировой истории как-то выветрилась из моей головы. Я знал только то, что видел в кино.

– Ну так если ты в курсе, то не тупи и сопоставь один к одному, Джош. Нефть они перестали продавать, заводы встали, бензина стало меньше. И что тогда? Правильно, «Дженерал моторс» стали клепать недомашины, этот долбанный субкомпакт, который нихрена не едет. Эй! – пока Мартин разгонялся, место впереди занял длинный белоснежный «Кадиллак», – во гнида! Куда он прет? Половина Америки ездит на этом дерьме, и никто эту половину Америки на дороге не уважает! Вот дьявол!

– А какую ты бы машину себе хотел? – я посмотрел на Мартина. Он то и дело глядел на спидометр, словно не веря, что автомобиль может ехать так медленно.

– Я? Хочу себе что-нибудь европейское, необычное.«Лянчию», например, или «Сааб» – они на пике прогресса. А у нас сплошное дерьмо делать стали. Либо какие-то крейсеры, вроде этой яхты на колесиках, вон, – он показал пальцем на широкую задницу «Кадиллака» впереди, – либо хер пойми что. Хорошие машины остались в пятидесятых, но их уже давно гризеры пропердели. Те, которые еще от старости не померли.

Удивительное дело. Я все эти дни ходил и облизывался на почти каждую увиденную мной машину – все-таки у старых американцев было некое очарование, которое хорошо передавалось сквозь телеэкран. Я может и не помню своего прошлого, но мне ярко представляется тот сложный букет эмоций, который я испытывал, когда видел американские автомобили в фильмах и сериалах. Вроде того же «Твин Пикса» или «Полиции Майами». Это была недостижимая мечта.

Но вот передо мной сидит американец и говорит, что его автопром уже давно скатился на дно.

– А я бы хотел себе маслкар. Чтобы движок ревел и со старта сносило в сторону ближайшей обочины, – признался я. – Это очень по-американски.

– Акцент у тебя интересный, ты часом не мигрант из, не знаю, Польши? – заметил Мартин. – Ты всегда так говорил? Или я только сейчас стал замечать с похмелья?

– Я из Юты, – я пожал плечами.

– А что там, в этой Юте? Все так говорят?

– Возможно. Я в Нью-Йорке недавно, и мне постоянно говорят, что у меня странный акцент.

– Ясно. А чего ты сюда приехал? От Юты до Голливуда явно ближе, чем от Нью-Йорка. Стороны света перепутал, когда билет на самолет покупал?

Впереди загорелся красный. Мы встали у перекрестка, по которому тут же пошла людная толпа.

– Я из мормонской семьи. Отправили, типа, миссионерствовать.

Мартин молча уставился на меня, пристально, с прищуром, как бы оценивая. Видимо, боялся сказать лишнего. Все-таки он понимал, что я могу и всечь.

– Полагаю… эм… ты не особо верующий, верно?

– Верно.

– Слава яйцам, – Мартин выдохнул. – Я уже успел напрячься. Мне не нужны проблемы с… мормонами, – он сделал особый акцент на последнем слове.

– Почему?

– Потому что они записывают всех, кто им не понравился, в свои мерзкие книжки. «Ах, тебе не понравилась моя дебильная прическа, ну тогда отправляйся в Ад, сученыш, ты в списке на очередь к котлу с чертями! Мои друзья мормоны на Небесах замолвят за тебя словечко!»

Возможно, у мормонов и правда есть такие книги. Надо спросить у Кристофера. Я не в курсе.

– А тебя заботит, что они в своих книгах пишут?

– Не знаю. Вдруг это работает? Слышал анекдот смешной в тему…

Загорелся зеленый, и Мартин направил все свои мысленные усилия, чтобы заставить «Шеветту» тронуться с места. Двигатель громко заревел, словно прося о помощи, и машина дернулась вперед.

Так плохо ездить просто нельзя. В следующий раз точно мне следует сесть за руль.

– О чем это я? – Мартин переключил передачу, набрав скорость. – Ладно, неважно.

Спустя еще тридцать минут дорожных мучений и тошниловки, Мартин остановился, припарковавшись вдоль одноэтажного ресторана на отшибе бедного замусоренного квартала. Улицы здесь были широкие и полупустые, окна в некоторых домах – выбиты. Над дорогой пролетел одинокий пакет, устремившись в беспросветную серую высь.

– Тут в основном живут черные, – объяснил Мартин, – так что веди себя максимально деликатно. Нам не нужна очередная расовая война, ты понял?

– Понял.

– Знаешь значение слова «политкорректный»?

– Слышал что-то.

– Хорошо. И учти. Если вдруг что, сразу прыгай за руль, – он вытащил ключ из замка зажигания и передал его мне. – Но без меня не уезжай, окей?

– Конечно, партнер. Даже если бы захотел – не бросил бы. Ты моя единственная надежда.

Мартин ухмыльнулся, кивнул и вышел наружу, хлопнув дверью.

Мы зашли в ресторан, над которым возвышалась вывеска – «Наследие короля». Выполнена она была из дерева и подсвечивалась парочкой ламп, которые днем, понятно, не работали. Это была первая вывеска не из неона, встреченная мной в этом городе. Сразу видно, что мы выехали за пределы центра.

Дверь раскрылась, и я погрузился в атмосферу черной культуры. По-своему интересную и зажигательную, но неприветливую. Несмотря на утро понедельника, народа в ресторане хватало, и стоило нам зайти, как я тут же поймал на себе взгляды – взволнованные, озабоченные, равнодушные и презрительные. Только что стоявший шум и гам прекратился.

На мгновение я ощутил себя героем вестерна, который зашел в салун в незнакомом захолустье. У меня даже револьвер с собой есть, вот только об этом местной публике знать необязательно. Уверен, я тут не единственной, у кого при себе пушка.

Из колонок играл рок-н-ролл, к этому моменту уже несколько устаревший. Я сразу же узнал голос Чака Берри и его хит «Джонни Би Гуд». Эту песню навсегда запомнил каждый, кто хотя бы раз смотрел «Назад в будущее». Фильм, кстати, выйдет только через пять лет, и этот забытый хит моментально обретет статус бессмертной классики.

Мартина как парализовало, он не осмелился идти дальше и поднял свой портфель, прикрыв им грудь. Этим движением он напомнил мне персонажа Панина из «Жмурок», тот тоже весь фильм прикрывался папочкой.

Видя замешательство Мартина, я пошел вперед сам, подав ему пример.

Мы подошли к барной стойке. Напротив стоял тощий паренек с уставшим лицом.

– Вы из инспекции, да? – обреченно начал он.

– Нет, нам сказали, тут проходят пробы в кино, – ответил Мартин.

– Проходят. Вам туда, – он махнул рукой в сторону двери у музыкального автомата, – там лестница наверх, выходите на крышу.

– Спасибо, приятель, – сказал я. – А можно зубочистку взять?

– Да, конечно.

Я взял с подноса из кучи огромных зубочисток одну и двинулся к двери. И хотя она располагалась недалеко, эти пять метров показались мне очень длинными и изнуряющими, потому что я не переставал ощущать взгляды в спину.

По лестнице мы поднялись наверх, толкнули еще одну дверь и оказались на крыше.

Между двумя коробами вентиляции стояла толпа мужчин. Они что-то весело обсуждали и курили. Никаких камер и другого съемочного оборудования я не заметил.

– Эй, Реджи! – крикнул Мартин, махнув рукой, – Реджи!

Толпа расступилась, и навстречу нам вышел высокий негр, весь хорошо сложенный, но при этом с выпирающим круглым животом, на котором натянулась рубашка с изображением цветов. За ухом у него торчала сигарета.

– Марти, мой дорогой кинобрат! – они пожали друг другу руки. – А это твой белый монстр?

– Джошуа Клейтон, – поздоровался я и тоже пожал его руку. – Хочу играть в твоем фильме, мистер Реджи.

– Да, если пробы пройдут хорошо, я возьму тебя. И буду очень рад, когда ты будешь называть меня так. «Мистер Реджи», – сказав это, он широко улыбнулся и провел рукой по воздуху, словно рисуя вывеску собственного бренда. Я увидел щель между его большими белоснежными зубами. – Будешь называть меня «мистером», потому что твоя белая задница станет моей, и я буду гонять тебя по площадке, как твои предки гоняли моих на плантациях.

– Я не уверен, что мои предки… – начал я.

– Да ладно тебе, расовая справедливость еще никогда не давалась так легко. Скажи спасибо, что я не требую с тебя репараций! Ха-хах! – Реджи всерьез рассмеялся со своей шутки. И хотя ничего смешного я не услышал, его смех оказался настолько заразительным, что я тоже засмеялся. Один только Мартин стоял молча и неподвижно, как статуя.

К нам подошли остальные люди. Мне протянул руку один из них, мужик с расстегнутой рубашкой, оголявшей его дряблое тело. Он не был толстым или худым, скорее, он был никаким.

– Самсон, – сказал он наигранным басом, стараясь подчеркнуть свою крутизну, вот только я ничего крутого в нем не ощутил. Он даже выставил вперед грудь, и это только рассмешило меня, потому что мышц в ней не было.

– Джошуа, – ответил я с вызовом в голосе. Дал ему понять, что на меня его понты не действуют.

Я пожал его руку. И это рукопожатие оказалось самым крепким из тех, что я встречал в Нью-Йорке. Он чуть руку мне не отдавил. Я ответил взаимной любезностью и сдавил его ладонь еще сильнее. Тогда он принялся давить мою с новой силой. Мы так и стояли, пытаясь сломать друг другу пальцы несколько долгих секунд, пока Реджи не ударил нас по рукам.

– Есть контакт! Наши голубки уже вошли в роль. Эй, Мартин, смотри, какая игра, какая сила экспрессии! А ты говоришь, что мы снимаем лажу. В Голливуде таких эмоций нет. Нет, я тебе говорю!

– Ага, как скажешь, Реджи, – Мартин достал фляжку из пиджака и открутил крышку. – Может, тогда и без проб обойдешься? Ставь камеру, снимай. Сейчас будет твой лучший дубль. Но других у тебя и не бывает. Знаешь, почему?

– Потому что я гений?

– Нет, потому что ты больше одного дубля не делаешь.

Мы с Самсоном разошлись. Я вернулся к Мартину. Тот хлебнул из фляги, и я учуял запах виски.

– Нет, снимать не будем, – сказал Реджи, проигнорировав выпад Мартина. – Не хватало еще пленку на пробы тратить. Я же тогда обанкрочусь. Все-таки я независимый режиссер, а не студийная неженка вроде тебя.

Мартин открыл было рот, чтобы возразить, но вместо этого проглотил обиду с новой порцией выпивки, после чего убрал флягу назад.

– Раз снимать не будешь, можно, я поснимаю? На память.

– Валяй, кинобрат, снимай сколько влезет, – Реджи махнул рукой и отошел к своим людям, чтобы обсудить какие-то детали.

Мартин поставил портфель на битумный пол и достал свою «Супер 8». Любопытная привычка: он снимал, похоже, все подряд. Видимо, у него достаточно денег, чтобы постоянно докупать пленку.

Кто-то из съемочной группы подманил меня, и я пошел к ним. Меня быстро окружила толпа.

– Покажи бицепсы, – сказал кто-то.

Я снял куртку, закинул ее на плечо и напряг руку, подняв вверх кулак. На мой выпуклый бицепс тут же упала чья-то ладонь, принявшись нащупывать крепость мышц.

– Неплохо, неплохо. Такой рукой и убить можно, – сказал Реджи. – Внешне ты нам подходишь, но мне нужно понять, как ты держишься на сцене.

Мне протянули лист бумаги, и я принял его. Страница сценария, написанного по американскому шаблону.

– Прочти, подумай как показать эмоции, и мы приступим.

Я отошел подальше, чтобы сконцентрироваться. Впрочем, концентрировать внимание оказалось особо не на чем – по всему листу проходили линии, которыми зачеркивались целые куски текста. Я заметил две роли – Самсон и Белый Ублюдок.

Я принялся читать. В моей голове начался диалог.

«Ты допрыгался, Самсон, – говорил Белый Ублюдок, то есть я. – Все твои черножопые дружки уже сдохли, и ты следующий. Этот город всегда был белым, и я позабочусь, чтобы он таким и остался».

«У твоей жены другое мнение, приятель».

На этом диалог кончался, и дальше начиналась драка, описанная весьма скудно: Самсон дерется из последних сил и почти проигрывает, но вдруг в нем просыпается ярость, и он избивает Белого Ублюдка. Ублюдок хватается за пистолет, но Самсон бьет его по руке, и тот стреляет сам себе в голову.

Я прочел еще пару раз свою фразу, отрепетировал ее – не вслух, а так, про себя. Вернулся к Реджи и отдал ему бумажку.

– Там все зачеркнуто, – сказал я. – Это актуальный сценарий?

– Что? Нет, конечно. Сценария пока нет. Но есть идея! А это намного важнее. Твой друг Мартин думает, что сценарий надо писать заранее, а я считаю, что это можно сделать прямо по ходу дела. Так получается намного круче! Искренней. Ладно, и еще момент. У нас бесконтактная тема, понимаешь о чем я?

– Бить нельзя?

– А ты соображаешь. Я не хочу гримировать синяки каждый съемочный день. Поэтому бьем слегка на расстояни. Нужно чувствовать дистанцию. Ручища у тебя большие, можешь и убить.

– То есть Самсона бить нельзя?

– А ты попробуй, – вмешался Самсон. – Попробуй ударить, и увидишь, что тогда будет…

– Нет, парни, игра игрой, но без драк. Мы профессионалы! – с гордостью сказал Реджи. – На Самсоне синяки, может, и не видны будут. А тебя бить тем более нельзя! – он ткнул пальцем мне в грудь. – Я разорюсь на тональных кремах, если буду скрывать все кровоподтеки своих белых актеров!

Повезло мне, что за неделю синяки и ссадины на моем лице зажили и затянулись. На работе в последние дни я если и дрался, то по лицу не получал.

– Ладно, приступаем. Занимайте положение.

Реджи похлопал в ладоши и показал место. Люди расступились. Мартин стоял немного в отдалении, вжав камеру себе в лицо.

Я подошел к Самсону. Он наклонил голову к моей и сказал слова, которые услышал только я.

– Постарайся не пораниться, снежок, – проговорил он, смакуя ругательство.

– Как скажешь, уголек, – ехидно парировал я.

Самсон так сжал челюсти, что на его виске выступили вены.

– Начинаем! – крикнул Реджи.

Я расправил плечи, сплюнул за край крыши и вставил зубочистку в губы, представляя себя эдакой смесью Грязного Гарри и Кобры.

– Ты допрыгался, Самсон, – проговорил я, попробовав смешать в голосе безразличие с ненавистью. Мой голос слегка изменяла зубочистка, делая речь менее выразительной, но зато образ становился круче. По крайней мере, я на это надеялся. – Все твои черножопые дружки уже сдохли, и ты будешь следующим. Это мой город, и он всегда был белым. Я позабочусь, чтобы таким он и остался.

– А твоя жена совсем по-другому думает! – ответил Самсон, и эта реплика показалась мне максимально фальшивой.

Самсон замахнулся и выбросил вперед кулак. Его рука пролетела перед моим лицом в опасной близости, но я выдержал это испытание, сохранив самообладание, и дернул головой, как будто бы меня ударили по-настоящему.

От воображаемого удара я оступился назад, приложил ладонь к лицу и посмотрел на нее, представив, как по пальцам стекает кровь. Я поднял голову и, уставившись на Самсона, маниакально улыбнулся. Мои пальцы, вытащив деревяшку изо рта, сложились и стрельнули зубочисткой в лицо негру.

Удивительно, но я попал, и деревянная палочка отскочила от его лба. После этого я стремительно прыгнул вперед с занесенной рукой. Выпрямил локоть. Удар! Костяшки моего кулака коснулись бровей Самсона, остановившись в считанных миллиметрах от его черепа.

Самсон явно не ожидал от меня такого точного мышечного контроля, поэтому мой удар его испугал – он воспринял его всерьез и отскочил назад. Запнулся о какое-то ведро и, вскрикнув, упал на спину.

– Эй, какого дьявола! – закричал Реджи. – Я же сказал, нельзя бить!

Люди сбежались к упавшему Самсону и быстро убедились, что на его лице не было ни царапинки.

– Я его не бил, рука остановилась прямо у головы. Просто решил поближе ударить. Для эффектности. Если снимать на больших расстояниях, зритель не поверит.

– Это я решаю, что мы делаем с нашим зрителем, – рявкнул Реджи. – У нас здесь не Гонконг!

Самсон растолкал съемочную группу, встал и попер на меня, тяжело дыша. Был бы он мультяшкой из «Луней Тюнз», из его ноздрей точно валил бы пар. Он приближался, надеясь надрать мне задницу.

– Спокойно, это же просто игра, – я поднял руки в знак примирения.

Самсон вновь замахнулся. Мое тело само собой пришло в движение. Я увернулся, пропустив противника вперед, схватил одной рукой его запястье и потянул на себя, а второй рукой толкнул его в плечо. Самсон, еще двигавшийся вперед, потерял равновесие и подлетел, чтобы снова свалиться на спину.

Толпа позади загалдела.

– Стоп, стоп! Хватит! – кричал Реджи.

Но Самсон слишком глубоко вжился в роль и, едва встав, снова прыгнул в мою сторону. Он схватил меня за ноги, надеясь повалить. И у него это получилось.

Я упал, ощутив, как тыльная сторона ладони прилипла к теплому и вонючему битуму. Самсон навалился мне на спину, закинул локоть на шею и принялся сдавливать ее, словно взаправду захотел меня убить. Рядом упал на колени Мартин – вот только он не собирался мне помогать, а просто подобрал эффектный ракурс для хорошего кадра. Он снимал нас почти в упор, запечатлев неподдельные эмоции.

Я отжался от пола вместе с Самсоном на своей спине и дернул плечами, попробовав спихнуть его с себя, а затем врезал затылком ему по лицу. Хватка тут же ослабла.

Освободившись, я упал на четвереньки и тут же встал на ноги. Самсон тоже встал, держась за кровоточащий нос.

Неподалеку стоял Мартин, и негр двинулся на него, надеясь, видимо, разбить камеру, на пленку которой попали его унижения.

Я шагнул вперед и с размаху крутанул ногой, врезав ему под дых. От удара Самсон отступил и прижался спиной к блоку вентиляции. Он ловил ртом воздух, задыхаясь.

– Остудись, здоровяк, – кинул я свой первый в этой жизни ванлайнер.

Съемочная группа всей толпой двинулась ко мне, и лица у них были совсем не добрые. Они выкрикивали ругательства, расступаясь, чтобы взять меня в окружение. Я заметил, как один из них запустил руку за подол пиджака, где вполне мог скрываться пистолет или даже целый пистолет-пулемет.

– Что стоите! – завопил Самсон. – Бейте этого белого!

Похоже, что только это им и было нужно. Один из парней бросился на меня с перекошенным лицом, но я выбросил в сторону ногу, ударив его в грудь. Он опрокинулся, краем глаза я заметил оставшийся у него на груди отпечаток подошвы. Второй тут же полетел в мою сторону и врезал мне в скулу. Голова мотнулась, но я перехватил второй удар, схватил его за предплечье, а потом долбанул головой в лицо. Ноги парня подкосились, и он упал на колени. И я тут же отправил его в нокаут с правой.

Тяжесть навалилась мне на спину – кто-то просто запрыгнул сзади. Я схватил парня за воротник куртки, наклонился и перебросил через себя. Он грохнулся, удар о крышу вышиб из него дурь.

Потом четвертый налетел, маша руками, как сошедшая с ума мельница, я уклонился от одного удара, потом от второго и пробил двойку в грудь. Парень отскочил, а я четким ударом в челюсть опрокинул его на землю.

И тут на меня бросились сразу трое. Похоже, что им надоело набегать по одному, как в фильмах с Джеки Чаном.

– Бежим! – заорал Мартин, отлипая от камеры.

Он схватил с пола свой портфель и ломанулся к выходу.

Я уклонился от одного из ударов, провел подсечку, опрокидывая негра на землю. Второй бросился на меня, толкнул всем телом, но я, пусть и с трудом, но удержался на ногах. Схватил его, а потом бросил в сторону его товарища, только что упавшего. Он запнулся и свалился сверху.

Но только вот остальные уже поднимались. И я понимал, что одному мне против них не справиться. Навалятся сверху и запинают. Пора было валить.

Я подбежал к краю крыши, выглянул наружу и спрыгнул на бетонный козырек над входом. Упав на него, я сгруппировался, не ощутив удара от падения, и затем спрыгнул еще раз – на тротуар. Приземлившись, я подбежал к «Шеветту», рухнул на водительское сидение и завел автомобиль. В момент, когда двигатель зарычал, рядом на пассажирское место упал Мартин.

Я вставил передачу, наступил на газ, и машина тронулась с места.